Текст книги "Культура древнего Рима. Том 2"

Автор книги: Георгий Кнабе

Соавторы: Сергей Шкунаев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 33 страниц)

Городской образ жизни в провинциях характерен также для канаб. Канаба представляла собой гражданский поселок, возникший по соседству с легионом или какой-то другой воинской частью, обычно на расстоянии 2–3 км от лагеря. Отличие канабы от города состояло в том, что канаба не имела собственной территории и располагалась на земле, находившейся в собственности легиона. Это исключало возможность для населения канабы занятия земледелием, поэтому там процветала торгово-ремесленная деятельность, в немалой степени связанная с обеспечением потребностей легиона и ориентировавшаяся также на торговлю с варварской периферией. Население канабы составляли жены и дети легионеров и ветеранов, их рабы и отпущенники, а также римские граждане, уроженцы других провинций и городов и местное население перегринского статуса. Ветераны и римские граждане образовывали в канабе общину римских граждан, существовавшую при легионе: veterani et cieves Romani consistentes ad legionem II Adiutricem, как она именуется, например, в канабе II Вспомогательного Легиона в Аквинке (CIL, III, 3505). Эта община римских граждан вначале была организована в форме conventus civium Romanorum (своего рода сходки или собрания римских граждан) и в юридическом отношении была ближе к коллегии, хотя фактически являлась городом и имела квазимуниципальное устройство. Во главе такого собрания стоял куратор римских граждан. Conventus имел двух магистров и двух эдилов. Луций Силий Максим, ветеран, первым исполнявший обязанности магистра в канабе (magistrans primus in canabis) XIII Сдвоенного легиона в Апуле (совр. Альба Юлия), посвятил алтарь Фортуне Августе и Гению проживающих в канабе (Genio canabensium) (CIL, III, 1008). Но по мере муниципализации канаб, что началось со времени Адриана, они стали иметь свой совет декурионов. Ветераны XIII легиона были декурионами в канабе (CIL, III, 1093, 1110). Для ветеранов канаба была истинным отечеством. Так, ветеран V Македонского легиона Тит Валерий Марциан вернулся после отставки в канабу легиона Нижней Мезии и женился там (Dobo, 819а). Здесь этот легион стоял ранее, до того как был переведен в 168 г. в Дакию и был размещен в Потаиссе (совр. Турда).

Для канаб характерен был городской характер застройки: прямоугольная планировка улиц, форум, водопровод, канализация, общественные термы, амфитеатр, собственный некрополь. В городах на лимесе канаба, соседний муниципий и сам легион были тесно связаны в хозяйственной и культурно-идеологической сферах. Гай Домиций Смарагд, сирийский торговец из Антиохии, ставший декурионом в Карнунте, построил во второй половине II в. на свои средства в канабе XIV Сдвоенного легиона каменный амфитеатр (CIL, III, 14359), посетителями которого были прелюде всего легионеры. Марк Фовиаций Вер Младший, декурион в муниципии в Аквинке, дуумвир, квинквеннал и фламин, был принят также в сословие декурионов канабы. Причиной послужило совместное строительство водопровода для канабы и для муниципия. Этот водопровод доставлял воду из источников севернее муниципия. Как показали раскопки, у каждого источника стоял вотивный алтарь с посвящением различным богам: Юпитеру, Асклепию, Гигии, Аполлону и Си-роне, Лесному Сильвану, Непобедимому Солнцу. Канаба участвовала в отправлении общепровинциального императорского культа и посылала своих представителей на общепровинциальные собрания[184]184
  Mocsy A. Pannonia-Forschung. – ÄA ASH, 1973, 25, 3–4, S. 382, Anm. 113; S. 393, 398.


[Закрыть].

К III в. канабы представляли собой значительные городские поселения с высокоразвитой торговлей и ремеслом. Они имели полумуниципальное устройство. Септимий Север дал статус города канабам наиболее крупных рейнских и дунайских крепостей. Статус муниципия получила канаба XIII Сдвоенного легиона в Апуле и канаба V Македонского легиона в Потаиссе. В Апуле по соседству оказалось два города: новый муниципий (municipium Septiimum Apulense) и старый муниципий, местное поселение Апул, которое Марк Аврелий сделал муниципием, а Ком-мод – колонией. Муниципий, возникший из канабы, был возведен при императоре Деции в статус колонии (CIL, III, 1054). Канаба II Вспомогательного легиона в Аквинке, как уже упоминалось, была инкорпорирована в состав города. Население новых городов было вписано в трибу императора, а земельные территории они получили за счет изъятия части земель у легионов.

В этих небольших по теперешним масштабам городах наблюдалась оживленная общественная, религиозная и культурная жизнь. Такими местами в городе, где в той или иной форме провинциальное общество могло выражать себя как гражданский коллектив, были форум, амфитеатр, театр и цирк, а также коллегии, общественные бани и общественные дороги города, так как вдоль таких дорог обычно разбивались некрополи и происходили соответствующие церемонии, носившие у римлян, как известно, публичный характер. Саму общину граждан объединяло то, что было их общим достоянием и что находилось внутри стен города: форум, здание сената, храмы отеческих богов, амфитеатр. Как писал Сервий, гражданскую общину образует то, что находится внутри стен, когда построен храм и театр, форум, здание сената, к которым прилегают частные дома (Aen., IV, 655). Всякая деятельность гражданина, связанная с несением обязанностей в отношении этих общественных зданий и культовых мест, приобретала в древности широкий общественный характер. Такой общественный характер носила и строительная деятельность в городах, имевшая целью благо всей гражданской общины в целом и каждого из ее граждан в отдельности. Надписи, сообщающие о произведенном в городе строительстве новых общественных зданий или ремонте старых, как и надписи дарственные или вотивные, имели в древности огромное общественное звучание. Они были рассчитаны на широкую читающую аудиторию, и, начиная от надписей императора и кончая надписями декурионов небольших провинциальных городов, строительные надписи, как и сами сооружения, несли определенную идеологическую нагрузку. Об ориентации античной культуры на зрительное и слуховое восприятие, на устное, живое, звучащее слово уже говорилось в нашей литературе[185]185
  Утченко С. Л. О некоторых особенностях античной культуры. – ВДИ, 1977, 1, с. 5 и след.


[Закрыть]. Строительные и вотивные надписи, как и все остальные эпиграфические памятники, оставленные древними, – свидетельство именно этой ориентации греко-римской культуры. Эта ее особенность отчетливо выступает во многих других культурных явлениях римских провинциальных городов.

Богатые граждане строили храмы и святилища, портики с колоннадой и росписью, арки и круглые своды, парадные входы и архитектурные украшения для них, фонтаны, крытые каменные беседки со скамьями в общественных садах и парках, а также при храмах, где, по словам Витрувия (V, 11, 2), могли беседовать со своими учениками философы и риторы «и все прочие, увлекающиеся научными занятиями, могли бы вести свои споры». Строили пиршественные залы и кухни при культовых зданиях и при зданиях, где собирались коллегии. Римляне, как известно, любили общение за столом и придавали ему большое значение. Это была часть их общественной жизни, и надписи нередко содержат упоминания о пиршествах коллегиатов, происходивших по случаю различных памятных дат.

Богатые граждане финансировали и очень крупные общественные здания и были инициаторами строительства таких сооружений, внося большую часть требовавшихся на это средств. Так, в Дакии, в Сармизегетузе, некий Марк Процилий Никета (не исключено, что отпущеннического происхождения), дуумвир и фламин в Сармизегетузе, а также жрец в Лавренте и Лавинии, италийских городах, образовывавших сакральный союз, верховный жрец императорского культа в провинции Дакии, распорядился построить на свои средства в середине II в. здание для отправления общепровинциального императорского культа (aedes augustalium). Постройку завершил и освятил его сын Марк Процилий Регул, декурион и всадник на государственном коне[186]186
  CIL, III, 6270-IDR, ΠΙ/2, Ν 22; CIL, III, 1509; Tudor D. Les constructions publiques de la Dacie romaine d'apres les inscriptions. – Latomu«, 1964, XXIII, 2, p. 286.


[Закрыть]. Этот дворец августалов в Сармизегетузе был самым значительным из известных подобных сооружений в империи. Он был построен близ форума, и его общая площадь составляла 5525 кв. м. Здание имело несколько помещений: пиршественный зал, портик, сокровищницу, фонтаны и водоемы. В сере-Дине двора, атрия, находился алтарь – ara augusti – для совершения жертвоприношений в честь императора и правящей династии, а также богини Ромы[187]187
  Tudor D. Orase…, p. 79.


[Закрыть]. Дворцу августалов принадлежало здание, называвшееся accubitum. Это было помещение типа обширного триклиния, предназначавшееся дли пиров и банкетов августалов и использовавшееся, очевидно, с той же целью во время ежегодных провинциальных собраний представителей муниципальной знати дакийских городов. К этому банкетному залу примыкал портик с росписью. Все это построил на свои средства Тиберий Клавдий Януарий, августал и патрон первой декурии в коллегии августалов. Его сын, Тиберий Клавдий Вер, за ту же почесть патрона коллегии увеличил портик вдвое, пристроил кухню и украсил каким-то архитектурным сооружением парадный вход (CIL, III, 4441). Тиберий Клавдий Августин, верховный жрец императорского культа в Дакии в правление Александра Севера, был, очевидно, их потомком. Известен также Тиберий Клавдий Аникет, августал в двух колониях Апула, восстановивший на свои средства пришедший в ветхость храм Юпитера Капитолийского и царицы-Юноны (CIL, III, 1069). Тит Варений Пудент, всадник, фламин в двух городах Дакии – в Сармизегетузе и Апуле, – в память своего отца замостил в Апуле половину какой-то площади, видимо, форума, истратив на это 50 тыс. сестерциев (CIL, III, 7907). Марк Юлий Юст, декурион в Сармизегетузе за почесть понтифика застроил остававшуюся свободной какую-то площадь в городе и поставил там статую (CIL, III, 7983 – IDR, ΙII/2, № 3). Подобные примеры, не единственные для Дакии, известны и для Паннонии. В Аквинке декурион Гай Тиций Антоний Пекулиарис построил в начале III в. какое-то сооружение для украшения форума (CIL, III, 10495-10496), а поскольку известно, что он построил нимфей, то, очевидно, этот нимфей и был украшением форума. Для этого нимфея, представлявшего собой стену ниспадавшей в бассейн воды, была специально подведена вода посредством ответвления от городского водопровода. Гай Эмилий Гомуллин за почесть фламина построил в Мурсе (совр. Осиек) на свои деньги 50 лавок с двойными портиками, в которых происходила торговля (CIL, III, 3288). Марк Коминий Квинт, всадник на государственном коне, возвел на свои средства в Сармизегетузе храм богине-царице, очевидно, Исиде (CIL III, 7907== IDR, HI/2, № 19). Семья Марка Аврелия Комация Супера построила в Апуле на свои средства несколько сооружений, относящихся, вероятно, к культу Митры (cryptam cum porticibus et apparatorio et exedra pecunia sua – CIL, III, 1096). Луций Апулей Марк, декурион и квестор в Сармизегетузе, стоявший во главе канцелярии города (obscri-batum), с разрешения сословия декурионов отремонтировал на свои средства сгоревший от пожара портик с помещением для отдыха (porticus cum cubiculis).

Эта деятельность богатых граждан в пользу всей городской общины, будучи актом благотворительности, нередко диктовалась узкополитическими целями – таким путем можно было получить городскую магистратуру или жреческую должность. Но корни ее – в принципах полисной морали, и она традиционна для античного города вообще. Благотворительная деятельность являлась публичным выражением гражданских добродетелей провинциального римлянина.

Подобная деятельность нередко была связана с обязанностями в отношении коллегий, в которых богатые граждане, обычно декурионы, выступали как патроны, «отцы» и кураторы. В коллегиях, как культовых, так и ремесленных, проходила общественная жизнь в своеобразных и характерных только для античности формах. Эти объединения «маленьких людей» получили большое распространение на западе империи во II–III вв.

Разрешая коллегии, правительство освобождало себя от заботы о низших социальных слоях городского населения, перекладывая ее на города и, соответственно, на муниципальную аристократию. В то же время императорское правительство держало коллегии под своим наблюдением, и для их создания требовалось специальное разрешение. Коллегии могли быть дозволенными, а могли быть и недозволенными; в последнем случае создание коллегии приравнивалось к вооруженному захвату общественного здания или храма, и такая коллегия должна была быть распущена (Dig., 47, 22). Никому не дозволялось состоять одновременно в двух коллегиях. Коллегии создавались обычно как погребальные, и коллегиаты вносили ежемесячно в общую кассу определенный уставом коллегии денежный взнос. В период Империи коллегии эти выполняли и социально-вспомоществовательные функции, и в известном смысле идеологические. У «маленького человека» возникала, таким образом, иллюзия его причастности к общеимперской гражданской деятельности, а также иллюзия некоего социального равенства с богатыми, так как именно в коллегии во время совместных пиршеств, заупокойных трапез или праздничных шествий по городу он мог общаться не только о себе подобными.

Каждая коллегия имела собственное здание (schola), где происходили собрания коллегиатов и хранился архив, а также отдельное помещение (cocinatorium, culina), где происходили пиршества. Об устройстве одного такого пиршества известно из Дакии. Сохранилась запись конца II в., сообщавшая о поступлении продуктов, потребовавшихся для устройства этого пира: было куплено пять ягнят за 18 денариев, один поросенок – за пять денариев, на два денария белого хлеба. На вино было истрачено 97 денариев: хорошего вина было куплено три секстария, обычного вина – два квадранта и две гемины; были куплены также салат, соль, лук, уксус. Запись была произведена накануне майских календ, т. е. 30 апреля (CIL, III, р. 952, XIV).

Подобные собрания коллегиатов, как и их шествия по городу по случаю праздников, были одним из проявлений общественной жизни. О таких собраниях и шествиях сообщалось публично, так как и на собраниях коллегиатов, и во время праздничных церемоний коллегия выступала как часть провинциального общества. Декурион в Аквинке Клавдий Помпей Фауст вел коллегию пожарных и портных в праздничном шествии по городу (CIL, III, 3438; 10475). Гай Юлий Виаторин, декурион в Аквинке, подарил этой коллегии в 228 г. небольшой водяной орган (hydrauliam), который можно было носить в руках при праздничных церемониях[188]188
  Szilagyi J. Aquincum, S. 46.


[Закрыть]. Некий Элий Анниан был знаменосцем этой коллегии; Публий Элий Респектиан, отпущенник ветерана, – инструктором коллегии. Аврелий Марин в коллегии кузнецов в Тибиске, в Дакии, носил знамя коллегии, а Юлий Фабриций – изображение императора (imaginifer) (IDR, III/2, N 186).

О выборных должностях в коллегиях упоминалось в надписях так же, как и о городских магистратурах. Тит Варений Галликан, поставивший алтарь Немесиде в Сармизегетузе, упомянул о том, что трижды был магистром в ремесленной коллегии (CIL, III, 13779). Публий Флакциний Феликс, поставивший алтарь Асклепию и Гигии за здоровье своей дочери, отметил и то, что был декурионом в коллегии (CIL, IIΙ/2, № 136). В эпитафии патрона и декуриона коллегии Публия Элия Валериана сказано, что надгробие ему поставили лица, стоявшие у руководства коллегией, согласно их решению, на деньги, собранные всеми коллегиата-ми (CIL, III, 1210).

Патронат в коллегиях рассматривался как почесть, и его получение также отмечалось дарениями коллегиатам, сооружением зданий для собрания коллегий; на украшение этих зданий жертвовались деньги. Квинт Ульпий Фавентин, «отец» в коллегии кузнецов в Бригеционе, в Паннонии, построил в 220 г. на свои средства здание для коллегии и оставил средства для содержания в порядке его могилы, возложения на нее роз, а также для проведения совместных трапез с поминовением усопших коллегиатов (CIL, III, 11042). Марк Аврелий Хрест за то, чтобы быть патроном в коллегии, дал шесть тысяч сестерциев для сооружения архитектурного украшения на фасаде здания коллегии (CIL, III, 1212). На деньги некоего лица (его имя в надписи не сохранилось) было оштукатурено и расписано какое-то помещение для двух коллегий, а также подарены подставки для статуй, занавес и бронзовые канделябры (IDR, III/2, № 4). Гай Юлий Север за почесть магистра в коллегии кузнецов построил в Аквинке в 201 г. фонтан, вода которого текла из уст Силена (CIL, III, 3580). Тит Анхарий Октавий, декурион в Сармизегетузе в правление Александра Севера, за почесть патрона в XV декурии ремесленной коллегии построил на свои средства портик (IDR, III/2, № 10).

Сами коллегиаты по случаю праздников получали от принципалов бесплатные угощения и небольшие подарки. Такой подарок (sportula), обычно съестное и небольшая сумма денег, дарился в плетеной корзиночке в дни государственных праздников, Нового года, а также праздников самой коллегии. Подобный подарок не был унизительным в глазах гражданина, но воспринимался как естественная забота и попечение высших о низших. Эта система социальных связей, покоившаяся на староримском институте клиентелы, сохранялась и при Империи, когда каждая провинция, город и коллегия имели своего покровителя, а общим патроном всего населения страны был император. Представление об императоре как всеобщем патроне римского народа играло немалую роль в поддержании императорского культа. Подарок, полученный от патрона коллегии или городского магистрата, мог восприниматься и как подарок от императора, патрона и заступника всей Римской империи. В Сармизегетузе Марк Аврелий Фортунат, отпущенник, судя по широко распространенному в рабской среде имени Фортунат, член третьей декурии в ремесленной коллегии, посвятил алтарь за то, что получил двойной такой подарок (CIL, III, 1494).

Упоминания о простом народе, плебсе, для императорской эпохи крайне редки. Лишь однажды в Дакии, в Сармизегетузе, плебс поставил на собранные деньги (plebs аеге conlato) посвятительный алтарь в честь Марка Опеллия Адьютора, который поочередно исполнял все городские должности в городе: квестора, эдила, дуумвира с судебной властью, а также был префектом в ремесленной коллегии (IDR, III/2, № 116). Квинт Аврелий Терций, декурион в Сармизегетузе, за предоставление ему жреческой должности фламина дал в 142 г. 80 тыс. сестерциев ad annonam publicam (CIL, III, 1448). Обычно это было частное пожертвование для уплаты городом полагающихся с него государству податей или зерно, розданное гражданам в случае неурожая. Семья Аврелиев была одной из богатых в Сармизегетузе – она имела на некрополе города собственный мавзолей (его диаметр составлял 21 м).

Привилегией самого императора и членов императорской семьи, которую он осуществлял прежде всего в отношении городской общины города Рима, было сооружение общественных бань[189]189
  Траян после Дакийских войн построил в Риме общественные термы и гимнасий (Dio Cass., LXIX, 4, 1). В 111 г. на Авентине он построил еще одни термы в память своего выдающегося сподвижника и земляка Лициния Суры. См.: Hanslik. Μ. Ulpius Traianus. – RE, Supplbd. X, 1965, Sp. 1086.


[Закрыть]. Термы, как и форум и коллегии, также были своеобразной частью общественной жизни римлян; общественные термы посещали самые разные слои римского общества. Хорошо известно, какое множество сюжетов в эпиграммах Марциала связано с термами Рима и сколь разнообразны социально-психологические типы столичного общества, запечатленные в них. Один из эпизодов «Сатирикона» Петроний также перенес в термы: здесь встречались все слои римского общества, и разбогатевший отпущенник, подобно Тримальхиону, мог демонстрировать там и свое богатство (Тримальхиона из терм несли на носилках четверо здоровенных молодцов), и свои вкусы и способности (он играл в мяч, пил вино, и его растирали три массажиста) (Sat., 27–28). Общественные бани Рима мог посетить и император: общеизвестен анекдот с Адрианом, который, увидев в бане ветерана без раба для услуг, подарил этому ветерану и рабов, и деньги (SHA, Hadr., 17, 6). Когда Плиний Младший просил Траяна разрешить ему построить термы в Прусе, то это не являлось свидетельством его административной беспомощности, как иногда считают. Плиний отлично знал, что общественные термы в провинциях наместник мог возводить только с разрешения императора (Ер., X, 23, 70).

Ремонт или восстановление общественных терм, обрушившихся от времени или пострадавших от военных катастроф, были делом общественным, что отмечалось постановкой специальных строительных надписей или вотивных алтарей. На лимесе Дакии, в небольшой военной крепости на севере провинции, были отремонтированы термы, и префект стоявшей там конной части, Элий Целер, посвятил алтарь Фортуне Возвращающей ob restitutionem balnei[190]190
  CIL, III, 789; Tudor D. Orase p. 264.


[Закрыть]. Для Паннонии известно, что одни термы для II Вспомогательного легиона построил в канабе Аквинка Александр Север, когда куратором строительства был консул Флавий Марциан (CIL, III, 10489). Другие термы, большие (tbermas maiores), пострадавшие во время событий кризиса III в. и долгое время лежавшие в развалинах, восстановил в 268 г., улучшив их входы и зал с колоннами, император Клавдий П. Он распорядился, чтобы бани были предоставлены в пользование легионеров, поручив наблюдение за этим всаднику Клеменцию Сильвию и префекту II легиона Аврелию Фронтину[191]191
  Szilagyi J. Aquincum, S. 18.


[Закрыть]. В Аквинке было, по крайней мере, 15 терм, из них четыре бани – общественными[192]192
  Ibid., S. 39. Заслуживает внимания в этой связи римская система отопления, применявшаяся и для обогрева бань, и для обогрева жилых помещений, когда обогревался или пол помещения, или его стены. Из отопительной камеры горячий воздух по специальным керамическим трубам проходил под полом. В случае обогрева стен керамические трубы монтировались в стену, и ее нагретая поверхность отдавала тепло всему помещению. Как писал Стаций «там медленный огонь блуждает под домами и от пола восходят тонкие струи тепла» (Silvae, 5, 58). Описывая свое Лаврентинское имение, Плиний Младший отмечал, что его спальня равномерно обогревается и в обе стороны подается здоровое и приятное тепло от нагретых труб и пола (Ер., II, 17, 9). В Заальбурге в 50-х годах XX в. была испробована эта система гипокауста. Опыт показал, что подобный способ отапливания помещений удовлетворяет самым высоким санитарно-гигиеническим требованиям: при такой системе отопления не возникало ни дыма, ни угара, температура воздуха достигала 22–23° и в течение нескольких дней оставалась неизменной; при этом стенная роспись в ванных комнатах оставалась сухой (Szilagyi J. Aquincum, S. 41–42).


[Закрыть]. Общественные бани могли насчитывать от 15 до 20 помещений с несколькими бассейнами с постепенно понижающейся температурой воды. Такие термы имели залы для гимнастических и спортивных упражнений, а также для игры в мяч; при термах были библиотеки и комнаты для бесед.

Непременной принадлежностью каждого более или менее крупного провинциального города были театр, амфитеатр, цирк, ипподром. Об их ремонте и восстановлении заботились как частные лица, так и провинциальные власти. Так, известно, что в III в. прокуратор Поролисской Дакии Тиберий Клавдий Квинтиан распорядился заново отстроить разрушившийся от времени амфитеатр города Поролисса (совр. Мойград) (CIL, III, 836). Гай Домиций Смарагд, декурион в Карнунте, построил на свои средства каменный амфитеатр в канабе XIV Сдвоенного легиона, вмещавший, как полагают, восемь тыс. человек.

В амфитеатрах происходили гладиаторские игры и сражения с дикими зверями. В Вируне (близ совр. Клагенфурта) выступали во II в. рабы-бестиарии и рабы-гладиаторы, принадлежавшие местной богатой семье Альбиев. К гладиаторским играм относится редкое граффито из Вируна: [libertatem meruimus hie ser]vi fuimus domi: «свободу мы заслужили здесь, рабами мы были дома» (очевидно, в Италии)[193]193
  Egger R. Die Ausgrabungen auf dem Magdalensberg 1952. – Carinthia, 1955, 145, S. 65, N 29.


[Закрыть]. На алтаре из Теурнии (совр. Шпитталь), посвященном Немесиде, были изображены три бестиария в битве с медведем и Диана с чашей. На рамке алтаря вверху была вырезана надпись: «Сираск, Валериан, Евтих, (рабы) Альбия Максима, Немесиде Августе (посвятили)»[194]194
  CIL, III, 4738; Egger R. Teurnia. Die römischen und frühchristlichen Altertümer Oberkärntens. Klagenfurt, 1963, S. 78–80.


[Закрыть]. В начале IV в. в Сирмии еще в 374 г. был построен театр, где выступал гладиатор из племени вандалов, сражавшийся ранее на арене Рима и Фессалоник.

Набор рабов в гладиаторы и наблюдение за ними находились в руках государства, и осуществлялась эта служба специальным прокуратором, которому могло подчиняться несколько провинций. Так, Цезий Антиан в первой половине III в. был procurator famil(iarum) glad(iatorum)r в ведении которого находились обе Паннонии, Далмация, а также области Италии – Эмилия и Транспадана (ILS, 9014; ARP, р. 129).

Амфитеатры раньше были построены в канабах, чем в муниципиях. Так, амфитеатр в канабе Карнунта (вначале деревянный) был построен во второй половине I в. Во II в. он был переоборудован в каменный на средства уже упоминавшегося Гая Домиция Смарагда; арена амфитеатра была 71,3X44,25 м. Амфитеатр в муниципии Карнунте был построен в середине II в. и имел арену 68 мХ50 м. Каменный амфитеатр в канабе Аквинка впервые упоминает надпись от 145 г.; он имел арену 89,6Х Х66,1 м. Амфитеатр муниципия Аквинка датируется серединой II в.; его арена была 53,36X44,54 м; западнее амфитеатра находились казармы гладиаторов. Большой амфитеатр был в Скарбанции (125X85 м). Здесь ветеран XV Аполлонова легиона был ответствен в I в. за проведение гладиаторских игр (magister ludorum) (APR, p. 173).

Для канабы Интерцизы (совр. Дунауйварош) мы можем предполагать цирк еще в IV в. Раскопки раннехристианского некрополя в Интерцизе открыли черепицу, служившую в качестве крышки составленного из черепиц гроба[195]195
  Vago Ε В Bona I. Die Gräberfelder von Intercisa. Der Spätrömische Südostfriendhof. Bp., 1976, S. 184–185, Tai XIX.


[Закрыть]. На этой черепице до обжига, по мягкой глине, была нарисована молодая девушка в короткой, как у детей, тунике, с вышитой каймой. В правой руке девушка держит пальмовую ветвь – символ награды, в левой – колесо со спицами. Уже было замечено сходство в образе этой девушки с обликами акробаток на мозаике позднеимператорской виллы Пьяцца Армерина в Сицилии. На этой мозаике были представлены две акробатки – одна с такой же пальмовой ветвью в руках и в такой же одежде, другая – с таким же колесом. Такое колесо употреблялось в цирке и в гимнастических залах. Прическа девушки из Интерцизы сходна с прическами женщин на фресках римских катакомб конца III-середины IV в. и не встречается ни ранее, ни позднее. Волосы у девушки из Интерцизы разделены посередине на пробор и связаны бантом на голове, их пряди спадают вдоль щек – прическа, которая характерна для Рима середины IV в. и даже для Паннонии. Изображение девушки взято, скорее всего, из жизни, и именно из жизни Интерцизы, где очевидно, в IV в. в цирке выступала какая-то акробатка.

Немногие данные относятся к театральной жизни римских городов на северной границе империи. Так, для Аквинка известно, что актеры имели здесь собственную коллегию. Тит Флавий Секунд суфлер (monitor) посвятил алтарь Genio collegio scaenicorum (CIL, III, 3<±23) В надписи из Сискии (совр. Сисак) упомянут magister mimariorum Лебурна, раб или отпущенник (CIL, III, 3989), что свидетельствует о существовании коллегии мимических актеров в городе. В Норике, столице провинции, театр был построен в правление Адриана. В надписи из Вируна назван Тит Флавий Элиан – homerista. Как считает издатель надписи этот гомерист стоял во главе труппы актеров-гомеристов, и сама надпись, сохранившаяся только в своей нижней части, представляла собой театральную афишу[196]196
  Heger N. Eine Schauspielinschrift aus Virunum. – Pro Austria Romana 1971 21 S. 13–14.


[Закрыть]. Как известно, гомеристами назывались актеры, разыгрывавшие сцены из гомеровских поэм на основе их текста. Большей частью они представляли сражения греков и троянцев. Зрители, не знавшие греческого языка, держали в руках латинский текст либретто. Представления гомеристов носили пародийный характер и по своему натурализму были сходны с представлениями мимов и биологов (так называли актеров, изображавших жизнь), при этом допускались фривольные и двусмысленные намеки. У Артемидора приведен анекдот о том, как некий врач Аполлонид, пускавший кровь при заболеваниях, называл свое занятие δμηρίζβιν: подобно гомеристам, он ранил многих людей (Artemidor. Onirocr., IV, 2).

Такие спектакли, получившие известность с конца II в. до н. э., были очень популярными и на греческой, и на римской сцене. О выступлениях гомеристов в Италии I в. упоминает Петроний в «Сатириконе» (59)[197]197
  «Лучше будет, если мы все снова развеселимся да гомеристами позабавимся. В это время, звонко ударяя копьями о щиты, вошла какая-то труппа. Тримальхион взгромоздился на подушки, и, пока гомеристы произносили, по своему наглому обыкновению, греческие стихи, он нараспев читал по латинской книжке» (пер, Б. Ярхо).


[Закрыть]. Актера-гомериста II в. изобразил Ахилл Татий в романе «Левкиппа и Клитофонт» (III, 20, 4)[198]198
  «Среди них был один актер, игравший обычно в театре гомеровские представления. Он надел свой театральный костюм и облачился в гомеровские доспехи…» (пер. В. Чемберджи).


[Закрыть]. Надпись с упоминанием гомериста из Вируна принадлежит второй половине II в. Тит Флавий Элиан был, скорее всего, отпущенником, что следует из его профессии. О существовании концертного зала в Аквинке известно из эпитафии Элии Сабины, жены органиста II Вспомогательного легиона. Эта эпитафия примечательна во многих отношениях: она принадлежит бывшей отпущеннице и жене Тита Элия Юста, органиста II легиона, который выучил ее игре на органе, и она выступала перед публикой Аквинка, т. е. Сабина была профессиональной актрисой, пела и играла на органе. Эпитафия Элии Сабины – не частое явление в латинской надгробной поэзии и заслуживает того, чтобы быть приведенной полностью: «В этом каменном гробе покоится моя жена, дорогая, несравненной скромности Элия Сабина, совершенная в искусствах, она одна только превосходила в них мужа. Ее голос был нежен, и пальцы легко перебирали струны. Но, внезапно похищенная смертью, она молчит теперь. Прожила она трижды по десять лет… Она сама и ее образ сохраняются в памяти народа – она так приятно играла на органе. Ты, что читаешь эти строки, будь счастлив; Да хранят тебя боги, и ты воскликни с благоговением: Элия Сабина, я приветствую тебя. Тит Элий Юст, получающий специальную плату органист легиона II Вспомогательного, озаботился изготовить этот каменный гроб» (CIL, III, 10501).

Зрелища, раздачи, гладиаторские игры, цирк, ипподром, амфитеатр создавали тот же тон и колорит жизни в провинциальных городах, который отличал императорский Рим и который с такой страстью, гневом и болью описал в своих сатирах Ювенал, готовый бежать из столицы «хоть к ледяному океану, за савроматов» (Sat., II, 1–3). Потребность в зрелищах и раздачах в провинциальных городах стала такой же привычной и обязательной, как и в Риме: «Римский народ сдержан теперь и о двух лишь вещах беспокойно мечтает: хлеба и зрелищ» (Sat., X, 78–81). «Если бы не было игр, ты увидел бы Рим наш печальным и потрясенным, как в дни поражения консулов в Каннах» (Sat., XI, 199–200)[199]199
  См.: Римская сатира. М., 1957, с. 236, 250 (пер. Д. Недовича и Ф. Петровского).


[Закрыть].

Общественная жизнь провинциального города, проходила ли она на форуме, в коллегиях, в амфитеатре или на ипподроме, на всех своих уровнях была связана с прославлением здравствующего и почитанием умершего императора. Император был символом, в котором сосредоточилось величие государства. Это представление распространялось и на других членов правящей династии. Изображение императора и его статуя не были только его личным портретом, но были также объектом государственного религиозного культа и почитания. К статуе императора припадали, когда искали спасения или защиты. Ни один военный лагерь, ни одно общественное здание не существовало без императорского изображения. В литературе уже давно было замечено, что императорский культ представлял собой новую религию, призванную сплотить и объединить многоэтничное и разнившееся в культурном отношении население империи. Императорский культ формировался постепенно и свое завершение нашел при Северах. Его истоки лежат отчасти в обожествлении эллинистических правителей, а также в прославлении римских наместников, что в восточных провинциях имело место уже в период Республики[200]200
  Taeger F. Charisma. Studien zur Geschichte des Antiken Herscherkultes, II. Stuttgart, 1960, S. 84–85, 109: Свенцицкая И. С. Полис и империя: эволюция императорского культа и роль «возрастных союзов» в городах малоазиатских провинций. – ВДИ, 1980, № 4, с. 34 и след.


[Закрыть]. Но культ императора как некая религиозно-политическая доктрина ведет свое начало от тех божеских почестей, которые были оказаны римским сенатом Цезарю. Как известно, сенат после убийства диктатора вынес несколько решений об увековечивании его памяти, прежде всего решение о его обожествлении, т. е. о причислении к сонму богов (CIL, IX, 2628). Цезарь был объявлен divus, и на форуме ему был определен храм «божественного Юлия», получивший жрецов и дававший право убежища, подобно культовым местам, основанным Ромулом. Поскольку Цезарь, будучи причислен к богам, переставал быть частным лицом, то его потомкам запрещалось носить при похоронных процессиях в числе изображений своих предков изображение Цезаря (Dio Cass., XLVII, 19, 2–3). Статуя Цезаря и статуя Венеры-Родительницы были установлены на ипподроме. Новые победы римского оружия должны были справляться прежде всего как победы Цезаря. Было постановлено праздновать день его рождения, и всякий уклонявшийся от этого должен был считаться проклятым в глазах Юпитера и самого Цезаря. День рождения Цезаря был передвинут на один день, чтобы не совпасть с играми в честь Аполлона. День, в который Цезарь был убит, был объявлен днем несчастливым (dies nefastus), и в этот день не должны были происходить заседания сената. Помимо своей непосредственной цели – объединить сторонников Цезаря для окончательной борьбы, эти меры имели также религиозно-политическую окраску.