Текст книги "Культура древнего Рима. Том 2"

Автор книги: Георгий Кнабе

Соавторы: Сергей Шкунаев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 33 страниц)

Ю. К. Колосовская
Глава четвертая
РИМСКИЙ ПРОВИНЦИАЛЬНЫЙ ГОРОД, ЕГО ИДЕОЛОГИЯ И КУЛЬТУРА

Римский провинциальный город, его культура и идеология возникали и развивались неодновременно в различных областях римского мира, что было обусловлено прежде всего тем, когда именно та или иная провинция вошла в состав римского государства и на каком уровне общественного развития находилось ее население накануне римского завоевания. Развитие города зависело также от характера колонизации, что влекло за собой распространение в провинциях римских институтов в сфере социально-экономической жизни, а также в сфере идеологии и культуры и что повсюду в империи составляло содержание того процесса, который в литературе обычно именуют романизацией.

Римская колонизация западных провинций началась со времени Августа, когда в состав империи вошли большие области, населенные различными племенами. Отдельные западные провинции оказались более или менее сходными по своей этнической и социальной структуре, что позволяет говорить о наличии в Римской империи нескольких культурно-этнических и географических регионов. Одним из таких регионов были дунайские провинции. Завоеванные почти все, за исключением Дакии, в правление Августа, они по целому ряду признаков составляли в системе империи единый комплекс. В колонизации дунайских провинций значительная роль принадлежала ветеранам римских легионов, и само развитие городского строя на Дунае началось с основания колоний ветеранов. В то же время в эти области империи направился большой поток переселенцев из других провинций. Сходство в общей картине романизации дунайских провинций состояло также в том, что в начальный период римской истории боги, традиции и культура местного населения оказались отодвинутыми на задний план. В то же время именно романизация дала возможность проявиться доримскому наследию в различных сферах провинциальной жизни, а его взаимодействие с римскими институтами и традициями обусловило своеобразие каждой из провинций и каждой из провинциальных культур. Однако развитие римского провинциального города отличалось известным единообразием, поскольку и каждый отдельный город, и каждая провинция были частью римской политической системы и их развитие следовало общим закономерностям развития римского рабовладельческого общества. Античная цивилизация была прежде всего и по преимуществу цивилизацией городской, а потому каждый город заключал в себе те главные черты и признаки, которые так отличают античную цивилизацию от всех остальных.

Источники позволяют судить о различных сторонах жизни провинциального города. Однако картина эта неизбежно будет частной по отношению ко всей провинции. Объединение же сходного и однотипного материала из нескольких городов и из нескольких провинций одного и того же региона империи помогает шире и полнее представить характер римской идеологии и культуры, такой, какой она сложилась на провинциальной почве. В этом отношении города дунайских провинций, где совершенно отсутствовало греческое наследие и где уровень социального развития был более низким, дают, может быть, наибольшую возможность познакомиться с римским провинциальным обществом, его культурой и идеологией, так сказать, в чистом виде. Свидетельства из двух самых значительных дунайских провинций – Паннонии и Дакии – здесь, пожалуй, наиболее показательны. Эти провинции находились примерно на одном уровне общественного развития накануне римского завоевания, а их доримское население составляли кельтские, иллирийские и фракийские племена. На развитие обеих провинций оказывало воздействие активное соседство варварской периферии. Но если Паннония вошла в состав империи уже при Августе, в конце I в. до н. э., то Дакия была завоевана Траяном в 106 г. н. э. и явилась последним территориальным приобретением Римской империи. В то же время Дакия была первой провинцией, которую римляне оставили, и развитие здесь римской городской культуры прекратилось ранее всего. В 271 г. император вывел из Дакии войска и, несомненно, большую часть романизированного населения городов, создав на правом берегу Дуная новую провинцию – Правобережную Дакию. Римское провинциальное общество Паннонии развивалось много дольше, вплоть до захвата провинции готами и гуннами в первые десятилетия V в., когда она была предоставлена этим племенам для поселения в качестве федератов империи. Но эпиграфические свидетельства в большинстве своем практически и здесь прекращаются после середины III в. Поэтому о римском провинциальном городе как центре римской культуры, религии, общественной жизни для обеих провинций можно судить главным образом на основании памятников второй половины I в. – первой половины III в. И римский город на Дунае может быть обрисован преимущественно в этих хронологических рамках.

Несколько слов о характере источников, которыми располагает исследователь. В большинстве своем – это дошедшие до нас сотни и тысячи латинских надписей – строительных, вотивных, дарственных, которые граждане городов ставили на площадях, посвящали в храмах или укрепляли на фронтонах и стенах общественных и культовых зданий, а также множество эпитафий, открытых в римских некрополях. Свидетельства этих памятников носят документальный характер. Они живо и непосредственно передают тот неповторимый колорит давно минувшей эпохи, поражающей всякий раз своей глубокой оригинальностью.

В развитии городского строя на Дунае можно выделить несколько этапов. До времени Адриана города основываются преимущественно как колонии ветеранов, а сами ветераны происходят из городов Северной Италии, Нарбоннской Галлии, Далмации. После Адриана и до Северов включительно в города преобразуются главным образом прежние центры племен или гражданские поселки – канабы, выросшие со временем близ крупных римских воинских крепостей. Для этого периода характерна также восточная колонизация, последовавшая на Дунай, особенно в правление Марка Аврелия и Северов. При Северах процесс урбанизации нашел в сущности свое завершение, хотя это вовсе не означало того, что к середине III в. империя вся была покрыта городами. В ее предела», прежде всею на Дунае, оставались большие сельские территории и существовало множество сел. Дальнейшая судьба городского строя после середины III в. повсюду в империи была следствием социально-экономических причин – упадка торговли и ремесла после внешнеполитических событий кризиса III в., от которого более всего пострадали города, а также общего кризиса рабства и прогрессировавшей натурализации хозяйства, столь очевидных для времени Поздней империи. В I–III вв., от которых известно большинство интересующих нас свидетельств, происходит рост городов, увеличивается их население, расширяется застроенная площадь. Численный рост городов характерен для Ранней империи, и каждый город представлял собой типичную и основную для римского рабовладельческого общества организацию граждан, которые были гражданами города и одновременно землевладельцами на его сельской территории. Гражданский и землевладельческий статусы были главными структурообразующими элементами античного города. Именно эти статусы делают античный город образованием, столь непохожим на города позднейших эпох.

В провинциях статус города предоставлялся тому или иному поселению по распоряжению императора, нередко в его присутствии, когда император находился в провинции, как, например, Адриан, посетивший едва ли не все римские области (SHA, Hadr., 21, 1). Население нового города с нравом римского гражданства вписывалось в трибу императора, и город в этом случае добавлял к своему прежнему названию почетный эпитет, образованный от родового имени императора, например: Элиев муниципий Ка-рнунт (municipium Aelium Carnuntum) или Элиев муниципий Аквинк (municipium Aelium Aquincum) в Паннонии, получившие статус города от Адриана в 124 г. и возведенные Септимием Севером в 193 г. в статус колоний, после чего оба города стали именоваться: colonia Septimia Aurelia Antoniniana Carnuntum и colonia Septimia Aurelia Antoniniana Aquincum. Александр Север дал некоторым дунайским городам, в частности Аквинку, титул «блистательных колоний» (colonia splendi-dissima) (CIL, III, 10481). Сармизегетуза в Дакии получила тогда же титул metropolis, что указывало на ее превосходство перед другими городами провинции и на положение главного города для всех трех Дакий, трех округов провинции, на которые она была разделена при Марке Аврелии.

Хотя городская автономия могла быть предоставлена или в статусе муниципия, или в статусе колонии, все города на провинциальной земле по степени своей автономии были в сущности одинаковыми, если только колония не получала одновременно италийского права (ius Italicum), т. е. такого же права, какое имели города в Италии. Города с италийским правом, которое в провинциях давалось обычно колониям ветеранов, имели некоторые экономические и юридические привилегии. На провинциальных землях такие города представляли собой как бы часть самой Италии. Они изымались из юрисдикции наместника провинции, и потому их автономия была много большей. Города с италийским правом не платили земельного налога (tributum soli). Земельные владения римских граждан были их полной собственностью и могли свободно отчуждаться, в то время как провинция во всей своей совокупности, как земля побежденных и завоеванных врагов, считалась собственностью римского народа или императора и даже для римских граждан было возможно только владение (dominium populi Romani vel Caesaris.-Gai. Inst., II, 7, 26a). В III в., к которому относится большинство сведений о статусах провинциальных городов, предоставление статуса колонии не влекло за собой никаких экономических привилегий и не означало для города в сущности ничего, кроме перемены самого названия (Dig., 50, 15, 1, 3).

В Дакии и Паннонии италийское право имели несколько городов. Так, в Паннонии италийским правом обладала Эмона (совр. Любляна), где Тиберий в 15 г. поселил ветеранов паннонских легионов с предоставлением им земельных наделов, а также Савария (совр. Сомбатхей), где ветеранов поселил Клавдий. В Дакии италийское право имела Сармизегетуза, столица провинции (совр. Гредиште Мунчелулуй). Здесь после окончания Дакийских войн Траян поселил в 107 г. ветеранов легионов, принимавших участие в этих войнах.

Предоставление поселению статуса и достоинства города (ius et dignitatem civitatis), которого провинциальные города постоянно добивались (CIL, III, 6886), означало образование гражданской и землевладельческой общины. Город получал приписанную к нему земельную территорию, обычно из числа земель, изъятых у покоренного провинциального населения, которое в этом случае выводилось на другие, менее плодородные земли. Римские землемеры и дошедшие до нас кадастры некоторых провинциальных городов знакомят с системой межевания полей у римлян, которая производилась в определенном порядке с соблюдением соответствующей религиозной церемонии[174]174
  Die Schriften der römischen Feldmesser./Ed. F. Blume, K. Lachmann, A. Rudorff. В., 1848–1852, I–III; Piganiol A. Les documents cadastraux de la colonie romaine dOrange. – Supplement a Gallia, 1962, XVI.


[Закрыть].

Вначале плугом опахивалось пространство, где предстояло стоять городу. Пропаханная плугом борозда (померий) фиксировала, где должны были стоять стены города; там, где предстояло быть воротам, плуг приподнимался. Близ города в удобной точке располагался землемерный инструмент – groma, указывавший ориентировку всего поля и его двух главных линий (лимитов) – decumanus maximus, которая шла в направлении с запада на восток, и cardo maximus, которая следовала с севера на юг. Параллельно этим двум главным лимитам поля на расстоянии в 20 или в 40 актов (20 актов составляли около 800 м) друг от друга разбивались другие лимиты. Все поле оказывалось, таким образом, разбитым на центурии – участки по 200 югеров (югер = 0,25 га), если лимиты отстояли друг от друга на 20 актов, и на участки по 400 югеров, если расстояние между лимитами было в 40 актов. И для главных, и для остальных лимитов поля была установлена определенная ширина: decumanus maximus – 40 шагов (римский официальный шаг составлял 0,33 м), т. е. 12 м, и для cardo maximus – 20 шагов (6 м); лимиты между центуриями были в 8 шагов (2,5 м); каждый пятый лимит, квинтарий, имел 12 шагов (4 м). Лимиты выкладывались камнями и служили сельскими дорогами, по которым отвозился урожай, доставлялись сельскохозяйственные орудия, проходил скот и пр. Эти дороги были в собственности всей колонии. Местонахождение каждой центурии было занесено в опись земель колонии, и определялось оно относительно ее расположения к cardo и decumanus. Эта опись колонии, которую землемеры называют forma или aes, так как она вырезалась на медной доске, находилась в архиве колонии и в императорской канцелярии Рима. Оба экземпляра имели подпись основателя колонии, которая закладывалась обычно в день рождения императора. Городу отводились также луга для выгона скота, леса для вырубки на дрова и для пастьбы скота. Леса ценных пород и дубовые леса были собственностью императора.

Каждый вновь основанный город получал от императора свой устав – Lex coloniae, определявший административное устройство города и регулировавший управление его имуществом, а также общественную и религиозную жизнь города.' Неизвестные для дунайских провинций, такие уставы колоний происходят из Испании (ИЛН, № 1045, 1046). В сочетании с эпиграфическими свидетельствами они позволяют воссоздать сословно-социальную структуру города и судить о характере городских магистратур, а также культовых должностей, относящихся к римской государственной религии.

Во главе города стояло сословие (или совет) декурионов – ordo decurionum. Оно комплектовалось из лиц, уже отправлявших городские магистратуры, и обычно насчитывало 100 человек, хотя в городах небольших сословие декурионов могло быть и меньшим. Это было высшее сословие города, и оно выносило решения относительно всех сторон его жизни. Для вхождения в сословие декурионов требовался соответствующий возрастной и имущественный ценз. Определенный Августом возрастной ценз для декуриона в 30 лет был затем понижен до 25; имущество декуриона должно было быть не меньше 100 тыс. сестерциев. Для избрания в сословие декурионов необходимо было также доверие самой гражданской общины. Магистраты города составляли, коллегию из четырех мужей (quattuorviri); два магистрата в этой коллегии имели высшую административную и судебную власть в городе (duoviri iure dicundo). В их ведении находилось судопроизводство в городе, взимание налогов, набор рекрутов, проверка списка полноправных граждан и состава самих декурионов с точки зрения имущественного ценза и морального образа жизни. Они ведали также вопросами, связанными с религией и строительством храмов, а также отправкой различных посольств в Рим. В их компетенцию входило и заключение договоров с частными лицами об аренде городских земель, пастбищ или лесных угодий, о поставках и подрядах для нужд города. В ведении двух других дуумвиров находилась охрана общественного порядка в городе, надзор за рынками, за состоянием мер и весов. На эдилов возлагалось также обеспечение города продовольствием, контроль за строительством и содержанием дорог, а также устройство общественных игр и зрелищ. Городские магистратуры были годичными; их занимали по рекомендации сословия декурионов, наместника провинции и даже императора. Обязанности городского магистрата с пятилетним сроком службы (quinquennalis) были высшей магистратурой города. Главным и первым из городских магистратов, которому подчинялись все остальные, был praefectus quinquennalis primus.

Гражданин, добивавшийся городской магистратуры, должен был быть незапятнанным в моральном отношении и обладать достаточным имуществом, так как от него требовался не только соответствующий его положению образ жизни, но и необходимая в подобных случаях неприкосновенность общественной казны. Так, декурионы, которые были ответственны за зрелища и сценические игры в честь Юпитера, Юноны и Минервы, длившиеся в продолжение четырех дней, должны были истратить на эти игры не менее 2000 сестерциев из собственных денег и столько же денег из общественных средств[175]175
  Lex Jul. Genet., LXX.


[Закрыть]. Домогательство городской магистратуры рассматривалось как выражение почетного тщеславия гражданина (ambitus). За получением должности обычно следовало дарение городу какой-то общественной постройки, а также устройство банкета для магистратов и декурионов. Для простого народа, упоминания о котором в надписях периода Империи практически отсутствуют и который в городах составляли мелкие свободные ремесленники и торговцы, среди них – во множестве отпущенники, производились в этом случае бесплатные раздачи оливкового масла, вина, хлеба, а также небольшой суммы денег.

За право занятия должности городского магистрата, как и при вхождении в сословие декурионов, в казну города уплачивался определенный денежный взнос (summa honoraria, summa legitima), который был различным и в отдельных провинциях, и даже в городах одной и той же провинции. Денежный взнос зависел от величины города, его богатства и от общей численности его граждан. Так, в Карфагене, одном из богатейших городов Африки и всей империи, за должность квинквенала уплачивалось 38 тыс. сестерциев[176]176
  Jarrett Μ. G. Decurions and Priests. – AJPh, 1971, 92, 4, p. 519.


[Закрыть]. Должность городского магистрата могла быть предоставлена бесплатно, очевидно, за широкую благотворительную деятельность гражданина в пользу города.

Сословие декурионов именовалось «блистательным сословием» (ordo splendidissimus). Декурионов отличала особая одежда – римская тога с пурпурной каймой (toga praetexta), особая обувь; они имели лучшие и специально отведенные для них места в театре, цирке и амфитеатре, где сидели в широком, двойном кресле (bisellum). При следовании декурионов по городу дорогу через толпу перед ними должны были прокладывать ликторы с фасцами, а ночью перед ними должны были нести факелы. Декурионы представляли свой город во время особо важных и торжественных церемоний. Представители этого сословия не подвергались штрафам, телесным наказаниям и пыткам, а со времени Адриана – и смертной казни. Их сословные привилегии распространялись на их жен и детей.

В сословной иерархии городов почетное место занимали также лица, обладавшие культовыми и религиозными полномочиями. Понтифики, составлявшие коллегию из трех лиц, были ответственны за римский государственный культ Юпитера Капитолийского. Фламины несли жреческие обязанности в отношении богов римского пантеона. Коллегия из трех авгуров вела наблюдения за небом, которым придавалось большое значение в римской государственной практике при принятии решений политического, религиозного и военного характера. Все эти культовые должности не были полностью отделены от гражданских магистратур, и вчерашний декурион мог быть избран понтификом, фламином или авгуром.

Вторым после декурионов сословием в городах были августалы, в ведении которых находилось отправление в городах культа здравствующего и умершего императора. Августалы несли также некоторые обязанности полумуниципального характера. На свой пост они назначались по рекомендации декурионов сроком на один год, по окончании которого могли быть приняты в ordo augustalium. Августалы могли быть избраны на свой пост вторично и даже пожизненно. За особые заслуги перед городом августалам могли быть декретированы решением совета декурионов инсигнии декурионов – ornamenta decurionalia. Это означало для них право появляться в праздничных шествиях и церемониях в такой же тоге, что и декурионы, в сопровождении ликторов и сидеть в театре или амфитеатре на специально отведенных местах, как это известно, например, для августалов Карнунта, которые имели в городском амфитеатре свои отдельные места. Организованы были августалы как жреческая коллегия и существовали только в колониях и муниципиях. Комплектовались августалы преимущественно из богатых отпущенников. Во главе коллегии августалов стоял magister augustalis.

Участие августалов в отправлении муниципального императорского культа, учреждение которого, как известно, восходит ко времени Августа (когда в 12 г. до н. э. отпущенникам разрешено было отправлять культовые обязанности в отношении императорских Ларов как и в Италии, так и в провинциях), сделало возможным участие отпущенников в общественной жизни городов. Более того, оно сделало их ответственными за те мероприятия, которые были связаны с публичным выражением лояльности в отношении правящей династии. Эта культовая должность открыла сыновьям богатых отпущенников доступ к городским магистратурам. Надписи неоднократно упоминают отцов-августалов и сыновей-декурионов и даже всадников. Деятельность августалов проходила в тесном контакте с декурионами и городскими магистратами, и между этими двумя высшими сословиями городов существовали тесные хозяйственные и общественные связи. Упоминания об августалах, удостоившихся инсигний декурионов, нередки в памятниках из провинций. Как заметила однажды М. Гордон, «ornamenta decurionalia кричат в эпитафиях отпущенников»[177]177
  Gordon M. The Nationality of Slaves under the Early Roman Empire. – JRS, 1924, XIV, p. 96.


[Закрыть].

Каждый город имел своего покровителя из числа богов греко-римского пантеона. Так, покровительницей Карнунта была Фортуна – Fortuna Karnuntina, как она именуется в надписях[178]178
  RLiö, 1926, 16, S. 124–126, N 58–60.


[Закрыть]. Она имела храм в Кариунте и известен жрец богини (antistes dei), Юлий Флорентин[179]179
  Swoboda Ε. Carnuntum. Seine Geschichte und seine Denkmäler. Köln; Graz, 1964 4, S. 188.


[Закрыть]. Покровителем Апула был Асклепий – Aesculapius Dominus[180]180
  Tudor D. Oase, tirguri si sate in Dacia Romanä. Bucuresti, 1968, p. 160.


[Закрыть].

Немалую часть населения провинциальных городов составляла такая категория лиц, которые, будучи гражданами одного города, который являлся их отечеством, проживали в другом городе. В отличие от граждан города (cives) римские юристы называют их поселенцами (incolae). Присутствие поселенцев в городах в период Империи было явлением постоянным вследствие возросших хозяйственных и культурных связей между провинциями. В городах поселенцы имели торговые лавки, ремесленные мастерские и могли приобретать также землю (Dig., 50, 16, 239). Они имели доступ к общественно-политической жизни города и могли пользоваться общественными банями и посещать зрелища (Dig., 50, 1, 27). Поселенец должен был подчиняться магистратам и того города, где он был гражданином (apud quos civis est), и того, где он был поселенцем (apud quos incola est).

На положении поселенцев находились и те из местных жителей, земли которых были приписаны к городу. Специальным императорским рескриптом наиболее богатым и знатным из местных уроженцев, а также лояльным в отношении римской администрации могло быть позволено занимать низшую из городских магистратур – должность эдила, что давало им право римского гражданства (CIL, V, 532; ИЛН, № 1055). В религиозной жизни городов в доступной для них форме участвовали и рабы как частных лиц, так и императора[181]181
  Об этой категории городского населения см.: Колосовская Ю. К. Рабство в дунайских провинциях. – В кн.: Штаерман Ε. М., Смирин В. М., Белова Η. rL, Колосовская Ю. К. Рабство в западных провинциях Римской империи в I–III вв. М., 1977, с. 120 и след.


[Закрыть].

В городах Дакии и Паннонии – провинциях, пограничных с варварским миром, большую роль играли ветераны римских легионов. По своему правовому и имущественному положению это военное сословие близко стояло к декурионам. Многие из ветеранов в дунайских городах становились городскими магистратами и несли жреческие обязанности.

Большинство свидетельств, относящихся к общественной и культурно-идеологической жизни города, принадлежит представителям двух первых сословий. Эта жизнь во всем своем многообразии проходила главным образом в пределах городских стен. В ней участвовало преимущественно городское население, хотя город, как всегда, втягивал в сферу своего влияния сельские слои. Но в гораздо большей степени римские институты, традиции и латинский язык усваивались вследствие службы в римских легионах и вспомогательных войсках, во множестве стоявших в каждой провинции. Провинциальный город представлял собой достаточно открытую гражданскую общину, так как пополнение римских граждан в городах происходило постоянно и вследствие предоставления права римского гражданства местному населению провинций, и в результате включения в состав гражданских общин отпущенников, а для более позднего времени – и за счет поселяемых на землях городов отдельных групп варварских племен. Для римского города было характерно и то, что городские магистратуры и культовые должности были доступны, в сущности, всем социальным слоям городского населения свободного статуса, причем гражданские и жреческие должности не являлись взаимоисключающими. Это совмещение обязанностей придавало общественный характер и самим культовым должностям, когда религиозная деятельность оказывалась одновременно частью деятельности административно-общественной.

Статус города обязывал граждан возводить общественные здания и храмы, устраивать форум в центре города, осуществлять прямоугольную планировку города и застраивать его домами типа инсул, образовывавших свободно стоявшие жилые блоки. В городе сооружались амфитеатр, театр, цирк, общественные термы, рынок, портики, храмы, святилища, строился водопровод и выходившие из городских ворот дороги. Сам город окружался стеной. Там, где в город преобразовывалась канаба, как, например, канаба XV Аполлонова легиона в Эмоне, город возникал обычно на основе прямоугольной планировки римского военного лагеря. Там, где городом становилось местное поселение, как это известно для Аквинка (совр. Буда), племенного центра эрависков, существовавшая система улиц приспосабливалась к новой, римской планировке.

Археологические исследования дунайских городов позволяют представить их внешний облик и численный состав городского населения. Так, Эмона представляла собой прямоугольник со сторонами 522,3X435,5 м, ширина ее улиц была от 10 до 16 м (ARP, р. 260). Пересекавшиеся в центре две главные улицы города – cardo maximus и decumanus maximus, по которым было ориентировано направление всех других улиц города, делили город на 48 инсул, жилых многоэтажных и многоквартирных блоков. Жилые дома были украшены росписью и мозаикой. Водопровод в городе был построен во II в.; до этого времени каждый жилой блок имел собственный источник воды, обычно небольшой фонтан. Город был обнесен стеной при Тиберий, о чем сообщает вмонтированная в стену надпись того же времени. Он имел несколько ворот, и по всему периметру стены находилось 26 башен. В конце II в. Эмона стала считаться италийским городом.

Аквинк, возникший на основе местного поселения, представлял собой трапецию со сторонами 600–800 м. Его площади и улицы были небольшими (ширина улиц достигала 4–6 м). В центре города, в месте пересечения двух главных улиц, находились форум, капитолий, здание для заседания совета декурионов, общественные термы, рынок. По фасаду этого рынка с северной и южной сторон располагались два ряда торговых лавок (было открыто 30 таких лавок). Вдоль торговых рядов шла крытая галерея, защищавшая покупателей от солнца и дождя. Внутренний дворик рынка имел колоннаду, в середине дворика находился круглый крытый бассейн с живой рыбой, предназначенной для продажи (ARP, р. 255–256). Крупные ремесленные мастерские находились вне городских стен. Так, керамический квартал Аквинка, занимавший площадь в 4 га, располагался на берегу Дуная, близ римской гавани. Здесь были открыты 22 керамические печи для обжига, сушильные камеры и склад готовой продукции. Город имел водопровод; поступала также горячая вода из находившегося близ Аквинка термального источника. В начале II в. город был окружен стеной; ее толщина не везде была одинаковой (110, 150–170, 210 м), что свидетельствует о разновременном ремонте стены[182]182
  Szildgyi J. Aquincum. Bp., 1956, S. 28.


[Закрыть]. Во II в. в Аквинке был построен амфитеатр на две-три тысячи человек. В начале III в., когда канаба II Вспомогательного легиона (II Adiutrix) была инкорпорирована в состав города, где составила его самый большой квартал, вся оставшаяся свободной площадь подверглась застройке. В это время вне стен города находилась гостиница и многие ремесленные предприятия. Застройка в Аквинке не представляла собой систему инсул; дома были длинными и располагались вдоль улиц, богатые дома, украшенные с большей роскошью, чем общественные здания, соседствовали с домами бедными. В городе были триумфальные арки и ворота. Одна такая арка была построена в 150 г. легионерами II Вспомогательного легиона в честь императора Антонина Пия, другая была сооружена Диоклетианом и Максимианом во время их пребывания в Аквинке.

Раскопки Горсия (близ нынешней деревни Тац в Венгрии, комитат Фехер), который получил статус муниципия при Адриане и стал местом заседания провинциального собрания (concilium provinciae) Нижней Паннонии, показывают, что сооружение общественных зданий в городе началось еще до получения городской автономии, когда Горсий был одним из поселений на землях племенной общины эрависков[183]183
  Fitz f. Excavations in Gorsium. – AAH, 1972, XXIV, 1–3, p. 30 f.; ARP, p. 150.


[Закрыть]. Форум в Горсии начал строиться при Траяне и был завершен при Адриане. На форуме был сооружен капитолий – храм Юпитера, Юноны и Минервы, который, согласно Витрувию (I, 7, 1), должен был располагаться на возвышении; к капитолию Горсия с форума также вели три широкие ступени. На форуме находилось здание – templum provinciae – для проведения общепровинциальных собраний. Раскопками была открыта надпись, из которой следует, что некий Луций Вирий Меркатор был во II в. верховным жрецом императорского культа в Нижней Паннонии, отправление которого происходило в Горсии, и что он распорядился поставить алтарь за здоровье персонала, обслуживавшего или только храм императорского культа, или все храмы, находившиеся в священном участке форума. На этом священном участке был также храм божественного Августа, Марка Аврелия и большой алтарь (ara Augusti), у которого происходило Управление общепровинциальиого императорского культа Нижней Паннонии. На форуме были открыты фонтаны, один – с нимфой и другой – с речным божеством. В сравнении с другими городами Паннонии площадь Горсия была довольно большой – 80—100 га. Город сохранял свое значение в IV в. и был крупным христианским центром Паннонии.

Другие города провинции располагались на меньшей территории. Так, Эмона занимала площадь в 23 га, Савария – в 42 га; небольшой город Паннонии – Скарбанция (совр. Шопрон), получившая статус муниципия при Флавиях, занимала площадь в 25 га. Население Аквинка в середине II в. вместе с населением канабы и численностью легиона составляло 50–60 тыс. человек; город располагался на площади в 50 га. Водопровод, доставлявший воду в город Невиодун в Паннонии (совр. Дрново), был рассчитан на 10 тыс. человек.

Некоторые, наиболее значительные и важные в стратегическом отношении провинциальные города, в том числе города дунайских провинций, являлись императорскими резиденциями. В Паннонии, в Саварии и Сирмии, были императорские виллы и дворцы. В Карнунте Марк Аврелий провел три года (168–171), воюя против квадов и маркоманнов. Здесь он начал писать свое знаменитое сочинение «Наедине с собой». Император и умер в Паннонии (18 марта 180 г.), в Виндобоне (совр. Вена), не успев начать военных действий против германских племен. На императорской вилле Муроцинкте находился малолетний император Валентиниан II, когда в Бригеционе (совр. Сцёнь) во время приема посольства квадов скоропостижно умер его отец Валентиниан I (17 ноября 375 г.).