Текст книги "Возвращение"
Автор книги: Геннадий Ищенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 34 страниц)
– Повезло тебе, дочь! – сказала Надежда. – Молодой муж с опытом прожившего жизнь человека для женщины – это драгоценность. Особенно такой, как твой.
– Да, я такой один! – заявил я, получив подзатыльник на этот раз от жены. – Люсь, перестань, чуть из-за тебя не подавился. Уже поела? Тогда иди мыть руки, а я помогу маме всё убрать.
– Идите, – сказала Надежда. – Нечего здесь помогать, я и сама прекрасно управлюсь.
Мы поблагодарили и ушли к себе, где занялись отработкой анекдотов. Мало знать хороший анекдот, его нужно уметь рассказать. Вот этому я и учил жену. На два коротких анекдота потратили полтора часа, прежде чем я остался доволен её исполнением.
– Нормально, – сказал я. – На будущее запомни, что смешные вещи нужно рассказывать с серьёзным видом. Если начнёшь смеяться, не дойдя до сути, может, и вызовешь смех, но не над анекдотом, а над собой. Помнишь, с каким выражением лица жених Дафны сказал: «У каждого свой недостаток»? С невозмутимым.
– Весь зал зашёлся от смеха, – засмеялась Люся. – Хорошо, что ты вытянул меня на этот фильм. С удовольствием посмотрела бы его ещё раз. Ген, у нас будет комиссия перед выступлением?
– У нас не будет предварительного прослушивания. Можешь поблагодарить Михаила Андреевича. Он спросил, есть ли в концерте что-то неподобающее, и я ответил, что нет.
– А что он?
– Сказал, что верит. Цени: немногим артистам доводилось услышать такое от Суслова. Но перед показом по телевидению запись будут проверять. Я думаю, что мы шокируем комиссию и песнями не по возрасту, и вольным поведением на сцене, и смешением жанров, но с поддержкой Брежнева утрутся и пропустят без купюр. Ещё и поможем нормально выступать другим. Если нам позволено пританцовывать, почему остальные должны стоять навытяжку?
Концерт состоялся в Центральном Доме Советской Армии. Зал был полон, и люди в форме составляли только треть наших слушателей.
– Дорогие товарищи! – сказал я, когда раздвинулся занавес и мы вдвоём под прицелом кинокамер подошли к микрофонам. – Мы рады вас поздравить с приближающимся Днём Победы и постараемся сделать всё, чтобы этот вечер стал для вас приятным.
– Мы споём как те песни, которые уже звучали в нашем исполнении, так и новые работы, – сказала Люся, – и постараемся весёлой шуткой поднять ваше настроение. Жаль, что мы не успели привлечь к подготовке этого концерта какой-нибудь инструментальный ансамбль, как это было в минском Доме офицеров, поэтому всё придётся делать самим, а вам слушать песни под аккомпанемент только двух музыкальных инструментов, но мы будем стараться.
– Некоторые наши песни не подходят к возрасту исполнителей, – продолжил я, – но часть из них мы исполняли, когда были ещё моложе, и наше исполнение очень понравилось публике. К сожалению, более взрослые исполнители пока их не спели, поэтому это опять сделаем мы. Надеюсь, что вы будете снисходительны.
– Не будем утомлять вас речами, – закончила Люся, – и начнём работать!
Я долго сидел над сценарием концерта, придумывая, в какой последовательности представить публике наш разношёрстный репертуар, какими словами увязать каждый номер в нечто цельное, и когда и как вставлять рассказы и анекдоты. По-моему, всё получилось очень неплохо. Зрители горячо аплодировали после каждой песни, смеялись после шуток и анекдотов, а история с воришкой кирпичей, который угодил в реанимацию, заставила зал лечь от хохота. Без нескольких минут концерт длился полтора часа. Вроде немного, но за это время мы выложились полностью. Когда Люся объявила, что концерт окончен, все в зале встали и долго аплодировали, заставив нас вторично выйти на сцену. Наконец зрители начали двигаться к гардеробу, оживлённо обсуждая наши номера.
– Я как будто таскала кирпичи! – сказала жена. – Дай платок.
– Держи. – Я отдал Люсе носовой платок, которым она вытерла вспотевший лоб. – А ты хоть раз таскала кирпичи?
Она не успела ответить, потому что к нам подошёл полковник, которого я уже видел здесь несколько раз.
– Хочу поздравить, – сказал он, приветливо улыбаясь. – Ваш концерт просто замечательный. Я начальник Дома Советской Армии. Вы говорили, что в Минске вам помогал ансамбль. Если будет нужна помощь, обращайтесь ко мне. У нас большой музыкальный коллектив. Возьмите бумагу, на ней номер моего рабочего телефона. Сейчас вас проводят к машине, на которой доставят домой. Буду рад вас у себя видеть.
Дома пришлось рассказывать о выступлении сначала матерям, а потом отцам и Татьяне, а показали наш концерт вечером в воскресенье, седьмого мая. Вчера Люся сдала химию и сегодня бездельничала. В программе телепередач не было концерта, но за два часа до показа нам позвонили из телецентра, поэтому у нашего телевизора собрались обе семьи.
– Не ожидал, – сказал мой отец, когда всё закончилось. – Я уже слышал порознь многое из того, что вы исполняли, но всё вместе производит совсем другое впечатление. И все шутки к месту, а рассказ о кирпичах... Вы видели, как все хохотали?
– Я не видел, – сказал Иван Алексеевич. – Я в это время сам хохотал. Ребята, а ведь это настоящая известность. Этот концерт наверняка будут не раз показывать, и не только по центральному телевидению.
– Я скромный человек, – заявил я. – Мне известность не нужна, но страна должна знать своих героев!
– Ты от скромности не умрёшь, – засмеялась Надежда.
– А для чего от неё умирать? С ней нужно уживаться, загнав в какой-нибудь угол, чтобы не мешала.
Когда Черзаровы ушли к себе, нас огорошила Татьяна.
– Папа, – сказала она, – скоро я от вас уйду.
– Как уйдёшь? – не понял отец. – Куда?
– Я хочу выйти замуж.
– И за кого? – спросила мама, которая после моих выходок на удивление спокойно восприняла это известие.
– Вы его не знаете. Это хореограф. Мы с ним вместе работаем. Он очень хороший человек.
– А учёба?
– Неужели всем обязательно заканчивать институт? У меня и так хорошая работа, а вдвоём мы неплохо зарабатываем.
– Хоть тебе не нужно ничьё мнение, всё-таки найди возможность его показать, – попросил я. – Любовь слепа, может, он не такой хороший, каким кажется. У него есть квартира, или собираетесь жить в общежитии?
– Постараюсь привести в следующее воскресенье, – пообещала Таня. – У него двухкомнатная квартира, так что обойдёмся без общежития.
– Когда-нибудь и наши дети так же разбегутся! – сказала жена, когда мы удалились к себе.
– Нашла о чём печалиться, – засмеялся я. – Ты сначала роди, воспитай и помоги начать самостоятельную жизнь. Потом сама будешь рада тому, что они живут отдельно. Лишь бы не уехали к чёрту на кулички. Татьяна сейчас одна и никому не мешает, а если бы здесь появился её муж? Жила бы ты так же свободно, как сейчас? А потом у них появятся дети. Знаешь, какая нервотрёпка, когда у малыша болит животик или режутся зубки? Свои дети утомляют, когда не дают спать по ночам, терпеть выходки чужих ещё трудней. Так что квартира – это хорошо, был бы действительно хороший человек.
– Мне десятого сдавать историю и опять этой мымре.
– Подготовилась? Ну и ничего не бойся. Я, как и директор, думаю, что она не будет занижать оценку. А если будет, настоим на пересдаче.
На следующий день нам принесли извещение о том, что на почте на имя матери лежит бандероль от Сергея Деменкова. В ней было короткое письмо и тринадцать иллюстраций ко второй книге.
– Он специально рисует их в таком количестве? – спросила Люся. – Опять ведь забракуют. А нарисовано здорово! Ему не следователем надо быть, а художником.
– Рассказать анекдот про суеверия?
– Да ну тебя с этими анекдотами! Смотри, какая прелесть! Когда повезёшь в редакцию?
– Теперь только после праздника. Ты поедешь пудрить мозги завучу, а я – в редакцию.
– Ещё неизвестно, кто кому будет пудрить мозги! Слушай, муж, это ведь уже последний месяц весны, скоро лето. Опять ехать на море?
– Я чёрт-те сколько времени не видел родню, – сказал я. – Деды с бабками уже обо мне забыли, а кроме них есть и другие родственники. Закончу свои записи, и поедем сначала на Украину, а потом в Азов. А оттуда съездим в Таганрог к сестре мамы. Заодно поплаваем в море. Азовское – это не Чёрное, но тоже море. Сейчас оно ещё чистое, это лет через сорок загадят до невозможности. А в следующем году можно будет съездить к твоим старикам. Не возражаешь?
Девятое мая опять отмечали вместе обе семьи, но без Тани. Она праздновала со своим женихом и его роднёй. А на следующий день я с утра вызвал машину и уехал в редакцию «Молодой Гвардии». В очередь к редактору становиться не стал, сразу пошёл к оформителям.
– Олег, – обратился я к одному из тех, кто занимался моей книгой, – посмотри рисунки. Их делал тот же человек, который иллюстрировал «Волкодава». В этом конверте его данные. В вашем минском отделении его знают. Если будут какие-то вопросы, позвоните мне.
– Прекрасно нарисовано, – сказал он, просмотрев рисунки. – Только решать, подойдут они или нет, буду не я. Я позвоню завтра или послезавтра. Да, поздравляю с выступлением. У нас сначала ругались из-за отмены фильма, а потом только радовались. Песни замечательные, а рассказы убойные! Все животы надорвали. Сегодня утром рассказывал твои анекдоты тем, кто не смотрел концерт.
– Спасибо, – поблагодарил я. – Мы старались. Буду ждать звонка.
– Я уже начала волноваться, – сказала Люся, когда я приехал и поднялся в квартиру. – Через сорок минут экзамен, а вас нет. Что с рисунками?
– Сказали, что позвонят. Давай не будем ждать и поедем сейчас? Ребята всё равно никуда не уедут, будут ждать на улице.
– Идём! – решила она. – Может быть, Надежда уже свободна и примет раньше. А то сидишь и ждёшь, как на приёме у зубного врача!
Я немного волновался и, чтобы отвлечься,полчаса, которые мы ждали её возвращения из школы, рассказывал Виктору с Сергеем анекдоты.
– Мы с тобой в расчёте! – сказал я Сергею, увидев вышедшую из школы жену, и сам вышел из машины и поспешил ей навстречу.
Видимо, Люся почувствовала моё состояние, потому что подняла вверх руку, растопырив пять пальцев.
– Кто принимал? – спросил я.
– Надежда принимала, – ответила она. – Директор простыл, так что мы были только вдвоём. На этот раз она меня не мурыжила. Выслушала ответы и поставила оценку, а потом поблагодарила за концерт! И тебя, кстати, тоже. Остался один английский. Я договорилась на завтра. Представляешь? Завтра свобода!
– Не представляю, – улыбнулся я. – Надеюсь, из-за английского не будет такой нервотрёпки?
– Тебе-то из-за чего нервничать? Сам говорил, что оценки...
– Я переживаю не из-за твоих оценок, а из-за тебя.
А на следующее утро началась война. Я узнал о ней уже позже, когда Люся уехала сдавать свой английский. Войска Египта, Сирии и Иордании нанесли удар по Израилю. Несколько позже, как и в известной мне «Шестидневной войне», к ним присоединились Ирак и Алжир. Подробностей не сообщали, сказали только что на всей границе с Израилем идут ожесточённые бои, стороны обмениваются авиаударами и у всех участников конфликта имеются многочисленные жертвы среди мирного населения и потери в войсках. Срочно созванный Совет Безопасности ООН призвал все стороны к незамедлительному прекращению боевых действий, но его призывы были дружно проигнорированы. Если кто и хотел выйти из драки, он уже не мог этого сделать. Сражения происходили с невиданным ранее ожесточением, перемалывая военные ресурсы участников войны. В вечернем выпуске новостей передали, что Египет срочно перебрасывает свои элитные бригады из Йемена.
– Что случилось? – спросила Люся, когда приехала с экзамена. – За мной не поехал, ходишь какой-то нервный.
– Что получила? – сказал я. – Пять? Я и не сомневался, что будет пятёрка. Ты отлично знаешь язык для школы, и никто не стал бы портить табель четвёркой. А нервный... Понимаешь, пятого июня Израиль должен был напасть на арабские страны и разнести их в пух и прах. Они сами хотели сделать то же самое, но мы им это запретили. Точнее, должны запретить двадцать пятого мая. А сейчас только одиннадцатое.
– Хочешь сказать, что поменялось будущее?
– Хочу сказать, что его поменяли. Наверняка в Египет передали, что не будут препятствовать войне. Даже не стали ждать визита их министра обороны в Москву. А теперь там такая каша! В той реальности Ближний Восток из-за действий США и Израиля постоянно был пороховой бочкой и рассадником терроризма. Израилю не удалось уничтожить авиацию противников, поэтому я думаю, что ему сейчас приходится туго. Но Штаты не должны допустить его поражения, если только успеют. Наверняка и наши, и американцы сейчас начнут подтягивать туда флоты. Закончиться может чем угодно, даже обменом ядерными ударами, хотя я не думаю, что до этого дойдёт. По идее, наши должны были это предусмотреть и заранее подготовиться.
На следующий день в Москву прилетел Государственный секретарь США Дин Раск, а через день Советский Союз и Соединенные Штаты Америки выступили с совместным заявлением к воюющим сторонам, но было уже поздно. Израиль проиграл войну и был оккупирован союзными арабскими государствами. Грабежи и насилия творились повсеместно.
– Этого стоило ожидать, – говорил я жене, после просмотра вечернего выпуска «Последних известий». – Нельзя так обращаться с соседями и рассчитывать на то, что они будут вечно это терпеть. Я всё же думал, что Израиль уцелеет, но сильно ослабнет и долго не сможет мутить воду. А вообще, образование там этого государства – это шило в задницу всем арабам. Мало ли где жили чьи-то предки много веков назад! Пытаться повторно воссоздать еврейское государство в Палестине – это безумие. Евреев нужно куда-нибудь расселять.
На третий день после захвата Израиля командованию Египта и Сирии удалось навести в нём хоть какой-то порядок, а остальные участники конфликта вывели свои войска из Палестины. К этому времени возле берегов Египта сосредоточилась ударная группировка шестого флота США, а в сотне миль от побережья Сирии ждали три десятка советских боевых кораблей из состава Черноморского и Тихоокеанского флотов.
– У американцев ничего не выйдет! – сказал Иван Алексеевич. – После того что творили арабы, евреи начнут разбегаться. Они сами всё это затеяли, но даже дураку было ясно, что не получится вытурить арабов с их земель, а потом основать на них своё государство и жить в мире. Англичан я понимаю: эти подлецы повсюду наплодили конфликты, но наши-то чем думали? Главное, что прекратили кровопролитие. Земли в той Палестине с гулькин нос, а сколько народа из-за неё положили!
Утром следующего дня президент Египта Гамаль Абдель Насер обратился к правительствам США и СССР. Он сказал, что не считает законным создание еврейского государства на арабских землях. Египет, Сирия и Иордания собираются возродить палестинское государство, поэтому еврейское население бывшего Израиля и оккупированных им территорий должно быть выселено. Куда его выселять, пусть решает Совет Безопасности ООН. Насер предостерёг великие державы, в первую очередь Соединенные Штаты, от применения силы. Он заявил, что арабские государства будут сражаться до последнего человека, а в случае американской агрессии он не может гарантировать, что на землях Палестины уцелеет хоть один еврей.
Именно угроза уничтожения населения Израиля остановила американцев. Начались длительные переговоры и консультации. Пока они шли, арабы разрешили доставку в Израиль гуманитарных грузов.
– Драки уже не будет, – сказал я жене. – Сейчас начнут торговаться, а евреи побегут по всему миру. Не повезло этому народу с родиной! Надо было отдать им Антарктиду, там нет другого населения, кроме пингвинов.
– Не нужно издеваться, – сказала жена, – им и так плохо.
– Я не националист, – возразил я. – У русских национализм никогда не был в почёте. Были и у нас придурки, но мало. Знаешь почему?
– Почему?
– Потому что наш народ образовался из сотен племён и народностей. Мы не англичане, которые порабощали народы при захвате колоний. Мы сливались с другими народами и давали им свой язык, свою веру и всё своё государство! Говоришь по-русски и принял нашу культуру, значит, ты и есть русский! Какой уж тут национализм. А евреи... Их ведь и у нас до фига. Когда им разрешили уезжать за границу, уехали триста тысяч человек. Ну бросили вы страну, которая была вам Родиной, и чёрт с вами! Так ведь большинство потянулось в свой обетованный Израиль, туда, где им не сильно рады, где война и песок на зубах. Самые умные смылись в Штаты, но остальные-то остались! А ведь уезжали не придурки, а умные и образованные люди. И какая цель? Самая дрянная нация – это англичане. Они очень долго жили за счёт других, обдирая половину мира, и слишком привыкли считать себя выше всех прочих. Конфликт между Индией и Пакистаном дело их рук. Когда рушилась колониальная империя, они сделали всё, чтобы напакостить своим бывшим подданным. Наверное, и создание Израиля было запланировано не из-за любви к евреям. Выгнали арабов из половины Палестины и заселили её евреями. Понятно, что бывшие хозяева с этим не смирились и судьба Израиля – это бесконечная война с соседями. Иногда она затихала, потом вспыхивала вновь и длилась до моего ухода. Здесь этого, по-видимому, не будет. Ладно, это всё большая политика. Скажи лучше, когда получишь документы и медаль?
– Не знаю. У завуча есть наш телефон, должна сообщить.
На следующий день нам позвонили из телецентра. Узнав, с кем говорит, звонивший представился и сообщил, что по многочисленным просьбам телезрителей собираются повторить наш концерт.Выступать не нужно, будет передаваться запись.Перед передачей хотят показать интервью с исполнителями, поэтому он интересуется, когда мы сможем освободиться от школы и приехать в студию. Естественно, за нами пришлют машину.
– Да хоть сейчас, – ответил я. – Мы окончили школу экстерном.
– Сколько вам нужно времени на сборы?
– Не меньше получаса, но вам до нас столько же ехать. Высылайте машину, а мы начнём собираться.
Я объяснил задачу жене, а сам пошёл предупредить куратора.
– Можете ехать, – сказал он, – а я на всякий случай вызову сопровождение.
Собрались мы за десять минут и столько же ждали машину возле подъезда. Когда приехали в телецентр, нас отвели для интервью в одну из студий.
– Я Элеонора Беляева, – представилась нам ведущая. – Садитесь на эти стулья. Ваш концерт покажут в записи, а перед ним пройдёт это интервью. Пользуясь случаем, хочу предложить вам приходить с новыми песнями в наш «Музыкальный киоск». А сейчас будьте внимательны, начинаем запись. Здравствуйте, дорогие телезрители. Сегодня в нашей студии...
Рассказав о нас, она перешла к вопросам.
– Мне сказали, что вы закончили школу экстерном. Это правда?
– Да, – ответил я. – Я сдал чуть раньше, а Люся – дней десять назад. Всё на отлично. Так что теперь у нас будет больше времени для творчества.
– Если быть талантливым, то во всём?
– А чего мелочиться? – пожал я плечами. – Это многим по плечу, только не все хотят напрягаться. И не так легко расставаться с детством.
– Из ваших слов можно сделать вывод, что вы с ним расстались?
– А вы считаете нас детьми? Я думаю, что в четырнадцать лет ещё дети, в пятнадцать – уже подростки, а в шестнадцать – юноши и девушки. В этом возрасте люди быстро взрослеют, хотя многое зависит от того, кем считает себя сам человек. Можно и в восемнадцать остаться ребёнком.
– Вы сочиняете и поёте песни не по возрасту. Спеть можно всё, но как сочинять хорошие вещи о том, о чём не имеешь представления?
– Никак, – ответил я. – Только кто вам сказал, что мы не имеем представления? Своим опытом можно жить в любом возрасте, а для того чтобы творить, человек должен прожить большую и интересную жизнь или обратиться к опыту тех, кто её прожил. Я не смог бы написать «Прощание с Братском» без множества прочитанных книг, газет и журналов, без просмотра фильмов. Можно читать книгу только для развлечения, не сильно нагружая мозги, а можно брать из неё всё то ценное, что даёт чужой опыт. Я ведь и книги пишу, используя заимствованные знания.
– Понятно, – сказала Элеонора. – Теперь зададим вопросы Людмиле, а то она незаслуженно забыта. Скажите...
Глава 33
– Всё! – Я отдал Елене несколько исписанных листов бумаги, которые завершали мои комментарии. – По спискам мне больше нечего добавить, и не вижу необходимости в консультациях, разве что прояснить какой-нибудь упущенный эпизод или выслушать моё мнение. С научно-техническими знаниями будет сложнее, учёные ещё могут вытянуть что-то полезное.
– Наука – это не моя забота, – ответила Белова, укладывая мои листы в небольшой кейс. – Главное, что мне теперь меньше ездить. Ты сегодня мало написал.
– А для чего расписывать? Всё равно ничего из написанного о последних годах моей жизни не повторится, кроме природных катастроф. Да и их может стать меньше, если не так раскачаем климат. А люди... Разве что почитать, чтобы понять, до чего могут дойти человеческая глупость и национальный эгоизм.
– Не знаю, – сказала она. – Я не имею права заглядывать в эти записи. Твои пожелания по лету передала, обещали ответить в ближайшее время.
– Разделался? – спросила жена, когда я проводил Белову и вернулся в нашу комнату. – Сейф заберут? А то он занимает много места.
– Отдал и свои заметки, и распечатки. А сейф пусть стоит, полезная штука. Пистолет есть где хранить, и драгоценности можешь положить, когда появятся.
– А когда они появятся?
– А что бы ты хотела? Уши не проколоты, а в нос пока ничего не вставляют. Диадемы даже в моё время надевали только «Мисс Вселенные». И что остаётся? Кольца, кулоны и бусы. Предлагаю кольцо поскромнее. Помнишь в «Хоттабыче» колечко «Носи, Петя, на здоровье»?
– Ну тебя, – засмеялась Люся. – Не даешь девушке помечтать.
– Купим что-нибудь, – пообещал я, – только не сейчас. Сейчас драгоценности будут смотреться слишком вызывающе, нужно малость подрасти. Так, к бездельнице добавляется бездельник.
– Мы не бездельники, – запротестовала она, – а отдыхающие после изнурительного труда. По лету не ответили?
– Елена сказала, что не будут тянуть. Люсь, сейчас в кинотеатрах премьера «Кавказской пленницы». Давай сходим, тебе будет интересно. Помнишь в «Сказках» показывали кадры из фильма? Хорошая кинокомедия, я смотрел её не меньше десяти раз.
– Иди к куратору, – сказала жена, – а я буду собираться. Пойдём на часовой сеанс?
– Должны успеть, если не будешь копаться.
Дверь открыл сам Фёдор Юрьевич.
– Есть идея, – поздоровавшись, сказал я. – В нашем кинотеатре классная кинокомедия. Хотим сходить на час. Составите компанию или дадите кого-то из парней?
– Заходи, – предложил он войти. – Нет больше парней. Елена забрала у тебя бумаги, они с ней и уехали, так что с вами пойду я, тем более что предлагаете развлечься.
Был понедельник и до окончания занятий в школе осталось два дня, поэтому билеты купили без проблем и не пришлось стоять в очереди.
– Ещё пятнадцать минут, – сказал куратор. – Давайте посидим на лавочке, успеем зайти.
– Вы слушали новости, Фёдор Юрьевич? – спросил я. – А то я их пропустил. По Израилю ничего нового?
– А что там может быть новое? – сказал он. – Приняли решение о расселении евреев, и теперь те страны, у которых есть лишние деньги, вносят их в специальный фонд. От арабов добились, что вывоз еврейского населения растянется на год. Людей нужно не просто вывезти, а обеспечить всем необходимым. Их там как-никак около трёх миллионов. Наше правительство, кстати, тоже предложило принять часть беженцев. Не думаю, что будет много желающих. Наверняка большинство уедет в Америку.
– А во Вьетнаме?
– Дерутся по всему Южному Вьетнаму, – ответил куратор. – Были столкновения на окраине Сайгона. Американцы усиливают свой флот, а в самих Штатах на демонстрациях начали жечь флаги.
– Пойдём в зал, политики, а то опоздаем, – сказала Люся. – Осталось пять минут.
Есть фильмы, которые после одного-двух просмотров совершенно не тянет смотреть ещё раз, будь они хоть трижды прекрасные. Нет новизны – нет и интереса. «Кавказская пленница» была из тех, которые по прошествии времени с удовольствием смотрели снова и снова. Может, у других было иначе, а у меня так. Я и сейчас смеялся вместе со всеми, хоть и не сгибался пополам от смеха как те, кто смотрел этот фильм впервые.
– Давно так не смеялась! – вытирая слёзы моим платком, сказала Люся. – Замечательный фильм!
– Да, хорошая комедия, – согласился куратор. – Спасибо за то, что вытянули из дома. У вас какие планы на лето? Спрашиваю потому, что нужно кое-куда съездить. Если уехать во время вашего отсутствия, не придётся брать замену.
– У отца отпуск с десятого июня, – сказал я. – Мы думаем съездить с моими родителями сначала к родителям отца на Украину, а потом к родителям матери в Азов. Передал о своих планах Беловой, теперь ждём ответа.
– Надоело море? – спросил он.
– Море не может надоесть, тем более когда на нём долго не были. Только я уже три года не видел родственников и соскучился.
– А как успехи на секции?
– Неделю назад участвовал в зачётных поединках ваших стажёров. У меня было четыре противника. Одного хорошо так задел, второй уложил меня, и в двух случаях ни у кого не было явного преимущества и тренер остановил схватку. Вот достать его у меня не получается.
– И не получится, – усмехнулся Фёдор Юрьевич. – Он тебе не мальчишка-стажёр. Лет через пять, если будешь ежедневно над собой издеваться... Но ведь ты не будешь?
– Конечно нет, – ответил я. – Буду только поддерживать форму.
Куратор довёл нас до подъезда, после чего отправился по своим делам. На следующий день нас навестила Белова.
– Поезжайте в своё турне, – сказала она. – Ты должен взять с собой пистолет. Кроме того, с вами пошлют Сергея. Как вы обычно ездите?
– Прямого поезда нет. Едем до Помощной, потом пересадка и выходим в Капитановке. Пишем письмо моему деду, и он встречает с телегой и везёт конным ходом в Писаревку. А из Капитановки в Ростов-на -Дону можно добраться одним поездом.
– Деду можете написать, но встречать не нужно. Вам купят билеты, а Сергей поедет в соседнем купе. Он же организует транспорт. Обратная дорога тоже на нём. В Азове устроится отдельно и не будет вам мешать. Если куда-нибудь уйдёте, перед этим ему позвонишь. Номер телефона тебе дадут.
– Есть одно препятствие, – вздохнул я. – У моего деда нет телефона.
Кажется, она выругалась про себя.
– Пусть Сергей решает это на месте. Счастливо вам отдохнуть.
Когда Елена ушла, я рассказал Надежде о наших планах.
– Значит, забираешь дочь, – сказала она, выслушав мои объяснения. – Ладно, можете ехать, но в следующем году постарайтесь навестить моих родителей в Перми, а то они по Люсе сильно соскучились.
В кабинете Суслова сидели трое: он сам, Брежнев и Грушевой.
– Я решил отпустить Геннадия, – сказал Грушевой. – С его комментариями нет большой необходимости в личном присутствии. Он для того их и писал, чтобы немного освободиться. Учёным он тоже пока не нужен. Охрану обеспечим, да он и сам уже не так беззащитен. Можно на время поездки вооружить его отца. Боевой офицер и очень умный человек. Реальной опасности для него пока нет, просто страховка от случайности. В плане операции прикрытия в дополнение к белорусской инициативе в Управлении «Т» Комитета организована служба прогнозов. В неё передана ЭВМ Мир-2. Выпущен ряд документов, которые в случае утечки должны привлечь внимание иностранных разведок именно к этой службе.
– Как продвигается «Узбекское дело»? – спросил Брежнев.
– Яхъяева пришлось снять с должности, – ответил Суслов. – Рашидов вроде помогает. Арестовано больше четырёхсот человек. Половину уже можно судить, остальными занимается следствие. Аресты ещё продолжаются. Я не знаю последних данных, занимался проверками секретарей обкомов.
– Много накопал? – поинтересовался Леонид Ильич.
– Сигналы были на двенадцать человек. Подтвердили у троих, пятеро оправданы, а с остальными нужно разбираться.
– А у тебя, Константин, как идут дела?
– Большие подвижки в секторе перспективных вооружений. Мы и раньше занимались защитой танков с помощью взрывчатых веществ, а полученные данные по динамической защите «Контакт-5» позволят в ближайший год разработать и испытать опытные образцы и перейти к серийному выпуску. Увеличение живучести танков даст возможность пересмотреть программу их выпуска. Отмена избыточного производства бронетехники позволит сэкономить немало средств, и использовать их для выпуска перспективных видов вооружений, например, боеприпасов объёмного взрыва и кассетных бомб. Большой интерес вызывают данные по экранолётам и конвертопланам. По многим видам вооружений подробностей нет, лишь общие замечания. На основании этих данных мы предлагаем закрыть несколько неперспективных тем. К сожалению, многие идеи пока реализовать не удастся, потому что они требуют электронной техники, которую мы не получим в ближайшие годы. Выводы по вооружениям будут в ближайшее время представлены в ЦК.
– По космосу что-нибудь есть? – спросил Брежнев.
– По авариям? Союз-11...
– Это я читал, – перебил Леонид Ильич. – Я спрашиваю тебя о другом. Можно ли, используя записи, подстегнуть нашу космическую программу?
– Вряд ли. Когда будет отдача от тех программ, которые курирует Келдыш, можно будет увеличить надёжность и возможности электроники и снизить её вес и объём. По перспективным видам отмечен только плазменный двигатель, который использует совсем другую технологию получения плазмы, чем в наших разработках. При одинаковых тяговых характеристиках и расходе рабочего тела он в пять раз экономичней. Но без ядерного реактора...
– Видно, что тебя натаскали в проекте, – недовольно сказал Брежнев. – Можешь сказать коротко и своими словами?
– Если коротко, то не ждите реальной отдачи для космоса в ближайшие три года . По другим направлениям есть интересные мысли,например, аккумулирование электрической энергии. Транспортный сектор предлагает ограничить использование в крупных городах частных и служебных автомашин, бросив большие силы на развитие скоростного общественного транспорта. Это и чистый воздух, и огромная экономия горючего, и отсутствие транспортных проблем. Можно сразу ориентировать его на электропитание. Есть много рекомендаций по тем видам общественного транспорта, который стали использовать в последнее десятилетие жизни Геннадия. По-моему, это очень перспективно. Сейчас будем строить такие заводы, как в Тольятти, а потом получим массу проблем с личным автотранспортом.
– Предлагаешь отказаться от личных автомобилей? – спросил Суслов. – Боюсь, что нас никто не поймёт.
– Предлагаю убрать его с тех улиц, по которым будет ездить скоростной транспорт, увеличить в несколько раз плату за пользование своими машинами, а главное – обеспечить быстрый и удобный проезд в разные районы города, особенно туда, где нет метро. И нужно дать возможность строить гаражи за чертой города, позаботившись о том, чтобы люди могли быстро до них добраться. Число желающих ездить на своём авто резко поубавится, и нам будет легче обеспечить спрос.
