Текст книги "Возвращение"
Автор книги: Геннадий Ищенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 34 страниц)
– Всё хорошо, – улыбнулся я. – Не обращай внимания.
Не скажешь же ей, что я только что узнал, что убил человека. Пусть это сделано руками другого, но именно я вписал его номером первым в свой список.
Глава 16
– Значит так, товарищи! – начал Юркович. – Здесь собраны только те, кому мы доверяем абсолютно. Вы ознакомились со всеми материалами, за исключением научных данных и рекомендаций того, кому мы обязаны этими сведениями. С научными записями работают наши учёные, а по ряду вопросов в ближайшее время будем выходить на союзный уровень. По каждому из таких вопросов разработана своя легенда, поэтому шума не должно быть. А вот с остальным сложно. Пётр Миронович должен возглавить союзное правительство только в восьмидесятом году. Предпринимаются меры к тому, чтобы это произошло раньше, но мы ещё долго сможем влиять на события только на республиканском уровне, да и то не всегда. Мы не справимся с засухой семьдесят второго года своими силами.
– Как с ней можно справиться? – удивился один из присутствующих. – При таком масштабном бедствии не обойдёмся без закупок зерна за границей.
– Вы правы, – согласился полковник, – но можно сильно уменьшить последствия засухи, особенно если есть время. Я не специалист по сельскому хозяйству, но могу многое предложить. Засуха не затронет Восточную Сибирь и Дальний Восток, поэтому за несколько лет там можно сильно увеличить площадь пахотных земель. Нужно построить зернохранилища и создать резервы. Давно пора провести отбраковку молочного скота. В конце концов, вообще не проводить сева зерновых в средней полосе, сохранив посевной материал и сэкономив на эксплуатации техники, а людей занять другим. И большинство лесных пожаров можно предотвратить, а леса должно сгореть много. Только кто же нам позволит не сеять? Мы не можем влиять на международные дела, и влияние на другие союзные республики очень ограничено. Нам по силам ликвидировать такие личности, как Беленко или Калугин, но уже очень трудно предотвратить гибель космонавтов, не говоря о более масштабных событиях. Автор тетрадей это предвидел и оставил одну рекомендацию. При первом прочтении она показалась бредом, но потом я изменил своё мнение, поэтому уже месяц мы готовим операцию «Уникум». Есть у нас деревня Асовец, в которой живёт Масей Казинец. Этому деду около восьмидесяти, но у него исключительно ясный ум и прекрасная память. Мы вместе партизанили и очень сдружились. С ним был трудный разговор. Чтобы убедить старика, пришлось даже подключать Машерова.
– Я правильно вас понял, Илья Денисович? – удивлённо спросил мужчина лет шестидесяти. – Вы хотите подсунуть своего деда Москве как прорицателя? Но ведь это же чушь, кто поверит?
– Вы поверили? – спросил Юркович. – А почему? Ответ очевиден: вам заблаговременно сообщают то, что человек не в силах предугадать. Почему вы думаете, что в Москве кто-то отреагирует иначе? Каким бы человек ни был скептиком, против фактов не попрёшь. Кстати, участковым там работает его внук, поэтому его тоже включили в дело. Понятно, что дар у старика прорезался только в последние годы. Сначала мы убедились в этом сами, а потом поделились с остальными.
– Ну и заберут вашего деда в Москву, – сказал тот же мужчина. – Не проговорится, если прижмут?
– Кто же его отдаст? По результатам наших проверок дар предвидения работает у Масея только в родной деревне. Есть материалы специальной комиссии, которые это подтверждают. Если хотят, пусть сами исследуют этот феномен. В КГБ, по слухам, занимаются и не таким. Пытать старика никто не станет, потому что он и так ничего не скрывает, а попробуют мурыжить... Старик – кремень и никому ничего не выдаст. Личность очень колоритная: балагур и матерщинник, а наша затея заинтересовала его самого. Да и мы присмотрим, чтобы не было ничего лишнего. Сейчас строят нормальную дорогу из райцентра, а в самом селе начали строительство научного центра и общежития. До зимы село будет электрифицировано, а весной в центр завезут оборудование для медиков и физиков. Уже подобраны люди, которые поедут изучать деда, и делать это будут на самом деле, поэтому пройдут любую проверку. Мы готовы давать в Москву информацию, а не её источник. Въезд туда ограничат, а соблюдение режима поручим республиканскому комитету.
– Так вы протолкнули это через Совет министров? Неужели они поверили?
– Кто-то поверил, кто-то, возможно, крутил пальцем у виска, несмотря на достаточно веские доказательства. Главное, что через них всё прошло. А теперь его прогнозы и им будут давать. Вот пусть и проверяют.
– А если реальность начнёт меняться, и предсказания станут ошибочными?
– Эти изменения будут нескоро, поэтому вряд ли Масей до них доживёт.
– И когда начнём?
– Двадцать шестого апреля следующего года землетрясением будет разрушен Ташкент. А с двадцать девятого марта по восьмое апреля будет проходить двадцать третий съезд партии. Вот на нём Пётр Миронович и подсунет Брежневу нашего деда вместе с его предсказанием. Заочно, конечно. Землетрясение такого масштаба будет достаточным подтверждением, а скептики пусть продолжают проверять.
Первого сентября в школу пошли втроём. До этого там с нашими документами побывали родители, поэтому мы уже знали, что распределены в восьмой «А». Этим летом закончили строительство и сдали под заселение две большие пятиэтажки, поэтому в школе было много новичков. Классы выстроились на торжественную линейку, и над каждым виднелась табличка с его названием. Мы нашли свой класс, в котором стояли десятка два девчонок и мальчишек и пристроились сзади.
– Новенькие? – спросила, повернувшись к нам, высокая девочка в очках. – Я староста класса.
– Как тебя зовут, староста? – спросил я. – Или так старостой и кличут?
– Аня Сычевская. – Она опять повернула голову. – А вы кто?
Мы назвались, но она и после этого нас не узнала. В заднюю шеренгу пристроились ещё шесть человек, из школы толпой вышли учителя, и пожилая, женщина в очках объявила линейку открытой.
– Наша директор, – сказал, стоявший справа от меня мальчишка. – Зверь хуже классной.
– А где классная? – спросил я.
– Видишь с правой стороны от неё на несколько ступенек ниже? Ну вон та фигуристая, в сером костюме!
Я посмотрел на красивую стройную женщину лет тридцати, стоявшую рядом с директором. Мне она понравилась.
– Классно выглядит, – сказал я. – Так она тоже зверь?
– Сам увидишь, – ответил он и отвернулся.
Линейка прошла стандартно, после неё толпой повалили в школу. Наш класс оказался на втором этаже в левом крыле школы, почти в середине коридора.
– Давайте подождём, пока все сядут, – предложил Сергей, и мы отошли к окну, чтобы не мешать остальным.
– Новенькие? – раздался за нашей спиной приятный женский голос.
– Да, – ответил я подошедшей классной. – Здравствуйте. Извините, не знаю, как вас зовут. Мы здесь стоим и ждём, пока рассядутся, чтобы не выслушивать крики: «Занято!»
– Ольга Владимировна меня зовут, – представилась она. – Вас двоих я знаю.
– Меня вы ещё узнаете, – пообещал Сергей.
– Идите в класс, – сказала она. – Сейчас вас пристроим.
В классе стояли восемнадцать парт, на трёх было по одному свободному месту.
– Садитесь, – сказала Ольга. – Если договоритесь, потом можно пересесть.
Мы сели, и она начала классный час. Судя по выражениям лиц, узнали нас только несколько девчонок.
– В этом году у нас пополнение, – сказала классная. – Представьтесь, ребята, и сразу скажите, как учились.
– Людмила Черзарова, – первой назвала себя Люся. – Все пятёрки.
– Геннадий Ищенко, – сказал я. – Тоже отлично.
– Сергей Деменков. Одна четвёрка, остальные пятёрки.
– И по какому предмету четвёрка? – спросила Ольга. – На задних партах! Ведите себя тише!
– По поведению, – ответил Сергей. – Не сошёлся во мнениях с Львом Толстым.
– И чем же тебе не угодил великий классик? – улыбнулась Ольга.
– Он проповедовал, что если тебе врезали по морде, то нужно подставить её ещё раз, – объяснил Сергей, – а я вместо этого врезал в ответ.
– Надеюсь, что здесь у тебя не будет необходимости отстаивать свою правоту таким способом, – сказала Ольга. – Прекратите шуметь! Потерпите, сейчас я вас отпущу. Ваше расписание вывешено внизу на доске объявлений, но там сейчас столпотворение, поэтому я продиктую, какие уроки будут завтра, а потом сами перепишите остальное.
– Я думала, что нас сразу узнают, – сказала Люся, когда шли домой.
– Они просто не поверили глазам, – пошутил я. – Но когда мы сами назвались...
– Сик транзит глориа мунди, – изрёк Сергей.
– Это он так показывает тебе свою учёность, – объяснил я подруге. – Ты лучше сразу брался бы за Соломона с его высказыванием о вечности изменений. Меня эта слава уже достала в том классе, а я учился в нём не один год. Совершенно не горю желанием, чтобы всё повторилось ещё раз.
На лестничной площадке простились с Сергеем и зашли к Черзаровым.
– Как тебе класс? – спросила Люся, когда мы уединились в её комнате.
– Не хочется мне с ними учиться, – признался я. – И ни с кем не хочется. Раньше хоть занимался на уроках своими делами, а теперь и дел нет. Предлагали сдать школу экстерном, но я отказался.
– Из-за меня?
– В основном из-за тебя, но не хочется выделяться ещё и в этом. Нужно обязательно найти себе занятие, чтобы не рехнуться. Взяться, что ли, опять писать книги? Только стала сходить мозоль с пальца...
– Ты же не сможешь записывать их на уроках. Или сможешь?
– Нет, конечно. На уроках можно восстанавливать в памяти текст. Думаешь, я всё так дословно помню?
– Ну и пиши. Договор с редакцией разорвал?
– Нет, они отсоветовали. Сказали, что я могу сделать это в любое время. Слушай, а что если написать книгу в жанре фэнтези?
– А что это такое?
– Если упрощённо, то сказочная фантастика. Мечи, драконы и колдовство. У нас так вообще никто не пишет. Я прочитал первую книгу уже после перестройки. Хорошо, что попался Говард. Как и в любом жанре литературы, там хватает халтуры.
– Если это сказки для взрослых, напиши, я сама с удовольствием прочитаю. А может, сдашь экстерном? Мне, конечно, приятно с тобой учиться, но...
– Договаривай, – сказал я. – Что замялась?
– Много общаться в школе не получится. Пока тепло, можно на переменах гулять на улице, а когда похолодает? В коридоре общения не получится, да и в классе... Видел директора? А как на тебя смотрели девчонки, когда поняли, кого занесло к ним в класс?
– О девчонках, пожалуйста, подробнее, – попросил я, – а то я видел только твою спину и классную.
– Зато я видела. Там есть две девчонки гораздо красивее меня!
– Солнышко моё! – Я обнял Люсю. – Красота радует глаз, но люблю-то я тебя! Ты очень славная, а для меня так вообще нет милее. Ну пройдусь я взглядом по их фигурам, задержавшись в некоторых местах, что в этом такого?
– Ах ты, нахал!
– Люсь, подожди, не дерись, а послушай. Возьму пример, чтобы было понятней. Скажем, прорезался у меня дар художника и нарисовал я картину нашего городка. Дома, забор, дыра в нём и всё такое. Всё родное, вызывающее самые тёплые чувства. А кто-то принёс посмотреть фотографию Версаля. Парк, фонтаны, благолепие! Красота, но чужая и мне ненужная. Посмотрел, похвалил и вернул обратно. Если бы не было тебя, возможно, я кем-то из них и заинтересовался бы. А если есть ты, зачем кто-то ещё?
– Спасибо за сравнение. Дыра в заборе! Целуй!
– Надо будет подкатить к Машерову с просьбой принять поправку к закону о браке, чтобы можно было вступать в него с шестнадцати лет. И не только вам, но и парням. Согласен даже, если напишут «в исключительных случаях». Для нас сделают исключение. Я точно не выдержу до восемнадцати с этими поцелуями.
Первый учебный день прошёл плохо. Слух о том, кто учится в восьмом «А», разнёсся по школе почти мгновенно. В коридор лучше было не выходить. К нам не приставали, но все пялились. Я наплевал бы, но Люся не выдержала и ушла в класс. Здесь стали приставать одноклассники, и приставали по-половому признаку: к ней – мальчишки, а я подвергся атаке девчонок. Меня удивила бесцеремонность некоторых, в городке наши девочки были намного скромней. Особенно усердствовала Светлана – самая, по общему мнению, красивая девчонка в классе. По-настоящему красивые люди встречаются редко, а она была из таких. Если не подурнеет, станет разбивать сердца мужчинам налево и направо.
– Проводишь меня домой? – спросила она, сев рядом со мной. – Я живу недалеко.
– Извини, Светочка, не могу! – отказался я. – После уроков иду домой, а потом нам с Сергеем бежать в секцию.
– А завтра?
– Завтра у меня работа над книгой.
– Ой, как интересно! – воскликнула она, подняв ресницами ветер. – Расскажи!
– Не могу. Когда книга в работе, я никому о ней не рассказываю, даже Люсе.
Она не поняла намёка на Люсю или предпочла не заметить и приставала ко мне до конца большой перемены. Я бросил взгляд на Валерку Свечина. Я уже знал, что до моего появления Светлана принимала его ухаживания. У него в классе были двое друзей. Обычно они никого не задирали без причины, судя по мрачной физиономии Валерки, теперь причина появилась. То, что мне не нужна его девчонка, дела не меняло. Драться не хотелось, тем более что не из-за чего. И его друзья не удержатся, и Сергей не станет стоять в стороне. Ладно, посмотрим, может быть, всё обойдётся.
Когда прозвенел последний звонок, эта троица подозрительно быстро исчезла.
– Сейчас меня будут бить, – сказал я друзьям, когда мы вышли из школы и повернули к дому.
– Из-за Светки? – догадался Сергей.
– А из-за кого же ещё? – буркнул я. – Я не давал других поводов.
– Но это она к тебе приставала! – сказала Люся.
– Попробуй объяснить это влюблённому пингвину. Вот что, ребята, я попрошу вас постоять в стороне и ни во что не вмешиваться. Валерка не показался мне подонком, поэтому вряд ли они навалятся втроём. На вид он сильнее меня, так что не станет осторожничать. Вон они стоят в сквере.
– Может, обойти? – предложила подруга.
– А потом от них бегать? Нет, Люся, такие дела нужно решать сразу. Сергей, возьми портфель. И немного притормозите.
Друзья задержали шаг, а я, наоборот, пошёл быстрее к мальчишкам, которые положили свои портфели на лавочку и стали так, чтобы перекрыть дорожку.
– Меня ждёте? – спокойно спросил я Валерку.
В детстве той жизни я ни с кем серьёзно не дрался, но в более старшем возрасте приходилось, поэтому действительно сильно не волновался, так, самую чуточку.
– Заработал – получишь! – взвинчивая себя, заявил Валерка. – Нечего разевать рот на чужих девчонок!
– Это твоя Светка положила на него глаз! – не выдержала Люся. – А Гене она и даром не нужна, сам мог видеть!
– Молчи, дура! – разозлился он.
Напрасно он это сказал и ударил меня зря. Я недолго занимался самбо, и сейчас его приёмы вылетели из головы, а вот сотни часов тренировок в той жизни, подкреплённые занятиями в городке, не подвели. Тело сработало само: правая рука круговым движением отвела нацеленный в грудь удар, левая рванулась от бедра и с разворотом кулака впечаталась Валерке в солнечное сплетение. При этом я шагнул вперёд и успел подхватить падающее тело. Не хватало ещё, чтобы он треснулся башкой об асфальт.
– Берите его под руки и на скамейку! – сказал я оторопевшим друзьям Свечина. – Скажите, когда очухается, что Светка мне не нужна, пусть вправляет мозги не мне, а ей. И получил он из-за хамства. Я никому не позволю оскорблять свою подругу!
Мальчишки послушно схватили постанывающего Валерку и уложили на лавочку, сбросив с неё портфели.
– Держи! – протянул мне портфель Сергей. – Здорово ты его. Только это не те удары, которым нас учили.
– Этому я учился сам. Пошли отсюда, пусть они сами с ним возятся.
– Спасибо! – сказала Люся. – Ты молодец!
– А то я этого не знаю. Уроков на завтра не учить, а писать книгу нет настроения. У вас есть мысли, чем заняться?
– Я хочу съездить в одно место, – неуверенно сказал Сергей. – Надо повидать одного человека. Не хотите поехать со мной? Ей будет интересно с вами познакомиться. Это пять остановок.
– Давай, – согласился я. – Сейчас по-быстрому обедаем, а потом ты нам звонишь, и собираемся у подъезда.
«Одним человеком» оказалась маленькая, но очень красивая девчонка, с большими серыми глазами, аккуратными чертами лица и густыми светлыми волосами.
– Знакомьтесь, – сказал Сергей. – Это Ира. А это мои новые друзья.
Подруга Сергея сразу нас узнала и очень обрадовалась.
– Проходите, – сказала она, пропуская нас в прихожую. – Братьев-сестёр у меня нет, а родители ушли в гости. Ты молодец, что приехал и привёз друзей. Садитесь в большой комнате, а то в моей беспорядок. А я сейчас поставлю чайник на плиту.
– Это ты играешь на пианино? – спросил я, увидев его в комнате.
– Нет, мама, – отозвалась с кухни Ира. – Я уже год терзаю гитару.
Ира была ниже нашей Зиминой. Представив её с гитарой, я невольно улыбнулся.
– Дорогой инструмент, – сказала Люся, подойдя к пианино.
– Моя мама профессиональный музыкант, – сообщила Ира, присоединяясь к нам, – а инструмент достался от деда. Вы нам после чая что-нибудь сыграете? Гитара у меня тоже хорошая!
– Гена, спой ту песню! – попросила Люся. – Им можно. Да и ту, которую пел у Светки. Это, ребята, песни о любви. На сцене мы такого не поём, не поймут.
Мы очень весело провели время сначала за чаем с конфетами, потом смотрели фотографии Иры и я рассказывал анекдоты. Пели уже перед уходом. Пианино звучало необыкновенно и свой голос я существенно улучшил тренировками, поэтому песню из кинофильма «Три дня в Москве» выслушали с восторгом, а песня «Всё для тебя» потрясла наших новых друзей.
– Такое нельзя не петь! – сказала Ира. – Скрывать такую песню от людей – это преступление! Подумаешь, кто-то что-то скажет! Зато остальные будут благодарны! На концертах почти нет хороших новых песен, поют старые, а ты придумал и прячешь! И первая песня замечательная. Подумаешь, про любовь! Пушкин сказал, что ей все возрасты покорны, можешь ссылаться на него.
– Точно, – поддержал Сергей. – Вас пригласят на День милиции, вот и спойте эти песни.
– Так и сделаем, – засмеялся я. – Если милиция будет аплодировать, критики сразу заткнутся!
Уезжая, обменялись номерами телефонов и пригласили Иру нас навестить.
– Замечательная у тебя подруга! – сказал я Сергею, когда шли к остановке троллейбуса. – Два часа посидели, а такое впечатление, что уже давно знакомы.
– Её родителям не нравится наша дружба, – сказал он. – Я знал, что их не будет дома, поэтому и поехал. А её редко отпускают надолго одну. Когда вместе учились, хоть виделись в школе, а теперь...
– Наплюй, – посоветовала Люся. – Главное, как к тебе относится Ира, а не её родители, а она тебе рада.
Сегодняшние события в сквере имели продолжение на следующий день в школе.
– Извини, – сказал мне Валерка. – Я вчера сделал глупость.
– Тебе не за что передо мной извиняться, – ответил я. – Ты обидел Люсю, перед ней и извиняйся.
К моему удивлению, он извинился, да не наедине, а при всех. Не думал, если честно. Из мальчишек моего прежнего класса на такой поступок был способен только Сергей. Светлану слухи о сражении в сквере только подхлестнули.
– У меня уже есть подруга, – сказал я, видя, что она не понимает намёков, – а я не персидский шах, чтобы иметь их несколько. Так что не нужно тратить на меня усилий. Ты красивая девочка, но я уже занят.
– Ты пожалеешь! – покраснев, сказала Светлана. – И очень скоро!
Интересно, какую гадость придумала Амелина? Обиделась она сильно.
Об этом я узнал на следующий день, когда мы шли со школы домой. Стоило пройти злополучный сквер и подойти к нашим домам, как дорогу преградили трое почти взрослых ребят.
– Вы двое идите! – сказал моим друзьям один из них. – А ты, шкет, останешься. Поучим тебя вежливости.
– Учить будете втроём или по очереди? – спокойно спросил я, хотя на этот раз не был спокойным.
– А это как получится, – насмешливо сказал он и шагнул ко мне.
Ждать, пока меня начнут бить, было глупо. Уронив портфель, я слегка развернулся и засветил ему ногой в живот единственным ударом, который когда-то отработал для ног. Парень заорал и, согнувшись, упал на дорожку. Оба его дружка бросились на меня, но одному из них пришлось сразу же отвлечься на Сергея. Они не умели грамотно драться, но были старше и сильнее нас. В результате мы их побили, но каждый обзавёлся фингалом, а я ободрал костяшки на пальцах правой руки. В итоге этого побоища мы оказались в ближайшем отделении милиции. Видимо, кто-то из тех, чьи окна выходили на дорогу, увидел драку и позвонил.Парня, которому я врезал в живот, сразу же увезли в больницу, а с нами стали разбираться.
– Кто затеял драку? – спросил капитан.
– Это он! – показал на меня один из наших противников, лишившийся зуба и красовавшийся таким же фингалом, какие были у нас.
– Правда, что ли? – недоверчиво уставился на меня капитан.
– Не верите? – сказал я. – И правильно делаете! Неужели вы думаете, что два восьмиклассника будут гоняться за тремя такими лбами? Мы с нашей подругой шли со школы домой, а у этих зачесались кулаки. Бить собирались только меня, друг вмешался и помог.
– Всё так и было! – подтвердила Люся, которая с нашими портфелями сидела на стуле.
– Он первый ударил! – закричал тот же парень. – И ударил ногой! А его только хотели припугнуть. Ну стукнули бы несколько раз...
– Я очень не люблю, когда по мне стучат, – сказал я не столько капитану, сколько парню. – Особенно когда это делают по лицу. Я и тогда уклонился от удара и только ответил.
Это была ложь, но я ничем не рисковал: когда дрались, рядом не было посторонних, а много ли увидишь из окна!
– Я тебя знаю, – сказал капитан Сергею, – точнее, твоего отца. Он работает в УГРО?
– А какое отношение к драке имеет мой отец? – спросил Сергей.
– Ходишь в нашу секцию? – спросил капитан.
– Мы оба ходим, – ответил я за Сергея. – А что?
– Тогда понятно, почему вы смогли их отлупить. Вас в секции учат устраивать драки?
– Нас в секции учат себя защищать! – разозлился Сергей. – Посмотрите на его руку! А если бы он сломал пальцы? Хрен бы тогда сыграл вам на праздник!
– Подожди, подожди! – сказал капитан. – Я не сразу тебя узнал из-за этого украшения на лице! А это та девочка, с которой ты выступаешь? Надо было сразу сказать.
– А какое отношение это имеет к происшествию? – спросил я. – Если мы виноваты, то наказывайте, а если нет – отпускайте.
– Вы не виноваты, но нужно составить протокол. Ты сильно приголубил того парня, может не обойтись без последствий. Это в первую очередь нужно вам. Рассказывайте, как было дело.
Домой нас отвезли на той же машине, на которой забрали в отделение.
– Представляю, какой будет вид, когда эта дрянь начнёт расползаться, – на прощание сказал Сергей о фингалах. – А сколько пищи для разговоров. То-то Светка обрадуется!
– Вряд ли она обрадуется, – покачала головой Люся. – Вы вышли, а я спросила у капитана фамилию того, кого увезла «скорая». Амелин его фамилия.
– Так она обратилась за помощью к брату! – сказал Сергей. – Тогда, конечно, радости мало.
– А ты говорил, что в школе будет скучно учиться, – сказала мне Люся, когда ушёл Сергей. – Начал писать повесть?
– Начал, – ответил я. – Только продолжить не получится, пока не заживут пальцы.
На этот раз я позаимствовал повесть Семёновой «Волкодав». Читал я её пять раз и прекрасно запомнил. Представив, как на мой вид отреагирует мама, вздохнул и пошёл на свой этаж.
Глава 17
– Алексей Николаевич! – сказал секретарь. – Вас хочет видеть Байбаков.
– Скажи Николаю Константиновичу, чтобы заходил, – ответил Косыгин. – Закончим с ним, и распорядись, чтобы подали машину.
– Я задержу ненадолго, – сказал вошедший в кабинет Председателя Совета Министров СССР его заместитель и председатель Госплана. – Мы с вами уже говорили об этом на утреннем совещании.
– Садитесь, Николай Константинович, – сказал Косыгин. – Чего от нас хотят белорусы?
– Они развернули масштабные работы в области электроники, не предусмотренные семилетним планом. Бросили на них свои силы и средства, не включённые в программу, и просят нас о содействии. И я не могу отмахнуться. Смотрите, это письмо, подписанное Киселёвым. Они вышли на Академию Наук и ряд отраслевых институтов. Не знаю, что у них стряслось, но нам навязывают двенадцать тем, отсутствующих в перечне на текущий год. И Академия их поддерживает. Почитайте письмо Келдыша. Подключили и Министерство обороны.
– Что, и Родион Яковлевич написал?
– Да, вот письмо Малиновского.
– И чего они хотят?
– Как всегда в такие случаях, финансирования. Им нужно много валюты. Основная просьба – это приобретение оборудования, и всё нужно закупать за границей. Мало того что требуется валюта, больше половины заказанного можно купить только в США и нам его никто не продаст. Обычно такое приобретали через посредников, пользуясь возможностями Первого управления КГБ, но это были единичные закупки, а здесь...
– Я вижу, что мы не решим это за пять минут, – сказал Косыгин. – Вряд ли руководство Белоруссии занялось чем-то зряшным. Видимо, вопрос важный и не требует отлагательств, иначе его включили бы в следующую пятилетку. Келдыш не восторженный мальчишка и, если пишет такие письма, значит, уверен в написанном. Я должен уехать, а вы передайте в секретариат, чтобы завтра к девяти утра подготовили совещание по этому вопросу. Заодно рассмотрим ещё кое-что. Пусть вызовут из министров Малиновского и Гарбузова, да и Семичастному нужно поприсутствовать, если есть вопросы по его комитету. Пригласите Лебедева и позвоните Келдышу. Раз Мстислав Всеволодович в таком восторге, пусть он нам популярно всё расскажет, чтобы мы смогли разделить его радость. Если дело действительно стоящее, посмотрим, без чего можно обойтись. В Министерстве финансов есть резервы, это Василий Фёдорович вечно прибедняется, а запасец в кармане имеет. Всё, Николай Константинович, мне пора ехать.
– Как дед, Митя? – спросила мужа Арина. – По-прежнему бузит?
– Да ну его! – ответил младший лейтенант милиции Дмитрий Казинец. – На него вся деревня молится, а он полдня матерится и кричит, что всё бросит на... Подумаешь, заставляют учить карту мира! А то, что через месяц у всех будет электричество, не в счёт? До зимы должны закончить дорогу, а в следующем году протянут газ. Кому ещё в районе так подфартило? А весной наедет куча врачей. Сколько там изучать деда, а в селе им придётся сидеть. От безделья не только людей, собак вылечат. А ещё был разговор о клубе, но это уже после всего остального. Главное, чтобы Масея не хватил Кондратий, а он, старый чёрт, не думает о людях и себя не бережёт. Доругается до домовины.
– Мне Гелька сказала, что у деревни солдаты ставят палатки.
– Деревню будут охранять. Нам дадут пропуска, а с пришлыми будет особый разбор. А через пару дней приедут строители. Пока сухо и тепло, хотят заложить фундаменты, а строить начнут, когда подведут дорогу. Ладно, я сейчас пообедаю и побегу, а ты отнеси деду свежей сметаны, может, хоть на время угомонится.
– Красавчик! – сказала Таня, когда я перед школой рассматривал себя в зеркало. – Вы с Сергеем, как два брата-близнеца, только у него фонарь под левым глазом, а ты подставил правый.
– Смейся, смейся, – отозвался я. – Мне недельку посидеть бы дома... Ладно, от славы пока никто не умирал.
– Хорошая слава! – проворчала мама, которая до сих пор не успокоилась. – Ты мог остаться без глаза.
– Ну вы и красавчики! – повторила Люся слова сестры, когда мы встретились на их лестничной площадке. – Шуму будет...
Когда мы последними пришли в класс, шума не было, наступила гробовая тишина. Потом шумели, пока не пришла классная. У нас была кабинетная система, поэтому в своём классе проводили только несколько уроков, и русский, который вела Ольга, был одним из них.
– Красавчики! – услышал я третий раз за утро уже от неё. – Где же вы умудрились обзавестись такими украшениями?
– Не в школе, – ответил я. – Это наработано в свободное от занятий время. Бытовая травма.
– А вы такую травму никому не поставили?
– Что мы совсем без рук? – сказал Сергей. – Их было три здоровых лба, но поле боя осталось за нами. И милиция нас оправдала.
– Ладно, начинаем урок, – сказала Ольга. – На эту тему вы поговорите на перемене.
Разговоры начались, едва прозвенел звонок.
– Ну вы даёте! – сказал Валерка Свечин. – Кто же это был, что вас так разукрасили?
– Да так, хулиганьё, – ответил я, бросив взгляд на Светку, которая сидела, уткнувшись в учебник. – Их было много, а мы с Сергеем не бегаем от опасностей, особенно когда идём с девушкой.
– Так Люся была с вами? – спросила Нина, с которой я сидел за одной партой.
Девчонки оживились и обступили мою подругу, выпытывая у неё подробности баталии. Она рассказала, не упоминая о том, кто был инициатором инцидента.
– Так вы действительно были в милиции? – спросила староста.
– Кто-то увидел из окон, что на нас напали, и позвонил, – объяснила Люся. – Но там быстро разобрались и отвезли нас домой.
Этот разговор имел продолжение у директора, куда нас вызвали на большой перемене.
– Как это понимать? – спросила Анна Гавриловна, сверкнув очками. – Как вы могли прийти в школу в таком виде?
Я разозлился.
– Вы даёте нам с Сергеем больничный для залечивания нанесённых хулиганами ран? – с облегчением сказал я. – Как это мило с вашей стороны!
– Не ёрничай! – повысила она голос. – Нужно ещё разобраться, кто хулиганил!
– А вы здесь для чего? – делано удивился я. – Разбирайтесь сколько угодно. Вот номер телефона капитана милиции Синявина. Он разбирался в той драке, в которой мы пострадали. А нам идти по домам или всё-таки на урок?
– Я разберусь, – пообещала она. – А вы идите заниматься и меньше болтайтесь в таком виде по школе.
– Зря ты с ней связался, – сказал мне Сергей, когда мы шли в кабинет математики.
– Если она стерва, то зря, – отозвался я, – а если просто помешана на дисциплине, то может быть польза. В любом случае я не собираюсь перед ней расстилаться. А ведь нас с тобой заложила Сычевская. Уверен, что учителя ничего не передавали. Сейчас проверим.
Мы вошли в кабинет и пошли на свои места.
– Ну что, Анечка, отчиталась? – спросил я старосту.
– Я только выполнила свой долг! – гордо сказала она.
– Бывают же дуры, – сказал я, усаживаясь за парту. – И нечего сверкать на меня очками. Так поступить могла либо дура, либо дрянь. Выбирай сама, что больше нравится.
На перемене я подошёл к Светке.
– Как брат? – тихо спросил я.
– Лучше, – так же тихо ответила она. – Обещали через два дня выписать. Спасибо, что промолчал.
Хоть мы и без совета директора старались лишний раз не выходить в коридор, но к концу занятий вся школа знала о наших подвигах. Хорошо, что сегодня пятница. Отучимся ещё день, а за выходной от синяка мало что останется.
