Текст книги "Возвращение"
Автор книги: Геннадий Ищенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 34 страниц)
– Завтра у вас будут гости, – предупредил Сергей, – поэтому лучше до двенадцати ничего не планировать.
– Ладно, – сказал я, – если надумаем, позвоним.
Машина въехала в наш двор и остановилась у подъезда. Мы вышли из салона, поднялись на свой этаж и зашли в квартиру Люси. Моя мама общалась с Надеждой на кухне, а рядом с ними обедала Ольга. Отец уехал в Минск, а Таня уже вторую неделю работала, поэтому моя мама почти весь день пропадала у Черзаровых.
– Как дела в школе? – спросила она.
– С понедельника начинаю сдавать экзамены, – ответил я. – Люсе тоже разрешили, но она начнёт позже.
– Как вы торопитесь жить! – вздохнула Надежда. – Идите мыть руки и будете обедать.
– Мы чуть позже, мам! – отказалась подруга. – Сначала немного позанимаемся.
– Чем будем заниматься? – спросил я.
– Как чем? Обещал научить бить морды, так учи!
Глава 27
Школа бурлила. Наконец-то, на нас обратили внимание! Слава богу, что мне здесь уже недолго находиться, а вот Люсе придётся отдуваться за двоих. Всё началось после того, как я в понедельник сдал первые два экзамена на отлично. На следующий день все знали, что в девятом «Б» кто-то сдаёт экзамены экстерном сразу за два года учёбы. Быстро выяснилось, что это новичок, который сочинил несколько классных песен и спел их вместе со своей подругой на телевидении. Для многих оказалось сюрпризом и то, что эта подруга учится в том же девятом «Б». Сразу же вспомнили о моих книгах, включая последнюю. Хорошо, что мы всё это уже проходили и в городке, и в школе Минска.
– Не обращай внимания! – говорил я Люсе. – Сосредоточься на мантре, наплевав на всё остальное.
Медитация – хороший способ не замечать назойливые взгляды и шёпот за спиной, но она не поможет, когда народ жаждет с тобой общаться. Каждый новый день добавлял две пятёрки и подогревал интерес к моей персоне, а когда в субботу и Люся сдала русский на пять, нам буквально не стали давать проходу.
– Я не знаю, как буду учиться одна! – сказала подруга, когда мы в воскресный день сидели в моей комнате.
Сильно похолодало и несколько раз за день шёл дождь, поэтому мы не хотели никуда выходить. Люся усиленно готовила литературу, но не будешь же постоянно сидеть за учебниками. Так недолго и свихнуться.
– Разучиваешь удар? – спросил я.
– Разучиваю! – буркнула она. – Могу показать на тебе.
Для поднятия настроения пришлось прибегнуть к испытанному способу: я начал её целовать, бормоча на ухо всякие ласковые глупости.
– Поднялось настроение? – спросил я подругу.
– Поднялось, – подтвердила она, бросив выразительный взгляд на моё трико.
– Было бы странно, если бы я реагировал на тебя иначе, – сказал я, повернувшись к ней боком. – Это непроизвольная реакция, не обращай внимания.
– Ещё четыре месяца, – шепнула она мне в ухо, – и ты будешь мой! И я смогу делать с тобой всё, что захочу!
– И что же ты будешь делать?
– Не знаю, но ты научишь.
Нет, такие разговоры не доведут до добра.
– Я попрошу ребят, чтобы они возили тебя до самой школы, – пообещал я. – И забирать будут так же. Чем ты хуже Ханеевой? А в школе не должны сильно приставать. У нас русский последний, поэтому в среду уедешь раньше, а когда сдашь литературу, освободятся ещё три урока. Когда думаешь сдавать?
– Дней через десять, раньше не успею. Давай поцелуемся, и я побегу.
– Американцы идут на сближение, Серафим Евгеньевич, – сказал командир БПК «Комсомолец Украины» капитан первого ранга Шутов. – Группа семьдесят седьмого оперативного соединения. Состав сейчас уточняют. Авианосец и двенадцать кораблей охранения.
В небе возник гул, и прямо по курсу показался реактивный самолёт, который облетел строй военных кораблей и, увеличив скорость, исчез за горизонтом.
– «Скайхок», – сказал подошедший капитан-лейтенант Гришанов. – Хамят, однако.
– В первый раз, что ли, – ответил своему старпому Шутов. – Начинайте, Валерий Фёдорович. Я думаю, уже пора.
– Центральный пост! – раздался по громкой связи голос командира БЧ4. – Принято сообщение от американцев.
– Читайте, – сказал Шутов.
– Командиру группы советских кораблей. Вы вторглись в зону ответственности седьмого флота США. Объявите маршрут движения и цель. Командующий адмирал Гарри Фелт.
– Раз они хамят, будем поступать, как Шаляпин, – сказал Чурсин. – Отправьте такое сообщение. Следую своим курсом в территориальных водах Демократической Республики Вьетнам. Ваши претензии на контроль судоходства в этих водах не признаю. Любое опасное сближение ваших самолётов со своими судами буду пресекать всеми средствами. Адмирал Чурсин. Объявляйте боевую тревогу, Валерий Фёдорович.
– А при чём Шаляпин? – спросил Шутов, повысив голос из-за сирены.
– Фёдор Иванович любил говорить, что с хамами он сам ведёт себя по-хамски, – пояснил адмирал. – Виктор Семёнович, распорядитесь, чтобы тральщики заняли место в голове ордера.
Невдалеке с рёвом прошли один за другим три «Фантома», но ни один из них не приблизился.
– Определились с кораблями, – сказал вошедший Гришанов. – Это авианосец «Форрестол», а в сопровождении один крейсер, девять эсминцев и два сторожевика. Американцы по-прежнему идут на пересечение курса, но начали замедлять ход. Должны нормально разойтись. Лишь бы не набросали по курсу мин, с них станется.
– А тральщики для чего взяли? – сказал Шутов. – Разойдёмся с американцами и немного сбавим ход. До вечера будем в Хайфоне.
– Давайте, товарищи, сначала рассмотрим вопрос по Узбекистану, а потом перейдём к хозяйственным, – сказал Косыгин. – Возникли сложности, поэтому мы должны определиться в дальнейших действиях. Докладывайте, Роман Андреевич.
– Я не знаю, откуда появились те данные, которые фигурируют в деле, – начал Руденко. – Мне почему-то отказываются называть их источник. Генеральная прокуратура совместно со Следственным управлением Министерства охраны общественного порядка и выделенными нам работниками аппарата ЦК занялись проверкой деятельности указанных лиц. Часть фактов подтвердилась, часть – нет. Сейчас работа фактически остановилась. Мы ощущаем растущее противодействие республиканских партийных органов. На словах все горят желанием помочь, на деле или саботируют свою часть работы, или, что хуже, мешают работе следственной группы. То же и с республиканским министерством внутренних дел, хотя лично Яхьяев клялся и божился, что поможет всеми силами. Мы обратились и к Шарафу Рашидовичу, но с тем же успехом. У меня мнение, что имеет место круговая порука, и дело зашло слишком далеко.
– Пробовали обращаться в республиканский Комитет? – спросил Семичастный.
– Я считаю, что это бесполезно, – ответил Руденко, – но вы, Владимир Ефимович, можете попробовать. Насколько я понял Алексея Николаевича, вас этим тоже озадачат.
– Да, со мной уже говорили, – отозвался Семичастный. – Выделим вам группу работников Управления «РТ». Но если тормозят на уровне ЦК, толку будет мало.
– А вы докажите, что замешан Рашидов, – сказал Косыгин. – Пока это только слова и эмоции. Где содержатся задержанные?
– На территории РСФСР арестовали только пятнадцать человек, – ответил Тикунов. – Остальные, которых около сотни, содержатся в различных СИЗО республики.
– Рашидова вызовем в Москву, – решил Суслов. – Если и после этого он не окажет вам помощь, будем менять. У вас, Роман Андреевич, больше нет вопросов? Тогда мы не будем вас задерживать, как и ваших коллег. Продолжайте, Алексей Николаевич.
– Я считаю, Михаил Андреевич, что зря мы сейчас занялись Узбекистаном, – сказал Косыгин. – Нужно все силы задействовать у нас, а уже потом браться за союзные республики.
– Сил хватит, – возразил Суслов. – Таджикистан пока трогать не будем, а начатое нужно закончить. Если убрать противодействие на самом верху, дело пойдёт. А позже будем подключать и республиканские ведомства. Что у нас первым пунктом?
– Мероприятия по сельскому хозяйству в плане подготовки к грядущей засухе. Доложите, Владимир Владимирович.
– В наше министерство спустили на проработку большой план мероприятий, – начал Мацкевич. – Уж не знаю, кто составлял эти бумаги, но многое в них идёт вразрез с линией партии. Если мы будем использовать такие площади под другие зерновые культуры, неизбежно упадёт производство пшеницы.
– Через пять лет этого производства не будет вообще, – сказал Косыгин. – В Приамурье вы пшеницу посадите, а севернее? Чем овёс хуже пшеницы как корм скоту? Вы консультировались с учёными?
– Мы отдавали всё на экспертизу в академию. Возражений у них нет, но планы нам устанавливают не академики. Если мне урежут их по пшенице, не будет возражений и у меня. А по укрупнению совхозов и созданию сельскохозяйственных объединений есть вопросы.
– Это рассмотрим позже, – решил Косыгин. – Вы подготовили предложения по восточным территориям? Где и сколько земель можно будет использовать под посев зерновых? Уже к следующей посевной нужно перебрасывать туда технику и людей. Для того, кстати, и укрупняем совхозы, чтобы появились резервы. Сведёте несколько совхозов в объединение и высвободите немало техники за счёт её более рационального использования. С колхозами тоже можно так делать. Поговорите с председателями, они поймут. А меньшее количество техники легче обеспечить запчастями. Жили при МТС и обходились малым, а сейчас будет намного легче! Если небольшие хозяйства не захотят возиться с техникой, можно забрать её и самим организовать при нескольких небольших колхозах МТС. Прикиньте стоимость их сельхозтехники и во что обойдутся услуги, а потом будем оказывать их бесплатно, пока не рассчитаемся за взятое. Что у нас по строительству элеваторов, Георгий Аркадьевич?
– Составлен перечень новых объектов и объектов, поставленных на капремонт, – ответил Караваев. – Элеваторы и вообще все хранилища сельхозпродукции взяты министерством под особый контроль. Финансирование будет осуществляться в ближайшие два года, фонды на стройматериалы внесены в реестр. За нами остановки не будет.
– Тогда давайте рассмотрим большой перечень мероприятий, которые рекомендованы для внедрения на промышленных предприятиях в рамках проводимой реформы, – сказал Косыгин. – Кое-что понятно и разумно, но многое вызывает вопросы. – Вот, в частности...
– Поздравляю! – искренне сказал директор. – Ты первый в истории нашей школы, кто сдал экстернат сразу за два класса. Когда будут готовы документы, я тебе позвоню. Чем думаешь заняться, если не секрет?
– Секрета нет, – ответил я. – В этом году хочу написать вторую книгу о Волкодаве, и ещё должно быть две-три новые песни. Спортом займусь. А на следующий год буду поступать в институт. К вам у меня большая просьба. Вокруг нас в последнее время разгорелся ажиотаж. Я ухожу, а Люся до новогодних каникул будет учиться. Вы не присмотрите за ней хоть одним глазом?
– Что с вами делать, – вздохнул он. – Присмотрю, но только в школе. Если чего-то опасаешься, встречай и провожай свою подругу сам.
Я вышел из директорской к ожидавшей меня Люсе.
– Давай портфель, и пошли в раздевалку. Ребята уже заждались. Я говорил о тебе с директором. Посмотрит он за тобой в школе, а Сергей будет приходить к калитке. Надеюсь, что по пути до неё тебя никто не украдёт. А завтра приеду с тобой. Поболею за тебя в коридоре, пока будешь сдавать литературу.
Мы переобулись, надели верхнюю одежду и вышли на улицу.
– Холодно! – зябко поёжилась Люся. – Руки мёрзнут.
– Да, для начала октября сильно похолодало, – согласился я. – Пошли быстрей. И согреешься, и мёрзнуть меньше.
– Вы не могли задержаться ещё больше? – спросил Сергей, когда сели в машину.
– Могли, – ответил я, – но не стали. Чекист, а брюзжишь, как старый дед. Мне надо было послать подальше директора и убежать из его кабинета? Сергей, завтра я еду с Люсей, а потом вам придётся отвозить и забирать её самим. У меня к тебе просьба провожать её до калитки и там же встречать.Многие проявляют к ней интерес. Не съедят, но могут обидеть. Сделаешь?
– За каждый раз с тебя анекдот, – ухмыльнулся он. – Я посчитаю, а потом при случае расплатишься.
– Использование служебного положения в личных целях, – констатировал я. – Куда катится мир? Ладно, расскажу, куда мне деваться с подводной лодки?
– А при чём здесь подводная лодка? – удивился он.
Неужели они не слышали этого анекдота? Вроде бы он тогда уже был. Машина завернула во двор и остановилась возле нашего подъезда.
– Есть такой бородатый анекдот, – сказал я перед тем, как выйти. – Дарю бесплатно. Происходит перекличка на подводной лодке, лежащей на дне океана. Старшина выкрикивает фамилии, а ему отвечают все, кроме последнего: «Иванов! Петров! Сидоров! Сидоров!! Сидоров!!!» «Ну, здесь я, здесь. Куда я денусь с подводной лодки?».
– Будешь сегодня готовиться? – спросил я подругу, когда поднимались по лестнице.
– Нет, – ответила она. – Сдам литературу, и добавятся три свободных часа! А потом займусь математикой. Мне до сих пор не верится, что отчитаюсь за девятый класс и нужно будет ходить в школу только на сдачу экзаменов. Как отметим Новый год? Придумай что-нибудь, чтобы не просто наесться и посидеть у телевизора. К нам зайдёшь?
– Зайду похвастаться, когда придёт со службы тесть.
– Мне не терпится! – сказала Люся, забирая у меня портфель. – Хочу всё время быть с тобой. Нам ведь дадут квартиру? Но я и по родителям с Ольгой буду скучать.
– Обещали. Только дадут после совершеннолетия. Можно окончить школу и выйти замуж и оставаться несамостоятельным человеком.
– А если попросить?
– А зачем? Мы с женой два года жили с родителями, и они нам помогали нянчиться с сыном. Подожди, ещё поживёшь самостоятельно. Вряд ли нам с тобой дадут квартиру рядом с роднёй, разве что переселят куратора. А наглеть тоже ни к чему. Могут пойти навстречу, а уважение потеряешь. Ладно, иди в квартиру и скажи матери, что я скоро забегу.
– Ну как? – спросила мама, когда я вошёл в гостиную.
– Со школой разделался, – ответил я. – Аттестат и заслуженную медаль получу позже.
– И чем займёшься?
– Мам, мы же уже об этом говорили. Буду тренироваться в секции и писать книгу.
Я решил написать «Право выбора» и на этом остановиться. Не нравились мне остальные книги о Волкодаве. Слишком Семёнова всё затянула. Может быть, когда-нибудь состряпаю из всех книг одну.
Первой после меня пришла сестра.
– Ну как? – спросила она.
– Если ты о школе, то я тебя догнал и перегнал, – ответил я. – Закончил с золотой медалью. Теперь передо мной открыты все пути. Тань, посоветуй, как лучше провести Новый год. Хочу сделать Люсе подарок. Это для меня сдача экстерна простое и лёгкое дело, а ей приходится вкалывать.
– Вас никто не гонит.
– Не вредничай! Вот чего бы ты хотела?
– Я с радостью выступила бы на новогоднем концерте, думаю, что Люся тоже. Наверняка у тебя есть связи, если пробили две квартиры в Москве.
О нашем знакомстве с Брежневым мы в семьях не распространялись.
– Дай поцелую! – сказал я, притянул к себе сестру и чмокнул в щёку. – Попробую пробить «Голубой огонёк».
– Сошёл с ума? Туда выбирают только самых лучших исполнителей, да и то не всех. Вы, конечно, тоже здорово поёте, но кто вас знает? Выступили несколько раз. Да и не бывает на «Огоньках» подростков.
– Вот мы и исправим этот недостаток! – сказал я. – Что за дискриминация по возрасту? Ладно, не говори об этом Люсе: может быть, ничего не получится.
Через полчаса после Татьяны со службы пришёл отец.
– Ну как? – спросил он меня.
– Вы что, сговорились? – отозвался я.
– Всё в порядке, – ответила за меня мама. – И сегодня обе пятёрки. Сын у нас медалист. Только ему пока ничего не оформили.
Когда я вечером пошёл к Черзаровым, меня, слава богу, никто ни о чём не спрашивал, потому что Люся уже рассказала сама.
– А девочек будут возить без тебя? – спросила Надежда.
– Будут. Я узнавал, что приказали охранять обоих. Да и ездить осталось меньше двух месяцев, а потом только от случая к случаю.
– Не надо тебе завтра ехать, – сказала Люся. – Я прекрасно сдам и без твоей поддержки. Экзамен будет во время второго урока, поэтому час проболтаешься в школе. Лучше договорись, чтобы за тобой заехали, когда поедут меня забирать.
Я послушался и хорошо сделал, так как парни отвезли её и опять приехали, на этот раз за мной. Я выходил провожать подругу до машины, поэтому они сразу предупредили, чтобы через пятнадцать минут был внизу и взял с собой трико. Ехали минут двадцать. Показывали человеку, которого я не принял бы за тренера из-за телосложения. Единственное, что у него выпирало, – это небольшой живот, на который я сразу уставился.
– Не похож на бойца? – улыбнулся тренер. – Настоящий мастер должен уметь поставить себе на службу всё, даже такой живот. Снимай свитер и рубашку, буду тебя смотреть... Очень недурно. Если делал растяжки, будет вообще хорошо. Рассказывай, чем занимался.
Сначала я рассказал, а потом показал всё, что умею.
– Самбо заниматься не будем, – сказал он. – Отработаешь с партнёрами три-четыре полезных приёма, и этого хватит. То, что ты умеешь, поможет завалить одного-двух противников, которые ничего не умеют. Может быть, вырубишь и умеющего, но только если нападёшь первым. Если внезапного нападения не получится, нужно делать ноги. Против мастера ты никто.
– И вы за год сделаете из меня мастера? – скептически спросил я.
– Я могу сделать из тебя отбивную, – усмехнулся он. – Делать себя мастером будешь сам, а сколько потребуется времени, будет зависеть от того, как подойдёшь к тренировкам. Если тренироваться два часа в неделю, для мастерства не хватит жизни, а если часов по шесть каждый день... Через полгода отобьёшься от двух крепких мужчин, которые кое-что умеют. Усёк? При всём своём развитии ты по силе и весу два-три года будешь уступать взрослым противникам, поэтому главными преимуществами должны стать скорость и ловкость. Никаких бросков, только подсечки и ударная техника. Ты разучил три простые связки, практикуемые в каратэ и других восточных системах. Вот мы и дальше будем двигаться в этом направлении.
– А с кем я буду проводить спарринг? С вами?
– Рано тебе думать о партнёрах, – опять усмехнулся он. – Когда будет нужно, они появятся. И чем тебя не устраиваю я? Иди в раздевалку переодеваться.
В первый день я занимался только три часа. Для начала сделал разминку, потом тренер проверил меня на гибкость и остался доволен.
– У всех бы так, – сказал он. – С тобой можно не заниматься общефизической подготовкой, поэтому сразу займёмся техникой. Я показываю и объясняю, потом ты тренируешься до умопомрачения, а в конце демонстрируешь в поединке, чему научился, а я буду лупить за каждое неверное движение. Очень, знаешь ли, способствует обучению. Этого хватит, так что дома тренируйся только по субботам и воскресеньям. В эти дни у нас не будет занятий, сегодняшняя суббота – исключение.
Тренер гонял меня, как и обещал, три часа. Потом был душ.
– Вытирайся, – кинул он мне полотенце. – В следующий раз привезёшь своё.
Домой меня отвезла другая машина. Шофёр был незнакомый и приехал без охранника. Люся должна была закончить учёбу только через час, поэтому я лёг на свою кровать и постарался расслабиться. Хорошо, что я продолжал каждый день тренироваться, хоть и не так интенсивно, как раньше, иначе завтра болело бы всё тело. С кровати согнал звонок телефона. Мама была у Надежды, поэтому к нему побежал я.
– Через десять минут ждём у подъезда, – сказал Сергей и положил трубку.
Я вышел раньше, чем они приехали, и прятался в подъезде от ветра, который за последний час заметно усилился и продувал осеннее пальто.
– Паршивая погода, – сказал Виктор, когда я сел в машину, – а будет ещё хуже.
Шофёру можно было верить: плохую погоду он предсказывал на удивление точно. Машина остановилась, и я с Сергеем направился к школьной калитке. Возле неё пришлось подождать, пока из распахнувшихся школьных дверей начали выходить и выбегать ученики. Люся вышла минут через пять после звонка. Я сразу понял, что подруга не в духе. Увидев нас, она улыбнулась и ускорила шаг.
– Давно мёрзнете?
– Не очень, – ответил я. – У тебя неудача? Почему расстроена?
– Экзамен сдала на отлично, – ответила она, – а расстроена из-за мальчишек. Как только ты исчез, они сразу начали распускать хвосты.
– Это не страшно, – успокоился я, – лишь бы не распускали руки.
– Это тебе не страшно, – недовольно сказала она, – а у этих придурков дошло до драк. Представляешь, бьют друг другу морды из-за меня, как будто победителю что-то светит!
–Действительно, придурки. Наплюй.
– Наплюёшь тут! У одного выбит зуб, у другого фингал под глазом, и мы втроём объясняемся у завуча. Я, значит, вертела хвостом... Хорошо, что вступился директор. И эта парочка не единственная. До драк, правда, пока не дошло, но они меня достали!
– Как достали? – не понял Сергей. – Чем?
– Это она говорит мои словечки, – расстроенно сказал я. – И много там таких озабоченных?
– Трое из девятого «А» и четверо десятиклассников.
– Нормально, – одобрил Сергей. – Ты можешь гордиться подругой. Руки они распускать не будут, а от ухаживаний не умерла ни одна девушка. Сколько осталось учиться? Полтора месяца?
– Это не явились родители пострадавших! – сказала Люся. – А завуч – мымра старая – во всём винит меня! Хорошо, что у нас вменяемый директор. А мне сдавать ей историю.
– Поговорим с директором, он поймёт, – утешил я. – Историю преподаёт не только она. Успокойся, с этим ничего не поделаешь, просто издержки популярности. Ухаживают отличники?
– Не знаю. А какое это имеет значение?
– Садись в машину, – сказал я. – Потом расскажу.
До дома ехали молча.
– Когда случилась драка? – спросил я в подъезде.
– На большой перемене, а что?
– Значит, Ольга всё выложила матери. Пошли на суд и расправу, вертихвостка! Зачем бить портфелем по голове? Давай лучше расскажу, чему смеялся.
Мы задержались перед их дверью, и я быстро рассказал Люсе сюжет «Ералаша», где было «как целовать, так отличниц!»
– Вот ты и выясни их успеваемость. Скажешь, что полюбишь только тогда, когда будут достойны. И тебе спокойней, и школе польза. Чем думаешь заняться?
– Сделаю уроки и сяду за подготовку к следующему экзамену. Чем быстрее всё закончится, тем лучше.
В этот день больше не встретились, а на следующий нас в очередной раз повезли к Брежневу. Уходя к машине, я взял с собой гитару.
– Зачем она? – спросила Люся. – Мы же уже пели всё, что выучили.
– Пусть будет, – сказал я. – Последних песен никто не слышал, а у меня на одну из них особые планы. Лучше я возьму из дома гитару, чем Вика будет мотаться по соседям.
Как оказалось, я был не совсем прав.
– Что это? – спросил охранник, которого я ещё не видел.
– Гитара, – ответил я. – Могу расстегнуть чехол.
– Расстегните, – попросил он. – Я должен осмотреть инструмент.
Этот осмотр длился минуты три.
– В гитаре нет ничего недозволенного, – недовольно сказал я, – а оружие легче пронести в одежде, чем прятать в инструменте.
– Есть инструкция, – равнодушно отозвался охранник. – Любые габаритные предметы должны пройти проверку. А лучше, пока не отъехали, оставьте её дома.
– Гитара нужна. Если сомневаетесь, позвоните Рябенко.
Спустя полчаса мы пили чай, на этот раз с пирожными.
– Муж скоро приедет, – говорила Виктория Петровна. – Вы пока пообщайтесь с Викой.
Общались мы пять минут, после чего приехал Брежнев, да не один, а с Сусловым. Люся осталась с Викой, а меня забрали в комнату-кабинет и с час выясняли неясные моменты по событиям февраля.
– Как школа? – спросил Брежнев, когда мы закончили.
– Всё сдал, – похвастал я. – Можно сказать, что медаль и аттестат зрелости в кармане. Сейчас гоняет тренер в Комитете. Люся тоже приступила к сдаче. Два предмета уже сдала. Ей сложнее, чем мне.
– Деда! – забежала в кабинет Вика. – Ты уже освободился? Знаешь, у Гены скоро день рождения! Люся меня пригласила!
– Ладно, беги, мы сейчас выйдем, – сказал Брежнев. – Значит, именинник! И что же тебе подарить?
– Помогите выступить в «Голубом огоньке», – сказал я. – На нём не было ни одного подростка, а это непорядок.
– Это не ко мне, – улыбнулся он, – а к Михаилу Андреевичу.
– В этом году будет необычный «Огонёк», – сказал Суслов. – Снимают что-то вроде фильма. Я мог бы вас рекомендовать, но туда отбирают только самые лучшие номера. Ты действительно уверен, что достоин попасть в число лучших артистов страны?
– Давайте мы споём, а вы оцените, – предложил я. – Правда, петь придётся только под гитару, а будет ещё и рояль. Я помню фильм «Сказки русского леса». Там много несвязанных номеров, нетрудно вставить ещё один.
– Пойдём, – поднимаясь с кресла, сказал Леонид Ильич. – Люблю слушать, как вы поёте.
– Песня называется «Прекрасное далёко», – сказал я, доставая гитару из чехла. – Начнём?
Мы начали и очень хорошо спели.
– От чистого истока в Прекрасное Далёко, в Прекрасное Далёко я начинаю путь.
– Ну что же, – сказал Суслов, – песня чистая и идейная и звучит очень хорошо даже под одну гитару. Я поговорю с кем нужно, а вы продолжайте репетировать.
Глава 28
– Я тебя люблю! – сообщила мне Люся. – Ты у меня самый хороший!
Мы сидели в моей комнате после поездки к Брежневу. Сначала говорили о будущем выступлении, а потом долго целовались.
– Самая хорошая у нас ты, – сказал я, снимая её со своих коленей, – а я самый умный, поэтому брысь отсюда, пока я терплю.
– Как ты думаешь, нас покажут? – второй раз за вечер спросила она.
– Запись сделают. Если потом не вырежут, то покажут. Вряд ли Суслов будет влиять на комиссию. Сведёт нас с режиссёром, а дальше уже сами.
– Тогда точно вырежут, – пригорюнилась Люся. – Там такие артисты!
– Не помню ничего особенного, – сказал я. – Две песни спела Пьеха, потом Магомаев пел сам и с Мондрус. Да, Кристалинская была и этот... Адамо. И непонятно для чего выпустили Палад Бюльбюль-оглы. Это в павильонах. Ещё вставляли песню из «Кавказской пленницы» и что-то пели на тройке. Всё остальное – это танцы, балет и музыка. Я не считаю пением сатирические куплеты, песенку ведущих и гримасы кукольного тигра под фонограмму. Это то, что касается «Сказок». А на почту «Огонька» нас с тобой не приглашали. Ничего, с твоим голосом и моими песнями – это только вопрос времени.
– Завтра поедешь меня встречать?
– Если буду заниматься шесть часов, то не успею, хотя... Нас должна забирать одна машина, так что и я раньше закончу. Наверное, прямо с тренировки и поеду.
В понедельник я проводил Люсю в школу, а на обратном пути заехали за мной и отвезли на занятия. После разминки тренер показал то, что нужно отработать в ближайшие дни, поправил мои ошибки и ушёл на три часа, оставив заниматься самостоятельно. Вернулся он незадолго до отъезда и начал меня лупить. Когда бьют даже на законном основании и с твоего согласия, это очень неприятно. Я старался изо все сил, но не мог зацепить этого кабанчика. Тренер был быстрей и сильней меня, не говоря об опыте. Одним словом, как раз тот случай, когда нужно убегать.
– Нет в тебе гибкости, – заключил он, закончив эту экзекуцию. – Кое-чему научу, но это так... для разборок на лестничной площадке.
И это он меня лупцевал, чтобы выяснить полную непригодность? Честное слово, я разозлился и решил сделать всё, чтобы хоть раз заехать ему по физиономии. Я прочитал много книг по разным системам боя. Они были очень схожи и не содержали ничего чудесного, чудеса давал многолетний тяжёлый труд. Я не собирался измываться над собой много лет, но можно было позаниматься с год, если это даст нам относительную свободу. Нужно будет кое-что отрабатывать дома, а партнёров я найду. Здесь занималось немало народа, думаю, что никто не откажет врезать мне по физиономии, особенно если попросить. А там посмотрим, получится это у них или нет.
Я принял душ, вытерся уже своим полотенцем и, одевшись, стал ждать машину. Через пятнадцать минут появился Сергей, и мы уехали. Когда прибыли на место, к школе отправились вдвоём и хорошо сделали, потому что если бы я пошёл один, то наверняка случилась бы драка. Вслед за Люсей из дверей школы вышел здоровенный парень. Он обогнал её, загородил дорогу и начал что-то горячо объяснять. Она отрицательно мотнула головой и попыталась его обойти. Ухажёр задержал, схватив рукой портфель.
– Сейчас она его треснет! – сказал я, ускоряя шаг. – Или это сделаю я.
– А я здесь для чего? Стой и не вмешивайся, – возразил Сергей и крикнул ухажёру: – Молодой человек! Отстаньте от девушки!
– А вы ей кто? – неприязненно спросил парень.
– Брат, – соврал Сергей. – Кому я сказал? Неужели совсем тупой и не понимаешь, что ты ей не нужен? Или для тебя важны только твои желания? Так это можно поправить. Пойдём, сестра.
– Ген, у меня появился братик! – похвасталась Люся, у которой заметно поднялось настроение.
«Что-то мне это напоминает, – подумал я. – А, вспомнил! Финальную сцену из «Кавказской пленницы», когда запугивали Саахова. Сестра, сделай звук погромче...»
– Спасибо, Сергей, – поблагодарила Люся, – и за сестру, и за помощь. Ещё немного, и я бы ему врезала. А это опять разбирательство, и хорошо если с директором, а не с завучем.
– Я сделал глупость, – признался я. – Надо было не спешить и сдать всё за девятый класс вместе с тобой, а потом ты сидела бы дома, а я сдавал всё остальное. Захотелось раньше заняться борьбой, а о последствиях подумал слишком поздно.
– Я договорилась о сдаче математики в субботу, – сказала Люся, когда мы сели в машину. – Дальше будет проще: чем больше сдам экзаменов, тем больше будет свободного времени для подготовки. Так что я думаю, что скоро освобожусь.
– Рассказывай о результатах поездки, – обратился Брежнев к Дербинину, который по его личному заданию ездил разбираться с готовностью конструкции новой серии космических кораблей.
– Надо откладывать пилотируемые запуски, Леонид Ильич, – сказал Валентин. – «Союзы» должны дать толчок нашей космонавтике, но пока там всё слишком сырое. Мишин был очень красноречив и уверен в результатах, но ему в космос не лететь. Глушко его поддерживает, но более осторожно. Они рвутся добраться до Луны, а такой энтузиазм приводит к спешке. Я не бог весть какой специалист, но и мне стало ясно, что многое нуждается в доработке. Большинство узлов не прошли проверку в режиме полётов. Я передал им вашу записку...
– И что? – поинтересовался Брежнев.
– Сказали, что переработают схему управления двигателями коррекции, а в парашютной системе полностью уверены. А на меня после этого начали смотреть с подозрением. Ясно ведь, что кто-то нам на них настучал. Я поговорил кое с кем в неформальной обстановке. Нет у них такой уверенности, какую демонстрирует руководство. При Королёве так не работали. Уже готовые «Восходы» уничтожили, а на них можно было многое отработать.
