Текст книги "Фарос"

Автор книги: Гай Хейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)

– Что происходит? – спросил он, выставив вокс на максимум в надежде, что его услышат.

Технодесантник Коррел поднял на него взгляд от машин Механикум.

– Перегрузка. По мере продолжения светового феномена выходная энергия двигателей растет по экспоненте.

Корвон оттолкнул поддерживающих его солдат и подковылял к нему.

– Эти шкалы показывают подачу энергии. Видишь, как они все ползут в красную область. Насколько я могу судить, машины работают ограничителями для ксеносских двигателей, указывая им, сколько энергии использовать. Световой феномен их зарядил. Эти модификации выступают в роли преобразователя, сглаживая подачу энергии. Похоже, большая часть оборудования нужна, чтобы безопасно спускать излишки энергии для контроля над процессом. Кто-то сейчас его контролирует, но этот кто-то убрал все ограничители.

– Что будет, когда они достигнут максимума? – спросил Корвон.

– Как сказали бы мои учителя на Марсе, пути Омниссии неисповедимы. Можно понять, как работает энергия, как она движется от плюса к минусу и далее по схеме. Но не то, что ее ведет.

– То есть ты не знаешь.

– Нет. Обычно они это и имеют в виду, когда так говорят.

– А если мы будем следовать плану?

– Машины – это тормоза. Если полностью уберем их во время светового феномена… – Технодесантник пожал плечами, а руки его техносбруи повторили движение.

– Коррел, дай мне теорию.

– Уничтожение машин Механикум сделает Фарос негодным для эксплуатации, пока их не заменят, как планировалось, но есть риск – по моей оценке, сорок пять процентов, – что мы непоправимо повредим его, если уберем их сдерживающий эффект в этой точке, – сообщил технодесантник.

Корвон заскрежетал зубами. Во рту появился привкус крови.

– Лично я не собираюсь спешить с уничтожением Фароса. Если придется, то уничтожу, но пока наша цель – лишь повредить его. – Он окинул взглядом входы в Главную локацию «Ультра», теперь ярко горящие в рассеянном свету машинного зала. – Мы одни. Установите взрывчатку для дистанционной детонации. Когда этот световой феномен закончится и практическое положение станет понятнее, мы выполним приказ.

Двигатели ревели. Зеленый свет, бьющий из щелей в их боках, усиливался. От машины к машине с громким треском пробегали молнии.

– Могу я заметить, что лучше подождать на безопасном расстоянии, милорд? – прокричал Коррел сквозь шум.

– Можешь, брат технодесантник. Как далеко отойти?

– Твоя теория будет не хуже моей, капитан, но уходить надо сейчас!

Скрайвок опоздал с предупреждением. Он выхватил болтер из руки стоящего рядом воина и открыл огонь, но снаряды даже не достигли цели. Они замедлились под действием силы, связавшей главную локацию «Альфа» и «Сумрак», остановились, продолжая вращаться и тщетно реветь реактивными двигателями, пока не выгорели и не повисли, лишь мягко блестя.

Опустилась странная тишина. Глаза у Дантиоха были холодны и полны ненависти. Гора вдохнула.

И в Фаросе завыли апокалиптические фанфары.

Болты вдруг вылетели из зала в «Сумрак». Приборы снесло со столов, листы пергамента и инфопластины поднялись в воздух и присоединились к вихрю света, который образовался в пространственной дыре, ведущей на командную палубу корабля.

Ликование Крукеша обратилось в ужас. Он поднял оружие и проревел приказ, который никто не услышал. Один из его Атраментаров повернулся, решив бежать, но едва он поднял ногу, как его вздернуло в воздух и швырнуло в двух других, стоявших по бокам от Крукеша. Все трое врезались в край поля и угодили в вихрь. Там они вращались круг за кругом, растягиваясь под действием немыслимой энергии ксеносских машин и распадаясь на части. Кресло Дантиоха выпало из креплений и покатилось по полу к проходу.

Прочие Повелители Ночи, ждавшие у регулировочной платформы, взлетели в воздух и с криком исчезли в свете. Изображение «Сумрака» сузилось, перекрытое ревущим вихрем высвободившейся ксеносской энергии. Из него в зал с треском били мощные молнии, уходящие в землю через легионеров и взрывающие их на части.

Квантовый пульс достиг оглушительной кульминации.

Камень в главной локации «Альфа» горел зеленым светом. Оставшиеся Повелители Ночи кричали; свет выжигал их чувствительные глаза, а от крика машины лопались барабанные перепонки.

Все отверстия в горе издали очередной низкий трубный рев. У вершины засияли актиниевые зеленые огни. Фарос дрожал, впервые за эпоху выпуская всю энергию своих квантовых двигателей.

Энергия текла сквозь Дантиоха, разрывая само его существо. Она опьяняла. Боль ушла, хотя он и знал, что распадается атом за атомом. Ничтожные имперские машины предупреждающе пищали. Пульты не выдерживали нагрузки и один за другим осыпали черный пол прыгучими искрами. Кабели вспыхивали. Металл плавился.

Гора тряслась.

Черное стекло разваливалось, наполняя коридоры треском камня. Снаружи гигантские скалы сползали со своих оснований и с ревом неслись в долину.

Луч пытался притянуть к себе Полукса, и лишь шипастые кандалы, врезавшиеся в запястья и лодыжки, не давали утащить его в сингулярность, которая росла на стене Фароса. Он приподнялся на кресте под действием света, и кровь текла из ран от впивающихся в плоть оков.

– Дантиох! Остановись! Остановись! Ты всех нас уничтожишь!

Но рев горы заглушил его слова. Он звучал громче, чем боевой рог величайшего из титанов.

Дантиоха, раскинувшего руки в стороны, подняло в воздух и окружило зеленым светом.

Последних Повелителей Ночи уносило прочь, разрывало на части на краю интерфейсного поля, убивало молниями или отбрасывало в стены главной локации «Альфа». От тех, кого задевал вихрь, оставались только конечности. Скрайвок решил рискнуть, побежал вперед и нырнул в него головой.

Остался только Крукеш.

Повелитель Кироптеры боролся с бурей, опустив голову, стиснув зубы и прищурив темные глаза от золотистого сияния Фароса. Все силы он бросал на то, чтобы поставить одну ногу своего могучего терминаторского доспеха перед другой, и невероятным образом ему удалось сделать три полных шага.

Дантиох, окруженный мерцающим светом ничем не сдерживаемой энергии, повернулся в воздухе к Полуксу. Он в последний раз посмотрел другу в глаза и склонил голову.

Затем он вновь обратился к вихрю и закричал, вкладывая в крик всю свою боль и свое желание уничтожить Повелителей Ночи, толкая Фарос к гибели.

Буря выдернула из-под Крукеша ноги. Закованные в металл пальцы заскребли по полу, но его уже подняло в воздух.

Он отлетел в сияющее поле, без слов крича так громко, что перебил рев Фароса.

Полукс зажмурился.

Главная локация «Альфа» взорвалась. Оковы Полукса не выдержали, и, пролетев через весь зал, он врезался в дальнюю стену с такой силой, что затрещали кости. Все машины сдетонировали одновременно.

Свет погас в мгновение ока.

Барабас Дантиох рухнул на пол. Броня его дымилась. Голова тяжело ударилась о каменный пол, маска слетела, со стуком покатилась по полу, и наступила тишина.

Впервые за бессчетные эры двигатели Фароса молчали.

Глава 30
Герой
Маска
Последний свет

Тандамелл отшатнулся от ослепительного света Фароса. Экипаж «Сумрака» бежал, слишком напуганный, чтобы внимать приказам повелителей. Смертные закрывали лица руками, но маяк все равно выжигал глаза. Выли сирены. Опасаясь атаки, Повелители Ночи на мостике открыли неприцельный огонь по ревущему свету, расстреливая собственный экипаж.

Потом из кричащего вихря начали появляться легионеры.

Они приходили по кускам. Конечности и головы влетали, как пушечные ядра, мгновенно перенесенные Фаросом через несколько световых лет. Плоть, в которую они попадали, превращалась в месиво. Из портала вылетел искореженный терминатор-Атраментар, врезался в чье-то рабочее место и полностью его уничтожил.

Тела продолжали лететь. Некоторые расплавились, так что броня и плоть смешались как восковые. Один, похоже, был цел, но, как только он поставил ноги на палубу, его расстреляли собственные нервные братья.

Тандамелл заставил себя взглянуть на вихрь. Отверстие, сквозь которое была видна сотинская пещера, уже уменьшалось, исчезая в холодном пламени.

– Прекратить огонь! – приказал Тандамелл. – Отставить!

Свет становился все ярче и ярче, пока вдруг не исчез с громом, от которого воины флагмана попадали на пол.

На мгновение командную палубу «Сумрака» заполнило зеленовато-белым сиянием.

Тандамелл заморгал, прогоняя болезненные следы на сетчатке, и нетвердо поднялся на ноги. Сирены продолжали выть. Смертные с криками пытались пробиться к выходу с командной палубы.

Тела были повсюду: лежали на полу, свешивались с пультов, торчали из стен.

Повелители Ночи с Соты встретили смерть – все, кроме Крукеша Бледного и Гендора Скрайвока, Крашеного Графа.

Крукеш стоял на коленях. Крылья летучей мыши на капюшоне его терминаторских доспехов погнулись, и он со стоном сжимал лицо, а из-за пальцев лилась кровь.

Скрайвок с трудом поднялся, борясь с мертвым весом обесточенной брони.

На него наставили болтеры.

– Уберите оружие! – Он ткнул пальцем в сторону Крукеша. – Выслушайте меня! У Крукеша была возможность спасти Севатара. У него была возможность найти нашего примарха. Но он ими не воспользовался. Он жаждал власти и использовал артефакт на Соте в своих интересах.

– Гендор Скрайвок, – сказал Тандамелл. – Ты и сам – не образец безграничного альтруизма.

– Я лишь верный сын нашего легиона, – ответил Скрайвок.

Он ударил кулаком по груди и с трудом поклонился.

– Не слушайте его! – прохрипел Крукеш. Он опустил руки и слепо завертел головой. Бледное лицо в саркофаге доспехов влажно блестело от свежих розовых ожогов. – Он все отравляет. Убейте его! Отведите меня в апотекарион, верните мне зрение. Затем мы вместе придумаем, как собрать легион.

Никто не шевельнулся.

– Убейте его! – приказал Крукеш. – Почему никто не реагирует? Я вам приказываю! – Его голос повысился до визга. – Убейте Скрайвока!

Тандамелл перевел взгляд с Крукеша на Гендора и обратно. Остальные Повелители Ночи не шевелились. Скрайвок рассмеялся.

– Они не последуют за тобой, о великий повелитель Кироптеры! – ядовито сказал он. – Ты слишком много на себя взял. Дух легиона все еще живет. Глупо с твоей стороны было верить, что сможешь подчинить его. Неужели ты не видишь? Нет, похоже, не видишь…

Крукеш попытался встать, но поврежденный катафракт был слишком тяжел, и он завыл от бессилия.

– Высокомерный наглец! Всегда только и мог прыгать вокруг Севатара, ловя огрызки славы, пока сам он скулил отцу в спину!

Скрайвок тяжело подошел к коленопреклоненному повелителю Кироптеры и поднял с палубы выроненный кем-то болт-пистолет. Крукеш мотал головой, пытаясь определить источник шума, и моргал слепыми глазами.

Повелители Ночи тревожно зашевелились. Тандамелл поднял руку, приказывая не вмешиваться.

– На Нострамо есть лишь один закон, о котором следует помнить, Крукеш Бледный. Побеждает сильный, а ты слаб. Крукеш Слепой… – Скрайвок единственный раз выстрелил в голову своему офицеру. – Крукеш Мертвый.

Крукеш обмяк внутри доспехов, истекая кровью из взорванного черепа.

Скрайвок спокойно отбросил оружие в сторону.

– Я убил лишь того, кто предал легион. На сегодня со смертью покончено. Мы не можем быть единой силой без примарха. У нас есть два варианта: и дальше следовать примеру Крукеша и смотреть, как наш легион распадается на жалкие банды с амбициозными командирами во главе, или собраться вместе и продолжить путь к Терре, чтобы помочь Воителю в его войне с величайшим из угнетателей… Ложному Императору человечества!

– Красивые слова, Скрайвок, – сказал Тандамелл. – Но мы понятия не имеем, где Ночной Призрак или бросивший нас первый капитан. Ты забываешь, что нам и так приказали перегруппироваться, а без Севатара и Кёрза продолжим воевать сами с собой. Легиону конец, как и тебе. Пришло время каждому пойти своей дорогой, и твоя будет куда хуже моей.

Повелители Ночи передернули затворы болтеров, но Скрайвок рассмеялся братьям в лицо.

– Вы не наставляли бы на меня оружие, если бы соизволили выслушать. И не спешили бы убить своего брата.

– Твое время прошло, Крашеный Граф, – сказал Тандамелл.

Он поднял руку.

– Нет, – ответил Скрайвок. – Ты оставишь меня в живых, потому что я знаю вещи, способные изменить ход войны, если мы только передадим их Хорусу…

Он замолчал. Повисла тишина, и он улыбнулся.

– Что еще важнее, шестерки Жиллимана на Соте думают, что Терра уже пала. Они не отправятся ей на помощь: они сидят в Ультрамаре, зализывая раны и думая, что Воитель рано или поздно придет к ним. Терра осталась без Ультрамаринов, Ангелов Сангвиния и Первого легиона. Она практически наша!

Тандамелл глубоко вдохнул, сжал кулак и медленно его опустил.

– Хорошо. Мы оставим тебя в живых – пока. Братья, заберите у него меч и отведите в карцер.

Скрайвок нахмурился:

– У меня нет меча.

– А это что? – спросил Тандамелл, указывая на его пояс.

Скрайвок опустил взгляд, чувствуя, как накатывает ужас. В ножнах на его боку был меч, который он отдал Келленкиру.

Воины Тандамелла приблизились.

На самой границе слышимости раздался сухой смех.

Полукс с трудом поднялся на четвереньки. Боевые шипы пришли в негодность, как практически все в помещении. Света не было. Солнце встало над горизонтом, и из выхода на выступ падали ранние утренние лучи, подсвечивая клубы дыма. Дрожа, он встал на ноги, выдернул сломанные шипы из интерфейсных портов и разорвал кандалы подаренной Императором силой. Затем захромал по усыпанной обломками платформе к неподвижному кузнецу войны, своему другу.

– Брат Дантиох, – позвал он. – Барабас!

Он бережно приподнял кузнеца войны, и надежда затеплилась. Дантиох был еще жив.

Маска Железного Воина лежала на полу, и Полукс впервые взглянул ему в лицо. Дантиох оказался старше, чем он думал. В покрытом шрамами лице боль высекла морщины, которые ничто никогда не сотрет.

Он открыл глаза и невидяще повел ими из стороны в сторону. Вспышка Фароса ослепила и его.

– Алексис?.. – прошептал он.

– Я здесь, Барабас.

Кузнец Войны вцепился в держащие его руки.

– Никогда бы не подумал, что стану называть кого-то вроде тебя другом, – улыбнулся он.

– Да, ты друг мне, Барабас, и учитель.

– Я умираю.

– Ты выживешь! – горячо воскликнул Полукс.

Дантиох покачал головой. Полукс хотел дать ему воды, чего угодно, но ничего не было.

В хрипящем голосе появилась настойчивость:

– Послушай меня. Я видел в свете такое… Эта война – лишь начало. – Он сглотнул, и в горле раздался болезненный щелчок. – Начало… конца…

Дантиох схватил ртом воздух и обмяк, утратив последние силы.

– Но я рад, Алексис. Я рад, что жил. Что был знаком с тобой. Отрадно знать, что даже во вселенной ужаса и предательства есть место дружбе.

– Молчи. Побереги силы!

Изрезанный шрамами рот Дантиоха изогнулся в улыбке.

– У меня их не осталось. Я исполнил свой долг и больше не стыжусь. – Он изогнулся от боли и тяжело выдохнул. – Да здравствует Император человечества, все еще возлюбленный всеми. Да живет Его мечта, даже если нам не суждено.

Он издал долгий судорожный вздох, и его лицо расслабилось. Тело Дантиоха безжизненно повисло в руках Полукса.

– Барабас! – закричал Алексис. – Барабас! Брат!

Он склонил голову и заплакал по врагу и другу. Затем бережно сложил ему руки на груди, как подобает чемпиону легионов, павшему на службе Империуму.

Спустя несколько часов воины Ультрамара найдут здесь Полукса, все еще сидящего с горестно склоненной головой.

Глава 31
Итоги
Герой Империума
Вернувшийся Император

Последний свет Фароса вспыхнул в эфире ярче умирающей звезды. Беззвучно пульсируя, он вырвался из отверстий гигантской горы во всех направлениях. Вместе с ним пришла яростная электромагнитная волна, уничтожившая все электрические приборы в Сотополисе. Бронекостюмы заблокировались в одном положении или обмякли. Люменосферы взорвались. Реакторы испытали перегрузки.

Волна вышла в космос, где окатила ослепительным светом флот Повелителей Ночи. Внутренние системы отключились. Корабли лишились управления и оказались в милости гравитации Соты.

Вспышка шла все дальше и дальше от Соты, разгоняя Гибельный шторм на окраинах системы, пронзая саму ткань реальности. В варпе она сияла ярче, чем Астрономикон, и на мгновение бесновавшаяся буря успокоилась.

Флот Робаута Жиллимана боролся со смертельными течениями, затерянный в безумии эмпиреев, и, возможно, навеки бы там остался, если бы Фарос вдруг не вспыхнул так ярко. Навигаторы Ультрамаринов в своих провидческих куполах и уединенных отсеках заметили свет умирающего маяка, сосредоточились на нем и вывели свои корабли из варпа прямо в системе Соты.

В нижних залах Фароса еще гремели выстрелы, когда сам Робаут Жиллиман вступил в развалины главной локации «Альфа» со своей инвитской стражей за спиной. Люди Корвона уже взяли зал. Они нашли с полдесятка работающих люменов и расставили их по краям разрушенной пещеры, но те были тусклыми, не могли осветить это причудливое помещение и только выделяли мусор, которым был завален весь пол.

Сжав зубы, чтобы подавить боль, Корвон встал по стойке «смирно». Его броня отказывала, рана в боку до сих пор ощущалась как раскаленная полоса боли, но он не позволит себе выглядеть слабым перед собственным примархом.

– Герой Астагара вновь проявил себя достойнейшим образом. – Жиллиман отсалютовал Корвону, а затем озабоченно нахмурился. – Вольно, Лукреций. Ты выглядишь так, словно готов умереть в любой момент.

Корвон с благодарным видом прислонился к стене.

– Докладывай, – сказал Жиллиман.

– Остальная часть моей роты приземлилась на юге. Они преследуют беглецов из Повелителей Ночи в лесах. Тем недолго осталось скрываться. В горе еще есть несколько раздробленных элементов из вражеского легиона, но у большинства недостаток боеприпасов и поврежденные доспехи. Я разместил плотную охрану на верхних уровнях и в главной локации «Ультра». У моих воинов не работает оборудование, но к ним уже присоединяются силы поддержки с моей флотилии, и в скором времени мы приступим к зачистке Фароса. Я не приказывал взрывать машины Механикум, и квантовые двигатели целы. Если б я успел раньше, эти разрушения удалось бы предотвратить.

– Что сделано, то сделано, Лукреций. Дантиох поступил так, как счел лучше. Фарос по-прежнему наш, хотя боюсь, он никогда уже не заработает. – Жиллиман погрузился в тревожные размышления.

Зал осветила яркая вспышка снаружи, а за ней последовали новые. Небо зашумело, как при грозе. Мягко, словно праздничные фейерверки, затрещали взрывы, а затем опять раздался мощный гром. Они посмотрели наверх.

– Флоту Повелителей Ночи конец, – сказал Жиллиман. – Множество их кораблей, судя по всему, были выведены из строя последней вспышкой Фароса. Несколько вернули реакторы к жизни и сбежали, а немногие оставшиеся обречены на поражение и скоро дорого заплатят за свое предательство. Мы уже уничтожили пять кораблей, убив несколько тысяч их легионеров. Скоро я получу точные расчеты. Но числа не самые хорошие. Слишком многим кораблям удалось сбежать. Я надеялся, что уничтожу их всех.

Он разочарованно покачал головой:

– Это катастрофа. Чтобы восстановить ход операций здесь, требуется время, которого у нас просто нет, а колония разрушена. Тем не менее, капитан Корвон, хорошая работа.

Корвон сделал знак аквилы:

– Вы оказываете мне честь, милорд.

– Капитан Вар, капитан Антонин, – продолжил Жиллиман. – Определите свои роты на зачистку горы. Корвон, твоя рота свободна. Возвращайтесь на свои корабли. Отдыхайте. Займитесь ремонтом. Мы победили в этой битве, но получили важный урок. Я не позволю вновь вот так застать себя врасплох.

– Разве мои корабли не нужны для погони? Я готов нести возмездие, милорд.

– После этого разговора ты, Лукреций, отправишься прямо в апотекарион на борту моего корабля, где тобой займутся мои личные врачи. Таково мое желание и мой приказ. – Он устало вздохнул. – Но сначала надо решить другие вопросы. Как наш друг капитан Полукс?

Они перевели взгляд на Имперского Кулака, неподвижно сидящего у тела друга в центре зала. Кто-то накинул ему на плечи одеяло, но в остальном он выглядел таким же, каким его нашли, и не шевелился от горя.

– Он отказывается от еды, воды и помощи. Он не сдвинулся с места с тех пор, как мы сюда пришли, только сидит и бдит над телом.

– Так не пойдет. Полукс! – громко позвал примарх.

Полукс поднял взгляд.

– Я приказываю тебе встать, капитан Алексис Полукс из Имперских Кулаков, – сказал Жиллиман.

Тот встал, дав одеялу упасть с плеч.

– Лорд Жиллиман.

– Позволь нам позаботиться о кузнеце войны. Мы почтим его подвиги сегодня вечером, с наступлением темноты, как подобает чтить истинного героя Империума.

Имперский Кулак механически кивнул.

Стражи подошли к нему с носилками. Они уже хотели поднять Дантиоха, но Полукс вдруг остановил их.

– Нет, – сказал он тихо, но грозно. – Никто до него не дотронется. Я понесу его, ибо он был моим братом.

Солнце обессиленно опустилось сквозь туман битвы, сгущавшийся у склонов Фароса. Тонкие башни дыма вырастали из лесного пепла. Древние торфяники на подножии горы загорелись в нескольких местах и, вернее всего, будут гореть годы.

Гора местами облысела, почернела, покрылась яркими каменными шрамами оползней, но все равно продолжала гордо тянуться ввысь.

На высоком выступе собралась группа воинов. Пятьдесят три выживших легионера из роты «Эгида», капитан Полукс, его смотрители маяка, последние четыре солдата из Сотинской ауксилии и Бета-Фи-97.

Солнечный свет, окрашенный смогом в красный, падал на их броню. Три сервитора переходили от одного воина выстроившейся «Эгиды» к другому и закрепленными на груди пневмокистями, тонкими, как сложенные жвала насекомого, работали над их ультимами точными, свистящими взмахами, пока Робаут Жиллиман обращался к собравшимся.

– Мы понесли большие потери, но победили, – говорил примарх. – Сто девяносто девятая рота «Эгида» будет восстановлена и усилена. Капитан Полукс выстроит на вершине Фароса еще большую крепость. Сота больше никогда не падет. Да будет стоять она вечно, служа нашим оплотом против врагов Императора. Повелители Ночи напали на нас, но потерпели неудачу. Многие мертвы, остальные бегут в свои темные убежища. И я клянусь, что такая судьба ждет всех, кто посмеет атаковать этот мир.

Всех вас, сыны мои, ждет награда за ваши жертвы. Но мы, легионеры, не сражаемся в одиночку. Мы погибли бы, если б не отвага и стойкость колонистов Соты. Они воевали бок о бок с нами, направляли нас, умирали с нами. Погибшие из Первой Сотинской ауксиллии, первого взвода, будут со всеми почестями похоронены в Памятных садах на Макрагге, где также будет установлен памятник сержанту Мерику Гиральду и его солдатам, которые своим благородным молчанием под страшными пытками купили капитану Корвону драгоценное время. Отныне воины Сто девяносто девятой роты «Эгида» будут носить скрещенные косы в знак признания их жертв и уважения к простым людям Соты, которые помогли им пережить этот темный час.

Сервиторы, шедшие вдоль ряда побитых легионеров, оставляли внутри рогов ультимы эту новую эмблему. Клинки кос словно оберегали белоснежный символ Ультрамара.

Жиллиман встал перед Обердеем и его выжившими товарищами:

– Неофиты, вы успешно прошли испытание битвой. Все вы переходите к финальной стадии имплантации, после чего станете полноценными боевыми братьями сто девяносто девятой.

Он шагнул назад и склонил голову перед юными воинами, которые зашевелились от смущения и переполняющей их гордости одновременно. Выжившие космодесантники, их новые товарищи, отдали им честь.

Жиллиман продолжал:

– Неофит Обердей, с данного момента ты повышаешься в звании до сержанта легионной разведки.

Обердей пораженно моргнул. При виде его лица Тебекай не удержался от довольной улыбки.

Так продолжалось некоторое время: Владыка Ультрамара торжественно награждал смертных и транслюдей, пока дым разрушения расползался по чистому небу планеты.

– Мы сражаемся за Макрагг! – прокричали собравшиеся воины, и Ультрамарины, и люди. – Отвага и честь!

– Время отправляться к вершине, – сказал примарх, с торжественным видом поворачиваясь к самому высокому парапету Императорской наблюдательной башни.

Они поднялись по каменным ступеням мимо инвитских телохранителей, вступили в сломанные ворота редута и вышли на обширную платформу, венчающую горный пик. На другом конце, в стороне от огневых позиций и станций с астрономическими инструментами, стоял погребальный костер из высушенных скородеревьев.

На нем лежал кузнец войны Барабас Дантнох в побитой броне, но с умиротворенным лицом.

Жиллиман остановился у погребального костра; высокий рост позволял ему смотреть на погибшего воина сверху вниз.

– Ты не надел ему маску, – сказал он.

– Для него она была символом стыда, – ответил Полукс. – Он носил ее в качестве постоянного напоминания о предательстве своего легиона. Но ему больше нечего стыдиться.

– Это верно.

Жиллиман поднял руку, и капитан Касмир передал ему золотистый факел, уже горящий ярким пламенем. Жиллиман протянул факел Полуксу:

– Эта честь должна принадлежать тебе.

– Милорд, как вам угодно, но для Барабаса будет куда большей честью, если в последний путь его отправите вы, величайший из сынов Императора.

– Хорошо, – почтительно кивнул Жиллиман и с треском засунул факел глубоко в погребальный костер.

Все отошли, когда огонь занялся. Языки пламени устремились к Дантиоху, опаляя броню, касаясь покрытой шрамами кожи, скрывая столбами пахучего дыма, уже поднимающимися к небу.

– Рота! – закричал стоявший впереди телохранитель Жиллимана.

– Мы провожаем Дантиоха, героя Империума! – взревели все и дали залп из болтеров.

Оружие с грохотом выпустило снаряды, и те со свистом устремились вверх на реактивных струях, прогремев еще раз, когда преодолели звуковой барьер.

– Мы провожаем Дантиоха, героя Империума!

– Мы провожаем Дантиоха, героя Империума!

Небо потемнело. Погребальный костер Барабаса Дантиоха заливал его товарищей светом и жаром. Последние лучи солнца ударили в Фарос, осветив красным пещеры на боку и вершине.

Ничто не засветилось в ответ и никогда уже не засветится. Песнь горы оборвалась, и на Империум Секундус опустилась настоящая ночь.

В главной локации «Бета» шла бурная деятельность. В процессе первых экспериментов Дантиох выделил этот двойной зал в форме песочных часов в качестве потенциальной регулировочной платформы, но позже забыл о ней, найдя новые помещения. Она была грязной, влажной, со следами битвы повсюду. В одном углу валялось сломанное оборудование, стены покрывали тонкие трещины. Ею решили воспользоваться лишь потому, что главная локация «Альфа» была разрушена.

Изображение Сангвиния дергалось и мигало, как при плохой пикт-передаче. Техноадепты сновали вокруг, передвигая рычаги и регулируя подачу энергии в попытке стабилизировать его.

– Связь долго не продлится, милорд, – сказал один. – Вам стоит быть кратким.

– Хорошо, – ответил Жиллиман. – Полукс?

Полукс стоял в центре новой регулировочной платформы, бледный от напряжения, с блестящим от пота лбом.

– Я делаю, что могу, но я не Дантиох, а Фарос уже не работает так, как раньше.

Сангвиний сидел во всем своем королевском великолепии на гравированном троне в развалинах Поклонной часовни. Он следил взглядом за Владыкой Ультрамара, занимающим место на платформе рядом с Полуксом.

Два полубога, два короля руин, взглянули друг на друга через звезды.

– Оставьте нас! – крикнул Сангвиний работникам Механикум.

– Милорд, – сказал недавно назначенный магос, – мне с моими прислужниками надо…

– Я сказал оставить нас, – ледяным тоном повторил Сангвиний.

– Полукс должен присутствовать, – возразил Жил-лиман.

– Хорошо.

Все, кроме Полукса и пары десятков неразумных сервиторов, покорно вышли.

Лишь когда зал опустел, Сангвиний заговорил:

– Брат. Кёрз был здесь.

– Что? – взволнованно воскликнул Жиллиман. – Ты ранен?

– Нет. Он пришел поговорить – во всяком случае, он так сказал.

– И он говорил?

Сангвиний заворочался. Тяжелое одеяние зашелестело.

– Да, только едва не убил Азкаэллона и уничтожил несколько самых доверенных моих сангвинарных гвардейцев.

– Чего он хотел?

– Прощения? Признания? Кто знает? Мне кажется, он сам до конца не понимает, что ему нужно. Но среди его жалостливой болтовни прозвучало кое-что странное, и я не могу выбросить эти слова из головы.

– Наивная философия безумца и глупца, – отмахнулся Жиллиман. – Не обращай внимания, у него способности депрессивного подростка, а нам всем остается лишь терпеть его попытки изображать всезнание.

– Может быть, – ответил Сангвиний. – А может, и нет.

Он помолчал, подбирая слова. Братья взглянули друг на друга.

– Робаут, я вызываю тебя к себе, на Макрагг.

В улыбке Жиллимана появилась напряженность.

– Брат? Ты вызываешь меня? Отчего такая смена настроения?

Он попытался обратить все в шутку, но Сангвиний не улыбнулся.

– Ты должен вернуться, – сказал Сангвиний. – Я приказываю.

– Но у тебя же все должно быть под контролем? Мне нужно восстановить порядок на Соте. Фарос сильно поврежден, колония разрушена. Есть шанс все починить, и Империум Секундус вновь будет в безопасности. Меня не будет неделю, не больше. Дай всего неделю.

– Нет, – отрезал Сангвиний. – Ты вернешься на Макрагг немедленно.

Жиллиман поджал губы.

– И это приказ?

– Отданный властью, которую ты сам же мне передал. Ты сделал меня императором, Робаут, поэтому либо оставь притворство, либо преврати его в реальность. Перед тем как вернуться, ты с помощью Фароса отыщешь Льва и потребуешь, чтобы он отправился на Макрагг, где бы сейчас ни находился. Никаких оправданий, никаких недомолвок. Не оставляй ему возможность вольно интерпретировать мои слова. Я приказываю вам обоим: возвращайтесь немедленно. Кёрз здесь, Фарос едва не уничтожили. Пора нашему лорду-защитнику взять на себя бремя, идущее с титулом. Найди его и приведи обратно ко мне. Сейчас же.

Их взгляды и воли столкнулись. На долгий, напряженный миг показалось, что Жиллиман откажется повиноваться тому, кого сам провозгласил новым императором человечества.

В его могучем разуме замелькали теории последствий. Гибель всего, что они построили. Смерть Империума Секундус и в конечном счете падение всего Ультрамара. В лучшем случае сформированные против Хоруса силы ждали раздоры и дробление, в худшем – вражда или даже открытая война между их легионами.

Была лишь одна возможная практика. Последняя, неизбежная практика.

Он низко поклонился, только сейчас узнав, что это движение может быть таким трудным.

– Разумеется, мой господин император. Твоя воля будет исполнена.