Текст книги "Девушка нелегкого поведения"

Автор книги: Галина Полонская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава 20

Вернувшись домой, Ника не стала ничего рассказывать любопытствующей бабушке и с ходу бухнулась на кровать. Теперь она была почти уверена: причиной взрыва в доме Романова явились не чьи-то злые происки, а загадочные аномалии. Ведь это подтвердила и Маргарита Юрьевна Шапиро.

Но все-таки надо было еще раз заглянуть в потрепанную «Физическую энциклопедию», которую Любовь Эмильевна использовала для разгадывания кроссвордов. А раньше энциклопедия принадлежала ее сыну, тому самому Никиному дяде, что когда-то рассказывал ей об эффекте Кориолиса, а теперь работал по контракту в Германии. Все-таки Ника больше доверяла собственному дяде, чем какому-то неизвестному ей составителю интернетовского справочника, на который ссылался Зефиров.

Найдя нужное место, девушка несколько раз тупо перечитала абзац, гласивший: «На Земле эффект Кориолиса, обусловленный ее суточным вращением, заключается в том, что свободно падающие тела отклоняются от вертикали к востоку (в первом приближении), а тела, движущиеся вдоль земной поверхности, отклоняются в Северном полушарии вправо, а в Южном – влево от направления их движения…»

«Если бы я была физиком и автором этой заумной энциклопедии, – вздохнула Ника, – то сформулировала бы всё гораздо проще. Насчет свободно падающих тел не знаю, а вот свободно льющиеся жидкости не льются строго по вертикали вниз, а немного вращаются – как бы по очень растянутой спирали, закручивающейся по часовой стрелке.

Но главное для меня даже не это. Когда дядя рассказывал об этом эффекте, он упомянул и о том, что иногда, в исключительных случаях, струйка может закручиваться и в обратную сторону. И чаще всего это происходит в геопатогенных зонах. То есть, проще говоря, в тех местах, где что-то в земной коре не так. Судя по всему, домик Бориса Сергеевича стоял именно на таком месте. Кстати, Аркадий Зефиров говорил, что в тот день, когда домик взорвался, сейсмологи зафиксировали землетрясение в районе Байкала, и сейсмические волны докатились до Ангарска. Вообще-то, землетрясение не отличалось особой мощностью, но, возможно, и такого было достаточно для «нехорошего» места, на котором стоит теперь полусгоревший домик».

Ника погружалась в полудрему, а перед ее глазами все качался на красной шелковой нити полупрозрачный желтоватый камешек. Потом нить вдруг стала удлиняться, а камешек – увеличиваться… Нить уходила всё выше в небо и, толщиной с корабельный канат, свисала уже из самого Космоса. А на ней угрожающе раскачивался, готовый сорваться, огромный желтый камень. «Тунгусский метеорит», – решила девушка, зарылась с головой под одеяло и провалилась в сон.

Глава 21

Солнечное июльское утро заглядывало в окно, Ника пила какао, закусывая свежеиспеченными бабушкиными плюшками, когда вдруг кто-то постучал в дверь.

Выскочив в прихожую, девушка заглянула в дверной глазок, но ничего там не увидела и тогда поинтересовалась: «Кто там?»

Из-за двери негромко и официально ответили: «Маргарита Юрьевна Шапиро».

Ника удивилась – оказывается, экстрасенша умеет становиться невидимой! – и отворила.

Прочитав, вероятно, ее мысли, гостья улыбнулась:

– Металлическую задвижку на дверном глазке лучше всё же открывать, когда в него смотришь.

Ника раздосадованно хлопнула себя по лбу, а Маргарита деловито произнесла:

– Извини, что без телефонного звонка к вам нагрянула. У меня вчера после твоего ухода почему-то телефон перестал работать. И у вас, похоже, неполадки: звонок на двери онемел, как на него не дави…

В этот момент в прихожую выглянула Любовь Эмильевна и, поприветствовав гостью, недоуменно взглянула на внучку. Та выскочила на лестничную площадку, нажала на кнопку – звонок действительно не работал.

– Чтой-то с ним, родимым, приключилось?! – вдруг запричитала Любовь Эмильевна. – Ведь вчера еще пел-заливался, рулады выводил, как влюбленный соловушка на заре…

«С чего это у моей бабули такой фольклор прорезался? – оторопела Ника. – Что, вообще, за чертовщина происходит?!» Ответ на свой невысказанный вопрос девушка прочла в устремленных на нее глазах Маргариты. Та словно бы говорила: «Успокойся. Просто мы, как обычные экзальтированные тётки, завелись от разгадывания таинственной смерти. Поэтому и всё, что рядом с нами находится, взбудоражилось».

Нежданную гостью провели в комнату. Уютно вписавшись в бабушкино кресло, она достала из сумочки оставленные вчера Никой фотографии.

Обе Лосовские уставились на нее вопросительно. Нике хотелось поскорее узнать о результатах «экстрасенсорного медитирования», а Любовь Эмильевна никак не могла понять, каким образом их единственная с Боренькой совместная фотография оказалась в Маргаритиной сумке.

– Ба, ты только не волнуйся! – затараторила застигнутая врасплох внучка. – Я вчера навещала Маргариту Юрьевну, не просто так, а чтобы поговорить о причинах взрыва в домике Бориса Сергеевича…

– Да, Любовь Эмильевна, – поддержала ее Маргарита. – Некоторые экстрасенсы обладают способностью узнавать то, что не под силу узнать милиции. С этими фотографиями у меня так и получилось. Легко открылся канал ясновидения и я увидела, что происходило с этим человеком в последние минуты его жизни…

Любовь Эмильевна схватилась за сердце, Ника побежала на кухню за сердечными лекарствами. Через некоторое время бабуля успокоилась и тихо произнесла:

– Что случилось, то случилось. Бореньку уже не вернешь… Рассказывайте, Маргарита Юрьевна.

– После ухода Ники, – сказала экстрасенша, – я прилегла на диван и положила ладонь на эту фотокарточку. Сосредоточилась и через какое-то время стала наблюдать, как в кино, следующее:

…Мужчина с фотокарточки стоит у окна и смотрит на яркую звезду. Потом отходит от окна, садится за стол и пишет что-то в тетрадь. Потом он закрывает тетрадь, кладет ее в какой-то светлый ящичек и идет с ним на кухню. Убавляет газ под чайником на плите, но не выключает его до конца. Открывает холодильник, достает из него какую-то вазочку, а туда ставит ящичек с тетрадью. Вдруг всё на кухне начинает мелко дрожать. Вазочка и кружка пляшут по столу, как живые, и со звоном падают на пол. Внезапно распахивается окно, и ветер с улицы так сильно задувает в кухню оконную штору, что ее край с оборочками задевает пламя конфорки. Штора мгновенно вспыхивает. Дверь между комнатой и кухней с грохотом захлопывается. Мужчина подбегает к окну и закрывает его. В этот момент один конец металлического карниза срывается и падает ему на голову. Мужчина медленно оседает на пол и, наверное, теряет сознание… Огонь от полыхающей шторы перекидывается на бело-голубую клетчатую скатерть на обеденном столе. Дом продолжает дрожать, потом происходит какой-то сильный толчок. Кухня уже полыхает. На трубе, подводящей к плите газ, образуется большая трещина. Газ быстро заполняет кухню и вскоре взрывается…

В комнате повисла тишина. Потом Любовь Эмильевна заплакала. Обняв ее, Ника громко зашмыгала носом.

– Я не могу утверждать наверняка, что всё происходило именно так, – смутилась гостья. – Я лишь пытаюсь описать то, что явилось на моём внутреннем экране.

– Мне кажется, Маргарита Юрьевна, – вымолвила наконец Любовь Эмильевна, – что всё так и было на самом деле. Ведь оконная занавеска действительно была с оборочками, а на столе, как вы и сказали, лежала клетчатая скатерть. Эту скатерть я сама подарила ему на праздник богини Фортуны…

В ответ на удивленный взгляд экстрасенши Любовь Эмильевна добавила:

– Мы с ним любили дурачиться. Поздравляли друг друга то с именинами шекспировского Ромео, то с несостоявшимся совершеннолетием Джульетты… Кельтский Новый год отмечали, День старых болтунов… Ну, а День богини Фортуны мы одиннадцатого июня отпраздновали. Кроме удачи, Фортуна у римлян еще и за плодородие садов отвечала. А Боренька к тому времени уже был заядлым садоводом… – Никина бабуля немного помолчала, вздохнула глубоко и продолжила, обращаясь к Маргарите: – Ну так вот. Вы своим особым внутренним зрением все правильно увидели. Тетрадь в «ящичке», который он положил в холодильник, это его дневник. А сам «ящичек» – старинная металлическая шкатулка. Мы уже с Никой думали, как эта шкатулка в холодильнике оказалась. Ведь после пожара ее нашли именно там. Я полагаю, что когда Борис свой дневник в эту шкатулку положить собирался, он услышал свисток чайника на плите. Да так и пошел на кухню с тем, что у него в руках было. А доставая из холодильника вазочку с вареньем, вместо нее по рассеянности туда шкатулку засунул.

Ника добавила к рассказу экстрасенши и предположениям бабушки то, что она узнала о землетрясении на Байкале.

– А я ничего и не заметила, – грустно проговорила Любовь Эмильевна. – Наверное, спать в тот день рано улеглась. Дрыхла себе спокойно, дура старая, не подозревая, что творится с моим Боренькой…

Ника подсела к бабушке еще ближе и обняла ее еще крепче. Маргарита произносила какие-то утешительные слова, а Илюша тыкалась носом в ноги хозяйки. Но слезы еще долго текли по осунувшемуся лицу Любови Эмильевны…

После ухода Маргариты Ника на минутку выскочила в подъезд. Спустилась к почтовому ящику посмотреть, не принесли ли от кого письмо или хотя бы какую-нибудь рекламную газетку, которой можно было бы отвлечь бабулю от тяжелых мыслей. Но в круглых дырочках ящика проглядывала лишь пустая темнота.

Поднявшись обратно на третий этаж, девушка сообразила, что захлопнула за собой дверь, а ключ-то взять забыла! Она машинально протянула руку к кнопке звонка, и Любовь Эмильевна тотчас же отозвалась на его негромкую трель.

– Звонок сам собой наладился! – сказала она, впуская внучку в квартиру. – А на меня, Никуся, перед этим снизошло какое-то успокоение, смирение… И даже сердце меньше болеть стало…

Ника тоже почувствовала что-то подобное. Возникшее вдруг ощущение невидимой помощи откуда-то свыше смягчило их общее страдание.

Ближе к вечеру Любовь Эмильевна напекла ритуальных блинов, и они с Никой помянули Бориса Сергеевича. Теперь было ясно, что погиб он не от руки бандита-грабителя, не от бомбы неизвестного злодея, а из-за малопонятных нам могучих и безличных сил природы. Такая смерть была более естественной и легче принималась умом и сердцем…

Глава 22

Все последующие дни Ника пыталась, как умела, помогать выздоравливавшей после инфаркта бабуле. Бегала по магазинам, убиралась по дому, поливала цветы в горшочках на окнах и в ящичках на балконе. А еще выгуливала Илюшу, которая из примерной и домашней пай-девочки превращалась на улице в настоящую террористку, державшую в страхе всех окрестных кошек и даже более крупных, чем она сама, собак.

И всё же какое-то чувство незавершенности смущало Нику. Что-то не давало ей поставить последнюю точку во всей этой истории. Что?..

* * *

Любовь Эмильевна разгадывала в гостиной очередной кроссворд.

– Никуся, помоги мне, пожалуйста, – обратилась она к внучке. Наверное, она уже знала, как всегда, правильный ответ, и ей просто хотелось лишний раз поболтать о том, о сем… – Три по вертикали – «чувство полного удовлетворения».

– Нирвана, кайф, отпад… – начала перечислять Ника.

– Ты что?! – возмутилась бабушка. – У меня в руках не молодежный, а вполне серьезный, почти академический журнал. Итак, семь букв, предпоследняя – мягкий знак.

– Не знаю, – вздохнула девушка. – Я такого чувства давно уже не испытывала.

– Счастье! – торжественно провозгласила Любовь Эмильевна. – И пропела строчки из старой советской песни:

 
– «Счастье мое
Я нашел в нашей дружбе с тобой»…
 

«А я бы ощутила себя счастливой, если бы позвонил мой затерявшийся в Китае Вовка, – размечталась Ника. – Но как замечательно, что Ба поет такие простодушные песенки! Значит, дела у нее, тьфу-тьфу-тьфу, и правда движутся на поправку. Пойду-ка я, пожалуй, готовить обед…»

Минут через двадцать затрезвонил междугородный звонок. Любовь Эмильевна смахнула спавшую у нее на коленях и оторопевшую от такой бесцеремонности Илюшу, поднялась с дивана и вышла в прихожую. С другой стороны квартиры – из кухни – пулей вылетела раскрасневшаяся Ника в кухонном фартуке и с багровым от свекольного сока ножом. Две женские руки одновременно потянулись к телефонной трубке…

Ника вдруг очень кстати вспомнила одну из дневниковых записей Бориса Сергеевича Романова: «Изучение философии Конфуция исключительно полезно для юнцов, хронически не уважающих старшее поколение». И пристыженная девушка решила уступить первенство бабуле.

Любовь Эмильевна же, в свою очередь, подумала: «Бедная девочка, ждет-не-дождется известий от своего муженька. Пусть возьмет трубку – возможно, это он…»

Они улыбнулись друг другу и опустили – опять одновременно! – протянутые к телефону руки. Телефон надрывался, а бабушка с внучкой вели себя как гоголевские герои, которые все расшаркивались друг перед другом и никак не могли войти в дверь.

– Это, наверное, тебя, Ба, – смущенно пробормотала Ника, в глубине души все же надеясь, что звонит ее Вовка.

Любовь Эмильевна неспешно подняла трубку.

– Да… – важно произнесла она. А потом вдруг громко и радостно воскликнула: – Да! Да! Это я, дочка! Ты откуда?.. Ну и как там? Пирамиды уже видела?..

Стоявшая рядом Ника поняла, что это звонит ее мама. Девушка знала, что мамин театр оперетты находится сейчас на очередных гастролях – на этот раз в Египте. После десяти минут восторженно-вопросительных реплик Любови Эмильевны, перемежаемых ее не менее выразительным молчанием, связь оборвалась. Ника аж захлебнулась в праведном возмущении:

– Ба, вы что, обе так от жары обалдели – одна от африканской, другая от сибирской, что про меня и забыли вовсе?! Я ведь тоже с мамулей пообщаться хотела!

– Прости, Никуся, прости, родная, – возбужденно заохала Любовь Эмильевна. – Твоя легкомысленная мама описаниями Египта увлеклась, а я и заслушалась!

– И что же она тебе рассказала? – ревниво поинтересовалась девушка.

– Рассказала, что пирамиды ее не особенно впечатлили, но зато ей жутко понравились тамошние жилые домики – белёные и сверху расписные, – начала виновато перечислять бабушка. – Еще понравились разноцветные рыбки в Красном море. А египтянки, оказывается, очень красивые и точь-в-точь такие, как на древних фресках… Ой, Ника, до меня только сейчас дошло: ведь она и не знает, что ты здесь у меня гостишь! А я-то уши развесила, заслушалась! Но ведь интересно, какая там жизнь, правда? Вот съездить бы, посмотреть… Тяжко всё время на одном месте жить.

Чтобы отвлечься от переполнявших ее эмоций, Любовь Эмильевна включила телевизор, а слегка обиженная Ника пошла на кухню – доваривать борщ. Нарезая петрушку, она думала: уж если кто-нибудь сейчас и счастлив в семействе Лосовских, так это ее любимая мамочка. Хотя – что оно такое, это самое «счастье»?

– Счастье! Счастье? Счастье!? – распевала она на все лады. И вдруг замерла, приподняв кухонный нож над доской…

Ника стояла у кухонного окна, забыв о выкипающем из кастрюли борще. Она бездумно смотрела, как соседка кормит во дворе прыгающую вокруг нее дворняжку, и вспоминала слова Любови Эмильевны.

«…А в последний наш месяц он заметно духом воспрянул, развеселился, – говорила она о своем Бореньке. – Временами просто искрился от счастья. А когда я его о свадьбе спросила, ответил, что она тогда состоится, когда судьба натолкнет меня на находку какого-то сюрприза. Сюрприз этот якобы у меня под носом спрятан и может сделать нашу жизнь еще интереснее и радостнее…»

В этот момент из гостиной раздались позывные новой телевизионной лотереи «Золотая рыбка».

– Лотерейный билет! – ахнула Ника. – Как же я забыла?! Ведь Гоша рассказывал мне в Аршане, что перед отъездом он подарил отцу лотерейный билет. «Это наш общий шанс, папа, – сказал он тогда. – Для меня – свою вину перед тобой хоть как-то изгладить, а для тебя – съездить куда-нибудь, в Париж или Лондон, например».

– И что же он тебе ответил? – спросила тогда у Гоши Ника.

– Он сказал, что Лондон и Париж ему не нужны, – тяжело вздохнул Романов-младший. – Что они с твоей бабушкой хотят посмотреть Ла-Венту, Стоунхендж и остров Пасхи.

– Ну, про древнюю каменную обсерваторию в Стоунхендже я еще знаю, – удивилась Ника. – А зачем им остров Пасхи и какая-то Ла-Вента?

– Они однажды вместе телевизионный «Клуб путешественников» смотрели и заинтересовались огромными каменными изваяниями человеческих голов. Эти головы по десять-тринадцать тонн каждая весят, представляешь? Они есть на острове Пасхи и в этой самой Ла-Венте, в Мексике. Это тебе не то, что голова Феликса перед зданием милиции в Ангарске…

Потом Гоша сказал еще, что его отец был человеком азартным и лотереями интересовался.

«А что, если Борис Сергеевич и в самом деле выиграл по этому лотерейному билету много денег? – задумалась Ника. – Может, именно этому он и радовался?»

Конечно, можно было бы послать телеграмму в аршанский пансионат: пусть Гоша вспомнит название лотереи – их ведь так много сейчас развелось. Но она решила не тревожить парня из-за своих фантастических гипотез. Надо попробовать догадаться самой!

Ника покрутилась рядом с бабушкой, наблюдавшей очередной тираж «Золотой рыбки», и как бы невзначай поинтересовалась:

– Ба, а тебе какие лотереи больше нравятся? Те, где надо самому цифры в билете зачеркивать, или такие, где все уже напечатано?

– Наверное, вторые, Никуся. Раньше я, когда билеты «Спортлото» покупала, всегда долго мучилась: ту или эту цифру зачеркнуть. До головной боли себя доводила. А вот Бореньке моему это нравилось. Давно, правда, когда он тоже в «Спортлото» играл, а ведь это уже лет двадцать назад было…

«Ага… – размышляла Ника. – Значит, при бабушке Борис Сергеевич не упоминал о билете, подаренном сыном. Значит, возможность сюрприза, то есть приятной неожиданности, здесь есть. И еще вот что: Гоша знал, что его отец лотереями интересуется. Логично предположить, что он знал и какими именно. Он сказал, что этот билет может стать их общим шансом. Возможно, к этому его подтолкнуло название лотереи – «Шанс»?.. Ладно, остановимся пока на этом предположении. А вот какие номера мог выбрать Романов-старший?»

…Ника уже второй час слонялась по квартире, придумывая варианты цифровых наборов, которые мог использовать в билете бабулин друг. Свои паспортные данные? Дату рождения и номер квартиры?.. Нет, пожалуй, это слишком плоско для такого человека, каким был Борис Сергеевич. Наверняка он придумал что-нибудь поинтереснее. Но что? Номера трех первых проехавших мимо него машин, когда он спешил на свидание к бабуле? А может, количество лепестков на тех цветах, которые он подарил ей на какой-нибудь очередной, придуманный им самим праздник?

Любовь Эмильевна, углубившаяся в гигантскую словесную головоломку, не выдержала, наконец, хаотичных перемещений озабоченной внучки:

– Что ты, родная, то мечешься по нашим квадратным метрам, как шимпанзе в клетке, то застываешь в непредназначенных для этого местах, как витязь на распутье?

– Ба, а давай я тебе какое-нибудь словечко помогу отгадать, – вдруг подозрительно охотно предложила Ника свою помощь. Она вспомнила, что участие в бабушкиной кроссвордомании уже однажды вывело ее на нужную тропинку.

Простодушная Любовь Эмильевна обрадовалась проклюнувшемуся у внучки энтузиазму:

– Помоги, девочка. Номер первый по диагонали – «источник фиги».

– Греция, – сходу брякнула Ника.

– А при чем тут Греция? – непонимающе взглянула на нее Любовь Эмильевна.

– Это одна их тех стран, где растут фиговые деревья и где на инжир можно не тратиться, а спокойно срывать его прямо с дерева. Я когда-то смотрела фильм «Греческая смоковница», оттуда и знаю…

– Нет, Никуся. Ты, конечно, молодец, раз знаешь, что инжир, смоковница и фиговое дерево – это одно и то же. Но в данном случае это не то. Думай дальше.

– Пальцы, – выдала Ника новую версию. – Ведь именно из них строится комбинация под названием «фига».

– Ты близка к истине, – улыбнулась бабушка, и Ника поняла, что сейчас она пустится на откровенные подсказки, как это делают ведущие телевизионных шоу, когда им нравится какой-то участник игры. – Ну, Никушонок, вспомни хоть одно выражение, где упоминается фига.

– Пожалуйста, Ба. «Смотрю в книгу, а вижу фигу». О-о-о! – вдруг азартно закричала девушка. – Так «источник фиги» – это книга?

– Именно она! Здесь загадано слово «книга», – подтвердила удовлетворенная интеллектом внучки Любовь Эмильевна.

И тут душа Ники возликовала, озаренная предчувствием победы. «Книга! Конечно же – книга! Борис Сергеевич обожал книги и наверняка намек на нужные цифры скрывается в одной из них. Ведь он говорил бабуле, что сюрприз находится у нее под носом. Правда, здесь так много книг… В какой же из них?»

– Ба-а, – протянула уже вслух девушка, мгновенно охладевшая к кроссворду. – Я, пожалуй, пойду к себе, полежу, почитаю… Ты в последнее время ничего интересного не покупала? Или, может, Борис тебе что-то презентовал?

– Да, он мне в этом году замечательную книгу стихов подарил. Поэта Тарковского. В книжном шкафу, на верхней полке слева – васильковый томик.

Найдя томик, девушка спросила:

– А какие стихотворения ему тут больше всех нравились?

Любовь Эмильевна мечтательно полистала книгу.

– Он многое из этого знал наизусть. Иногда читал мне вслух и замечательно, между прочим, это делал. Чаще других он, пожалуй, вот эти вспоминал…

Вскоре Ника удалилась к себе, держа в руках васильковый томик с вложенными в него несколькими закладками. Закладки лежали на страницах 5, 41, 15, 47 и 25, и девушка была почти уверена в том, что именно эти числа зачеркнул пожилой учитель в выигрышном лотерейном билете.

Засыпала она с тем самым «чувством глубокого удовлетворения» из кроссворда Любови Эмильевны. Завтра она совершит первый успешный шаг по дороге к сюрпризу, приготовленному Борисом Сергеевичем для ее любимой бабушки.