Текст книги "Король Алекс (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

– Да, дитя Света. Я знаю, что король мертв, но почему…

– Посмотрите…

Я нагло отдергиваю простыню. Служителя явно затошнило.

Отвык уже? Но справился с собой он очень быстро, опустился на колени, коснулся ран.

– Кто это сделал?

– До сих пор неизвестно.

– что же, по законам Божеским его надо отпеть и похоронить…

– Как короля. С почестями. Завтра утром?

– Да, дитя света.

– Тогда я вверяю это тело вашему попечению, служитель. А сам пойду разбираться с делами.

Например, с Абигейл. Стерва находится в своих покоях, пребывая в перманентной истерике. Ее окружает облако придворных дам, но при виде меня все они взметываются, как разноцветные бабочки с куска дохлятины.

Я подхожу к тете, поймав краем глаза блеск рыжих локонов, склоняюсь над ручкой.

– Тетушка, примите мои самые искренние соболезнования.

Кажется, она меня не слышит, но потом взгляд синих глаз сосредотачивается на мне.

– Ты! Это все из‑за тебя! ТЫ!!!

Я ловлю ее за руки, прежде, чем мне успевают перепахать когтями лицо.

– Сочувствую вашему горю, тетя. Знайте, что я всегда останусь искренне расположенным к вам.

И сжать руки посильнее, так, чтобы боль привела ее в сознание. Да, синяки останутся, ну и пусть. Переживем.

Теперь лицо бывшей королевы приобретает осмысленное выражение.

– Алекс! О, Алекс! Мой бедный муж!!!

Старая стерва с плачем повисает у меня на шее. Я глажу ее по волосам, отмечая, что рыдания явно непритворные.

– Тетя, не волнуйтесь. Я позабочусь о вас.

– Да… конечно…

И вот тут ее глаза наполняются искренним и глубоким ужасом.

– Алекс… ты ведь теперь король!

Боится она ненаиграно. Понимает, что я сейчас все припомню. И правильно понимает. Нет, тетушка, вас я не убью. Вы останетесь в живых… и жить будете долго. Пока я буду править, так точно.

Я киваю.

– Да, полагаю, что я. Пока не родится ваш ребенок.

И лишний раз убеждаюсь, что мне лгут. Рука женщины медленно опускается к животу, словно желая его ощупать, а не прикрыть.

– Да, мое дитя…

Явно что‑то задумала. Подольем масла в огонь?

– Разумеется, если ваш сын окажется мальчиком, я передам ему корону. Но пока… Берегите себя, тетушка.

Разворачиваюсь и выхожу вон. Кто‑то хватает меня за руку у самого выхода из покоев. Я резко поворачиваю голову – и едва успеваю остановить занесенную руку. Карли…

– Алекс!

Резким движением высвобождаю кисть.

– Вон отсюда!

– Выслушай меня!

– Еще одно слово – и вы с мужем завтра же окажетесь в монастырях, – рычу я, теряя всякий контроль над собой. Как она вообще смеет?!

Карли шарахается в сторону, а я выхожу из покоев королевы.

– Ваше величество?

Канцлер.

– Вы не поторопились ли, любезнейший?

– Ваше величество, соблаговолите пройти в тронный зал?

– Зачем?

– Там собрались лучшие люди нашего королевства…

Понятно. Самые знатные, богатые и влиятельные. И мне хотят что‑то предложить, наверняка…

Чтоб на вас там крыша обрушилась!

Хотя нет. Дворец жалко… лучше потом просто повешу.

Придворные ждут меня в тронном зале. Десятки взглядов впиваются иголками. Разозленные, растерянные испуганные, оценивающие… я прохожу к трону Рудольфа – и поворачиваюсь к залу. Опускаюсь рядом на ступеньки.

– Его величество Рудольф умер. Убийцу мы найдем.

– ваше высочество, согласно завещанию короля, вы теперь король? – вякает какая‑то раззолоченная скотина.

Я усмехаюсь.

– А ребенок королевы?

И в следующие пятнадцать минут выслушиваю возражения. Ребенок еще не родился, роды в таком возрасте опасны, родится ли он вообще, а если это будет девочка, а если даже и мальчик – доживет ли он до нужного возраста, когда сможет принять трон?

Все шумят, галдят и заверяют, что будут счастливы такому королю, как я.

Ну – ну…

Но разочаровывать толпу лизоблюдов я не спешу. Успеется. Вместо этого…

– а что мне хочет сказать герцог Шартрез?

Папаша Абигейли тоже здесь. Стоит с таким видом, словно лимон сжевал. Эх, не успели они с дочкой, чуток не успели… бядаааа…..

– Ваше высочество, мы полагаемся на ваше чувство чести.

– Особенно, когда на носу война с Теварром, – усмехаюсь я.

– Да, ваше высочество.

Я вздыхаю. Мученически возвожу глаза.

– Нор корона… это такая тяжесть, такая ответственность… может быть, все‑таки регентство после родов?

Голоса опять сплетаются в гул, в котором отчетливо прослеживаются возражения. И Шартрезы в первых рядах. Ну и что они задумали?

Все равно скоро узнаю.

Примерно через час я позволяю себя убедить. Завтра – похороны. Послезавтра – коронация. А сейчас отстаньте все от меня. Я молиться пошел. В дворцовый храм.

И чтобы никто меня там не беспокоил!

* * *

Я ничуть не обманывался льстивыми речами придворных подонков. Просто Рудольф умер… внезапно, потому и понадобился я. У нас на носу то ли война с Теварром, то ли договор с Риолоном, то ли что еще… Шартрез не обманывается – случись сейчас что – его на части раздерут со всей семейкой. Он и рад бы напялить на себя корону регента, но Абигейл еще 'не родила'. Как‑то не принято рожать девятимесячного ребенка, будучи всего лишь на третьем месяце. Ну, на четвертом, край – на пятом. Еще месяца три ей проходить с пузом придется – и изображать все тщательно.

За это время многое разрешится и многое поменяется.

Разгребет мальчишка ситуацию (на самом деле это иначе называется и вилами разгребается, но все ж таки)?

Отлично, посмотрим, что дальше делать. Родим мальчика, и пусть передает трон добровольно, как обещал. А если нет… что, кинжалов дефицит?

Засыплется?

Прихватим побольше денег и драгоценностей и сбежим. А он уж пусть тут сам, как хочет.

Но для подготовки обоих вариантов требуется время. А вот его я давать наглецам и не собирался.

То время, которое я должен был молиться, я провел в храме, вызывая духов.

Да я уже упоминал, что в каждом дворце есть масса дворцовых призраков – и они слетались сейчас на мой зов и на мою кровь. Без последнего можно бы и обойтись, но так меня никто не почует. Все‑таки на собственной крови – оно колдовать выгоднее. Ни храмовников, ни следов… вот только и крови в человеке не так много.

Призраки слетаются быстро. И так же быстро соглашаются послужить мне. Да, хозяин, почему бы и не рассказать о происходящем в покоях аристократов?

Дело‑то хорошее, шпионаж называется…

В храме некромантией заниматься нельзя?

Да помилуйте! Еще как можно и нужно! Вот было б это святое место, из тех, что благодатью и верой пропитано – тогда да, вопрос другой. Только откуда здесь такому добру взяться? От придворных, что ли?

Или от местных святых холопов и прислужников?

Простите, на березе розы не растут. Нет во дворце ни праведдных, ни верующих, а единственное святое место, которое тут есть – это сердце Раденора. А оно мне поможет, даже если я тутжертвоприношениями займмусь. Я так подозреваю, что и мой предок некромантии не чуждался, иначе откуда у нас магия в роду? Огня? Так ведь это по – разному переродиться и проявиться может. Но если в крови есть дар – он себя покажет.

Я инструктирую призраков и отпускаю их на подслушивание и подглядывание, а сам с удобством пристраиваюсь подремать на скамейке, чтобы меня не было видно от входа – и остаюсь там до вечера. Пока в храм не вносят тело Рудольфа. Обмытое, с уложенными внутрь кишками и даже одетое в шикарный белый камзол. А что?

Не собаку хоронить будем, короля…

Тело возлагают на алтарь, и рядом занимает место Абигейл. Подкладывает под колени белую бархатную подушечку, молиться будет всю ночь. Я раскланиваюсь с тетушкой, целую ей руку и удираю к себе. А там уже ждет Том.

– Что будем делать?

О, и Рене тут… Отлично.

Оглядываюсь по сторонам– не подслушивают ли? Хотя… пусть хоть услушаются! Я кладу руку на стену и отдаю приказ дворцу. Этого хватает – нас уже не слышно снаружи, хоть ты ухо себе оборви!

– Рене, ты канцлером стать не хочешь?

Большие глаза служат ответом.

– Алекс, нет. Я не справлюсь.

– А твой отец?

Ответ читается на лице. Справится, но воровать будет.

Ладно, мне в любом случае нужны свои люди на всех постах. Так что…

– Значит, можешь отправляться к отцу и сообщать ему, что он станет канцлером, как только я стану королем.

– Алекс…

– Только не надо про честь и ответственность, ладно?

Рене кивает.

– Я… мы постараемся тебя не подвести.

– Вот – вот, именно, что мы. Ты пойдешь ему помогать. Потому что все мы смертны, рано или поздно, а канцлер – должность сложная.

– Это верно.

– Том, на тебе будет дворцовая стража.

– Алекс, но я…

– Справишься. Куда ты денешься?

Судя по лицу друга – никуда.

– Зато мы спокойнее себя чувствовать будем во дворце. Увольняй, набирай новых, муштруй… ну, ты понял. Справишься – еще что‑нибудь доверю.

Том кивает.

– Далее. Напиши Рику, пусть пришлет кого‑нибудь готового к должности казначея.

– Но….

– старый меня не устраивает. Он Шартрез, и этим все сказано. Кстати, Рене, подготовь с помощью отца записку. Сколько у нас Шартрезов и их родни, сколько они наворовали и чего их можно лишить в возмещение ущерба. Понял?

– Понял. Вешать будешь?

– Обязательно буду.

– Алекс, как тебе не стыдно!

– То есть?

– Они ж дворяне! Никаких грязных пошлых веревок! Только топор и золоченая плаха.

– Действительно, чего это я веревками разбрасываться вздумал? Непорядок… Вы меня поняли?

– Вполне.

– Тогда…?!

Друзья понимают меня правильно и расходятся. Я остаюсь один и вызываю призраков. Отчеты меня тихо радуют. Примерно девяносто пять процентов придворных уверены, что на троне я не усижу. Так, перебедую войну с Риолоном или Теварром – и Шартрезы меня скинут.

Шартрезы, кстати, тоже в себе уверены. Абигейл меня ненавидит, но считает везучим идиотом. Карли же…

А Карли не теряет времени даром. Она, оказывается, спит с Шартрезом – младшим, то есть братом Абигейли. Одного я прибил, но их ведь много! И она… беременна?

Хотя какое это имеет значение? Абигейл не такая дура! Ребенок должен быть с кровью Раденоров, иначе никак нельзя. Он просто не сможет короноваться. Сгорит свечкой.

Не может ведь она этого не понимать?

С другой стороны….

А что значит – с кровью Раденоров? Ведь короновать ребенка можно сразу после рождения. А кровь…

Между прочим, если выпить моей крови – то в человеке также будет кровь Раденоров. Истинных Раденоров.

Значит, убивать меня сразу не будут? Или…

Один из вызванных призраков – фрейлина, которую убили за привычку подслушивать, подсматривать и невзначай раскрывать чужие тайны при всех – опасное занятие в любые времена, все еще висела передо мной.

– Кого за последние три месяца трахал дядюшка?

– Баронессу Арейл. Виконтессу Латур. Графиню Джолин.

– И беременна из них….

– Только виконтесса.

Карли… м – да, паутина… интересно, кто был сначала? Дядюшка – или виконт? Или Карли решила попользоваться своим положением?

Раньше я не расспрашивал призраков – было больно. Но сейчас‑то придется…

– Подробнее про дядюшку и виконтессу.

Призрачная дама поглядела на меня с сочувствием, но охать не стала. Вместо этого заговорила нарочито сухо и спокойно.

– Когда вы уехали, принц, за ней, с подачи ее величества, принялся ухаживать виконт. Подлили девчонке зелье, слабенькое, кстати, зелье, плохая ведьма делала, она принялась его глотать – и быстро повелась на чары виконта. Замуж вышла, потом вы вернулись…

– Я его напугал.

– Именно. Настолько, что он удрал от жены.

– И…?

– Перестал ей подливать зелье. Оставшись одна при дворе, хотя и ненадолго, ваша пассия поняла, что навсегда упустила шанс стать частью королевской семьи – и тут подвернулся ваш дядюшка.

– С зельем?

– С сочувствием. Ах, какой это ужас, как мой племянник мог вас не понять, вы достойны короны…

– Обычный набор?

– Более чем.

– Тетка знала?

– Разумеется. Она вашему дяде баб и подкладывала. То есть ее папа с ее разрешения. Лучше уж свои, глупые, контролируемые, легко управляемые – в случае чего их легко можно удалить от двора… ну, вы понимаете…

Я понимал.

– В этом случае?

– вы подозреваете, что ребенок от вашего дяди? Вы правы.

Я присвистнул.

– и Абигейл…

– Ваша тетя все отлично знает.

М – да. Вот это я попал. И как теперь быть?

Убить Карли? Нельзя, мне Рене не простит. То есть он‑то мне простит, но вот жена ему – никогда. Таки родственница. Опять же, достопочтенный Герман Лайкворт… Себя‑то я защитить могу, но Торрин? Графство защищает только его неизвестность широким массам.

Убить так, чтобы об этом никто не узнал?

Простите, это не в том случае, когда имеешь дело с некромантом. Если Рене захочет – он узнает.

А что еще делать?

Устроить Карли выкидыш?

Но все‑таки это ребенок королевской крови. И если случится что‑то со мной…

Хотя у меня есть самый простой вариант.

Либо я похищаю Карли, после чего тетка быстро находит ей замену. Либо… в последний миг я похищаю ее ребенка – и отвожу в Торрин. Если все объяснить – его там и скроют, и воспитают… например, скажут ему, что он сын Касси…

Некрасиво?

Неблагородно?

Правильно, самому горло под нож подставить – оно куда как порядочнее. И мои враги – они такие благородные…

Последний вариант действий начинал мне нравиться куда как больше. Но для проверки…

Фрейлина ждала спокойно, призракам незачем суетиться – вечность впереди.

– Есть ли у моего дяди еще внебрачные дети?

– Во дворце – нет. Разве что по деревням….

– Почему – нет?

– А с ними происходили…. несчастные случаи.

В принципе, я так и думал.

– При участии Шартрезов?

– Доказать это невозможно. Даже мы, призраки, не знаем всего…

Я знал, кого вызвать, чтобы получить ответы, но не здесь же? Хотя…. может быть, в этих стенах я смогу колдовать – и меня не отследят. Надо серьезно разобраться со своим наследием. Но это потом, потом…

Да, дети – существа хрупкие, чем семейка Абигейли и воспользовалась. Королева не хотела конкурентов своим детям. А что в итоге?

Мужа нет, детей нет… опасна ли крыса, которую загнали в угол?

О, еще как!

Я отпустил призрачную даму. Поблагодарил и пообещал вызвать еще не раз.

Что ж. А завтра мы полюбуемся на крысу в трауре.

* * *

Как похоронят меня? Этого я не узнаю….

Но сейчас у меня есть возможность сравнить. Что такое королевские похороны? Это годовой бюджет крупного города, выкинутый на ветер! Это раззолоченный гроб, это черная ткань по всему городу, это черные кони траурной процессии, это черные платья придворных…

Это приспущенные флаги и траурная музыка.

Черное и золото, всюду черное и золото.

И всюду лицемерные сочувствующие морды, чтобы не сказать – рыла. Хари, вот!

Королевские похороны – это ведь еще и повод показаться людям, повод застолбить свое место при дворе….

Сначала по городу проходит служитель храма, читая молитвы. За ним на четырех черных конях везут королевский гроб. А за гробом идут самые близкие – в данном случае я и Абигейл. Королева была…

Сегодня она казалась особенно хрупкой и страдающей.

Черные волосы – белое лицо – черное платье. Из украшений – бриллианты в ушах и на шее. Ну и корона, конечно, куда ж без короны. И как‑то так это платье было сшито…

Во – первых, Абигейл казалась в нем этакой хрупкой и воздушной чернокрылой бабочкой. А во – вторых, становилось ясно, что бабочка‑то в тягости. Подушку, что ли, пришили?

Люди смотрели, перешептывались….

Рядом с Абигейл умилительно смотрится ее отец – этакий высокий, седовласый, благородный, поддерживающий под руку страдающую дочь. Вообще, Шартрезы – семейка красивая, не отнять.

Я выгляжу… ну, надеюсь, тоже неплохо. Но…

Мальчишкой. Мне ведь и двадцати нет, этого не отнять.

К тому же в образе человека я не слишком внушающ. Среднего роста, тонкокостный, хрупкий… а уж во всем черном, со стянутыми в хвост белыми волосами…

Немочь бледная.

Во всяком случае, я так выгляжу. Народ смотрит, качает головами… да, до Рудольфа мне далеко. Ничего, переживут.

Плачут женщины, некоторые – искренне.

Да, вот такая ирония судьбы – искреннее всего плачут по дяде те, кого он брал в свою постель на пару ночей, отсылал в провинцию… одним словом те – кто шел к нему по любви. А его возлюбленная жена комкает платочек – и из‑под него летят злобные взгляды. Как же она меня сейчас ненавидит!

И плачет она о потере власти, даже временной.

Карли тоже присутствует на похоронах. Опирается на руку мужа, который идет за гробом с видом недоенного оленя, время от времени откидывает с лица рыжие пряди…

Интересно, Абигейл сделала ей честное предложение – или собирается разыграть втемную? Надо узнать…

Вот и храм, наконец. Самое забавное то, что хоронят Раденоров в склепе под дворцом – там еще много места. Дворец стоит, фактически, на крови и костях. А вот отпевают в Храме – и для этого приходится идти по городу. Главный Храм – так главный храм.

Ну что ж. Народу тоже нужно развлечение.

Служитель входит первый и зажигает свечи. Потом вносят гроб и ставят перед алтарем. Входят люди.

По строгой очереди, сначала Абигейл, потом я, потом Шартрезы… в данном случае герцог Шартрез пролез раньше меня, якобы, поддерживая дочку. Ну, пусть…

Недолго им уже осталось.

Придворные занимают свои места – и начинается служба. Красивая, надо сказать, петь они умеют. Служитель молится, певчие поют, горят свечи, плывут облака благовоний, кое – кому становится дурно….

Я не теряю времени, я оглядываю Храм.

А ведь пользуются они силой, еще как пользуются. Просто не на виду, но маги тут есть. Точно говорю. И мне придется с ними разбираться. Им не нужны конкуренты? Так ведь и мне они тоже не нужны.

* * *

Цирк начинается после похорон.

Оказывается до мня беспокоить не посмели, а вот после…

– Ваше высочество… ваша жена…

– А что с ней? – вскидываюсь я на начальника дворцовой стражи. Кстати – тоже родственника Абигейли. Второго младшего брата.

– Ее нигде нет!

– Как – нет!?

Я в полном шоке оглядываюсь и принимаю важное решение.

– Пойдемте, покажете мне, где она содержалась. Дядя ведь взял ее под стражу… О, мой бедный дядюшка! Кстати – вы уже нашли убийц?!

– Нет, ваше высочество.

– Как – нет!? А чем вы все это время занимались!? Костюм к похоронам подбирали!? Волосы завивали!? Нос пудрили!?

Я разношу маркиза на весь дворец, так, что тот бледнеет, краснеет и зеленеет неспелым яблоком. А как это еще назвать?

Раздяйство!

Мало того, что убийцу не поймали, так и подставить до сих пор никого не озаботились! О сбежавшей жене – и то не доложили!

При осмотре покоев обнаруживается, что Лавинии там точно нет.

Но ведь улететь не могла?

Никак не могла! Остаться – тоже. Мог ее кто‑то выпустить? Могли. Но – не сознаются. Тогда остается единственный выход.

Разглядываем покои – и вот 'обнаруживают' потайной ход. Начинаем обследовать уже его – и выходим за стену дворца. Я устраиваю Шартрезу разнос – и мы вместе задаемся вопросом, а дальше‑то куда?

А дальше – некуда.

Это что же – у нас принцесса сбежала?! Почти королева? А что у нас за такое разгильдяйство полагается?

Шартрезу, понятное дело отвечать неохота, потому как за побег узника особой важности полагается усекновение ненужного, то есть маркизовой головы. А куда он без нее есть будет?

И маркиз начинает вилять.

Вот, ваше величество… наверное, помог ей кто!

А кто мог ей помочь? Кто у нас все ходы и выходы мог знать во дворце?

Мы этак многозначительно переглядываемся. И топаем еще раз в дядюшкины покои, где быстро выясняется, что есть – УЛИКИ!

А именно – заколка, найденная под кроватью и принадлежавшая Лавинии. Почему? Да по гербу, который выгравирован на драгоценной игрушке. Не может ведь почти королева носить всякую дешевку? Никак не может! Вот и эта заколка в виде букетика фиалок представляет из себя настоящее произведение искусства – золото, аметисты, бриллианты и даже изумруды. Только что она делала в дядюшкиной кровати?

Шартрез (молодец, мальчик!) всего лишь полчаса мямлил, экал и мекал, а потом‑таки понял, что произошло! Его величество решил лично допросить ее высочество. А кто кроме него мог знать все потайные ходы?

Только он!

А что произошло потом?

Разумеется, принцесса из враждующего королевства, понимая что добра ждать не приходится, убила его величество и скрылась, аки тать в ночи.

Я только пальцем у виска покрутил.

– Хрупкая девушка? Такое сотворить? Со здоровенным мужчиной!?

Шартрез и сам понял, что чего‑то не того ляпнул и затих минуты на три. А потом его глаза прояснились.

– А вдруг она – ведьма!?

Я пожал плечами. Все, конечно, может быть, но…

– А почему она с меня не начала?

Переглядки продолжаются, потом Шартрез соображает.

– Так вы ж, ваше высочество, после дядюшки королем бы стали, а до того ей и выгоды никакой не было! Ей вас беречь надо было!

– Думаете, маркиз, еще одна провокация теваррцев?

Маркиз так и думал. И активно кивал.

– Ладно. Тогда подумайте, кто должен был помогать Лавинии, чтобы нанести такие увечья? Или кем она должна была быть?

Шартрез обещал поразмыслить (читай – допросить весь наличный теваррский состав, который после моего письма тоже поместили под замок). В том числе и папеньку Лавинии, который не успел вовремя удрать! Далее я мог не беспокоиться ни о чем.

На то. Чтобы допросить папашу Лавинии (палачи у нас хорошие), узнать, что доченька немного (на половину, притом лучшую) вампир и расспросить о его гениальном плане Шартрезу суток хватит. А меня тем временем коронуют.

Пойти пока, отоспаться? А то ведь ночь перед коронацией опять надо проводить в храме, молиться о судьбе страны и о даровании просветления…

А там занавесок на окнах нет, по ногам дует и скамейки жесткие… плащ, что ли, взять? Завернусь да попробую хоть пару часов придавить…

* * *

Впрочем, вечер пред коронацией мне испортили. По очереди. Карли, Абигейл, наемные убийцы.

Карли заявилась первой и героически принялась прорываться через Томми и Рене, пока я отсыпался. Друзья стояли насмерть, девушка верещала, в итоге я проснулся и вылез на свет Божий.

– Что угодно, виконтесса?

– Алекс! Нам надо поговорить! Обязательно!

Спросонок я всегда был добрее, а потом кивнул на дверь.

– Ладно. Проходи.

Карли повиновалась – и выстрелила в меня с порога.

– Алекс, я прошу тебя о помощи.

– Какой? – зевал я во всю пасть, иначе и не скажешь.

– Я беременна…

– Да, я в курсе. Поздравления мужу…

– Это ребенок от твоего дяди!

– О как!

Я почесал затылок. Неужели Абигейл вконец обнаглела? Или…

Долго думать не пришлось, Карли прояснила ситуацию.

– Мой ребенок – единственный законный наследник короля Рудольфа. И должен быть признан членом королевской семьи!

Я едва не ляпнул: 'с этим – к Абигейл, она раньше тебя подумала…'. Промолчал. И лишний раз за себя порадовался. А мог бы и жениться ведь! Бар – ран!

Как в одной семье могли вырасти две столь разные девушки? Касси с ее огненным характером и любовью к жизни – и вот эта лицемерка? Или все‑таки Алексиус Лайкворт был приличнее своего брата?

– А доказательства есть?

Карли замялась. Видимо, доказать что‑то было сложно.

– Алекс, но я…

– Что ты спала с моим дядей – верю. У него тут почти все… спали. Но ты же и с мужем… спала. Весь двор свидетель.

У Карли хватило такта покраснеть.

– Это было приворотное зелье.

– Разумеется! Так ты мне можешь гарантировать подлинность ребенка?

– Да!

– Тогда сделаем просто. Знаешь, что такое королевская кровь?

Карли кивнула. Сложно было не знать. С тех пор, как построено королевство, на троне его могли сидеть только кровные Раденоры. Или – строй другой дворец и устраивай другой трон. На этот‑то не сядешь. Сгоришь.

В лучшем случае.

– Вот, когда ребенок родится, положишь его на трон… не сгорит? Лично признаю Раденором и введу в род. Устраивает?

Карли не устраивало, по мордашке видно.

– Но до того…

– Пока точно не выяснится – извини. Ничем не могу помочь. Все?

Карли пожала плечами. Медленно так, жеманно.

– Алекс… почему ты не стал за меня бороться тогда?

– Свободна!

– Алекс?!

– Том!

Друг вытащил Карли за дверь без особого пиетета. Посмотрел на меня. Притащил флягу с вином.

– Хлопнем?

– Тяпнем, – усмехнулся я, вспоминая, как мы подглядывали за конюхами. Кто бы мне объяснил, как власть и золото делает из женщин – таких сук?

Собаки, простите меня, я не хотел вас обидеть…

* * *

Второй явилась Абигейл. Не успели мы выпить и зажевать вино 'северной складкой'. Вещь – вкуснейшая, хотя не все дамы оценят, и как закуска хорошо идет. На кусок ржаного хлеба кладется ломоть сала сверху – кольца лука. И – закусывай. Можно лучок еще посолить…

В холодных местах – милое дело.

Королеву выставить, понятное дело, было нельзя, зато расшаркаться – можно, что Рене и сделал, превознося ее красоту, пока мы судорожно прятали тарелки и флягу.

Королева вплыла черной лебедью.

– Оставьте нас. Мне надо поговорить с племянником!

Ребята взглянули, я кивнул, и они закрыли дверь с той стороны. Абигейл посмотрела на меня.

– Алекс… завтра ты должен будешь короноваться…

– Да, тетя.

– Я всегда относилась к тебе, как к сыну…

Бедный Андрэ. Мир праху, странно, что он столько прожил.

– Я хочу знать о твоих дальнейших планах в связи с тем, что ношу законного наследника престола.

Пожимаю плечами.

– Разберусь с Теварром – и уеду. Не нравится мне тут, в столице…

– Куда же?

– На границу, наверное. Вот родится у вас, тетя, ребенок, тогда и поглядим. Куда, на какое время…

– То есть?

– Ну, если мальчик, это одно. А если девочка? При ней же надо будет регентом быть, мужа подбирать…

Судя по лицу королевы – без меня подберут.

– Александр, я вижу, что ты добрый мальчик…

Смысл пятнадцатиминутной речи сводится к тому, что завтра, после коронации я должен сказать, что с удовольствием сложу потом все эти регалии в пользу Рудольфова потомка.

Я соглашаюсь. Это – сколько угодно. И сложу, и сложусь…

И даже предварительное отречение напишу, почему ж нет! Можно и прямо сейчас!

Ее величество уходит через пятнадцать минут, прижимая к груди свиток, в котором моим почерком написано, что я отрекаюсь в пользу дитя его величества и ее величества. Как только оно родится и его можно будет короновать!

Абигейл довольна – она получила свое. Но ночью меня все равно навещают.

* * *

Всего их было шестеро.

Эх, такую ночь испортили! Лежишь ты, спишь себе, тут внутри взревывает прямо‑таки полковой трубой чувство опасности – и я скатываюсь под кровать. И в следующую секунду кровать так утыкивают арбалетными болтами, что лежи я там – за ежика сошел бы.

И убийцы залетают в комнату, с намерением добить, ежели я выжил.

А на кровати‑то и никого!

Сюрприз?

Убийцы на миг застывают, чем я пользуюсь, чтобы уполовинить их число..

Между прочим – пять штук.

Одного я достал хвостом, второго, без затей, когтями. И ухмыльнулся, слизывая с пальцев капли крови.

– что‑то потеряли, господа?

Господа побелели. Но не отступил ни один.

– где он!? Ты, нечисть, отвечай, во имя Светлого!?

Я расхохотался. Нет, ну надо же! Такая наивность – в наши дни?! Да ежели вы столкнетесь с нечистью – упаси Вас тот самый Светлый требовать ответ именем святых. Если, конечно, вы не некромант. Вот тогда можно ее позлить и остаться в живых. В противном же случае….

Насмешки убийцы не вынесли, ринулись вперед, лязгнула сталь…

Эх, ну что за жизнь?

В своем доме, в своем дворце – и спать с мечом у кровати и кинжалом под подушкой!

Так что безоружным я не остался.

Легко ли отбиваться от троих?

Сложно.

Не достал бы я тех двоих сразу – точно бы помер. Оч – чень сыгранная команда, работают слажено. Не мешают друг – другу. Максимум, который одновременно может напасть на человека – это четверка. Пятый, я так понял, у них был стрелком.

Сейчас они остались втроем, но не растерялись – и решили, что и так меня загонят.

Они ж не знали, что я принц, я был в демонической форме.

Перешел в момент опасности….

Скорее всего, они посчитали, что принц где‑то рядом, и стоит им убить меня – они тут же найдут его под кроватью, в ванной комнате – или где там еще любят прятаться романтические герои?

Эти трое не нападали по очереди. Как пишут в слюнявых рыцарских романах, о нет. Рыцаря они бы сделали минуты за две. Удары сыпались одновременно, с разных направлений – и мне пришлось бы худо. Когда б не хвост. Им‑то я и зацепил того, кто подошел ближе всех за лодыжку.

Мужчина упал, получил от меня добавочный пяткой в висок и затих на какое‑то время, а я занялся двумя оставшимися. С теми было уже проще справиться. Одного я отбросил подальше, второго в это время достал кинжалом по горлу, а когда отброшенный решил бессовестно удрать, метнул ему в спину саблю.

Не метательное, конечно, это оружие, да куда деваться?

Анри, вон, твердо был уверен, что метать можно и нужно все. Вплоть до табуреток в тавернах. Цинично‑то говоря, не убью, так покалечу, но потом приду, добью. Я добрый. Анри, кстати, тоже, я от него получал такие теплые письма…

Эххх, остантся мама жива – лучшего мужа ей и отца мне не стоило бы и пожелать. Но об этом потом, потом…

А пока…

Из пяти убийц трое были мертвы безнадежно, тот, кому попало саблей, хрипел на полу – я швырнул ее с такой силой, что перебил позвоночник и что‑то повредил внутри. Пятый был только оглушен.

Я добил четвертого – и взялся за пленника. Повыдергивал из кровати все стрелы, разорвал простыни и привязал его к кровати мордой вниз. Да, распоров на нем всю одежду.

Я извращенец?!

Вы, простите, о чем подумали!?

Тьфу! Между прочим, голый человек чувствует себя куда как более уязвимым. И к тому же, его удобнее пытать. Сразу находишь нужные точки на организме. Так что я из самых благородных побуждений. Так – ткнешь стрелой в нужную точку – и сразу больно. А не будешь видеть куда – так всего истыкаешь до получения результата.

Это уже садизм. А я о людях забочусь… ну, как могу.

Допрашиваемый приходит в себя, но не орет. Это правильно, орать нам ни к чему, еще народ сбежится, поговорить не дадут. Я встаю так, чтобы он мог меня видеть, поигрываю стрелами.

– Ну что – побеседуем?

В ответ мерзкую нечисть витиевато посылают в дальнее эротическое путешествие.

Я ухмыляюсь еще противнее.

– ты уверен? Я ведь могу пойти туда в твоей компании – и так многозначительно провести стрелой от шеи до… да, до того места. И даже повертеть там наконечником. Несильно, нечего кровать кровью портить, и так уже простыни издырявили, спальню изгадили….

Мужчину передергивает.

– Связать тебя, рот кляпом забить – и пошли радоваться жизни. Ах да. Ты уже связан. Значит, хлопот будет меньше, да, сладкий мой? Сам бы я такого не предложил, я знаю, что вы, люди, очень традиционны по части получения удовольствия, но раз уж….

Долго мне издеваться не приходится. Действительно, профессионал. Понимает, что я с ним что хочешь сделаю – и решает уйти без боли.

– Чего тебе?

– Заказчика.

– Теваррец. Точнее не знаю, но явно из знатных.

– Встречаться с ним еще будете?

– Нет. Полная предоплата.

Та – ак… и кто ж это у нас?

У меня есть два варианта. Либо отпустить убийцу… но – нельзя. Ведь опять придет…

– Откуда вы знали, где искать принца?

– Есть свои люди во дворце.

– кто?

Допрос продолжается примерно полчаса. После чего я выясняю много интересного об обитателях своего дворца. Ну и гадюшник!