Текст книги "Секрет горничной (ЛП)"

Автор книги: Фрида МакФадден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 44.

С этого момента допрос катится под откос. Я отчаянно пытаюсь собрать какую–то правдоподобную версию событий – такую, где я не застрелила Дугласа Гаррика в его собственном доме. Говорю, что он был жесток с Венди. Говорю, что пыталась ей помочь. Что она показала мне пистолет, которым якобы защищалась. Что, возможно, так мои отпечатки попали на оружие. Но я не могу объяснить, почему на нём нет её отпечатков. По выражению лица детектива Рамиреса видно: он не верит ни единому моему слову.

К моменту, когда я заканчиваю свой сбивчивый рассказ, я почти уверена, что он сейчас зачитает мне мои права и уведёт в камеру. Но вместо этого он качает головой:

– Я сейчас вернусь. Не уходите.

Он встаёт и выходит, и дверь за ним с глухим грохотом захлопывается. Теперь в комнате для допросов остались только я и Брок.

Он смотрит в стол, глаза мутные, будто он больше не здесь. Он должен был быть моим адвокатом. Но за всё это время он не сказал ни слова. Если бы я знала, чем всё обернётся, я бы никогда не просила его приходить.

– Брок? – тихо зову я.

Он медленно поднимает глаза.

– С тобой всё в порядке? – спрашиваю я как можно мягче.

– Нет, – его взгляд вспыхивает злостью. – Что это было, Милли? Серьёзно?

– Брок... ты не можешь поверить...

– Во что поверить? – перебивает он. Голос у него хлёсткий, как пощёчина. – Ещё вчера я даже не знал, что ты когда–то сидела за убийство. А теперь выясняется, что ты спала с этим богатеньким ублюдком, на которого работала...

– Я не изменяла тебе! – выкрикиваю я. – Никогда бы не изменила тебе!

– Тогда, где ты была в прошлую среду вечером? – шипит он. – И вчера? А как насчёт всех остальных вечеров, когда ты отменяла наши встречи? Ты хоть представляешь, как это всё выглядит со стороны? Особенно если вспомнить, что ты сидела за убийство.

Мне сложно что–то ему возразить.

– Я же сказала, я просто хотела помочь Венди...

– Помочь женщине, которая теперь обвиняет тебя в том, что у тебя был роман с её мужем, а потом ты его застрелила?

Когда он произносит это вслух, все звучит как обвинение.

– Я не знаю, зачем она это сказала. Может, она испугалась. Но он правда был с ней жесток. Я сама видела.

– Милли... – Брок смотрит на меня, и на его красивом лице отражается боль. – Я звонил тебе вчера. Ты была в панике. И ты сказала, что у тебя... несварение. Это была ложь.

– Да, – признаю я, – ложь.

– Милли... – голос его ломается. – Ты убила Дугласа Гаррика?

Почти всё, в чём меня обвинял Рамирес, – ложь. Но это – правда. Я застрелила Дугласа Гаррика. Я убила его. И как бы я ни пыталась отрицать остальное – этот факт никуда не денется.

– Боже мой... – Брок отступает, будто я ударила его. – Милли, я не могу в это поверить...

– Но это не то, что ты думаешь, – выдыхаю я.

Пластиковый стул со скрежетом скользит по полу, когда он резко встаёт.

– Я не могу быть твоим адвокатом, Милли. Это неэтично... и... я просто не могу.

Как бы ни был он бесполезен на допросе, мысль, что он сейчас уйдёт, пугает меня ещё больше, чем сам допрос.

– Но у меня нет денег на адвоката...

– Тогда возьми государственного защитника, – бросает он. – Или найми кого–то. Или… не знаю. Но это не могу быть я. Прости.

– Вот так? – шепчу я, чувствуя, как дрожит подбородок. – Ты просто... уходишь?

– Наверное... – Он качает головой. – Я честно не знаю, кто ты такая.

Он проводит рукой по волосам, судорожно дёргая пряди.

– Я не могу поверить, что всё это происходит. Я хотел познакомить тебя с родителями. Я правда думал, что мы с тобой…

Он не заканчивает. И не нужно. Он представлял нас женатыми. С детьми. Стареющими вместе. А не вот так – в полицейском участке, где его девушка обвиняется в убийстве.

Так что я не могу винить его. Но когда за ним закрывается дверь, я начинаю плакать. Беззвучно. Беспомощно. Так, как будто больше у меня никого не осталось.

Глава 45.

Настоящее чудо, что после всего этого детектив Рамирес меня не арестовал. Когда он сказал, что я свободна, я переспросила:

– Я свободна?

Я была уверена, что они вот–вот возьмут меня под стражу, но вместо этого он просто отпустил меня, строго предупредив, чтобы я не покидала город. Учитывая, что у меня нет ни денег, ни машины, это, в общем–то, не вопрос – уехать я всё равно никуда не могу.

Выйдя из участка, я машинально потянулась к телефону, и тут поняла, что мне некому звонить. В обычной ситуации я бы позвонила Броку, сказала бы, что меня отпустили… Но мне кажется, ему уже всё равно.

Хотя один человек всё же небезразличен ко мне.

Энцо.

Он бы помог. Стоило бы мне набрать его, он бы поверил каждому моему слову – не задавая лишних вопросов. Но я не уверена, что хочу снова идти по этому пути. Я же толкнула целую речь о том, что не нуждаюсь в его помощи, так что сейчас звонить ему и просить о спасении спустя неделю – это унизительно.

Я должна справиться сама. Меня ведь даже не арестовали. Может, всё ещё обойдётся.

Поколебавшись, я набираю номер Венди из списка контактов. Не знаю, уместно ли звонить ей сейчас, но мне нужны ответы. Вчера вечером мы всё обсудили, а теперь детектив заявляет совершенно иное. Конечно, возможно, он просто лгал, чтобы запугать меня и заставить признаться. Я бы такое не исключала.

Естественно, звонок переходит на голосовую почту.

Я могла бы пойти домой. В конце концов, завтра меня вполне могут арестовать, и тогда уже домой мне не вернуться. Денег на залог у меня точно нет.

Я еду на поезде в Бронкс, в свою квартиру. После всего, что случилось сегодня, я с трудом волочу ноги. Рыться в сумке приходится минут пять – я уже было уверилась, что потеряла ключи, прежде чем нашла их на самом дне сумки.

– Милли!

Стоило мне войти в здание, как из квартиры на первом этаже выскакивает моя хозяйка, миссис Рэндалл. На ней одно из тех её мешковатых платьев, которые не затягиваются на талии. Морщинистое лицо и выпяченная нижняя губа – её обычное «военное» выражение.

– Полиция была здесь! – закричала она. – Заставили меня открыть твою квартиру и провели обыск! У них был ордер, бумага, всё официально!

– Я знаю, – устало выдохнула я. – Простите…

Она сузила глаза, вглядываясь в меня:

– Ты там наркотики хранишь?

– Нет! Конечно, нет! – Хотя я просто застрелила человека. Совсем пустяк.

– Не хочу больше проблем в своём доме, – заявляет хозяйка. – От тебя одни неприятности. Уже дважды полиция приезжала. Я хочу, чтобы ты съехала. У тебя есть неделя.

– Неделя?! – воскликнула я. – Но, миссис Рэндалл...

– Одна неделя, – процедила она, – и я меняю замки. Я не хочу, чтобы ты здесь жила. И не важно, чем ты там занимаешься в своей квартире.

У меня внутри всё похолодело. Где я теперь найду квартиру, когда всё вокруг разваливается? Может, арест был бы даже лучше. По крайней мере, крыша над головой и еда бесплатно.

Я поднимаюсь по лестнице в свою квартиру. Полиция действительно провела обыск – всё вверх дном. Даже не попытались сделать вид, что после обыска привели комнату в поверхностный порядок. На уборку у меня уйдёт вся ночь.

Я валюсь на диван, совершенно разбитая. Убираться сегодня я точно не стану. Может, завтра. А может, вообще никогда. Какой смысл, если мне всё равно грозит тюрьма?

Я беру пульт и включаю старенький телевизор. Наверное, так и проведу последнюю ночь свободы.

Увы, телевизор настроен на новостной канал. История убийства Дугласа Гаррика – во всех выпусках. Ведущая с блестящими светлыми волосами сообщает, что полиция ведёт допрос «лица, представляющего интерес».

Вот и я – попала в новости. Лицо, представляющее интерес.

Затем сюжет переключается на интервью с Венди. Она говорит с репортёром, глаза у неё красные и опухшие. Синяки на лице исчезли – думаю, дело в макияже. Она поворачивается к камере и говорит:

– Мой муж Дуглас был невероятным человеком. Добрым, умным. Мы планировали создать семью. Он не заслужил такой смерти. Это несправедливо, что он...

Голос её прерывается от эмоций:

– Мне… мне жаль…

Что? Как она может так говорить о Дугласе после всего, что он с ней сделал? Я понимаю, не принято говорить плохо о мёртвых, но она говорит о нем, как о святом. А ведь он был в нескольких секундах от того, чтобы задушить её, когда я выстрелила. Почему она не рассказывает об этом?

Снова диктор – с её кристально голубыми глазами:

– Если вы только что к нам присоединились, главная новость: жестокое убийство мультимиллионера, генерального директора Coinstock, Дугласа Гаррика. Он был найден вчера вечером в своей квартире в Верхнем Вест–Сайде. Смерть наступила от огнестрельного ранения в грудь.

На экране появляется фото: мужчина лет сорока, с подписью «Дуглас Гаррик, генеральный директор Coinstock». Тёмные волосы, мягкие карие глаза, лёгкий второй подбородок, морщинки в уголках глаз, добродушная улыбка…

Я смотрю на него – и понимаю.

Я никогда в жизни не видела этого человека.

Он похож на того, с кем я встречалась в пентхаусе – издалека можно спутать. Но это не он. Точно не он. Это совсем другой человек.

Так если человек на фото – действительно Дуглас Гаррик...

Кого же тогда я убила прошлым вечером?

Часть 2. Глава 46.

Венди

Вы, наверное, считаете меня чудовищем. Может, так оно и есть. Но поможет ли, если я скажу, что Дуглас, хоть и не поднимал на меня руку, был отвратительным мужем? Что он унижал меня, разрушал изнутри, делал мою жизнь адом?

Я бы с радостью развелась. Я планировала это. Всё могло закончиться иначе. Это не должно было дойти до убийства. Но если уж быть честной, дело целиком и полностью в нём.

А Милли? Да, она жертва. Несчастная. Но не обманывайтесь – она вовсе не так мила, как кажется. Если ей придётся провести остаток жизни за решёткой… Может, это даже к лучшему.

Для всех нас.

И всё же… Даже когда вы услышите мою версию событий, вы можете всё равно считать меня чудовищем. Может, вы подумаете, что Дуглас не заслужил смерти. Что я должна сгнить в тюрьме.

Наверное, вы имеете право так думать.

Но вот в чём правда: мне всё равно ваше мнение.

***

Как избежать наказания за убийство мужа – руководство Венди Гаррик.

Шаг 1: Познакомьтесь с одиноким, бестолковым и невероятно богатым мужчиной.

Четыре года назад.

Я не понимаю современное искусство.

Моя подруга Алиса прислала мне приглашение на эту выставку, и я, как дура, согласилась. Но это всё просто… странно. Я привыкла восхищаться живописью как искусством – как чем–то красивым, технически совершенным. А это? Я даже не знаю, что это.

Выставка называется просто: «Одежда». И, честно, название говорит само за себя. Одежда, развешанная по стенам, изрезанная в клочья, сшитая обратно в лоскутное одеяло из вельвета, атласа, шелка и полиэстера. Всё это напоминает не галерею, а выставку работ кружка «Умелые ручки» в начальной школе. Когда искусство стало выглядеть так, будто его сделали дети с тюбиком клея и доступом к секонд–хенду?

Работа, перед которой я остановилась, называется «Носки».

Название подходящее. Это огромная рама, почти в человеческий рост, сплошь покрытая носками всех цветов, форм и размеров. Я просто... не понимаю.

– У меня дырка в одном из носков, – вдруг раздаётся голос за спиной. – Как думаешь, если я стяну один отсюда, никто не заметит?

Я оборачиваюсь – и сразу узнаю его. Дуглас Гаррик. Перед этим вечером я раз десять пересмотрела фотографию, которую Алиса каким–то чудом смогла достать. Те самые взъерошенные каштановые волосы, морщинки у глаз, будто от невысказанной шутки, и кривой левый резец.

На нём – дешевая белая рубашка, как будто купленная в Walmart. Он застегнул каждую пуговицу не в том порядке, так что весь верх перекошен. И, Господи, ему бы не помешала бритва.

Никогда бы не подумала, что передо мной – один из самых богатых людей страны.

– Не удивлюсь, если они упустят свои носки, – говорю я, стараясь звучать спокойно, хоть сердце колотится, как бешеное.

Он улыбается и протягивает руку. Вблизи становится видно то, чего не передавала фотография: у него двойной подбородок, не такой уж страшный, впрочем – пару месяцев диеты и фитнеса, и всё будет в порядке.

– Дуглас Гаррик, – представляется он.

Я принимаю его руку. Тёплая. Большая. Плотная. Как будто она создана, чтобы закрыть мою.

– Венди Палмер.

– Очень приятно познакомиться, Венди Палмер, – произносит он, глядя мне прямо в глаза.

– Взаимно, мистер Гаррик.

– Ну, – он переминается с ноги на ногу, взглянув на носки, – как тебе Garments?

Я оглядываю зал, мельком оценивая всё это безумие. Я знаю, что он ценит честность. Об этом говорилось в каждой статье, которую я о нём читала.

– Честно? – говорю я. – Я вообще не понимаю, что здесь происходит. Я бы могла сама всё это собрать, если бы у меня были клей Elmer’s и коробка старой одежды из Goodwill.

Он хмурится – на секунду. А потом отвечает:

– Но разве не в этом суть? Художник бросает вызов традиционному искусству. Показывает, что даже самые обыденные вещи могут вызывать эмоции. Это же… антиэстетика.

– Оу. – Чёрт. Теперь мне придётся сказать что–то умное. – Ну… я определённо ощущаю… интересное взаимодействие текстур и цвета…

Я запинаюсь, заметив улыбку, притаившуюся у него на губах. Через секунду он взрывается смехом.

– Эта чушь звучала так, будто я знаю, о чём говорю?

– Немного, – признаю я с неловкой улыбкой.

– Знаешь, что мне на самом деле нравится в этой галерее? – спрашивает он. – Еда. – Он целует пальцы. – Божественна. Я ради этих закусок готов час смотреть на стену, облепленную носками.

– Да… – бормочу я.

Я ещё ни крошки не съела. Платье от Donna Karan сидит на мне идеально – подчёркивает грудь, талию и зад. Но одно движение – и у меня может появиться выпуклость, способная всё испортить. А я слишком старалась.

Он смотрит на мои обнажённые руки.

– Позволь, я угощу тебя. Сейчас принесу. Только лучшее. Обещаю.

Я улыбаюсь.

– Ты меня заинтриговал.

– Не двигайся, Венди Палмер.

Он подмигивает и исчезает в направлении закусок. Хватает тарелку и начинает накладывать столько еды, что мне становится дурно. Господи. Он серьёзно положил треть стола на одну маленькую тарелку? Я не завтракала, не обедала, только салат съела перед выходом. Я в панике. Что он делает? Зачем?

Но ладно. Это всего лишь маленькая тарелка. Я просто… не поужинаю завтра.

– Вот. – Он возвращается ко мне, сияя. – Это мои любимые. Начни с грибного тарта.

Я беру один кусочек, откусываю. Это… божественно. Наверное, в этом кусочке – пятьсот калорий минимум. Неудивительно, что у него двойной подбородок. Ему–то всё равно. Он мужчина. К тому же чертовски богат.

– А теперь, – говорит он, – идём смотреть работу под названием «Штаны». Можешь угадать, что нас там ждёт?

Он улыбается, не отрывая от меня взгляда, даже несмотря на то, что моё платье щедро демонстрирует декольте. Когда я пришла сюда сегодня вечером, намереваясь соблазнить Дугласа Гаррика, я ожидала чего угодно. Но не его. Не этого человека.

Это будет куда проще, чем я думала.

Глава 47.

Шаг 2: Выйдите замуж за отвратительно богатого мужчину

Три года назад

Дуглас может быть совершенно невыносим.

Он изводит меня. Притворяется славным парнем – даже приземлённым, учитывая его работу и состояние, – но на деле он садист. Иначе не объяснить то, как он себя ведёт.

– Что ты творишь? – рявкаю я.

Хотя бы приличия хватает – он выглядит смущённым. И должен быть! Само по себе ужасно, что он разлёгся в нашей гостиной в одних боксёрах – в боксёрах! – а мы должны быть на вечеринке у Лиланда Джаспера меньше, чем через час, но он всё ещё не одет. Я идеально рассчитала время, чтобы мы прибыли с лёгким, позволительным опозданием, а он стоит на кухне в спортивных шортах и футболке и выедает «Нутеллу» из банки ножом для масла.

Скоро моё сердце не выдержит этого хаоса.

– Проголодался, – невозмутимо отвечает он.

Он кладёт нож на кухонный стол, оставляя коричневый мазок на мраморе.

– Дуглас, – говорю я сквозь сжатые зубы, – нам надо выходить через десять минут. Ты даже не переоделся.

– А куда это мы идём?

Он издевается. Это невозможно не заметить. Никто не может быть настолько рассеянным.

– В дом Лиланда! На вечеринку! Сегодня вечером! – почти кричу я.

– А, точно. – Он морщится и трет виски. – Господи, нам обязательно туда идти? Мы же терпеть не можем Лиланда и его мужа. Разве мы не обсуждали это? И вообще, что это за имя такое, Лиланд? Это наверняка псевдоним.

Он прав. По всем пунктам. Но это не значит, что мы можем проигнорировать эту вечеринку. Там будет вся элита. И я хочу, чтобы они меня увидели – в моём новом платье от Prada, с идеально уложенными каштановыми волосами, в обнимку со своим красивым, сказочно богатым женихом в костюме Armani, скрывающем его округлившийся живот. Я ведь ради этого его и выбрала. До меня он носил такие дешёвые костюмы, что через ткань было видно всё.

– Мы идём. – Я почти рычу. – И точка. Переодевайся. Сейчас же.

– Но Венди... – Дуглас хватает меня за руку и притягивает к себе. От него пахнет орехами. – Ну же, эта вечеринка будет адски скучной. Может, сбежим в кино? Как раньше. Только мы вдвоём. Пойдём на новых «Мстителей», а?

То, чего я не знала о Дугласе, пока не встретила его, – он абсолютный ботан. И он даже не скрывает этого. Всё, чего он хочет – смотреть фильмы о супергероях, лежать на диване с ноутбуком и есть «Нутеллу» ложками. Единственная причина, по которой он стал генеральным директором Coinstock, – он гений, разработавший технологию, которой теперь пользуются все банки страны.

– Мы. Идём. На. Эту. Вечеринку, – произношу я по слогам, в который уже раз повторяя очевидное. Я готова поклясться, он меня просто не слышит. – Переодевайся. Шевелись.

– Ладно–ладно.

Он тянется, чтобы поцеловать меня с остатками «Нутеллы» на губах, но на мне платье от Prada, так что я отступаю, поднимая ладони.

– Поцелуешь меня, когда переоденешься, – бросаю я.

Он засовывает банку обратно в шкаф и исчезает из кухни, оставляя после себя крошки, запах ореха и лёгкую ярость. Наша квартира – жалкое зрелище. Всего три спальни, одна из которых – его кабинет, так что остаются две. Как только поженимся, сделаем апгрейд. Купим дом в пригороде, о котором мечтает Дуглас. Хотя моей мечтой пригород точно не является.

Я улыбаюсь каждый раз, когда думаю о доме, который у нас когда–нибудь будет. В детстве мой отец был подсобным рабочим, а мать – воспитательницей в детсаду с мизерной зарплатой. Мы жили в крошечном домике, и я делила комнату с младшей сестрой, которая мочилась в кровать до восьми лет. Я училась как проклятая, чтобы получить стипендию в пафосную частную школу, где меня травили за не брендовую одежду.

Я только и мечтала о паре дизайнерских джинсов, как у моей жестокой, безупречно одетой одноклассницы Мадлен Эдмундсон. И о зимнем пальто без дыр.

Я думала, всё изменится в колледже. Но всё пошло наперекосяк. Был инцидент с обвинением в списывании – меня не допустили к третьему курсу. Все мечты о карьере рухнули, когда меня выгнали с кампуса.

Хотелось бы, чтобы все те люди видели меня сейчас.

В этот момент раздаётся звонок в дверь.

Прежде чем я успеваю крикнуть, что открою, Дуглас опережает:

– Наверное, Джо. Несёт бумаги. Это быстро.

Джо Бендек – его адвокат. Возможно, именно благодаря ему Дуглас стал настолько богат, но я его терпеть не могу. И, кажется, он отвечает мне взаимностью. Слава богу, что Дуглас скоро его вышвырнет из своей жизни.

Хотя поздний визит странен. Не беспрецедентен, но всё равно необычен. Интересно, чего он хочет?

Пока Дуглас уходит в прихожую, я крадусь поближе, прислушиваясь. Он редко посвящает меня в свои дела, но лучше знать больше, чем потом жалеть.

– Это всё? – спрашивает Дуглас.

– Да. И есть ещё кое–что...

Я слышу шелест бумаги. Дуглас открывает конверт.

– Ох, Джо... Я же говорил тебе, я не могу просить её об этом...

– Дуг, ты должен. До свадьбы – пара недель. Ты не можешь жениться на ней без брачного контракта.

– Почему нет? Я ей доверяю.

– Большая ошибка.

– Джо, ну... Это будет выглядеть так, как будто я изначально не верю в наш брак.

– Позволь дать тебе бесплатный совет, Дуг. Если всё развалится, она получит половину твоего состояния. Половину. Этот документ – единственное, что тебя защитит. Ты будешь полным идиотом, если позволишь себе жениться на ней без него.

– Но...

– Никаких «но». Если она действительно тебя любит и хочет выйти за тебя замуж, это не должно иметь для неё никакого значения. Верно?

Я замираю, затаив дыхание.

Жду. Жду, когда Дуглас пошлёт Джо к чёрту. Но... Джо не просто его адвокат. Он – его старый и самый близкий друг.

– Ладно, – наконец говорит Дуглас. – Я это сделаю.