Текст книги "Секрет горничной (ЛП)"

Автор книги: Фрида МакФадден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 24.

Если бы мне давали по пятаку каждый раз, когда байкер чуть не сбивал меня на велосипедной дорожке, когда я переходила улицу, мне бы не пришлось работать на семью Гарриков.

Вот и сегодня – когда я пересекала улицу по пешеходному переходу, чтобы добраться до дома Гарриков, байкер без шлема, с мобильным телефоном у уха, пронёсся в миллиметре от того, чтобы отправить меня прямиком в больницу. Почему байкеры, которые говорят по телефону, всегда без шлемов? Это как будто правило.

Прямо перед тем, как я дохожу до входа в здание, в моей сумочке звенит телефон. Я колеблюсь – может, отправить звонок на голосовую почту? Но всё же залезаю в сумку и достаю телефон. На экране – имя Брока.

Мне не хочется брать трубку. Я не хочу снова объяснять, почему не могу переехать к нему. Или, как он предпочитает формулировать, – почему не переезжаю.

Вздыхаю и, нехотя, нажимаю на зелёную кнопку ответа.

– Привет, – говорю я.

– Привет, Милли, – говорит он. – Ты сегодня придёшь на ужин?

– Вероятно, я задержусь у Гарриков допоздна, – отвечаю я. Это не совсем ложь.

– Жаль.

Интересно, сколько ещё ужинов мне придётся отвергнуть, прежде чем он перестанет меня звать? Но ведь я не хочу, чтобы он перестал. Мне правда нравится Брок. Может, я его пока ещё не люблю – пока, – но терять его я точно не хочу.

– Слушай, – говорю я, – Дуглас уезжает на несколько дней, начиная с завтрашнего утра, так что я им, скорее всего, буду не нужна. Может, тогда поужинаем завтра?

– Ладно, – говорит он, но голос у него какой–то странный. – Только... когда мы будем ужинать, я думаю, нам нужно поговорить.

Я нервно хихикаю:

– Это звучит тревожно.

– Просто… – он прочищает горло. – Ты мне правда очень нравишься, Милли. Но нам надо обсудить наши отношения.

– Думаешь, в этом есть необходимость, – пытаюсь я пошутить.

– Думаю, да.

Я не знаю, что сказать. Но он прав. Нам действительно нужно поговорить. Лучше раньше, чем позже. Мне нужно рассказать ему всю правду о своём прошлом. И тогда он сам решит, хочет ли он дальше продолжать со мной отношения. Я хочу верить, что он достаточно порядочный человек, которого не отпугнёт десятилетие, проведённое мной в тюрьме. Но всякий раз, как я представляю его лицо в тот момент, когда я рассказываю ему правду… Оно не выглядит счастливым.

– Хорошо, – говорю я. – Мы поговорим.

– Встретимся у меня в семь?

– Конечно.

На том конце провода наступает пауза, и я почти боюсь, что он снова скажет, что любит меня. Но вместо этого он говорит:

– Увидимся завтра.

Когда звонок обрывается, я на секунду замираю, глядя на экран телефона. Может, перезвонить ему сейчас и выложить всё? Просто сорвать пластырь? Тогда не придётся ещё сутки носить в себе это скребущее изнутри чувство.

Нет. Мы поговорим завтра.

Я продолжаю путь к подъезду, взволнованная. Швейцар спешит открыть для меня дверь, подмигивая.

Это немного странно. Он старше меня лет на тридцать. Он что, флиртует? Я напрягаюсь, пытаясь вспомнить, делал ли он это раньше, но потом отмахиваюсь. Жутковатый швейцар – не моя главная проблема.

Когда лифт замирает на двадцатом этаже и распахивает двери в пентхаус, я чуть не выпрыгиваю из кожи.

За всё то время, что я приезжала сюда последние месяцы, я ни разу не видела ничего подобного. И этого достаточно, чтобы у меня отвисла челюсть.

Передо мной – Венди.

Она стоит прямо у выхода из спальни, перед дверью лифта, и смотрит на меня своими большими зелёными глазами.

– Нам нужно поговорить, – говорит она.

Перевод канала: t.me/thesilentbookclub

Глава 25.

Венди хватает меня за руку и тянет к дивану. Учитывая, насколько она худая, у неё удивительно крепкая хватка. Почему–то это меня не удивляет.

Я сажусь, а она устраивается рядом, аккуратно разглаживая ночную рубашку на костлявых коленях. Ее лицо выглядит лучше, синяки поблекли, но глаза по–прежнему налиты кровью – как и в прошлый раз, когда я её видела.

– Ты сказала, что поможешь мне, – говорит она. – Ты была серьёзна?

– Конечно.

На её губах появляется едва заметная улыбка. В этот момент я вдруг понимаю, насколько Венди красива. Раньше ее красота терялась за её измученным видом и синяками.

– Я последовала твоему совету.

– Моему совету?

– После того как ты ушла, – тихо говорит она, – я думала о самоубийстве.

Я резко втягиваю воздух:

– Я тебе такого не советовала.

– Я знаю, – поспешно отвечает она. – Но всё казалось таким безнадёжным. Когда я убедила Дугласа нанять тебя, это было для меня как последняя спасательная шлюпка. А когда я оттолкнула тебя, твою помощь, мне показалось, что я навсегда потеряла шанс выбраться. Я пошла в ванную… и подумала, не перерезать ли себе вены.

– Господи, Венди…

– Но я этого не сделала. – Она поднимает подбородок. – Потому что на этот раз я не чувствовала себя совсем одинокой. И вспомнила, как ты говорила: обратиться к кому–то, кого Дуглас не знает. К кому–то из моего прошлого. И я вспомнила про Фиону – мою подругу по колледжу. Мы были очень близки, но не общались много лет. Она не пользуется соцсетями, и он о ней точно не знает.

– Ты собираешься её найти?

– Уже нашла. – Щёки Венди слегка розовеют. – Я позвонила другой нашей общей подруге, выудила у неё номер Фионы и, конечно, взяла с неё клятву молчания. Мы с Фионой разговаривали несколько часов сегодня утром. Она живёт на ферме возле Потсдама, на севере штата. Почти ни с кем не общается, кроме как по стационарному телефону. Я рассказала ей всё, и она сказала, что я могу оставаться у неё столько, сколько захочу.

Я восхищаюсь её решимостью, но понимаю, что это не решение. Даже если Дуглас сразу не найдёт её, она не сможет вечно прятаться на ферме. Без документов она не устроится на работу, не получит помощь. А Дуглас со своими ресурсами... Он найдёт её, как только она где–то засветится под своим именем. А я слишком хорошо знаю, как бессмысленно обращаться в полицию, когда речь идёт о таких влиятельных и богатых людях – они знают, чьи ладони нужно подмазать.

– Я понимаю, что это не навсегда, – говорит Венди, будто читая мои мысли. – Но, если бы я просто могла пожить там немного, прийти в себя, всё обдумать... Может, найти адвоката, который подскажет, как действовать. Или кого–то, кто поможет начать всё с нуля. Главное – я больше не буду с ним. Он не доберётся до меня.

– Это потрясающе, Венди, – и я говорю это искренне, несмотря на то, что теряю высокооплачиваемую работу. Я до сих пор храню тот браслет, что она вручила мне на днях, – возможно, его можно будет заложить в ломбард и выручить средства на месячную аренду. Плюс, после завтрашнего разговора с Броком... кто знает. Может, мы всё–таки съедемся. Или расстанемся. Одно из двух.

– Но мне нужна твоя помощь, – добавляет Венди.

– Конечно. Всё, что тебе нужно.

– Это большая помощь, – говорит она. – Но я заплачу тебе.

– Что угодно.

– Мне нужно организовать поездку. – Её рука слегка дрожит, когда она дёргает себя за ворот рубашки. – План такой: когда завтра Дуглас уедет из города, я тоже уеду. Он будет на другом конце страны, и даже если поймёт, что меня нет, ничего не сможет сделать сразу.

– Хорошо...

– Фиона говорит, что может забрать меня, если я доберусь до Олбани. Она не может надолго оставить ферму. Так что мне нужен кто–то, кто отвезёт меня туда. Я бы арендовала машину, но мне пришлось бы оставить удостоверение, и...

– Я возьму машину, – перебиваю я ее. – Отвезу тебя в Олбани. Без проблем.

– Спасибо, Милли. – Она сжимает мои руки. – Я обещаю, я за всё тебе заплачу. Ты не представляешь, как я это ценю.

– Не думай о деньгах, – отвечаю я. Хотя на самом деле я о них думаю. Ещё как. – Сейчас они тебе нужнее.

Венди бросается мне на шею. Только тогда я понимаю, насколько хрупка её фигура. Если я обниму её чуть сильнее – могу переломить ей грудную клетку.

Когда она отстраняется, глаза у неё полны слёз.

– Ты должна знать: если поможешь мне – подвергнешь себя опасности.

– Я понимаю.

– Нет. – Она облизывает потрескавшиеся губы. – Дуглас – невероятно опасный человек. Он сделает всё, чтобы вернуть меня. Чего бы это ни стоило.

– Я не боюсь, – говорю я.

Но где–то в глубине сознания голос шепчет: а стоило бы. Возможно, недооценить Дугласа Гаррика – самая большая ошибка в моей жизни.

Глава 26.

На следующее утро я беру машину в аренду.

Хотя я и уверяла Венди, что ей не обязательно это делать, она всё равно сунула мне в ладонь сумму наличными – ровно столько, сколько хватило на аренду машины. Я воспользуюсь своей кредитной картой: не хочу, чтобы в этом прокате машин как–то прослеживалась связь с ее именем.

Конечно, существует очень реальный риск, что Дуглас Гаррик заподозрит меня в причастности к исчезновению своей жены. Но я никогда, никогда её не выдам. Даже если он начнёт меня пытать – а, по правде говоря, я вполне допускаю такой сценарий. Человек, способный изуродовать лицо своей жены, способен на всё.

– Добро пожаловать в Happy Car Rental, – щебечет девушка на стойке регистрации. Она выглядит слишком юной, чтобы вообще иметь водительские права, не говоря уже о том, чтобы самой арендовать машину. – Чем могу помочь?

– Я забронировала серый Ford Focus, – говорю я. – Делала заказ онлайн.

Она вводит мои данные в компьютер. Я барабаню пальцами по стойке, чувствуя странное покалывание в затылке. Словно за мной кто–то наблюдает. Снова.

Я оборачиваюсь.

Панорамные окна во всю стену пропускают свет и позволяют видеть улицу. Кто угодно мог бы прильнуть лицом к стеклу и уставиться на меня. Ожидаю, что так и будет. Но там – никого.

Меня охватывает неприятный озноб.

По словам миссис Рэндалл, Ксавье Марин сидит в тюрьме. Без возможности выйти под залог – она сама настояла на этом. Так почему же у меня до сих пор сохраняется это чувство преследования? Это не в первый раз. За последние недели я ощущала его как минимум полдюжины раз. Едва уловимое ощущение на затылке, будто за мной следят.

И я понятия не имею, кто может за мной следить.

А вдруг... это Дуглас Гаррик? Мне самой трудно в это поверить: ведь я начала чувствовать это задолго до того, как устроилась к нему на работу. Но я не могу исключить его полностью. Я вспоминаю тот ресторан на открытом воздухе – я ведь именно его тогда видела. Не так ли?

Что, если он всё уже знает? Что, если он где–то рядом и следит за каждым моим шагом?

– Итак, ваш автомобиль готов, – говорит девушка, возвращая меня в реальность. – Красный Hyundai.

– Нет, – отрезаю я. – Я бронировала серый Ford Focus. Мне нужен он. Я оформляла бронь через интернет.

– Понимаю, – говорит она, глядя в экран. – Но у нас сейчас нет серого Ford Focus. Здесь указано: красный Hyundai. Боюсь, другого варианта нет.

– Это просто смешно. Зачем вообще делать бронь, если вы всё равно не бронируете ту машину, которую хочет клиент? – раздражённо бросаю я. – Я не хочу красную машину. У вас есть серый Hyundai?

– Увы, нет. Седанов осталось совсем мало. Но я могу предложить серую Honda CR–V.

Я зависаю в раздумьях: будет ли внедорожник привлекать внимание меньше, чем ярко–красный седан? Скорее всего, нет.

– Ладно, – говорю я. – Пусть будет красный.

На самом деле мне просто хочется уехать отсюда поскорее. Из города. Цель этой поездки – спасти Венди. Но в глубине души я чувствую: выбраться из города самой – не такая уж и плохая идея.

Глава 27.

До места назначения – с учётом пробок – ехать около пяти часов. По крайней мере, так говорит GPS. План такой: ближе к Олбани найти дешевый мотель у шоссе. Я высажу Венди на ночь, а утром её подберёт Фиона. У неё с собой достаточно одежды, чтобы продержаться пару недель, и достаточно денег, чтобы продержаться несколько месяцев. Дуглас её не найдёт.

Я паркую свой безумно ярко–красный Hyundai за квартал от здания – не хочу, чтобы тот подмигивающий швейцар доложил Дугласу, что его жена села в красный седан с горничной. Машина просто вопиюще красная – как будто я вожу пожарную машину. Но уже ничего не поделаешь.

Пока я жду Венди в машине, приходит сообщение от Дугласа.

Дуглас: Ты придешь сегодня вечером?

Он просил меня убраться в доме, пока будет в отъезде, и я согласилась. Не удивительно, что он продолжает следить за моим графиком, даже находясь за пределами города. Мне становится не по себе – он вернётся и обнаружит, что его жены больше нет. Чтобы всё выглядело нормально, я пишу:

Милли: Приду.

Конечно, не приду. Я собираюсь отвезти его жену в безопасное место.

Несмотря на усталость от путаницы с прокатом машины и предстоящей поездки, я не могу не улыбнуться. Венди наконец–то уходит от Дугласа. Это то, ради чего всё затевалось. Именно ради таких дел я когда–то решила стать социальным работником. Я хочу помогать таким, как она.

В зеркало заднего вида я вижу Венди. Она идёт по улице с двумя чемоданами. Волосы собраны в хвост, тёмные очки на носу, удобная толстовка и синие джинсы.

Я выхожу, чтобы помочь с багажом. Она буквально сияет.

– Я забыла, какими удобными бывают джинсы, – говорит она.

– Ты их не носишь?

– Дуглас их терпеть не может, – морщит она нос. – Поэтому я взяла с собой только джинсы!

Я смеюсь, закидывая вещи в багажник. Мы садимся в машину, я включаю GPS, и мы выезжаем. Я давно не водила, и приятно снова быть за рулём. Городская езда нервирует, но скоро мы выберемся на шоссе – дальше будет проще. По крайней мере, пока не упрёмся в час пик.

– Значит, он ничего не заподозрил? – спрашиваю я.

Венди поправляет очки:

– Думаю, нет. Он зашёл попрощаться, а я притворилась спящей. – Она смотрит на часы. – Сейчас он, наверное, уже садится на самолёт в Лос–Анджелес.

– Отлично.

Она приподнимает очки и внимательно смотрит на меня.

– Ты никому не говорила?

– Ни слова.

Она облегчённо выдыхает.

– Не могу дождаться, когда мы уедем. Я даже не спала прошлой ночью.

– Не переживай. Я гоняю как ветер. Не успеешь моргнуть – мы уже в мотеле.

Я говорю это ровно в тот момент, когда резко торможу на красный и чуть не сбиваю пешехода. Он вежливо показывает мне средний палец. Ладно, может, лучше ехать не только быстро, а ещё и аккуратно.

Когда мы стоим на светофоре, я бросаю взгляд в зеркало заднего вида – и замечаю машину. Чёрный седан. У него треснутая передняя фара. Правая. Или левая? Я вытягиваю шею, пытаясь разобраться – в зеркале всё отражается наоборот. Нет, точно правая. Я щурюсь, чтобы разглядеть решётку радиатора. Там кружок – логотип Mazda. Сердце пропускает удар. Это она. Чёрная Mazda с треснувшей фарой. Та самая, которую я видела снова и снова последние месяцы.

Я пытаюсь рассмотреть номер, но не успеваю – сзади начинают гудеть клаксоны. Ладно, пора ехать, пока кто–нибудь не выстрелил мне в спину.

– Всё в порядке? – спрашивает Венди, нахмурившись. Я колеблюсь. Рассказывать ли? Я ведь точно не разглядела номер. А она и так на взводе. Не хочу пугать её. Особенно если за нами действительно следит её муж.

Хотя, возможно, это не Дуглас. Может, это Ксавье Марин вышел из тюрьмы. Может, он преследует меня. Но в этом мало смысла. В тюрьме или нет, у него наверняка сейчас хватает своих проблем. Вряд ли он гоняется за мной по Манхэттену – и уж точно не поедет в Олбани.

Я съезжаю на шоссе и стараюсь водить… креативно. Держу Mazda в поле зрения, перестраиваюсь, наблюдаю. Иногда она не меняет полосу вместе со мной, но каждый раз, когда я смотрю в зеркало, она снова оказывается сзади. Один раз я успеваю уловить часть номера: 58F. Совпадает. Совпадает всё.

– Милли! – ахает Венди, когда я едва не врезаюсь в зелёный внедорожник. – Пожалуйста, сбавь скорость! Я не хочу попасть в аварию!

– Прости, – бормочу я. – Просто я давно не водила.

Наконец мы добираемся до трассы FDR. Я краем глаза слежу за Mazda. Ей будет проще следовать за нами на шоссе – пробок пока нет. Но зато и я могу ехать, как хочу.

Посмотрим, выдержит ли эта потрёпанная Mazda восемьдесят миль в час. Я нажимаю на газ и… смотрю в зеркало.

Mazda исчезла из вида. Она не выехала за нами.

Я выдыхаю. Облегчение сменяется растерянностью. Я была уверена, что за нами следят. Готова была поспорить. Но, видимо, это было совпадение.

Никто за мной не следит. Всё будет хорошо.

Глава 28.

– Давай заедем в «Макдоналдс», – предлагает Венди.

Она едва сдерживает восторг от одной только мысли о фастфуде. Половина моего рациона – это, в общем–то, фастфуд, так что я не особенно впечатлена. Но зная, как строго Дуглас следил за тем, что ест Венди, меня немного пугает её худоба – такая, что, кажется, одна картошка фри из «Макдоналдса» способна её прикончить.

К счастью, вскоре на обочине появляется заветный жёлтый логотип. Я сворачиваю на ближайшем съезде. К тому же мне всё равно нужно заправить машину.

Когда мы подъезжаем к ресторану, глаза Венди загораются. Она распахивает дверцу, и запах жареной еды сразу наполняет салон. Я уже собираюсь выйти вслед за ней, как раздаётся звонок моего телефона. Смотрю на экран – и сердце уходит в пятки: звонит Брок.

О нет. Я была так поглощена побегом Венди, что совсем забыла отменить наш ужин. Как я могла снова так с ним поступить? Я же сама без ума от Брока. Почему я продолжаю саботировать эти отношения?

Иногда мне кажется, что я делаю это специально. Чтобы он бросил меня сейчас – пока я не успела рассказать ему всей правды. Пока он не бросил меня по куда более болезненной причине.

– Иди, – хрипло говорю я Венди. – Встретимся внутри.

Этот разговор не будет коротким. Или, наоборот, он будет слишком коротким.

Как только Венди скрывается за дверями, я беру трубку. Брок, что не удивительно, разозлён:

– Где ты? Я думал, ты приедешь к семи.

– Эм… – мямлю я. – У меня изменились планы.

– Хорошо, а во сколько ты будешь?

Как бы мне хотелось сказать, что я уже почти приехала. Но, увы, я в нескольких часах езды от него. И нет простого способа все объяснить.

– Не думаю, что у меня получится сегодня.

– Почему?

Больше всего на свете я бы хотела просто всё ему рассказать. Было бы настоящим облегчением – поделиться. Но я поклялась Венди, что никому ничего не расскажу. И на то есть веские причины.

– У меня… учёба. Работа.

– Ты серьёзно? – раздражение Брока быстро перерастает в злость. – Милли, у нас были планы. Ты не только не пришла, не предупредив, но ещё и выдумываешь какую–то глупую отговорку?

Я не понимаю, почему учёба – это «глупая отговорка». Мне действительно нужно было заниматься этим вечером!

– Слушай, Брок…

– Нет, теперь ты послушай, – перебивает он. – Я был терпелив, но моё терпение на исходе. Мне нужно понимать, что ты чувствуешь, и куда вообще всё это идёт. Я готов к чему–то серьёзному и хочу знать, что не трачу своё время впустую.

Он действительно готов остепениться. Возможно, из–за своих проблем с сердцем. А может, из–за той невыносимой жажды чего–то большего, которая накрывает многих к тридцати. Он не хочет зря терять время. Мне нужно либо отнестись к нему серьёзно, либо… отпустить.

– Ты не тратишь время впустую, – бормочу я. – Клянусь. Ты правда мне очень дорог. Просто… сейчас всё немного безумно.

– Ты уверена? Потому что иногда мне кажется, что ты вовсе не уверена.

Я знаю, чего он ждёт. И у меня есть только два выхода: либо сказать то, что он хочет услышать, либо – закончить всё.

Но я не хочу его терять. Даже если мои слова сейчас не совсем искренни, Брок – по–настоящему хороший человек. Жизнь, которую я могла бы построить с ним… – это именно то, чего я всегда хотела. Я не хочу его терять.

– Я уверена. Правда. – Я делаю глубокий вдох. – Я… я тебя люблю.

Я почти слышу, как он с трудом сдерживается.

– Я тоже тебя люблю, Милли. Правда.

– Нам нужно поговорить. По–настоящему поговорить. Я должна рассказать тебе всё – и как можно скорее. Мне нужно понять, захочешь ли ты быть со мной после этого.

– Ладно, – говорит он после паузы. Кажется, сейчас он бы согласился на что угодно. – Может, если закончишь с делами, поужинаем завтра? А потом переночуешь у меня?

Мы всегда ночуем у него. Даже не знаю, зачем он оставил у меня сменную одежду и таблетки. Хотя надо признать: его квартира удобнее. И уютнее.

– Конечно.

– Я люблю тебя, Милли.

Ох. Видимо, теперь мы всегда так должны заканчивать разговор.

– Я тоже тебя люблю.

Я кладу трубку и остаюсь сидеть в тишине, всё ещё не чувствуя облегчения. Брок – всё ещё мой парень. Пока. Он говорит, что любит меня… Но иногда мне кажется, он и не знает, кто я такая.

А может, всё ещё наладится. Может, он узнает обо мне всю правду и всё равно останется со мной. Может, у нас получится. Мы купим тот дом в пригороде. У нас будут дети. Будет обычная, идеальная жизнь.

…Вот только я подозреваю, что это никогда не случится. Я никогда не была ни обычной, ни идеальной. И в моей жизни был только один мужчина, который это понимал.