Текст книги "Секрет горничной (ЛП)"

Автор книги: Фрида МакФадден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 48.

– Это чрезвычайно щедро, – сообщает мне Джо Бендек.

Он стоит передо мной и Дугласом в нашей гостиной, зачитывая условия брачного контракта. Дуглас не вручил его мне в тот вечер. Он подождал несколько дней, предварительно смягчив удар букетом цветов и бриллиантовым ожерельем от «Тиффани». Скажу сразу – это почти не сработало.

– Мне некомфортна сама идея брачного контракта, – говорю я, глядя на Дугласа, который сидит рядом в джинсах и поношенной футболке, будто ему всё равно. – Милый, нам действительно нужно это делать?

– Это очень щедро, – повторяет Джо. – Десять миллионов долларов в случае развода. Но ты не получишь ни цента из других его активов.

– Мне не нужны его активы, – говорю я и кладу руку Дугласу на колено. Под пальцами – мягкая, потертая ткань. – Я просто хочу спокойно выйти за него замуж.

– Тогда подпиши, – резко говорит Джо. – И я больше не буду вас беспокоить.

– Я просто… – Я достаю из кармана вышитый платок и промокаю уголки глаз. – Я думала, ты мне доверяешь, Дуглас.

– Ради бога, – бормочет Джо. – Дуг, ты всерьёз ведёшься на это?

Дуглас бросает на него взгляд и обнимает меня за плечи. Он обожает, когда женщина плачет.

– Венди, дело совсем не в этом. Я тебе доверяю. И я… Я очень тебя люблю.

Я поднимаю на него глаза, полные слёз.

– Я тоже тебя люблю.

– Но… – добавляет он, – я не могу жениться на тебе без брачного контракта. Прости.

Я вижу в его карих глазах: он не передумает. Джо уже убедил его, и отговорить мне не удастся.

Я украдкой смотрю на стопку бумаг на журнальном столике. Толстая пачка – дюйма два, не меньше. Но Джо уже изложил главное. Черным по белому: если мы разведёмся, я получаю десять миллионов долларов. Это, конечно, далеко не половина состояния Дугласа, но всё равно… неплохо. Этого хватит на всю оставшуюся жизнь, если вдруг что–то пойдёт не так.

Не то чтобы я ожидаю развода. Я жду, что мы с Дугласом будем вместе до конца – пока смерть не разлучит нас, и всё такое. Но ведь никогда не знаешь наверняка. Дуглас – человек, которого нужно подстраивать, и вполне возможно, я так и не смогу настроить его по–своему.

– Ладно, – говорю я. – Я подпишу.

Глава 49.

Шаг 3: Наслаждайтесь супружеской жизнью… некоторое время

Два года назад

– Господи Иисусе. Это место – просто безумие.

Дуглас не хочет покупать этот пентхаус. Он считает, что мы должны жить в нашей крошечной трёхкомнатной квартире до конца дней. Ну, у нас есть ещё дом, который мы купили на острове, но я не уверена, сколько времени вообще собираюсь там проводить. Хотя Дугласу этот дом нравится. Пять спален – и он вечно с раздражающим энтузиазмом болтает о детях, которых мы якобы собираемся ими заселить.

– Этот пентхаус не больше, чем у Орсона Деннингса, – замечаю я.

Тэмми, наша риелтор, энергично кивает:

– Это всего лишь пентхаус среднего уровня.

Дуглас моргает, глядя на мансардные окна:

– Я вообще не понимаю, зачем нам пентхаус! У нас есть целый дом!

Я раньше и не подозревала, насколько скуп мой муж, пока мы не начали искать квартиру. Всё, что больше четырёх спален, по его мнению – слишком много. И он всё время твердит про дом на острове, как будто кто–то действительно собирается проводить всё своё время на Лонг–Айленде. Ну, уж нет.

– Я оставил квартиру на случай, если придётся ездить на встречи в городе, – напоминает он мне. – Но жить мы там не будем. Мы будем жить в доме.

– А почему мы должны жить только в одном месте?

– Потому что мы не сумасшедшие?

– У многих есть жильё и в пригороде, и в городе, – подаёт голос Тэмми.

– У нас уже есть квартира в городе! – возражает Дуглас.

Он начинает сердиться. Дуглас вырос с матерью–одиночкой в квартирке на Статен–Айленде. Учился в специализированной школе для одарённых детей в центре города, а потом сам оплатил учёбу в MIT – стипендии, работа по вечерам, кредиты. Он не привык к деньгам. Он не знает, как с ними обращаться.

А вот я знаю. Мой отец всю жизнь ездил на подержанных машинах, а мама вырезала купоны. Одежда, купленная для моей старшей сестры, переходила к остальным троим – по очереди. Всё носилось до последней нитки, до дыр.

Я ненавидела эту бедность. Лежала по ночам без сна и мечтала, каково это – быть богатой. И вот мы теперь богаты. Так почему бы не позволить себе всё, о чём когда–то мечтали?

Мы оба выросли в бедности. А теперь у нас есть деньги. И мы, чёрт возьми, будем жить так, как и должны.

– Дуглас, – я ласково провожу пальцем по его руке. – Я знаю, это может показаться немного экстравагантным, но это – квартира моей мечты. Я уже влюбилась в неё.

– И, – добавляет Тэмми с энтузиазмом, – цена была снижена.

– Потому что никто не может себе позволить это нелепое место, – ворчит Дуглас, но я вижу: его боевой настрой начал таять.

– Пожалуйста, милый, – я хлопаю ресницами. – Представь, как будет удобно иметь здесь уголок, чтобы остаться на ночь, когда мы привезём детей в город.

Это всегда срабатывает. Стоит мне вспомнить о наших будущих, пока что вымышленных детях – и дело в шляпе. Дуглас хочет четверых, но рожать–то их не ему.

– Ладно, – он сдаётся. Его взгляд теплеет. – Чёрт с ним. Думаю, это может сойти за какой–нибудь налоговый вычет или что–то в этом духе.

– Конечно! – восклицает Тэмми, сияя от восторга.

– Спасибо, милый, – я наклоняюсь и целую его.

Он обнимает меня, и я невольно замечаю: он стал немного рыхлее, чем был, когда мы познакомились. А это, скажем так, движение в неправильном направлении. Ему стоит поработать над этим. Да и не только над этим.

Дуглас всё ещё в процессе доработки.

Глава 50.

Я обожаю обедать со своей подругой Одри. У неё всегда самые сочные сплетни.

Я всегда мечтала о такой жизни – чтобы быть свободной посреди дня, пообедать с подругой в одном из самых дорогих ресторанов города. Иногда мне хочется ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не сон.

А в другие моменты – когда я с Дугласом – мне хочется ущипнуть его.

Одри выглядит так, будто прямо сейчас раскроет что–то невероятное. Она замужем за мужчиной постарше, вполне обеспеченным – хотя не настолько, как Дуглас. До такого пентхауса, как у нас, ей не дотянуться.

– Ну, угадай что, – говорит Одри, промокая свои малиновые губы. Это всегда предвещает нечто грандиозное. Я понятия не имею, как она узнаёт все эти новости – я бы точно не стала рассказывать ей ни одного своего секрета. – Джинджер Хауэлл развелась.

– Ох… – говорю я. – Это, наверное, было непросто.

Её муж, Картер, полная противоположность Дугласу. Он одержимый собственник – на всех вечеринках он буквально не спускал глаз с Джинджер. Каждый раз, когда она выходила куда–то с нами, ей приходилось сообщать, во сколько она уйдёт, куда идёт, когда вернётся. Думаю, это её раздражало… Но была в его властности какая–то примитивная сексуальность. А ещё Картер чертовски красив и в отличной форме – в отличие от моего мужа.

– Ну, – говорит Одри, откусывая лист салата, – ей помогла Милли.

– Милли? Кто это?

Одри смотрит на меня с недоумением. Щёки у меня вспыхивают. Милли – важная персона в нашей среде, а я забыла? Но Одри уточняет:

– Горничная.

– А… понятно…

– Но у неё… особая репутация, – Одри понижает голос, что означает: сейчас будет по–настоящему пикантно. – Женщинам, у которых проблемы с мужьями, она помогает. Занимается этим за них.

– Проблемы?

Я мысленно перебираю недостатки Дугласа. Он тратит по полрулона туалетной бумаги за раз. Ест прямо из контейнеров в холодильнике, хотя я сто раз просила этого не делать. В дорогих ресторанах не может запомнить, какую вилку использовать – даже когда я заранее указываю ему на это. В половине случаев всё равно путает. Похоже, он неисправим.

Я думала, что смогу его изменить. Что рядом со мной он станет лучше. Как я. Но, похоже, становится только хуже.

– Серьёзные проблемы, – уточняет Одри. – Картер, например, бил Джинджер. Один раз даже сломал ей руку.

– Боже… – выдыхаю я. У меня нет таких проблем. Дуглас ни за что не поднимет на меня руку – он бы и от самой мысли об этом пришёл в ужас. – Это ужасно.

Одри кивает с деловитым выражением.

– Так вот, эта Милли… она подсказывает, что говорить, что делать. Достаёт нужные контакты, адвокатов. Для Джинджер нашла отличного юриста. А ещё я слышала, что она помогала женщинам просто исчезнуть – если другого выхода не было.

– Ничего себе…

– И это ещё не всё, – говорит Одри, хрустя салатом. Затем аккуратно вытирает губы салфеткой. – Я слышала, что в паре случаев… когда совсем не было другого пути… Милли избавлялась от мужей.

Я прикрываю рот рукой.

– Ты шутишь…

– Вовсе нет! – Одри сияет от удовольствия. – Она жесткая. Если решит, что мужчина причиняет боль женщине – она сделает всё, чтобы это прекратилось. Она даже сидела в тюрьме. За убийство парня, который пытался изнасиловать её подругу. Заступилась за неё. И убила его.

– Боже мой…

Одри откусывает ещё немного салата и отодвигает тарелку.

– Я наелась, – говорит она, хотя съела только половину. И это был крошечный овощной салат. – Венди, ты уверена, что не хочешь поесть?

Я делаю глоток коктейля «Мимоза».

– Я плотно позавтракала.

Она прищуривается. Наверное, вспоминает, что я уже третий раз за наши обеды ничего не заказываю. Но я всегда пью.

– Видимо, у вас с деторождением не очень, – замечает она.

Я мысленно проклинаю себя за то, что как–то обмолвилась, будто Дуглас в восторге от мысли, что я скоро забеременею. Просто сболтнула. Мы уже почти год пытаемся… И пока ничего.

– Пока нет, – говорю я.

– У меня есть отличный специалист по фертильности, – оживляется Одри. – Лора к нему ходила – и посмотри на неё теперь!

У Лоры теперь близнецы, которые в последний раз, когда я их видела, ревели на всю улицу. Я съёживаюсь.

– Спасибо. Но мы предпочитаем старый, проверенный способ.

– Да, но ты же не молодеешь, – говорит она. – Тик–так, Венди, часики тикают.

– Хорошо. Назови имя врача.

Я записываю номер в телефон, хотя звонить не собираюсь. Но если Дуглас спросит – смогу хотя бы сделать вид, что что–то предпринимаю.

Глава 51.

Шаг 4: Осознайте, что вы и ваш муж совершенно не подходите друг другу

Годом ранее

Дуглас заходит в столовую нашего дома на Лонг–Айленде и замирает, заметив два сервированных прибора.

– А где остальные блюда? – спрашивает он. – Всё ещё на кухне?

– Нет, – отвечаю я, уже сидя за столом с салфеткой на коленях. – Это и есть наш ужин. Бланка приготовила салат.

Он смотрит на миску с зеленью так, будто в ней крысиный яд.

– Это всё? Это весь ужин?

Я сдержанно вздыхаю. Я помню, как впервые заметила у него второй подбородок. Уже тогда поклялась: я его подтяну. Но, если уж на то пошло, с тех пор он стал только мягче. И, если быть честной, кажется, ему это безразлично.

– Здесь салат, помидоры, огурец, морковь, – перечисляю я. – Я ем такой салат каждый день, и меня не раздувает. Тебе стоит попробовать.

– Венди, ты сама как салатный лист, – бурчит он. – Одно упоминание о чём–то, кроме сельдерея, и ты в ужасе.

Я напрягаюсь.

– Я просто стараюсь придерживаться здорового питания.

– А я волнуюсь за тебя, – хмурится он, садясь перед своей миской. – Ты почти ничего не ешь. А после вчерашней пробежки ты отключилась, потеряла сознание.

– Я не теряла сознание!

– Теряла. Ты была такая бледная, потом села на диван – и всё. Я звал тебя, тряс – ты даже не пошевелилась. Я уже собирался звонить в скорую.

– Я просто устала. Это была долгая пробежка, – оживляюсь я. – Хочешь завтра со мной на пробежку?

– Господи, я не думаю, что смогу за тобой угнаться.

Я склоняю голову набок.

– Тогда кто же из нас нездоров?

Он чешет затылок.

– Может, ты и не беременеешь потому, что слишком худая? Я читал, это плохо для фертильности.

– Боже мой, – закатываю я глаза. – Мы не можем просто поужинать, не возвращаясь к этой теме? Каждый разговор сводится к тому, что я виновата, потому что у нас до сих пор нет детей?

Дуглас открывает рот, но тут же его закрывает.

– Извини. Ты права.

Он опускает взгляд в тарелку, кривит губы.

– А заправка есть?

– Обезжиренный соус.

– Я его не вижу.

– Он бесцветный.

Он вонзает вилку в листья салата, набирает немного и кладёт в рот. Несколько раз жует, с трудом глотает.

– Ты уверена, что заправка тут есть? На вкус – как будто трава, а я пасусь на заднем дворе и жую эту траву.

– Я велела Бланке просто сбрызнуть салат соусом. Он нежирный, но не бескалорийный.

Он продолжает жевать. Я наблюдаю, как движется его кадык. Закончив, он отодвигает стул и встаёт.

– Куда ты?

– В KFC.

– Что? – Я резко поднимаюсь. – Дуглас, ну серьёзно. Ты справишься. Мы вместе справимся.

– А ты не хочешь со мной?

– Ты шутишь?

– Мы ведь ели фастфуд, когда только начали встречаться, – напоминает он. Это правда, хотя я всеми силами старалась стереть те воспоминания. – Давай. Поедем, как раньше. Поедим в машине. Будет весело. Я слышал, у них теперь появились новые сэндвичи с жареной курицей. Тебе не любопытно? Хотя бы взглянуть?

Фастфуд должен был остаться в прошлом, вместе с бедностью, как только я вышла замуж за миллионера, зарабатывающего на технологиях.

Я качаю головой.

Он смотрит на меня с печальной нежностью, но уходит. Выходит из дома, садится в машину и уезжает – предположительно за этим варварским сэндвичем.

Именно в этот момент я понимаю: я больше не могу быть верна своему мужу. Потому что я больше его не уважаю.

Глава 52.

На фоне стремительно разваливающегося брака я решаю прибегнуть к проверенному методу – шопинг–терапии. Нам, безусловно, нужна новая мебель.

Я жду, пока мы вернёмся в город: на острове что–то достойное найти практически невозможно. Без моего ведома Дуглас перевёз в пентхаус почти всю мебель из своей старой квартиры, и, откровенно говоря, это катастрофа. Вся она выглядит так, будто куплена в магазине, где в названии непременно фигурирует слово «скидка» или «склад». Я едва могу её выносить.

Я пыталась объяснить ему, что мебель в доме должна сочетаться не только друг с другом, но и с архитектурой нашего готического здания. Классика – это не просто прихоть, это уважение к пространству. Но Дуглас уставился на меня, как будто я говорю на языке, который он почти понимает – вроде JavaScript или клингонского. В конце концов, он кивнул и сказал: «Бери всё, что хочешь».

Я начинаю охоту за антиквариатом. Хочу, чтобы наш дом говорил о вкусе, о статусе, о глубине. И тут, в вестибюле здания, я сталкиваюсь с Мэрибет Саймондс.

Мэрибет – секретарь Дугласа. Я встречалась с ней пару раз. Она милая. Немного за сорок, светлые волосы с пробивающейся сединой, лицо – почти незапоминающееся. Она носит эти бесформенные юбки, длина которых подчёркивает ширину её икр. Когда я впервые увидела её, поняла: она не угроза. Женщина, о которой не думаешь дважды.

– Венди! – восклицает она. – О, как хорошо, что я тебя поймала.

Она сжимает в руках конверт из манильской бумаги – наверняка нечто крайне скучное и бюрократическое. Раз он в её руках, значит, Дуглас снова не появился в офисе. Ему куда комфортнее находиться в кофейнях по городу или в доме на Лонг–Айленде.

– Дуг дома? – спрашивает она.

– Боюсь, что нет, – говорю я, мельком взглянув на часы. – И у меня нет времени разбираться с его бумагами. Оставь их у швейцара.

Улыбка Мэрибет слегка дрожит, но она кивает. Она из тех женщин, которых мужчины вроде Дугласа называют «доброжелательными» – что, по сути, означает «тряпка».

– Конечно, Венди. А ты куда?

Меня немного удивляет её фамильярность, но я вспоминаю: когда у тебя нет денег, сама идея повседневной жизни богатых – это почти развлечение. Я сама когда–то зачитывалась такими историями.

– Просто собираюсь выбрать мебель, – отвечаю я.

– Мебель? – её глаза вспыхивают интересом. – Мой муж, Рассел, работает менеджером мебельного салона. Магазин маленький, но вещи там потрясающие. Он сделает тебе отличную скидку.

Она начинает копаться в сумке, чуть не выронив конверт, и, наконец, достаёт визитку – белую, с пятном от помады.

– Вот, это его карточка. Скажи, что я тебя направила.

Я беру её за уголок, двумя пальцами – с тем самым отстранённым видом, с каким берут жвачку с поручня метро.

– Посмотрим.

– Ну… – улыбается она, чуть скованно. – Рада была тебя увидеть, Венди.

Она уже поворачивается к стойке, но я останавливаю её.

– Мэрибет?

Она оборачивается, всё с той же дружелюбной улыбкой.

– Да?

– Я бы предпочла, чтобы вы обращались ко мне «миссис Гаррик», – говорю я ровным голосом. – Мы же не подруги, в конце концов. Я жена вашего начальника.

Улыбка на её лице словно застывает в попытке не рассыпаться.

– Конечно. Простите, миссис Гаррик.

Интересно, слишком ли это жестоко? Но я ведь не для того вышла замуж за одного из самых богатых людей в Нью–Йорке, чтобы его секретарша называла меня по имени.

Глава 53.

Чтобы доказать – хотя бы самой себе – что я не самая ужасная женщина на свете, я решаю купить пару вещей у Рассела Саймондса. В конце концов, почему бы не внести скромный вклад в наш бизнес? А если мебель окажется чересчур безвкусной – а у меня есть подозрения, что так оно и будет – всегда можно щедро пожертвовать её на благотворительность. Или спрятать в доме для прислуги.

Магазин и правда крошечный. Я ожидала найти грубые коробчатые диваны, обитые дешёвой синтетикой, но первым, что я вижу, становится изящный комод, от которого буквально перехватывает дыхание. Я замираю, рассматривая дуб – гладкий, глубоко прокрашенный, с зеркалом в изящной раме. Пальцем провожу по краю одного из трёх ящиков с соединением «ласточкин хвост» и крошечными замочными скважинами. Вещь почти дышит. Это именно то, что я искала. Она должна быть у меня.

– Прекрасный комод, не так ли?

Я оборачиваюсь на голос – глубокий, насыщенный, почти бархатный. В первое мгновение мне кажется, что это Дуглас. Но нет. Этот мужчина – точно не он. Он такого же роста, с похожей фигурой, только... подтянутый. Как если бы Дуглас иногда посещал спортзал, а не только кофейни. Волосы похожего оттенка, но аккуратно подстрижены, и в целом в нём куда больше собранности. Белоснежная рубашка, галстук, завязанный с ленцой, но со вкусом. Он напоминает мне того мужчину, на которого я надеялась, когда впервые встретила Дугласа на выставке современного искусства. Он – версия 2.0. А мой муж… даже не альфа.

– Это старинная вещь, – говорит он. – Я сам её реставрировал.

– Прекрасная работа, – выдыхаю я. – Мне очень нравится.

Он улыбается, и мои колени невольно подкашиваются. Это не просто улыбка. Это был вызов.

– С такими словами торговаться нельзя.

– Мне неинтересно торговаться, – отвечаю я. – Когда я чего–то хочу, я делаю всё, чтобы это получить.

Искорка вспыхивает в его глазах. Он протягивает руку.

– Рассел. Это мой магазин. Буду рад, если этот комод сегодня уедет к вам. Полагаю, он идеально впишется в вашу квартиру.

Рассел Саймондс. Муж Мэрибет. Не знаю, чего именно я ожидала – может, пузатого мужчину с кольцом седины вокруг лысеющей макушки. Но точно не этого мужчину.

– Венди Гаррик, – представляюсь я. – Ваша жена работает у моего мужа. Она и порекомендовала мне вас.

Его улыбка остаётся на губах – чуть кривая, немного дразнящая.

– Рад, что она это сделала.

В итоге я ухожу, купив, кажется, половину магазина. Каждый раз, когда он указывает на новую винтажную вещь с историей, я просто обязана её приобрести. Он говорит – я покупаю. Мне даже не нужно особенно вникать.

Когда я протягиваю свою кредитную карту, лимит на которой мог бы испугать обычного банкира, он достаёт визитку – безупречно чистую, без следов помады, и записывает на обратной стороне десять цифр.

– Если возникнут какие–то вопросы по мебели, – говорит он, – просто дайте знать.

– Обязательно, – говорю я, убирая визитную карточку в сумочку.

А пока он оформляет мой заказ, я не могу избавиться от мысли, что в магазине есть ещё один объект, который я бы с удовольствием забрала домой. А если я чего–то хочу… Я всегда нахожу способ это получить.

Глава 54.

Шаг 5: Попробуйте найти счастье в другом месте

Шесть месяцев назад

Наверное, я влюбляюсь.

Я действительно пыталась влюбиться в Дугласа. Честно пыталась. Думала, что со временем он начнёт расти в моих глазах, что изменится – так же, как изменилась я, когда наконец–то взялась за себя. Но Дуглас… Он даже не представляет, каким мог бы быть, если бы чуть–чуть постарался. Если бы начал следить за собой. Если бы сделал простые процедуры: отбелил бы зубы, исправил бы тот нелепо кривой передний зуб. (Боже, да какой уважающий себя мультимиллионер ходит с такими зубами? Он что, всё ещё думает, что мы живём в Англии?)

Но нет. Дугласу ничего это не нужно. Он не хочет быть лучшей версией себя. Не хочет быть тем мужчиной, которым я хотела бы его видеть. Он хочет быть… просто собой.

Рассел – другое дело.

Хотя мы спим уже полгода, я всё ещё не могу оторвать от него взгляда, сидя напротив. Его волосы цвета тёмного шоколада аккуратно подстрижены по бокам, но на макушке достаточно длинные, чтобы чуть завиваться. И эти брови. Широкие, густые, властные. Я раньше не думала, что можно восхищаться чьими–то бровями, но Рассел мог бы одной из них командовать залом. Это моя любимая его черта. Хотя, если честно, мне в нём нравится всё.

Кроме банковского счёта.

К столику подходит официантка с идеально натянутой улыбкой. В заведении такого уровня обслуживающий персонал всегда излучает профессиональное раболепие. Дуглас ненавидит подобные места. А меня раздражает их чрезмерное рвение.

– Десерт? – спрашивает она. – У нас сегодня невероятный шоколадный торт без муки.

– Нет, спасибо, – отвечает Рассел.

Я киваю. Мы никогда не берём десерт. Как и я, Рассел следит за собой. Ходит в спортзал несколько раз в неделю. Его тело – это мышцы, подтянутая фигура, с лёгким намёком на возрастное брюшко. Жаль, что Мэрибет этого не ценит. Она даже не красит свои тусклые волосы. Через несколько лет будет седая, как мул.

Рассел тянется ко мне через стол, берет меня за руки. Это совершенно неуместно – мы женаты, и мы на людях. Но в последние недели мы перестали быть осторожными. И, честно говоря, какая–то часть меня хочет, чтобы нас поймали. Потому что впервые в жизни я по–настоящему влюблена.

Если Дуглас решит подать на развод, я заберу свои десять миллионов и уйду. Легко.

– Хотел бы я не возвращаться на работу, – бормочет Рассел.

– Может, ты просто опоздаешь? – предлагаю я.

На его губах появляется улыбка. Мне нравится его азарт. У Дугласа его нет. Ни в постели, ни по жизни. Он никогда не был таким – ни страстным, ни выносливым, ни голодным до меня.

Раньше мы с Расселом встречались в отелях. Теперь, когда Дуглас почти не появляется в нашем пентхаусе, я просто привожу туда Рассела. Там есть чёрный вход без камер. Нам даже не приходится встречаться с осуждающим взглядом швейцара.

– Я не должен, – говорит он. – Сейчас в магазине много клиентов.

– Разве не для этого у тебя есть продавец?

У Рассела есть помощник. И он мог бы нанять ещё кого–то – я, по сути, одна финансирую этот магазин. Надо отдать должное, я действительно люблю каждую вещь, которую у него купила. У него безупречный вкус. Если бы у него были деньги, он точно знал бы, на что их тратить.

– А как насчёт вечера? – предлагает он.

– А как же Мэрибет?

Он морщится. Всегда так реагирует, когда речь заходит о ней. Это нас с ним и сближает – наше обоюдное презрение к собственным супругам.

– Скажу ей, что задерживаюсь в магазине. Как обычно.

Официантка приносит счёт, и я подаю ей свою платиновую карту. Я всегда плачу, когда мы в дорогих местах. Рассел не любит говорить о деньгах, у него с этим трудности. Меня это не пугает. Я люблю его не за деньги – у меня своих хватает.

– Я буду считать секунды до нашей встречи, – шепчет он. Под столом его пальцы скользят по моей юбке, пока я не начинаю задыхаться – от предвкушения и от чувства, что я всё ещё могу хотеть кого–то так.

– Рассел, – хихикаю я, едва слышно. – Не здесь. Вокруг люди.

– Я ничего не могу с собой поделать, когда ты рядом.

– Рассел...

Моё удовольствие от того, что его рука творит под столом, внезапно прерывает официантка, прочищающая горло. Я поднимаю взгляд. В её руке – моя платиновая карта.

– Простите, мадам, но платёж не прошёл. Карта отклонена.

Я закатываю глаза.

– Это что–то с вашими терминалами. Попробуйте ещё раз.

– Я уже трижды попробовала.

Я тяжело вздыхаю. Боже, ну что за некомпетентность. Да, они милые, улыбчивые – но, честно говоря, они обслуживают столики, потому что ни на что другое не годны. Я рывком открываю сумочку и достаю карту Visa.

– Попробуйте эту.

Но через минуту официантка возвращается с тем же застывшим лицом.

– Эта карта тоже отклонена.

На этот раз в её голосе нет и следа прежней вежливости. Она говорит это чуть громче, чем следовало бы. Я чувствую, как взгляды с соседних столиков прилипают ко мне. Один мужчина даже перестал жевать.

Что, чёрт возьми, происходит?

Я – жена Дугласа Гаррика. Гаррика. Мой кредитный лимит – это то, чего обычные люди не осмеливаются даже представить. Очевидно, это технический сбой. Но почему–то он касается только меня.

– Попробуйте мою, – говорит Рассел. Он достаёт карту и протягивает официантке.

Я бросаю на него виноватый взгляд.

– Прости. Я не понимаю, в чём дело.

– Всё в порядке, – говорит он.

Но мне понятно, что не все в порядке. Этот ресторан – далеко не из тех, куда он может себе позволить ходить. Мы здесь потому, что всегда рассчитывали на мои карты. На мой статус. На мою уверенность в себе, подпитанную банковским счётом, как мотор – бензином.

Официантка уходит, и я чувствую, как в груди зарождается нехорошая пустота.

Что, если что–то случилось? С финансами? С доступом к деньгам? С Дугласом?

Официантка возвращается, и в её голосе вновь появляется медовая вежливость:

– Всё в порядке, оплата прошла.

Конечно, прошла. Рассел оплатил. Мужчина, которому не по карману этот ужин.

Я чувствую, как мне становится тесно в этом платье. В этой коже. В этом дне.

Что–то случилось. И я об этом не знаю. Мне придётся поговорить с Дугласом. Сегодня же вечером.