Текст книги "Секрет горничной (ЛП)"

Автор книги: Фрида МакФадден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 16.

Мы с Броком ужинаем вместе, но я почти не слышу ни слова из того, что он говорит.

Погода выдалась тёплой, и нам достался столик на свежем воздухе – в уютном ресторанчике ближневосточной кухни в Ист–Виллидж. Брок выглядит сногсшибательно в рабочем костюме, а я надела новый сарафан. Пока мы едим основные блюда, он рассказывает о каком–то своём клиенте, и обычно я слушаю его с удовольствием, ловя каждое слово. Обычно я радуюсь просто от того, что сижу напротив такого потрясающего парня. Я всё ещё удивляюсь, что кто–то вроде Брока вообще может интересоваться кем–то вроде меня. Даже его разговоры о патентном праве, которые в иной ситуации показались бы мне скучными, я внимаю с интересом.

Но не сегодня.

Потому что снова чувствую это покалывание в затылке. Это ощущение, когда кто–то наблюдает за тобой.

Мне стоило настоять на том, чтобы мы сели внутри. Я больше не чувствую себя в безопасности на улице. С тех пор, как появился Ксавьер. Не знаю, почему он выбрал меня своей целью, но прошла уже неделя с тех пор, как он на меня напал, и всё это время я чувствую на себе его взгляд. Хотелось бы думать, что это просто воображение, но я в этом не уверена. Даже со сломанной рукой, он всё же может быть рядом и следить за мной.

– Ты тоже так думаешь, Милли? – спрашивает Брок.

Я вздрагиваю, не сразу соображая, о чём речь. Моя вилка застывает в воздухе с наколотым на нее кусочком баранины. Я не съела и кусочка.

– А? – бормочу я.

Брови Брока сдвигаются, между ними появляется морщинка – обычно она кажется мне милой, но сейчас раздражает.

– Ты в порядке?

– Да, – лгу я.

Он принимает мой ответ без лишних вопросов. Для адвоката Брок на удивление доверчив. Любой другой на его месте давно бы начал копаться в моём прошлом, но он – нет. Это облегчает жизнь, ведь мне не нужно ничего рассказывать… Но иногда я даже хочу, чтобы он надавил и вытянул из меня правду. Потому что я устала хранить от него столько секретов.

Мы познакомились, когда я ненадолго решила, что могла бы попробовать себя в юриспруденции – до того как поняла, что моё прошлое поставит на этом крест. Общественный колледж дал возможность понаблюдать за работой юриста, и именно так я попала к Броку. В первый день он с немного виноватой улыбкой сказал: «Моя работа не слишком зрелищная». Он мечтал о судах и дебатах, но в реальности занимался в основном бумагами. А я наблюдала.

– Прости, – сказал он мне в конце недели. – Ты, наверное, ожидала чего–то другого.

– Ничего страшного, – ответила я. – Я и не хотела становиться юристом.

– Тогда позволь компенсировать неудобство – я угощу тебя ужином.

Позже он признался, что всю неделю искал повод пригласить меня на свидание. Я почти отказалась – всё ещё переживала из–за Энцо, который уехал и дал понять, что не собирается возвращаться. Я боялась снова обжечься. Но потом представила, как по нему сохнут какие–нибудь итальянки, и решила: какого чёрта? Почему бы и мне не развлечься?

Брок оказался хорошим. Слишком хорошим. С каждой неделей я искала в нём фатальный недостаток – и не находила. Когда он узнал, что Ксавье не предъявили обвинений, он выглядел искренне взбешённым. Предложил пойти со мной в участок, поговорить с офицером. Предложение, от которого мне пришлось отказаться.

И он... просто отпустил ситуацию. Я прокручивала всё это в голове снова и снова, а он – будто уже оставил это в прошлом. Хотя и повторял: мне срочно нужно найти другое жильё.

– Ты выглядишь бледной, – замечает Брок.

Я машинально потираю затылок и оборачиваюсь. Я уверена, что увижу Ксавье, стоящего за моей спиной и сверлящего меня взглядом.

Но никого нет. По крайней мере, я никого не вижу. Хотя ощущение никуда не исчезло. Он точно где–то рядом.

– Давай жить вместе, – вырывается у меня.

Брок замирает. У него на губе – крошечная капля соуса тахини.

– Что?

– Думаю, мы готовы, – говорю я. Это ложь. Я не чувствую, что готова к такому шагу. Но ещё меньше я хочу возвращаться в свою квартиру в Южном Бронксе. Пока Ксавье будет там. Я не уверена, что вообще смогу чувствовать себя в безопасности, где бы то ни было. И уж точно не там.

По крайней мере, мои слова звучат убедительно. Лицо Брока озаряет широкая улыбка.

– Ладно. Звучит отлично. – Он протягивает руку и берёт меня за ладонь. – Я люблю тебя, Милли.

Я раскрываю рот, зная, что пришёл тот момент, когда нужно ответить тем же. Но в этот миг чувство тревоги в затылке становится острее. Я снова резко поворачиваю голову – уверенная, что вот–вот встречусь взглядом с Ксавье.

Я щурюсь, вглядываясь в улицу за спиной. Где он?

Но Ксавье нигде не видно. Ни намёка на его присутствие. Возможно, он успел спрятаться. Или… его и не было вовсе.

Зато там был другой человек.

Тот, кого я точно не ожидала увидеть.

Дуглас Гаррик.

Глава 17.

Дуглас Гаррик стоит прямо за моей спиной.

Точнее, он переходит улицу. На светофоре – на красный, он выбегает на пешеходный переход, пока желтое такси нажимает на клаксон с пронзительным гудком. Я застыла, только сердце колотится. Всё это время я была уверена, что это Ксавье следит за мной. Но теперь… я уже не уверена. Может быть, это Дуглас с самого начала следил за мной?

– Подожди минуту, – говорю я Броку. – Я сейчас вернусь.

– Что ты… – начинает он, но я уже встаю из–за стола и иду прочь, не давая ему договорить.

Я бросаюсь на улицу прямо перед синим седаном, водитель которого едва успевает нажать на тормоз. Он ругается, но я даже не оборачиваюсь.

Что, черт возьми, Дуглас делает в Ист–Виллидж? Он живёт в Верхнем Вест–Сайде и работает на Уолл–стрит. Он следил за мной?

Тут я замечаю. Он не один.

Рядом с ним идёт женщина со светлыми волосами, сдержанно одетая, с коричневой сумкой через плечо.

Кто она? И почему он следил за мной?

Рядом с ним не Венди Гаррик – в этом я уверена. Я хоть и не видела её вживую, но фотографии помню отчётливо.

Я иду за ними по Второй авеню, стараясь держаться на расстоянии. Может, мне это кажется, но он, похоже, не замечает моего преследования. Женщина рядом с ним что–то говорит, раздражённо, чуть повышая голос. Но я не могу разобрать слов. Если подойду ближе, они заметят меня.

Не знаю, как долго смогу его преследовать. Брок всё ещё в ресторане. Он, наверное, уже думает, что я сошла с ума. Надеюсь, он не расскажет об этом инциденте родителям в своём еженедельном звонке.

К счастью, Дуглас с женщиной останавливаются у низкого коричневого многоквартирного дома. Без швейцара. Она достаёт ключ из сумочки, отпирает дверь и заходит внутрь вместе с ним. Я успеваю как следует разглядеть её лицо, прежде чем они скрываются.

И всё встаёт на свои места в моих мыслях. У Дугласа есть любовница. Она живёт здесь. Вполне возможно, он сказал Венди, что задержится на работе, а сам отправился к любовнице.

Но почему они ссорились, когда шли по улице?

Представить несложно. Женщина, судя по всему, лет тридцати, выглядит вполне респектабельно, она не приемлет мимолётную интрижку. Может, она хочет, чтобы он ушёл от жены. А он тянет и откладывает на потом этот серьезный шаг.

Я стою, глядя на коричневый фасад здания, всё ещё не зная, что делать, когда чувствую вибрацию телефона в кармане. Экран загорается: Брок.

Вот чёрт. Лучше бы я оставила телефон в сумочке. Но теперь выбора нет. Нужно ответить. Брок только что предложил мне съехаться, признался в любви – а я сорвалась с места, как безумная, и убежала в неизвестном направлении.

– Милли? – его голос насторожен. – Что случилось? Куда ты ушла?

– Я… я увидела старую подругу, – блефую я не в первый раз. – Хотела её догнать. Мы не виделись много лет.

– А… – он замолкает, и я почти слышу, как он пытается переварить это объяснение. – Ты вернёшься?

Я бросаю последний взгляд на коричневый фасад дома.

– Да, я вернусь через пару минут.

– Через пару минут?

Что бы ни происходило между Дугласом и этой женщиной, я не выясню этого, стоя на улице. Поэтому разворачиваюсь и иду обратно в ресторан, готовясь к допросу со стороны Брока. Он наверняка потребует объяснений. А правда звучит слишком сумасшедшей, чтобы ему её рассказать.

– Я возвращаюсь, – говорю я. – Клянусь.

– Хочешь, я оплачу счёт? С тобой всё нормально? Что вообще происходит?

– Ничего. – Я перехожу улицу, ускоряя шаг. – Как я уже сказала, увидела старую подругу.

– Ты выглядела… неважно.

– Я в порядке, – настаиваю я на своем. – Я…

Вдруг я осекаюсь. Потому что вижу её.

Ту самую чёрную Mazda с треснувшей правой фарой. Ту самую, которую я замечала возле своего дома. Ту самую, что стояла неподалёку от дома Гарриков.

Я опускаю взгляд на номерной знак: 58F321. Почему я раньше не записала номер? Я была так уверена, что запомню. И всё же… эта фара. Эта вмятина. Я узнала бы её где угодно.

– Милли? – доносится голос Брока. – Милли? Ты где?

Я смотрю на машину, и всё внутри замирает. Я всё это время думала, что за мной следит Ксавье. Но теперь – вот она, та самая машина. Припаркована в нескольких шагах от квартиры любовницы Дугласа.

И пусть я не уверена на все сто, но я готова поставить деньги, что это именно та машина, которая следила за мной. Да, она выглядит чересчур убого для мультимиллионера. Но может, в этом и смысл – быть незаметным.

Зачем? Зачем Дуглас следил за мной?

И что страшнее – ощущение слежки появилось ещё до того, как я начала работать на Гарриков.

По спине пробегает ледяной холод. Что, чёрт возьми, происходит?

Глава 18.

Сегодня я собираю вещи для переезда.

Честно говоря, я всё ещё не в восторге от мысли жить с Броком. Но если Ксавье Марин действительно живёт в этом доме, то я здесь не останусь. И всё же надо признать: переезд в двухкомнатную квартиру Брока в Верхнем Вест–Сайде – не катастрофа. Это, конечно, не пентхаус, но квартира потрясающая. Там даже есть крыльцо – и оно не является пожарной лестницей. А когда летом становится жарко, включается кондиционер. Кондиционер! Это, простите, уже чистая роскошь.

Брок везёт меня в Бронкс на своей Audi. Багажник у машины небольшой, но у меня и вещей немного. Одна из причин, по которой мне нравилась моя квартира, – она сдавалась частично с мебелью. Большинство предметов мебели мне не принадлежит. А всё, что не помещается в багажник и на заднее сиденье, можно оставить.

– Я так рад, что мы съезжаемся, – говорит Брок, пока мы в последний раз идём по моей улице. – Всё будет классно.

Улыбка на моём лице будто приклеена.

– Да…

Как я могу это сделать? Как я могу переехать к Броку, если он не знает всей правды обо мне? Это нечестно – ни по отношению к нему, ни ко мне. Потому что, когда он всё узнает, он выставит меня за дверь.

Я всё ещё работаю на Гарриков – пока что. Чем больше я об этом думаю, тем меньше уверенности, что в тот день за мной следил именно Дуглас. Он ведь тогда разговаривал со своей любовницей и, похоже, был полностью сосредоточен на ней. Возможно, я слишком поспешила с выводами. А его роман на стороне – не повод бросать работу, особенно такую высокооплачиваемую. Мне всегда непросто найти новую. Я, может, и переезжаю к Броку, но зависеть от него не собираюсь. Мне нужны собственные деньги. На случай, если он, скажем, выставит меня на ту самую обочину.

На красном свете Брок кладёт ладонь мне на колено. Он улыбается, и, чёрт возьми, он и правда выглядит, как кинозвезда. Но всё, о чём я могу думать: это ошибка. Он совершает ужасную ошибку, сам того не зная. И половина меня хочет, чтобы он убрал руку с моего колена.

Он больше не говорил, что любит меня, с тех самых пор, как сказал это в ресторане. Я вижу – ему не терпится повторить, но он уже дважды это произнёс, а я в ответ – ни разу. Если он скажет снова, мне придётся ответить. Или… нет, придётся, если я хочу, чтобы отношения продолжались. Больше никаких отговорок.

– Эй, – говорит он, убирая руку, когда мы сворачиваем на мою улицу. – А это что ещё такое?

Перед моим домом стоит полицейская машина с мигалками. Я плотно сжимаю губы, чтобы не ляпнуть, что они здесь постоянно.

Но сердце проваливается в пятки. Неужели… неужели они по мою душу? Может, Ксавье передумал и решил написать на меня заявление?

Боже. Они собираются увезти меня в наручниках?

– Брок, – говорю я резко. – Давай уедем. Вещи заберем позже.

Он морщит нос.

– Я не поеду в Бронкс ещё раз. Не волнуйся, все нормально.

У меня чуть не начинается полноценная паническая атака, когда парадная дверь моего дома распахивается. Полицейский выводит мужчину с наручниками за спиной. Значит, этот рейд не по мою душу. Просто очередной день в Бронксе. Наверное, опять накрыли чей–то притон.

И тут я вижу шрам над левой бровью задержанного. Это Ксавье.

Я опускаю окно как раз вовремя, чтобы услышать его крик:

– Вы должны мне поверить! Эти наркотики… Я их даже не видел раньше! Это не моё!

Даже с этого расстояния видно, как полицейский закатывает глаза.

– Ага. Все так говорят, когда мы находим в их квартире героин килограммами.

За секунду до того, как его усадят в машину, глаза Ксавье наполняются паникой. Он делает то, чего делать категорически не стоит: вырывается и бежит. Но его руки скованы – далеко не убежит. Через пару секунд офицер валит его на землю.

Это лучшее шоу, что я видела за последние месяцы.

Брок широко открывает глаза.

– Господи. Тебе повезло, что ты съезжаешь отсюда.

– Это он, – выдыхаю я. – Это тот, кто напал на меня.

– Ух, ты. Он был под кайфом? Впрочем, неудивительно.

Мне никогда не казалось, что Ксавье был под чем–то. Он выглядел абсолютно трезвым. Но если у него и правда в квартире нашли наркотики – да ещё в таком количестве, что его заподозрили в сбыте – значит, он скоро не выйдет на свободу.

– Мне не нужно переезжать, – выпаливаю я.

Брок уставился на меня:

– Что?

– Он больше не будет жить в этом доме, – объясняю я. – Значит, мне не нужно съезжать.

У него отвисает челюсть.

– Ты не хочешь жить со мной?

Сложный вопрос. Конечно, жить с парнем, у которого есть кондиционер в большой квартире и швейцар на входе – заманчиво. Но это не та причина, по которой стоит съезжаться.

– Я хочу, – говорю я. – Просто… пока не могу.

– Понятно, – его голос холоден, как лёд.

– Прости, – я тянусь к нему и беру его за руку, но он не отвечает. – Просто… мне нужно личное пространство. Вот и всё.

Он смотрит на меня своими голубыми глазами.

– Это всё?

Я уверена, родители Брока из тех, кто тщательно проверяет биографию каждой девушки, с которой встречается их сын. Возможно, они уже и меня проверили. И, скорее всего, проверяли они Милли Кэллоуэй – это единственное, что спасает меня. Но это только вопрос времени, прежде чем они узнают моё настоящее имя – Вильгельмина. И тогда Брок всё поймёт.

Мне нужно признаться ему самой – прежде чем правда всплывёт. Но раз уж Ксавье теперь в тюрьме, у меня есть небольшая отсрочка.

Глава 19.

Сегодня в пентхаусе Гарриков тихо, как никогда. Я услышала звук из гостевой спальни – не крик, не плач, ничего тревожного. Просто ощущение: кто–то там есть. Женщина, которую мне велено не беспокоить.

После того как я обнаружила пятно крови на ночной рубашке, я была уверена: Дуглас найдет повод уволить меня. Но он этого не сделал. И слава богу – деньги мне сейчас очень нужны. (Брок всё ещё намекает, что мне стоит к нему переехать, но пока удаётся отговориться.)

С тех пор прошло несколько дней, и я начинаю сомневаться, насколько зловещим на самом деле был тот малиновый след на ткани. Я всё ещё думаю, что это была кровь, но ведь есть масса невинных причин, по которым на одежде может оказаться кровь. За годы работы я повидала немало детей с носовыми кровотечениями. И знаю: делать поспешные выводы – ошибка. Поэтому я постаралась выбросить это из головы. Ну... почти.

После того как я прибралась в других спальнях, иду в главную ванную наверху. На удивление, она почти чистая. Впрочем, неудивительно: здесь живут всего два человека. Вряд ли им вообще нужна горничная. Но я не собираюсь с ними спорить – платят мне за уборку, и если мне нужно вымыть то, что и так сверкает, – я вымою.

За одним исключением.

Когда я захожу в ванную, вижу нечто, от чего у меня перехватывает дыхание. На раковине – отпечаток руки, наполовину размазанный, будто кто–то вцепился в неё окровавленной ладонью. Кровь засохла, потемнела. След стал почти черным.

Я опускаю взгляд. На линолеуме – крошечные капли крови. Кажется, они ведут в коридор.

Я иду по следу. Когда заходила в ванную, не заметила его, но теперь, выйдя в тёмный коридор, различаю красноватые пятна, уходящие по ковру и заканчивающиеся у двери в гостевую спальню.

Мне не положено стучать в эту дверь. Дуглас ясно дал это понять, когда я только начала здесь работать. В тот единственный раз, когда я всё же осмелилась постучать, Венди Гаррик открыла с таким лицом, будто я предложила ей поджечь дом.

Но я снова думаю о Китти Дженовезе. Как я могу не обратить внимание, если передо мной буквально кровавый след?

Я поднимаю кулак и стучу. В комнате кто–то был – я слышала раньше звуки, но теперь за дверью тишина. Я стучу ещё раз.

– Миссис Гаррик? Венди?

Молчание.

Я сжимаю зубы. Я не знаю, что там происходит, но не уйду, пока не удостоверюсь, что она не истекает кровью. У меня есть правило: не убираться рядом с трупами.

Хоть мне это и запрещено, я кладу руку на дверную ручку. Поворачиваю ее – она не поддаётся. Дверь заперта изнутри.

– Миссис Гаррик, – говорю я, – у вас вся ванная в крови.

Снова тишина.

– Послушайте, если вы не откроете, мне придётся вызвать полицию.

Это срабатывает.

Из–за двери доносятся шаги. Затем – голос. Глухой, едва различимый:

– Я здесь. Всё в порядке. Не вызывай полицию.

– Вы уверены?

– Да. Пожалуйста... уходи. Я пытаюсь уснуть.

Я могла бы уйти. Но на самом деле – не могу. Не после того, что увидела. Вся раковина в крови. Человек был ранен настолько сильно, что даже не смог прибраться за собой.

– Я хочу вас увидеть, – говорю я. – Пожалуйста, откройте дверь.

– Я в порядке, правда. Просто… треснул зуб, пошла кровь.

– Откройте на две секунды. Потом я уйду. Обещаю. Но я должна удостовериться. Я не уйду, пока вы не откроете.

Молчание.

Долгое.

Я смотрю вниз – на пятна крови, выстроившиеся в дорожку. Всё ещё стараюсь найти рациональное объяснение. Может, она действительно порезалась. Когда брилась, например. Или все дело действительно в зубе, как она и сказала.

Но мысли снова и снова возвращаются к менее невинным вариантам.

Наконец – щелчок. Замок открыт. Дверь медленно приоткрывается.

И я зажимаю рот рукой, чтобы не закричать.

Глава 20.

– Венди… – выдыхаю я. – О Боже…

– Я же говорила, – отвечает она, – со мной всё в порядке. Всё не так плохо, как кажется.

Я видела многое за свою жизнь. И лицо Венди Гаррик – из тех, что останутся в моей памяти навсегда. Женщину явно избивали. И, судя по всему, не первый раз. Синяки, покрывающие её лицо, находятся на разных стадиях заживления. Один, на левой скуле, выглядит совсем свежим, а другие – с желтоватым оттенком, будто остались от ударов, полученных гораздо раньше.

Венди уверяла, что кровотечение пошло из–за выбитого зуба. Но я совершенно уверена: зуб, выбитый тем, кто ее избивал, – это только малая часть всех травм на ее теле.

– Это всё из–за лекарств, – говорит она. – Я упала. А я принимаю препараты, разжижающие кровь. От них легко появляются синяки.

Она что, в зеркало не смотрела? Серьёзно думает, что я поверю в подобное «падение»?

На ней розовая ночная рубашка с цветочным узором – та же, которую я уже видела в корзине для белья в ванной. Только теперь на груди снова тёмные пятна крови. И это уже не первая окровавленная рубашка, которую я замечаю с тех пор, как переступила порог этого дома.

– Вам срочно нужно в больницу, – говорю я, наконец, с трудом подбирая слова.

– В больницу? – она вздрагивает. – И что они там сделают, интересно мне знать?

– Проверят, нет ли переломов.

– Ну, я не знаю… Я ведь говорю: со мной всё в порядке.

– Тогда вы сможете подать заявление, – добавляю я тихо.

Она смотрит на меня глазами, затенёнными синяками. Глубоко вздыхает и, кажется, морщится от боли. Неужели у неё сломано ребро? Я бы не удивилась.

– Послушай меня, Милли, – говорит она, наконец, и её голос становится почти шёпотом. – Ты не понимаешь, с чем столкнулась. Ты не хочешь в это ввязываться. Уходи. И забудь, что видела.

– Венди…

– Я серьёзно. – В её взгляде вспыхивает нечто новое – настоящий, животный страх. – Если ты хоть немного соображаешь, просто закрой эту дверь и уходи.

– Но…

– Уходи, Милли, – повторяет она, и в её голосе – отчаянная, пугающая настойчивость. – Ты ничего не знаешь. Просто уходи.

Я открываю рот, чтобы возразить, но она уже захлопывает дверь прямо перед моим лицом.

Послание яснее некуда. Что бы ни происходило в этом доме, Венди не хочет помощи. Она не хочет, чтобы я вмешивалась. Хочет, чтобы оставила всё как есть. Занялась своей жизнью. И не лезла туда, куда не просят.

Проблема в том, что я никогда не умела игнорировать проблемы такого рода.