Текст книги "Шадар. Сокровище мира (СИ)"

Автор книги: Эвита Май

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 34 страниц)

Глава 113

– Разве не все тюрьмы… делают это?

Разговариваю через силу. Слова кажутся бессмысленными и… мешают.

А вот грол, наоборот, воодушевляется. Хотя ему простительно. Он тарш знает сколько времени торчит в этом каменном мешке, наедине с гнилым трупом моего предшественника.

– О, нет! На такое способна лишь эта тюрьма! Если не сойдешь с ума в первые недели и не окочуришься раньше истечения срока наказания, то получишь свободу. – Голос Гурграха неожиданно крепнет, наполняясь злой ненавистью. – Гнилой и немощной, ни на что не годной развалиной выйдешь на волю, а там… Всего несколько дней прошло! Понимаешь?!

– Что? Что ты сказал?! – смысл фразы почему-то ускользает от моего сознания.

– Я говорю о коварстве тюрем в пространственных карманах, человечка! Время здесь течет иначе. В этих стенах проходит вся жизнь заключенного – десятилетия страданий, ужаса, безнадежья… А для его близких – семьи, супруга, друзей – всего пара недель! – голос его становится глухим и безжизненным. – Узнать, что все, что так дорого сердцу, не пропало… не исчезло, оплаканное много раз… Оно вот, рядом… Но больше тебе не принадлежит!.. Это ли не самое страшное наказание?!

Несколько минут в камере стоит абсолютная тишина. Ужасные видения, навеянные скорбной озвучкой нашей незавидной доли, проносятся перед глазами, запуская мороз по коже.

– Утешитель из тебя так себе! – цежу я.

Гурграх неожиданно смущается чуть ли не до слез, начиная бормотать, что он вовсе не планировал меня расстраивать.

– А для грола ты слишком… – я мучительно подбираю слово. Обзову “человечным” – не поймет! – …Мягкий.

– Так мы ж тут не все… повернутые. Большая часть моих соплеменников обычные. Запуганные тьмой, затюканные измененными… – Грол сильнее стискивает прутья решетки.

Да, и с полномасштабной демонизацией данной расы тоже, видимо, переборщили. Вот что значит полная изоляция целого народа и живое воображение соседей!

Хотя какие-то выводы делать рано. Может, они так здорово… маскируются, влезая в доверие!

Мысли перескакивают на насущное. Выданная гролом информация только добавляет вопросов к моему похищению. Зачем я им? Почему меня засунули именно сюда, а не в обычную камеру? И уж совсем “бюджетным” вариантом было просто прибить на месте! Не то, чтобы я стремилась к этому, просто как-то нелогично. Да еще и местное чудовище-Хранителя обязали “заботиться”... как умеет! Все это не просто? Для чего все было сделано именно так?

В этом уравнении слишком много неизвестных…

То ли бульон сделал свое дело, вернув силы, то ли надежда в очередной раз воскресла – моя личная птица феникс, блин! – но я усаживаюсь таки на своем топчане. Самое обнадеживающее – если с этой тюрьмой все обстоит именно так, как сказал грол! – что там, снаружи, еще ничего не успело произойти, а, значит...

Что это за “значит” – я еще не успела придумать. Но у меня есть… я, знания хардов, которые мне в голову впихнули, и гролл, владеющий информацией о том, как все здесь устроено…

При этом я бросаю на бедолагу такой кровожадный взгляд, что он невольно на шаг от решетки отступает и настороженно интересуется.

– Что ты задумала, человечка?!

– Пока ничего. Но времени для обдумывания плана у нас навалом. Ведь так?

– Это точно.

При таком количестве исходных, я просто обязана что-нибудь придумать! Главное – выкинуть из головы страшную картинку, как молодой, в полном расцвете сил и лет Дар выколупывает из этой темницы полубезумную жену-старуху… Меня!

Да уж, бабка из меня получится так себе… У меня и сейчас характерец не подарок, а с возрастом он точно станет сварливее и стервознее…

Мой офигевший от стрессов мозг буксует на месте, снова выдавая какую-то дурацкую чушь! Но мне становиться легче… Может, это оптимизм молодости или сумасшедшая вера в мое везение, но даже получается вдохнуть мерзкий воздух этой тюрьмы так, словно я уже на воле.

– За какую провинность ты попал в этот каземат, Гурграх?

– За предательство, – расплывчато отвечает грол.

– Связался с врагами нации и передавал им военные тайны гролов? – пытаюсь я пошутить, но Гурграх молчит. И делает это так… многозначительно, что мои брови изумленно взлетают. – Правда что ли? Да ты настоящий шпион! Как его… Штирлиц! То есть, по большому счету, ты… наш?

– Типа того. И хватит болтать… – ворчит грол. – Тебе отдохнуть нужно. Хорохоришься тут, а на саму без слез не взглянешь!

– Ладно… – укладываюсь на бок, подложив ладони под щеку. – Гурграх, еще один вопрос – кто хозяин этого каземата?

–Црагхеркат. Высший скерог.

– А попроще?

– Командующий войском. Триста лет назад он поднял бунт, убил вождя и занял его место…

Идут дни, отсчитываемые огоньком светильника.

Девять шагов вдоль решетки. Поворот. Девять шагов вдоль решетки.

Моя ежедневная “маятниковая” прогулка, на которой я уже пару десятков километров намотала. Так что грол шутливо жалуется, что от моих шныряний у него начинает кружиться голова.

Я хожу – он говорит. Рассказывает о своей жизни, о первых днях в каземате… Мы не затрагиваем политику, не давим на “больные мозоли” взаимодействия и сосуществования местных рас. Грол ведет незатейливое бытовое повествование на извечные темы. Убери магическую составляющую – и оно мало чем будет отличаться от рассказа провинциального жителя русской глубинки…

Примерно в середине “дня” является Хранитель с проверкой и приносит еду. Каждый его приход – это испытание на прочность. Потому что эта мстительная мразь никогда н ставит миску – он швыряет её так, что еда, не вываливаясь, остается внутри. Но сама миска превращается в горячий полновесный “снаряд”, который хоть и не причиняет серьезных увечий, но бьет жутко болезненно. Голень, бедро, колено, кисть… А еще мне потом приходится подбирать посудину с пола или лезть за ней под топчан.

За эти дни синяков у меня значительно прибавилось, а терпение вот-вот готово было лопнуть.

Я не обольщалась наличием довольно сносной еды: со стороны Хранителя это – уступка, которую он с лихвой компенсирует издевательским отношением.

И совсем плохо становится, когда за меня пытается заступиться грол. Это был повод отыграться еще больше, который давно ждала эта тварь. Беспрепятственно миновав решетку, словно это бесплотная иллюзия, он напал на беззащитного Гурграха.

Я кричала так, что сорвала голос: грозила, умоляла… И только когда, совсем обезумев, я стала бросаться на решетку, эта скотина меня виртуозно вырубила.

Я пришла в себя к финалу экзекуции. Мы с гролом оба валялись на полу, по разные стороны решетки.

Ухватившись за прутья, я подтянулась ближе и зарыдала – бурно, отчаянно, в голос.

– Прости… Прости, пожалуйста… Это все из–за меня…

– Глупая… глупая человечка… Ты-то тут при чем?.. Хватит плакать… Разве это достойно твоих слез? – слабым голосом уговаривал меня Гурграх, отчего я рыдала еще горше.

– Я вытащу… Я тебя обязательно вытащу отсюда!

А он только кивал и слабо улыбался.

На следующий день Хранителя я встречала, сжавшись на топчане. Тварь зашла и как-то нерешительно остановилась, настороженно глядя на меня.

А у меня от бешенства мутилось в голове. Я ненавидела Хранителя так сильно, что при его появлении что-то дикое, звериное и почти неконтролируемое внутри подняло голову и бешено оскалилось.

Миска полетела в меня, как снаряд из пращи. И если тварь ждала мой болезненный вздох, а потом очередное ползание человечки по грязному полу, то сегодняшний день для нее станет сплошным разочарованием!

– Не надо! – успевает охнуть грол, а перехваченная миска уже летит в обратном направлении.

Краем она ударяет монстра в висок, по странному стечению обстоятельств рикошетит в обратную сторону и заливает жидкой кашей бельма твари.

Жуткий рык сотрясает каменный мешок. Хранитель бросается ко мне, но распластывается на полу, запнувшись об топчан.

Меня почему-то совсем не заботит мысль, что за неловкость приключилась с существом, которое магически управляет здешним пространством! Гораздо важнее, что его голова в очень удобном для удара положении, а в руке у меня зажат булыжник, который я выковыряла из пола в углу камеры. Практически из отхожего места!

Рыча, как дикий зверь, я начинаю молотить монстра. Точно с такой же отдачей, как он бил вчера грола… С такой же мрачно-злобной ухмылкой на губах, с которой каждый день он метал в меня миску…

– Довольно! Наказание окончено! – меня до боли знакомым движением вздергивают за шкирку и отбирают булыжник. Нога шестидесятого размера пинает Хранителя, скорчившегося на полу. – Это было последнее предупреждение, Щегур. Позволишь себе еще раз нарушить мой приказ, лишу тебя силы совсем и скормлю ушимам.

–Хозяин… – скулит тварь, но резкий удар гигантского ботинка пинком отправляет монстра в стену, где он бесследно исчезает.

Я покачиваюсь в стальной хватке, как новогодняя игрушка на веревочке, и изо всех сил пытаюсь выжить, оттягивая впивающийся в горло ворот куртки.

И в один миг вдруг забываю обо всем… Потому что вместо глухого каменного тупика над тремя ступенями – открытая железная дверь…

Глава 114

Меня так и выносят – на вытянутой руке, как котенка.

За спиной – грол, которого я не успела рассмотреть. Хозяин пространственной тюрьмы, он же местный правитель. Мистер Зло…

На этот раз нет никаких длинных переходов: едва покинув каземат, мы оказываемся в огромном каменном зале с двумя рядами высоких чанов и несколькими огромными, грубо сколоченными лежанками. Это местная… помывочная?

Нас встречает “банщица” под стать представленному оборудованию. То, что это – женщина, я понимаю только из обращения моего тюремщика к почтительно застывшей фигуре.

– Кахрин! Человечку вымыть, как следует. Не вредить. Увижу хоть царапину на ней – пойдешь на удобрения для грибницы.

– Да, господин.

– У тебя час. – и меня, как ценную посылку, передают из рук в руки.

Гигантская женщина без промедления приступает к выполнению приказа: не утруждая себя объяснениями, она легко закидывает меня в первый чан прямо в одежде. И для верности притапливает, удерживая за голову. Вода оказывается ледяной, и от неожиданности и обжигающего холода я испускаю вопль… К сожалению, под водой: теряю драгоценный кислород, и заодно боевой запал. В полуобморочном состоянии не очень-то посопротивляешься!

Когда гролка решает, что я достаточно намокла, с такой же легкостью меня перекидывают в соседнюю емкость. В первую секунду чувствую такой же обжигающий холод, а потом вдруг жидкость вокруг меня просто вскипает! Кожу начинает щипать так сильно, что я взвываю и чудом уворачиваюсь от руки, пытающейся меня притопить и в этом адском растворе.

– А-а-а-а-а-а! – истошно визжу я. – Больно!!!!

Сверкнув злобным взглядом, Кахрин вылавливает меня и швыряет в третий чан.

Я успеваю понять, что одежды на мне больше нет, как и половины волос, оказавшихся в растворе, а все тело ярко-малинового цвета. И тут же плюхаюсь в кремообразную белую жижу и едва не плачу от облегчения: блаженная анестезия прохладой, а потом онемением разливается по пылающей коже.

Уж не знаю, что там дальше было в программе банных процедур, но процесс застопорился: мой организм категорически отказывается возвращать первоначальный цвет и покидать облюбованный чан: каждая попытка заканчивается приступом невыносимого жжения. И только тут Кахрин начинает проявлять признаки беспокойства: часики-то тикают, а человечка… сломалась!

– Спа у вас так себе! – подливаю я масла в огонь. – Не думаю, что твой господин будет доволен качеством… выполненных процедур! Посмотри, у меня кожа скоро начнет слезать!

– Замолчи! – нервы у гролки сдают.

Несколько секунд она сверлит меня бешеным взглядом, а потом исчезает. Значит ли это, что все плохо и Кахрин от отчаяния решила удариться в бега? А, нет… Гролка появляется через минуту, таща за собой… харда!

– Помоги ей!

Хард, лишь мельком глянувший на меня, дергает уголком рта, что вполне себе тянет на саркастическую ухмылку.

– Ты не можешь мне приказывать, Кахрин!

– Помоги ей и я… выполню то, о чем ты просил. Клянусь! – выдавливает гролка, скрежеща зубами. – И поторопись. Иначе мне несдобровать, а, значит и ты ничего не получишь!

После дачи непонятных клятв, хард проявляет куда больше интереса к моей персоне.

– Что случилось с этой игрушкой? Ты снова проявила свой мерзкий характер, Кахрин?..

–Я и пальцем её не тронула! – злобно шипит гролка. – Стандартная помывка и все!

Я безмолвно наблюдаю, как хард сует нос то в один, то во второй чан и каждый раз морщится.

Невольно вспоминаю откровения Ааруна о том, что здесь перебежчики получают все. А вот этого – явно обделили благами. По виду этого харда и не скажешь о его довольстве местными условиями работы и проживания: изможденный, в чистой, но весьма потрепанной хламиде и со специфическим браслетами на запястьях… Которые очень на кандалы смахивают!

– Кахрин, скажи-ка мне, что тебе сделала эта человечка, что ты её так изощренно убить пыталась?

– Убить? – испуганно бормочет гролка, на глазах белея на пару тонов. Весь гонор с неё слетает. – Да если она подохнет – мне голову снесут!

– А во втором чане такая концентрация черных смол, что девочка чудом жива осталась. Думай тогда, кто тебя подставил!

– Уртах!.. – шипит гролка, шумно дыша. А потом склоняет голову. – Я твоя должница, Маттэ.

Тот просто кивает.

– Хорошо, что ты не окунула её с головой.

– Она не далась! Орала, как резаная.

– Молодец человечка. – Маттэ поворачивается ко мне. – Да, малышка, сегодня тебе просто повезло. Еще несколько минут – и так просто ты бы не отделалась…

Почему-то гораздо больше, чем озвученная – очередная! – угроза жизни, меня задевает то, что он разговаривает со мной, как… с домашним питомцем: не рассчитывая на ответ, просто успокаивая интонацией напуганное животное.

Можно было и промолчать, при харде изображая “тупую игрушку”, но я не сдержалась:

– Может, уже моим лечением займешься?! Эта смесь почти перестала помогать!

Хард застывает, впиваясь в меня взглядом непроницаемо-черных глаз.

– Откуда ты и как сюда попала, человечка? И как твое имя?

– Оттуда… Зачем тебе все это знать, хард? Или эта информация поможет лечению?

Едва заметная усмешка появляется на тонких губах. Маттэ принимается копаться в своей сумке, висящей на плече, а потом извлекает внушительную банку и протягивает гролке.

– Тщательно вымоешь человечку простой теплой водой. А потом как следует натрешь вот этой мазью. Без пропусков. – инструктирует он Кахрин.

– И это все? – вырывается у меня.

– А чего ты ждала? – копируя мой тон, ухмыляется хард. И пока Кахрин увлеченно вскрывает банку, он шагает ближе и понижает голос. – Этого будет достаточно… Ника.

Вот тарш! – вертится в голове, пока гролка споро выполняет все инструкции местного лекаря, вертя меня при этом, как куклу.

Я не сопротивляюсь, потому что мазь реально помогла. А еще я слегка… оглушена тем, что хард знает мое имя. Тут два варианта: либо моя популярность на Шадаре взлетела до небес – ага, и у меня мания величия! – либо это именно его имел в виду Аарун, когда говорил, что меня встретит “наш” двойной агент. И если это так и есть… Я по-прежнему остро нуждаюсь в его помощи!

Я не знаю, что задумал этот таршев недоделанный грольский царек в отношении меня, но он точно должен быть в курсе, что творят подвластные ему маги. И где держат призванного иномирца. А, может, и сам Матте это знает… Опять же при условии, что именно он “двойной агент”…

Кахрин цокает языком, с мрачным удовлетворением оглядывая мою тушку, вернувшую изначальный цвет, и заворачивает меня в огромную простынь.

– Не обманул, хард. Садись, сейчас я позову Тархаш. Она принесет одежду и приведет в порядок твои волосы. А потом отведет к господину.

– Спасибо, Кахрин…

Гролка, уже сделавшая шаг в сторону, неожиданно вздрагивает и застывает, а потом чуть поворачивает голову и бросает через плечо.

– Мне нет до тебя дела, человечка, и в твоей благодарности я не нуждаюсь! И… при Тархаш не делай резких движений и не давай им пробовать твою кровь! Прощай.

Отличный совет! Сейчас сюда придут… вампиры?!

Я так напряженно всматриваюсь в сторону, куда ушла Кахрин, что пропускаю появление Тархаш.

Странный шелест и глухие перестукивания… подняли бы дыбом волоски на хребте, если бы они у меня остались! Мышцы на спине каменеют, а позвоночник сводит судорогой, потому что сзади… Я очень медленно поворачиваюсь и в паре шагов от себя обнаруживаю… Ну, как бы женщину… Паука!

У нее очень выразительные багровые глаза – особенно во втором ряду! – белая кожа, а из-под тонких, ярко-красных губ торчат аккуратные тонкие клычки. Волосы скрыты шелковым покрывалом, складками спускающимся по пышному платью “в пол”, а руки скромно сцеплены в замок. Все три пары.

– Здрасте… – вырывается у меня с громким иканьем.

– Маленькая… вкусная… человечка… – напевно произносит паучиха, плавно, будто плывя над полом, обходя вокруг меня. – Даже страх твой сладок. В другое время я бы обязательно попробовала тебя… Но сейчас господин ждет… Времени мало… Девочки, выходите…

Край подола приподнимается и оттуда выкатываются несколько меховых шариков на паучьих лапках с почти человеческими головами и… бросаются ко мне!

Оглушительный визг застревает в горле, а ноги, которые я пытаюсь поджать, деревенеют.

– Они безопасны, не надо так нервничать… – воркует паучиха и командует своим “войском”: – Живо приступайте!

Руки пока действуют и я изо всех сил вцепляюсь в простынь, в которую меня Кахрин замотала. И по ней же на меня забираются паучки.

От первого прикосновения вздрагиваю и прикрываю глаза. И становиться легче. И почти приятно – то, как осторожно и быстро они распутывают многодневные колтуны. Главное, глаза не открывать!

– Волосы сильно испорчены, кожа просто ужасна… Эта таршева идиотка засунула тебя в черные смолы? Да, вижу что так! Слезай с этой лавки и стаскивай эту дерюгу! Хочу посмотреть на тебя!

А, может, не надо?!

Но тело послушно выполняет команды, а в глазах паучихи я больше не вижу плотоядного интереса, только недовольство и озабоченность.

– И вот на это мне дали пятнадцать минут? Таршево племя, испортить такой экземпляр! Повернись… Волосы придется еще больше подрезать, а на ожоги наложим маски… – бурчит она.

Меня заворачивают в странную ткань, пропитанную шелковым кремом, подравнивают волосы. Потом заставляют сесть на пятки, чтобы один из паучков занялся моим лицом: снова легкий крем, пудра… Подкрашивают глаза и губы. Стараюсь на смотреть на складную опасную бритву, мелькающую перед глазами, пока мне зачем-то корректируют форму бровей. Это какой-то адский салон красоты… Ой!

Неаккуратным движением кончик лезвия все-таки чиркает по коже. Паучонок застывает, а потом маленькие глазки загораются багровыми углями, а рот ощеривается частоколом игл…

– Нет!..

Я не успеваю отследить движение, которым главпаучиха отшвыривает пушистый комок, пытающийся впиться в рану.

Она хватает мой подбородок тонкими стальными пальцами и, сжав губы в тонкую линию, вытирает кровь салфеткой и… прячет её в складках платья.

– Ты слишком большое искушение, милая… Но мы почти закончили… Уберите это и несите одежду!

Скашиваю глаза и нервно сглатываю, обнаружив в стороне круглое тельце, дергающее лапками… без головы.

Пара собратьев уже послушно тянут его в сторону, не выражая никаких эмоций… Тархаш что-то бормочет за спиной по поводу длины подола… А я глаз не могу оторвать от бритвы, оставшейся после инцидента на полу.

Короткий вдох, едва заметный рывок… и она уже в зажатом кулаке.

Не знаю, зачем она мне… Сражаться с её помощью на территории гролов – все равно, что идти против льва с зубочисткой! Но, за неимением лучшего…

– Вставай человечка!

Мне вручают местный вариант нижнего белья, сверху обряжают в плотное платье, застегивающееся под горлом, но с запахом.

– Ну вот, ты и готова. Господин будет доволен. – Паучиха вдруг наклоняется, ведя носом у шеи и на секунду мне кажется, что она не удержится и вопьется острыми клыками в плоть. Но меня легонько отталкивают и Тархаш выпрямляется. – Иди, он ждет.

Я шагаю к указанной двери. Сердце уже пустилось в галоп. Вот-вот я узнаю, зачем все это… Оборачиваюсь, но в помывочной уже никого нет.

Берусь за ручку, и в этот момент дверь резким движением открывают с другой стороны и я пулей лечу вперед.

– Готова? – рычит сверху ненавистный голос.

И я впервые вижу своего похитителя.

Глава 115

Определить, к какому виду он относится – проблематично: в нем словно “перемешаны” два существа и какое из них изначальное – тарш его знает. Может, именно отсюда пошли все беды гролов?

Ноги-колонны. Живот, покрытый черной – по виду хитиновой! – броней, на котором аккуратно… сложены четыре лапки с хищными когтистыми захватами на концах.

И при этом он имеет вполне грольскую пару верхних конечностей, каждая из которых толщиной с меня!

По мере того, как мой взгляд поднимается выше, в животе холодеет все сильнее. Эта полу-инсектоидная тварь – настоящий колос! Биологический трансформер-убийца! Чтобы увидеть страшное лицо с хищно оскаленным ртом, по бокам которого расположены – о, Дхары! – жвалы, мне приходится запрокинуть голову.

– Цван… ммм.. хер… курт?.. Высший сайгак?..– заикаясь, уточняю я, испуганно моргая.

Даже не притворяюсь: сердце в пятках давно, а в голове так все перемешалось, что вместо слов всплывают какие-то разрозненные обрывки.

– Црагхеркат! Высший скерог! – лязгает чудовище. – Властитель Кгхаркрата!

Это он так “гролию” обозвал, извращенец? Я такое точно не смогу выговорить! Поэтому испуганно таращу глаза, сглатываю и автоматом киваю.

Ох, как его перекосило! Только бы ядом плеваться не начал… А он у него, интересно, есть? Ой, не интересно!

Я стараюсь не думать “громко”... И вообще не думать, но, как всегда при панике, получается это плохо. Из последних сил велю своему мозгу, пустившемуся вразнос, заткнуться!

Црагхер-Какой-То-Там чуть склоняется, пристально рассматривая меня. Надеюсь, что факт, что мне сделали какой-никакой макияж, а не натерли горчицей и перцем, исключает гастрономический интерес твари…. Да и вообще его интерес!

В этот момент взгляд грола становится презрительным и… брезгливым, словно мерзкое насекомое – это я, а не он! В этом взгляде нет ничего хорошего для меня… Уповать приходится только на то, что глупая человечка нужна вот в таком первозданно-неубитом виде, особенно после стольких дней “бережного” обращения!..

Пока я молюсь неведомым Дхарам, от стены отделяется мутная тень и бредет к нам. Серо-туманная вначале, она, по мере приближения, обретает плотность. И когда оказывается рядом со скерогом всея Гролии, это уже не туманный сгусток, а вполне материальный… хард с доминантными органами богомола и посохом в лапе-клешне… Служитель местного культа? Черный маг-отщепенец? Что ж их так на насекомых-то зациклило?!

Вопросы вихрем проносятся в моей голове.

– Властитель, все готово для церемонии. Это она? – скрипит хард.

Для какой ещё церемонии?!

Грол кивает и отступает на пару шагов, а хард-богомол делает своим посохом несколько круговых движений. И я вдруг чувствую, как начинает сильно кружиться голова, а мозги словно в желе превращаются… Мне резко становиться безразлично все вокруг… А надо мной вертятся-вертятся-вертятся в хороводе черные нити…

– За мной, – ухмыляясь, командует грол.

Для меня его голос звучит глухо, как сквозь слой ваты.

Ноги, спотыкаясь, начинают двигаться.

Я бреду по туманному тоннелю. Мое тело – словно под управлением неумелого кукловода: дерганные движения, мотающиеся руки… Впереди маячит кто-то…

Их громкий разговор сливается в гул, до меня доносятся лишь непонятные отдельные фразы:

–...Зерно прижилось, господин. …Отвечает параметрам, как нельзя лучше. …Вашему сыну пришло время обрести…

Я похожа на зомби. Но при полной внешней отрешенности и внутренней апатии, где-то глубоко внутри осталось что-то, бешено сопротивляющееся сейчас этой трясине. Что-то, что почти лопается от безумного напряжения, вопя во весь “внутренний голос”!

И ответом на этот отчаянный зов, моя супружеская метка вспыхивает под кожей огнем! Шарашит по разжиженным мозгам так, что искры из глаз! Острым импульсом пронзает позвоночник, возвращая телу чувствительность и меня накрывает волной боли! Потому что способ, каким меня заставляют двигаться – неестественен: все мои мышцы и жилы перетянуты до невозможности, а суставы практически смещены!

–Ау-у-у-у! – вырывается изо рта и я падаю на четвереньки.

Мои мучители оборачиваются.

– Сними влияние, пока она не окочурилась! – рычит грол в два шага оказавшись рядом. – Ты переборщил с силой!

– Но как же, господин, все было рассчитано..

– Снимай!

Инородная сила, контролирующая тело, исчезает. Ноги и руки совсем перестают держать и я плашмя падаю на каменный пол. Меня трясет. Грол за шкирку – снова! – приподнимает меня и сует под нос маленькую фляжку.

–Не-не-не… – из последних сил мотаю я головой.

Но он просто запрокидывает мне голову и вливает глоток какой-то бурды.

– Ну?!

Не знаю, чего он ждет: после этого глотка я даже дышать не могу! Из глаз градом текут слезы, а пищевод, кажется, дотла сгорел.

– Осмелюсь заметить, господин…

– Заткнись! – рявкает он харду.

К этому времени я кое-как умудряюсь сделать вдох и проморгаться. И успеваю заметить, какой яростью вспыхивают глаза богомола. О, Дхары, может эти двое сейчас вцепятся друг в дружку, а я под шумок исчезну из поля зрения этой, совсем неподходящей для человечки, компании? Напрасные надежды: хард смиренно тупит бешеные глазки в пол, а грол вновь меня встряхивает.

– Идти можешь?

От встряски клацают зубы. Метка зудит и колет невыносимо, так что сводит мышцы спины. Ноги, как ни странно, держат. Грол ждет ответа.

Киваю, хотя ни в чем не уверена. Я потерялась.

Зачем мне куда-то идти?

Что означают все эти сигналы метки?

Как я вообще попала в эту переделку?!

– К дверям! – следует новый приказ.

Меня отпускают и подталкивают в нужном направлении. Только сейчас я замечаю высоченные двухстворчатые двери.

У меня стойкое дежавю – они почти копия тех, что были в приемной хардов перед Залом Совета! И стоит мне подумать об этом, как в голове что-то смещается, разворачивая историческую справку о взаимодействии двух древних рас – гролов и хардов – до Магического раскола.

Да тарш! Мне сейчас вот только этой информации как раз и не хватает!

Но, похоже, “базы данных” хардов открылись, адаптировавшись к моим мозгам. Не поздновато ли?..

Замираю напротив дверей, остро чувствуя присутствие за спиной двух смертельно опасных существ. Хард хриплым речитативом несет абракадабру.

“Гркрхнет – священное место гролов. Храм жизни…” – всплывает в голове

Двери распахиваются, пропуская нас в сумрак заброшенной первобытной пещеры. Какой храм – такая и жизнь…

Впереди еще одни двери.

“Закрытый алтарь, символизирующий женскую утробу…”

Не надо меня… туда!

Я невольно начинаю пятится и меня останавливает огромная рука.

– Иди, он тебя ждет!

Распахнувшийся проем – как зев чудовища. Меня одним тычком заталкивают внутрь.

Лязг за спиной и громкие щелчки замыкающихся запоров. Без вариантов. Значит, и… паниковать смысла нет. Тем более, что моя нервная система кажется того… Благополучно почила в бозе! Не может обычный человек столько вынести!

Не двигаясь с места, оглядываю доступное пространство. “Утроба” на внешний вид так себе… Голые красно-коричневые бугристые стены; то ли гроздья мха, то ли ветхие тряпки, гроздьями свисающие с потолка. Затхлый воздух. Полумрак, хотя нет ни окон, ни магических светильников. У противоположной стены – огромная, приподнятая над полом, плита. Осмотр занимает пару секунд. А потом я концентрируюсь на шевельнувшейся тени в дальнем углу…

Высокая массивная фигура медленно выходит в центр и я не могу сдержать слабого крика.

– Узнала… Ну, привет, Ника!..