Текст книги "В объятиях грозы (СИ)"
Автор книги: Евгения Серпента
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)
Глава 25
Марго
– То есть вы не бронировали? – с недоумением спросила тетка-администратор.
– Нет, – поморщилась я. – А надо было?
Слушай, ну скажи ты просто: свободных номеров нет, и я уйду. Хотя тут, скорее, наоборот: занятых нет. Какой идиот вообще будет останавливаться в этом сарае? Кроме Марго, конечно?
Домик и правда выглядел крайне непрезентабельно. В нем располагался экскурсионный отдел, а где-то сбоку прилепилась едва заметная табличка «гостиница». Даже без названия.
А почему бы и нет?
Спонтанный порыв, о котором я пожалела в ту же секунду, как только открыла дверь. Но уйти было неловко. К тому же включился режим челленджа.
На самом-то деле в крохотном поселке хватало мест, где можно было переночевать. Вплоть до монастырской гостиницы для паломников. Переехать на другой берег Волхова, и там вообще гостевой дом с люксом за двадцатку. Но меня вдруг уперло в этот ужас-ужас с видом на старую крепость, которого и в интернете-то не было.
Кривая внезапно вывезла меня в Старую Ладогу – поселок, о котором я знала только то, что он есть. Ну ладно, еще то, что это древнейшая столица Руси и что там коварная змея насмерть цапнула Вещего Олега.
Въезд в крепость перекрывал шлагбаум. Все обочины вокруг были плотно заставлены машинами. Сделав кружок, я приткнула Жульку у «Магнита». На самом солнце, без намека на тень. Жара и духота втекали в открытые окна, пластаясь, как яблочное повидло. Дымка на горизонте медленно наливалась лиловым соком будущей грозы.
Риточка, ты опять без панамки, сокрушалась когда-то баба Вера.
Вытащив из бардачка красный в горошек шарфик, я соорудила бандану. Получилось вполне стильно. Положила в сумку бутылку воды, проверила повербанк. Можно было идти культурно просвещаться. Только сначала поесть, потому что время подкатило к обеду.
Интернет выплюнул всему окрестному общепиту хилые троечки. Ресторан «Князь Рюрик» находился на линии прямой видимости и выглядел пугающе. Кафе «Древняя Ладога» располагалось в деревянном доме, похожем на неухоженную дачу. Веранда оказалась плотно забитой туристами, но мне удалось захватить столик с видом на декоративный колодец.
Через полчаса кругломорденькая девушка поставила передо мной мисочку пельменей с индейкой и стакан вишневого сока. Оскорбившись сначала размером порции, я обрадовалась, как только попробовала: пельмени оказались пресными и недоваренными. Сок – приторным и химическим, явно из дешевого пакета, но по дорогой цене. Пришлось вернуться в «Магнит» и заполироваться мороженкой.
– Хорошее начало, – пробормотала я вслух, нажав кнопку пешеходного светофора на пустой улице.
За памятником Олегу и Рюрику лестница спускалась к воде. Неширокая речушка огибала стены крепости и впадала в большую реку. Навигатор в телефоне сообщил, что большая – это Волхов, а маленькая – Елена. Утки на другом берегу Елены, заметив меня, подплыли ближе. Жирненькие, явно прикормленные. Угостить их было нечем, и я поднялась обратно. В спину неслось обиженное кряканье.
По пути к крепости я наткнулась на памятник княжескому соколу и едва удержалась от хохота. Птица стояла на хвосте, раскинув крылья, в позе муравьеда из мемов «дай обниму».
Странное дело, мое раздражение, доведенное несъедобными пельменями до точки кипения, внезапно улеглось. Стало как-то… внемирно. Как в дороге, когда не знаешь, куда едешь.
Ну ладно, бро, давай хагнемся.
Обняв муравьеда… то есть сокола, я сфоткала его и пошла дальше. Указатель перед мостом сообщил, что река называется Ладожка.
Але, гараж, так Ладожка или Елена?
Какой-то мальчишка удил рыбу прямо с моста. На одной стороне перила и решетку густо покрывали свадебные замочки. На другой их не было вообще. Все страньше и страньше.
Ощущение нереальности нарастало. Я купила в кассе билет, показала его тетке в будке у входа, вошла в ворота. Прямо на булыжниках, в тенечке, спала огромная собака. Голые по пояс парни-археологи копались в яме рядом с остатками древней стены. Туристы бродили туда-сюда, снимая на телефоны все подряд.
В белой церкви святого Георгия я застряла надолго. Там и смотреть-то было особо не на что, кроме кусочков отреставрированных фресок. Хотя на одной принцесса вела дракона на поводке – совсем нетипично. Просто в таких местах чувствуешь что-то особенное…
Хроноэхо – отпечаток многовековых событий, который считываешь на каком-то особом, тонком уровне. Эти камни, фрески столетия впитывали энергетику молитвы, чтобы потом отдавать ее тем, кто захочет взять. Время за стенами церкви текло, как река. Как Волхов внизу. Внутри – стояло, как озерная вода. Когда я вошла, меня накрыло абсолютной, звенящей тишиной, которую не могли пробить щелчки камер, реплики туристов. Показалось, что воздух стал густым, плотным. Что я проваливаюсь глубоко сквозь толщу лет.
Там, снаружи, стояла жара, а меня бил озноб. И все мои проблемы показались вдруг такими жалкими, мелкими – по сравнению с неумолимым течением времени.
Все пройдет, ничего не останется…
– Девушка, с вами все в порядке?
Вздрогнув, я оглянулась. Сотрудница музея, проверявшая у входа билеты, смотрела на меня с недоумением. Наверно, я застряла тут слишком надолго.
– Да, все нормально.
Выйдя из церкви, я снова окунулась в душную жару. Даже кузнечики в траве вопили как-то сдавленно. Пока я зависала где-то между прошлым и настоящим, тучи на севере налились водой, потемнели, протянули щупальца к солнцу.
Совсем как неделю назад…
Тряхнув головой, я поняла внезапно, что не хочу уезжать.
Гостиница? Такая страшная?
Да плевать!
Глава 26
Макс
В субботу мы с Нютой отпустили Моню с Пушей домой.
– Ребят, ну у меня там сад-огород как бы, – сказала она. – Полить надо. Завтра вечером вернемся.
– Да не вопрос, – ответил я. – Ехай. А мы с Нютой куда-нибудь в искпедицию.
– В искпедицию, в искпедицию! – запрыгала та.
Винни-Пух был нашим крашем. То есть Нюткиным, конечно. Причем именно буржуйский, желтый, а не тот, что из старых мультиков. Тот вообще не зашел. Меняются времена, меняются вкусы. Я как раз желтого не любил. Хотя «искпедиция» – это тоже из старого советского перевода.
Поехали банально в зоопарк. Нюта была еще в том возрасте, когда клетки не особо смущают. За решеткой звери? Ну, значит, так надо.
Бродили, смотрели, ели мороженое. Катались на ослике, пообедали в уличной кафешке. А вот после обеда стало уже не очень. Жара, духота. У тополиного пуха, сбившегося ватой на горячем асфальте, свой особый запах, тяжелый, совсем не июньский. Облака потемнели, спустились к самым крышам. Нюта скисла, начала капризничать. Да и мне поддавливало виски.
Прогноз? Ну да, гроза. К вечеру. Ясно-понятно.
Неужели всего неделя прошла с той ночи? А как будто вечность.
– Па-а-ап, я хочу домой, – заныла Нюта. – Я устала.
– Уже едем. – Я подхватил ее и посадил себе на плечи.
– Н-но, лошадка!
И куда только усталость делась? Такой прямо азарт – ну как же, на папе прокатиться! Разве что не пришпорила пятками под ребра.
Вот так они садятся тебе на шею и едут, свесив ноги.
Так, замер, Харитонов! Это ребенок, и пока для нее это просто игра. А какой она вырастет, уже от тебя зависит.
Добрались до машины, я утрамбовал Нюту в сидушку – и снова вспомнил Марго. Как она сказала про детское кресло. И хотел бы все это забыть, но… никак не получалось. То одно напомнит, то другое. Гроза вот еще… Видимо, теперь грозы всегда для меня будут связаны с ней.
Такое острое горячее воспоминание-вспышка. Флеш…
Нюта задремала в машине. Захныкала, когда приехали и я вытаскивал ее. Дома снова уснула, едва я раздел ее и уложил в кровать.
Ну вот теперь можно и кофе, покрепче.
Крепкий, черный, как смертный грех.
Мы жили на двадцать третьем этаже, последнем. Вместо балкона или лоджии терраса. Не такая роскошная, как у Витьки, зато вид! Но если вдруг пожар или еще что, никакая лестница не дотянется. Если только с вертолета снимать, а это уже фантастика. Поэтому в стену была намертво вделана стальная скоба, а в шкафчике лежала бухта металлического троса с тормозным блоком. Надеть лямки, прицепить блок к скобе – и шагнуть вниз.
Дай бог, чтобы никогда не понадобилось!
Сев с кружкой на качели-диванчик, я смотрел на город внизу. Это было мое любимое место в квартире. А вот Ника на террасу почти никогда не выходила. И даже намекала, что не мешало бы нам квартиру поменять. Желательно на дом. Мы могли себе это позволить, но я не хотел. Не представлял жизни за городом. Не в Питере.
Ну да, не центр, но, может, так и лучше. Большое видится на расстоянии (строка из стихотворения С. Есенина «Письмо к женщине»). Правда, Сергей Александрович?
А над городом собирались тучи. Небо наливалось каким-то странным призрачным светом. Ближе к солнцу оно еще было чистым, но уже не голубым, а сизым, как перья голубя. Ниже, к северу, густело и становилось похожим на манную кашу с черничным вареньем. Его пока еще пожалели, капнули чайную ложку на тарелку, но кто-то там, за горизонтом, наверняка хотел добавки.
Я поймал себя на том, что жду ее – грозу. Надвигающаяся гроза – как тревога, как скрытая угроза. Пусть скорее соберется, пусть хлынет ливнем, чтобы стало легче дышать.
Проснулась Нюта, позвала меня.
Когда смотришь на бегущие цифры секундомера или таймера, мозг иногда клинит. Они замирают на долю секунды, потом бегут дальше. На самом деле это иллюзия, конечно. Пока я сидел на террасе с кружкой и смотрел на небо, время вот так же замерло, а теперь побежало дальше. Почитать, включить мультики, собрать мозаику, разогреть приготовленный Моней ужин.
– Папочка, ствашно, – вздохнула Нюта, сидя за кухонным столом и глядя в окно.
Пока мы занимались своими обычными делами, тучи обложили солнце со всех сторон. Оно еще боролось, пытаясь прожечь их лучами, экстремально яркими, но уже на последнем издыхании. Глухо громыхнуло, и эхо предательски отозвалось в паху.
– Боишься грозы? – Я погладил ее по руке.
– Гвемит ствашно. – Она поежилась. – И тучи ствашные.
– Не бойся, Нюта. Дождик пройдет, все помоет. Снова солнце вылезет. Будет все чистое, блестящее.
– И молнии ствашные.
– Зато красивые.
Адски красивые! Я вспомнил отблеск в глазах Марго, мерцание ее кожи.
Да что за наваждение?! Я не хочу о ней думать! Не хочу вспоминать!
Солнце наконец сдалось, и утонуло в лиловой глубине.
«Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город…»
Черт, и там тоже Маргарита!
«Маргарита, ведь ты не забыла? Маргарита, ведь ты же помнишь, как все это было?» (цитата из романа М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита» и слова из песни И. Николаева «Маргарита»)
Что у меня вообще в голове?!
Все замерло в томительном ожидании. Я взял Нюту за руку, привел в гостиную, усадил на диван, сам сел рядом и обнял ее.
– Просто давай сидеть и смотреть. И слушать.
– Давай. – Она прижалась ко мне. – Так не ствашно. Не очень ствашно. Жаль, Пуши нету.
Резкий порыв ветра хлопнул окном где-то рядом. Сверкнуло – и тут же наотмашь ударил гром. Нюта ойкнула и уткнулась носом в мое плечо. И тут же полил дождь. Ливень! Точно такой же, как неделю назад. Как будто на небе разом открыли тысячи кранов.
Я закрыл глаза – и снова увидел ее.
Марго…
Глава 27
Марго
Машиноместо оплачивалось отдельно – внушительно так. Но мне уже было все равно. Даже если бы поселили в чулан без окна. Какое-то странное состояние – словно я все еще оставалась где-то там, в толще веков. Не здесь, не в реальности. Почему-то хотелось задержаться в нем, побыть еще немного, никуда не торопиться.
– Второй этаж, второй номер. – Девушка протянула мне ключ. – Туалет и душ в конце коридора. Кафе не работает.
– А еще кто-нибудь есть? В гостинице?
– Сегодня… нет, – ответила она, скосив глаза в сторону.
Похоже, тут вообще редко кто останавливался. Ну и хорошо. Только странно. Зачем держать гостиницу, которая никому не нужна? Может, для туристических групп?
Я поднялась наверх, открыла дверь номера – маленького, абсолютно безликого. Кровать с тумбочкой, столик, стул, вешалка. Ну мне здесь не жить, только переночевать. Из окна была видна крепостная стена с башней – то, что надо.
Конечно, машину можно оставить у магазина, думала я, переходя дорогу. Ничего с ней не случится. Но… мало ли вдруг понадобится вот прямо срочно-срочно сесть в нее и уехать? Времена нынче лихие, ложишься спать и не знаешь, проснешься ли утром.
Бедная Жулька на оголтелом солнце раскалилась так, что будто бы даже цветом пожухла. Как листья дерева рядом. Пришлось открыть все двери и окна, чтобы хоть немного протянуло. На линии прицела оказался стремный вагончик с вывеской «Коффе вагон». Именно так, с двумя «ф». Это намеренная ошибка привела меня в завистливо-восхищенный экстаз.
Ах вы ж, суки такие! Мы тратим сотни тысяч на нейминг и фокус-группы, а какой-то ржавый прицеп в Старой Ладоге просто лепит вывеску под девизом «кровь из глаз» – и намертво врезается в память каждому проезжающему и проходящему мимо. Идеальный триггер внимания! Даже захотелось там что-то купить. На свой страх и риск.
Впрочем апельсиновый раф у них оказался неплох. А вот на френч-дог в тортилье я все же не отважилась. Вместо этого зашла в «Магнит» и закупилась едой на ужин и на завтрак, чтобы обойтись без местного общепита. То, что можно было оставить на такой жаре без холодильника. Доехала до гостиницы, отнесла все в номер и снова вышла.
Я могла бы побродить еще, посмотреть на монастыри или доехать до урочища Сопки, где, по преданию, была могила Вещего Олега. Но не хотелось. Не то настроение, не тот вайб. Вместо этого вернулась к памятнику и снова спустилась к Елене-Ладожке. Села на камешек у самой воды, и тут же опять подплыли утки. Я кормила их прихваченной с собой булочкой, поглядывала на небо, наливающееся лиловым. Башни грозовых туч – над башнями древней крепости – от этой картины перехватывало дыхание.
Тишина – тяжелая, зловещая – давила, и я включила плейлист в наушник. И вздрогнула.
Shout, shout. Let it all out… Come on! I'm talking to you. Come on! (Кричи, кричи, давай, громче. Давай! Я говорю тебе. Давай! – англ. (песня «Shout» в исполнении группы «Tears For Fears»)
Такая же грозная, тревожная мелодия, как нельзя более подходящая к моменту. Я погрузилась в нее, будто в пучину времени. И забыла о нем.
Перезагрузка… Меня выхватило из привычной рутины и закинуло совсем в другой мир. Я жила настоящим и будущим, а здесь было царство прошлого – древнего.
И снова я подумала: все проходит… и все мои беды – такая мелочь. Песчинка на ладони вечности.
Потемнело резко, вдруг. Деревья застонали под напором ветра. Крепостная стена утонула во мгле. До гостиницы метров триста, я бы успела добежать, но медлила – как под гипнозом. А потом шла под проливным дождем по Варяжской улочке. Остановилась, закрыв глаза… и снова оказалась там, на ночном шоссе, промокшая насквозь, до краев переполненная злостью и болью.
Только сейчас внутри было странно тихо. Показалось вдруг, что вот-вот из-за поворота вылетит джип и я едва успею отскочить. И упаду в лужу.
Блеснула молния – словно сквозь меня прошла, когда я вспомнила те, другие молнии. И под холодным ливнем бросило в жар.
В номере быстро разделась, отжала одежду, развесила на стуле и спинке кровати. Замоталась в застиранное полотенце и пошла в душ. Вода текла чуть теплая, согреться не удалось. Не заболеть бы! Вернулась к себе и забралась под одеяло, хотя спать было еще рано. Вспышки молний выхватывали из мрака бойницы крепостной стены, капли барабанили по карнизу, быстро повторяя: «Как жаль, как жаль».
Наверно, потому, что это же крутилось у меня в голове.
Как жаль, что все сложилось именно так. Даже не с Володькой – сейчас мне было не до него. Гроза вернула меня в другой момент. Теперь, через неделю, я отчетливо понимала то, о чем даже думать не хотела. Что этот случайный секс с незнакомцем был вовсе не случайным.
Вспышка адреналина? Не только. Анестезия? Нет, не только. Что-то особенное. Магическое. Мистическое. Древнее, как сама земля. Не случайно нас не просто потянуло, а буквально швырнуло друг к другу. И все ощущения, все эмоции были настолько острыми, что даже сейчас все внутри горело от одной лишь мысли.
А ведь было же мгновение, когда я дрогнула. В коридоре Центра документов, когда он окликнул меня. За секунду до того, как сказала, что не помню его имени.
А вдруг он в разводе? Видится с ребенком, куда-то возит, вот и кресло в машине.
И тут же прикрикнула на себя: хватит выдумывать! И вообще… не нужно мне это!
Не нужно… И все равно вспоминала. Не хотела – но вспоминала. Злилась на себя – и снова вспоминала.
Но, собственно, почему нет? Ведь больше не встретимся. Пусть будет моей тайной эротической фантазией, яркой, как вспышка молнии.
Глава 28
Макс
Гроза закончилась быстро, но дождь не прекращался, то стихая, то припуская сильнее. Уложив Нюту спать, я читал ей про Винни-Пуха, пока не засопела. Прикрутил ночник на минимум и вышел на кухню, а оттуда снова на веранду. Резко похолодало, на зато стало легче дышать.
Во всех смыслах легче – как только разрешил себе думать о Марго, не пытаясь отогнать эти мысли. Сдался на милость победителя.
Победительницы…
Вот только ей это победа была абсолютно не нужна, она о ней и не подозревала. Хотя… может, и поняла. Раньше, чем я сам. Поэтому и отшила так резко.
Ну да, мужик с детским креслом в машине. Она с такими не трахается и вообще никаких дел не имеет. Увидела бы раньше – ничего бы и не было. Может, имелся какой-то горький опыт в прошлом.
Я знал о ней все, вплоть до размера лифчика: она покупала белье в одном и том же магазине, онлайн. Знал, в какой школе училась, где лечит зубы и сколько у нее штрафов за превышение скорости. Что не замужем, тоже знал. И в то же время не знал абсолютно ничего.
Что с ней случилось неделю назад? Почему оказалась ночью на шоссе, одна? Сказала, что была в гостях, но пришлось уйти. Я тогда еще подумал: разругалась с парнем и гордо ушла в грозу. Но, похоже, произошло что-то посерьезнее.
Я мог позвонить ей, мог написать в Контакт или в любой из мессенджеров. И оказаться в черных списках. Мог прийти домой или на работу. Но это уже отдавало сталкерством.
Снова «случайная» встреча? Та, которая у кабинета Олега, не была подстроена, но в случайность еще одной Марго точно не поверит.
Или я что-то делаю – или прекращаю эти шизофренические диалоги с самим собой. А чтобы сделать что-то, надо решить, чего хочу.
Чего хочу? Для начала просто увидеть ее.
Ну, это несложно. Место работы известно, марка и номер машины тоже. Подъехать и, если машина там, дождаться, когда выйдет. А дальше по обстоятельствам.
Подойти. Или… не подойти.
Рита, просто чтобы ты знала. Да, у меня кресло детское в машине, потому что дочери пять лет. А сейчас я развожусь с женой, и дочь будет жить со мной. Вот как-то так.
Блин, скажет она, иди ты, Максим, лесом. Вместе со своей дочерью и ее креслом. Только этого еще для полного счастья и не хватало.
И, скорее всего, будет права. Даже точно будет права. Потому что на фига козе баян? Она, как выяснилось, вполне так деловая дама, самостоятельная, обеспеченная, а тут мужик с ребенком. Заведомо проигрышная карта.
Да нет, я переживу, конечно. Если ничего не было, то о чем вообще переживать? Останется яркий и острый эпизод в памяти. Но хотя бы не будет сожаления, что не использовал шанс. Не придется жрать себя за то, что упустил нечто важное.
Потому что это был не просто какой-то случайный перетрах на тему порно-фильма. Потому что я даже в самые разгульные времена не спал с первыми подвернувшимися под руку бабами. Что-то особенное случилось в тот момент, когда я смотрел на нее – насквозь мокрую, с потекшим макияжем, с волосами-сосульками. Страшную, в общем, если подумать. Но вот сработала какая-то потайная кнопка. Может быть, и у нее тоже.
Не вовремя. Страшно не вовремя. Или… наоборот? В самый подходящий момент?
Бесило то, что я внезапно потерял контроль над своими эмоциями, над своими действиями. В моей жизни все было подчинено логике, здравому смыслу. И вдруг словно пробило контур. Ударило молнией – и пробило.
Я вышел из-под навеса на открытую площадку, задрал голову к свинцовому небу, раскинул руки. Тяжелые капли били по лицу – совсем как тогда. Закрыл глаза, вспоминая…
Утро пришло тусклое, серое. На оконном карнизе сидели мокрые воробьи, а на веранду прилетела огромная белая чайка. Взмахнула крыльями, замяукала истошно. Я бросил ей кусок колбасы – подхватила на лету, проглотила.
– Это Питер, детка, – сказал я вслух, то ли себе, то ли чайке.
Заморосило – гулять не пошли. Нюта возилась с кукольным домом, по слогам читала Винни-Пуху про репку, строила небоскреб из кубиков с английскими буквами. Самодостаточной ребенок – мечта родителей. Но скоро соскучилась и начала ныть, что дождик и когда уже приедет Пуша.
Завести ей собаку, что ли? Но кому возиться со щенком? Вряд ли Полина будет в восторге.
Покормил обедом, уложил спать, прилег сам – полистать отчеты. Хоть и был официально едва ли не мусорщиком, руку на пульсе держал четко. Делегировать полномочия – это правильно, но контроль никто не отменял. Занимался делами, а намерение зрело внутри, щедро политое томительным ожиданием.
Не любовь, конечно, не влюбленность и даже не желание. Что-то такое, чему и названия, наверно, нет. Я пытался понять, разобрать на атомы. И уже почти отчаялся, почти махнул рукой, когда осознание пришло само собой. Словно щелкнуло что-то.
Последние полтора года я жил в тухлом болоте лжи и притворства. Лгала Ника, притворялся я – и был противен сам себе, потому что органически, с детства не переносил лжи. Но то, что произошло между мною и Марго, было настолько мощно, честно и по-настоящему, что буквально содрало эту липкую грязную пленку. Я должен был увидеться с ней хотя бы только для того, чтобы убедиться: мне не показалось.
Я приеду завтра к ее офису и буду ждать. Не дождусь – значит, приеду послезавтра. Буду приезжать, пока не увижу ее. Выложу все свои ужасные карты прежде, чем она что-то скажет. И будь что будет.
