Текст книги "В объятиях грозы (СИ)"

Автор книги: Евгения Серпента

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Глава 5

Марго

Володька, разумеется, был у меня не первым. Месяц назад мне исполнилось двадцать девять, так что определенный опыт имелся.

В отличие от многих женщин, свой первый раз я вспоминала с блаженной улыбкой. Образцовый первый раз – хоть в рамку и в музей. Игорь был старше меня на десять лет и сделал все, чтобы я получила максимум удовольствия. Возможный максимум. Не было страха и неловкости – только желание и наслаждение, а боли просто не осталось в памяти. Впрочем, ее почти и не было. Хотя отношения у нас и не сложились, я вспоминала своего первого мужчину с благодарностью. Уже только потому, что он выписал мне вип-пропуск в мир секса.

Потом, в студенческие годы и после, были другие. Ничего серьезного, но к обязательствам я не стремилась. Семья, дети – это когда-нибудь потом. Когда стану… мудрее? Или когда изменится стиль жизни? Но я с трудом представляла, как он может измениться. И может ли вообще.

Я жила легко. Не легкомысленно – именно легко. Не грузилась мировыми проблемами, не искала экзистенциального смысла бытия. Но в то же время простой мою жизнь назвать было сложно. Моя работа требовала сумасшедшего ритма и полной отдачи. Собственно, работа и была моей жизнью. Креативный директор крупного коммуникационного агентства – неплохая карьера для двадцати девяти лет.

Как в этот бедлам вписался Володька, да еще с претензией на брак?

Это был служебный роман. Два года назад он пришел к нам на позицию аккаунт-директора. Я тогда была еще начальником креативной группы – на ступенечку ниже своей нынешней должности. Работать нам пришлось в тесной связке, я пребывала в стерильном одиночестве, а он, сцуко, был хорош. Был – и есть, этого у него не отнимешь.

Во всех смыслах хорош. В постели в том числе. Может, даже в первую очередь в этом.

Вообще-то я не собиралась заводить с ним никаких отношений, кроме рабочих. Служебные романы – зло, без сомнений. Страсть уходит, хлопнув дверью, а совместный труд никто не отменял. Такими местами, как мое, не бросаются из-за неудачной связи. А даже если и сложится что-то годное, все равно работать вместе семейной паре – ну такое себе.

Володька подкатывал ко мне месяца два. Я притворялась шлангом, делала вид, что не понимаю его намеков. На предложения пообщаться в неформальной обстановке, ну хотя бы кофе где-нибудь выпить, с ванильно-карамельной улыбкой отвечала, что грешно лакать какую-то бурду по цене бриллиантов, когда в офисе стоит «Proxima Master». Этот космического вида агрегат в одно касание выдавал спешелти такого качества, словно внутри прятался настоящий итальянский барриста с мешком отборного зерна от Submarine.

– Маргунь, он на тебя запал, – усмехалась Лера, старший копирайтер, моя правая рука и близкая приятельница.

– Мимо, – морщилась я. – В такие игры не играю.

Однако отмахиваться было непросто. Самочка внутри ныла, что подобные масики на дороге не валяются. Его раздевающие взгляды вызывали желание… раздеться. В животе предательски тяжелело. В качестве обороны я даже попыталась завести роман на стороне, познакомившись в «Ксандере» с галеристом Алексеем, но показалось слишком пресно.

Все случилось неожиданно, хотя вполне закономерно. Тяжелый день, неудачный питч, новый концепт, похожий на неберущийся интеграл. Обычно в такой ситуации я ехала в одно из своих «мест силы», чтобы обнулить голову и сбросить напряжение. Например, на Канонерку, где под эстакадой ЗСД шумит залив. Или в оранжерею Таврика. Но тогда даже на это не осталось сил.

На такой случай у нас был резервный вариант – заполночные посиделки в переговорной «Альфа», с пиццей и вином. Ленивые разговоры ни о чем. Перезагрузка. Остались Лера, Володька, арт-директор Кирилл и еще несколько ребят из продакшен. Ну и Жаконя, конечно, как же без него! И вот этот паршивец забрался к Володьке на колени, пригрелся и уснул.

– Предатель, – сказала я, глядя на сопящую тушку.

– Твоей собаке я нравлюсь… – криво улыбнулся Володька.

Я прямо услышала обрезанный конец фразы: «…в отличие от тебя». И – черт! – что-то во мне дрогнуло.

Лера закатила глаза в потолок и тихо смылась минут через десять. Постепенно разошлись все. Мы остались вдвоем. Нет, втроем.

– Жак, поехали домой, – сказала я, дернув его за ухо, но тот только заворчал недовольно.

Володька встал, осторожно сгрузил спящего пса на кресло, подошел ко мне. Положил руки на плечи.

– Марго…

Он удачно выбрал момент. У меня просто не было сил сопротивляться. После такого дня я чувствовала себя полностью выпотрошенной. Вакуум внутри требовал заполнения. Чем-то. Или кем-то.

Он поцеловал меня осторожно, словно не веря в то, что происходит.

А вдруг я сейчас с ядовитым смешком отправлю его сверять клиентские базы?

– Махалин, – тихо сказала я, – здесь везде камеры.

– Поедем туда, где нет камер? – предложил он, скользнув губами по шее.

Мы поехали к нему, и я не пожалела. Любовником Володька оказался роскошным. Да и в целом удачно совпали. Вкусы, взгляды, интересы. Он даже стоически переносил мои бытовые привычки, хотя, казалось бы, это в принципе невозможно. И маме понравился. Его родители меня, правда, вежливо терпели, но я по этому поводу не слишком переживала.

Через год Володька сделал мне предложение, и я согласилась, хотя абсолютно не представляла, как мы уживемся. Даже закралась крамольная мысль о гостевом браке, но его это точно не устроило бы. Хотя бы уже только по причине повышенного сексуального аппетита. Это смутно тревожило: а хватит ли ему меня одной. Но и в голову не приходило, что не хватит еще до свадьбы.

От этой мысли резануло по живому. Так сильно и так больно, что едва не застонала. Хотя только что стонала совсем по другой причине.

Господи, что это было-то?

Мой внезапный партнер что-то спросил. Я высунула из-под пледа нос и посмотрела на него.

– Я спросил, как тебя зовут, – повторил он с досадой. – Или что, перепихнуться – не повод для знакомства?

Глава 6

Макс

Она смотрела на меня так, словно не понимала, что делает в моей машине и вообще кто я. Или, может, просто задумалась и не услышала?

И вдруг я почувствовал то, чего не уловил раньше. Или не обратил внимания. От нее пахло не только дождем и пряной свежестью цветов.

Слабый, но отчетливый запах алкоголя. Не просто хорошо знакомо, но еще и очень триггерно. А я с некоторых пор не выносил пьющих баб. Видимо, крепко в башку спермой ударило, если не заметил.

Ну ясное дело – дурь выветрилась, запах остался. Хотя, походу, и дурь тоже никуда не делась. Иначе с чего ее вдруг выперло на шоссе ночью, в такую погоду? Про секс с незнакомым мужиком вообще молчу. Ну да, я-то был трезвым, но… неважно.

Я снова спросил, как ее зовут, и добавил с неожиданным для себя раздражением:

– Или что, перепихнуться – не повод для знакомства?

Судя по ее взгляду, я ляпнул какую-то глупую пошлость. Или пошлую глупость.

– Маргарита, – сказала сухо и повернулась назад. Наверно, выяснить, где ее платье.

Ну там же, где и моя рубашка. Она-то хоть в пледе, а мне в мокрых штанах ну просто полный кайф. Вспомни детство, Мак.

– Максим, – представился, хотя вряд ли ей это было интересно.

Да, точно. Реакции не последовало. Помер Максим – ну и хер с ним.

Я чувствовал себя кромешным идиотом и адски злился.

Какого хрена, что это было-то?

Ну как сказать? Вообще-то, это был секс из параллельного измерения. Нечто запредельное. Как во сне. В реальности со мной ничего похожего никогда не происходило. Моя дикая ярость по отношению к Нике, ночь, гроза – все сложилось, и получился Big Bang. Не люксовые швейцарские часы, а тот самый Большой Взрыв, от которого родилась вселенная.

Да, но…

В общем, какого хрена, а?

– Куда тебе? – спросил, глядя на дорогу.

– В город. Если можно, – ответила Маргарита.

– Куда в городе?

– На Карповку.

Учитывая, что я жил на Гражданке, это было абсолютно не в тему. Но какая, собственно, разница? Все равно меня никто нигде не ждал.

Ехали молча. Шоссе, сделав стопицот петель, влилось в «Сортавалу».

– Адрес скажи, – попросил, притормозив на обочине.

– Зачем?

Она что, совсем ку-ку? Или, может, еще и обдолбанная?

– В навигатор.

– Двадцать восемь.

– Что двадцать восемь? – не понял я.

– Карповка. Набережная. Дом двадцать восемь.

Кажется, мы оба слегка того. Или не слегка?

Забил адрес, вырулил обратно на трассу. Несмотря на позднее время, поток шел. Ехали молча. Маргарита смотрела прямо перед собой, в одну точку. Между сдвинутыми бровями четко пробилась вертикальная морщина. И если за периметром гроза закончилась и даже дождь едва капал, то в салоне напряжение становилось все более плотным, искрящим.

– Откуда ты вообще взялась? – не выдержал я.

– В смысле? – холодно уточнила она.

– На дороге. Ночью, в грозу. Одна.

– А что, это запрещено?

И таким тоном! Вот же стерва! Наверняка поссорилась со своим мужиком и гордо, врагам назло, ушла в закат. То есть в грозу.

Что ж вы все змеи-то такие?

– Знаешь, мне бы в голову не пришло трахаться с незнакомой бабой, да еще подобранной на трассе. Если бы…

– А мне – с мужиком, у которого в машине детское кресло, – зло перебила она. – Какого черта?

Я даже забыл, что хотел сказать. Так вот на что она там смотрела – сзади.

– Я тоже себе этот вопрос задаю. Какого черта? – Правда, для себя я формулировал иначе. Сильно матерно. – Потому что…

На этот раз перебил навигатор, предупредив: пора сворачивать на КАД.

Продолжать я не стал. К чему? Ну случилось и случилось. Во всех смыслах случилось. Оба хотели, никто никого не насиловал. Выплеснули эмоции. Мощно выплеснули. Сейчас довезу ее, высажу – и больше уже не увидимся. Будет о чем вспомнить… потом. Когда пыль уляжется.

– Извини. – Я коснулся ее руки. – Это было… грубо.

Более чем грубо. Как будто сказал, что подобрал на трассе шлюху. За такое надо бить по мордасам. Возможно, даже ногами.

– Я в гостях была. – Маргарита снова отвернулась к окну. – Пришлось уйти. Была причина. Хотела вызвать такси – машин не оказалось рядом. Решила до шоссе дойти. Думала, успею до грозы. Сумку уронила с моста в реку.

Я заметил, что у нее в руках ничего не было. И платье, вроде, без карманов. Да уж, просто любимица фортуны. Как и я.

– И как? Без ключей? Кто-то есть дома?

– К маме сейчас. У нее возьму.

Больше до самой Карповки мы не проронили ни слова. Только когда остановился, проигнорировав запрещающий знак, у сливочно-желтого сталинского дома, Маргарита сказала с сомнением:

– Мне бы… одеться как-нибудь.

Я опустил спинку сиденья, и она перебралась назад. Повозилась там, натягивая мокрое платье, открыла дверь.

– Подожди!

Я не представлял, что сказать. Номер телефона попросить? Но зачем?

– Максим… Спасибо, что подвез. – Маргарита дотронулась до моего плеча и выбралась из машины. Наклонилась и добавила: – И вообще… спасибо.

Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась под аркой. Потом глянул на часы и обнаружил, что еще нет и двенадцати. А казалось, что скоро утро: тяжелые темные тучи висели над самыми крышами. Взял телефон и набрал номер Витьки.

– Макс? – удивленно спросил он. – Что-то случилось?

– Ты дома? Один?

– Прикинь, да. А что?

Это и правда было нетипично. Обычно в субботу вечером Вик где-то отрывался. В компании или с дамой.

– Нет желания бахнуть?

– Ну… – задумался Витька. – Если найдешь что, то давай. Приезжай.

Интернет подсказал ближайшую круглосуточную алкотеку. Кассир притворился, что не замечает моих мокрых штанов и голого торса. Наверно, и не такое видел. Долго искал ключ от стеклянной витрины, чтобы достать запыленную коробку с двенадцатилетним «Macallan». Для такой «наливайки» покупка за пятнадцать кило наверняка стала событием года. Он даже перестал жевать жвачку и подрезал акцизную марку ножом с выражением глубокого благоговения.

– Приходите еще, – пригласил на прощание.

– Непременно, – буркнул я. – Спокойной ночи.

Глава 7

Марго

После грозы резко похолодало. Мокрое платье – как ледяной компресс. Пока дошла до парадной, продрогла насквозь.

Больше всего я боялась, что мамы не окажется дома. Окна, выходящие на набережную, были темными. Кухонное, во двор, тоже. Когда утром завезла Жаконю, она не говорила, что куда-то собирается. Но мало ли, планы могли спонтанно поменяться.

Или уже спит? Да нет, вряд ли. Раньше двух мама обычно не ложилась. Ночер был ее самым-самым рабочим временем.

Матушка моя трудилась в поте лица, снабжая пожилых тетушек бульварным чтивом. Со скоростью взбесившегося принтера клепала современные любовные романы про измены, разводы и тайные беременности. Я подобного не читала, но – как продажник по сути – относилась к ее заработку с пониманием. Спрос рождает предложение, а вовсе не наоборот. Тем более заработок был очень даже приличным.

Что толку гадать, поднимусь – узнаю. Если ушла, разбужу соседку Клаву, та точно дома. Извинюсь, заберу запасные мамины ключи. Не на улице же мерзнуть.

Домофон завывал долго. Я уже хотела сбросить и набрать номер соседской квартиры, когда писк сменил тональность: заходи. Поднялась пешком на второй этаж. Мама стояла на пороге, в шортах и футболке, у ее ног крутился Жак.

– Рита, что случилось? – Она сначала спросила, а потом уже разглядела меня. – Боже, что с тобой? А где Володя?

– Зайти-то можно? – хмыкнула я.

Посторонившись и отпихнув Жака, мама впустила меня в прихожую.

– Мне бы в душ. И горяченького чего.

– Плов разогреть?

– Нет. Лучше кофе. Можно с коньяком.

– Понял. Иди, грейся. Полотенца в тумбочке.

Под горячим душем я стояла долго. Дрожь никак не хотела проходить. Все собралось в гремучую смесь: Володькина измена, утонувшая сумка, гроза, Максим…

Ой, кстати… Только сейчас до меня дошло, что секс был без защиты. На таблетках и с постоянным партнером как-то отвыкла об этом беспокоиться. Беременность не грозила, но запросто могла подцепить что-то неприятное. Не обязательно ВИЧ или сифилис, и без них хватает неприятных венерических пакостей.

Что ж, значит, придется расширить чекап.

Господи, что у меня в голове?!

Согревшись наконец, я растерлась докрасна полотенцем в пупырках, другое накрутила на голову, надела мамин махровый халат. Порылась в клондайке всевозможного ухода, намазала лицо более-менее подходящим кремом.

В гостиной на журнальном столике стояла какая-то высокопородистая пузатая бутылка, рядом снифтеры и плитка шоколада. Из алкоголя мама признавала только коньяк, причем исключительно по классике – «Les trois C» (фр. – «Три С» – имеется в виду Café (кофе), Cognac (коньяк) и Cigare (сигара)), заменяя Cigare на Chocolat.

– Сейчас принесу кофе, – сказала она и ушла на кухню.

Я мешком плюхнулась в кресло. Жаконя, старательно притворявшийся на диване подушкой, тут же перебрался ко мне и принялся подчищать с лица крем. На ультратонкой беспроводной панели застыл размытый кадр какого-то фильма. Видимо, мама устроила себе выходной с просмотром кинчика. Поэтому-то окна и были темными: свет бра с улицы не видно.

– А мы тут с Жаконей решили ужастиком побаловаться, – сказала она, поставив на стол две чашки императорского фарфора в сеточку. – Старым добрым «Попутчиком» (фильм Роберта Хартмона с Рутгером Хауэром в главной роли, 1986).

Только моя муттер могла назвать роуд-триллер про маньяка «старым добрым». Я бы посмеялась, но сегодня это попало четко в яблочко. Всю дорогу, под косыми взглядами слева, крепилась, а тут не выдержала и разрыдалась в голосину.

– Ритка, да что случилось? – испугалась мама.

Присев на подлокотник кресла, она обняла меня, а я, спихнув с колен скулящего Жака, уткнулась в ее плечо. Когда завод кончился, налила полбокала коньяка, махнула одним глотком, закусила шоколадкой и запила кофе. Полностью нарушив порядок триады.

И начала рассказывать. Без деталей и подробностей, разумеется. Как застукала Вовчика в жене его друга, к которому мы приехали на день рождения. Как ушла пешком, утопила в реке сумку и попала под грозу.

– Нужен сюжет? – спросила, налив еще и так же резво выпив. – Бери, дарю.

– Рита, я написала больше сотни книг, – поморщилась она. – Все это уже было, и не раз. Вот же свинья! А что там было в сумке?

– Все. Телефон, паспорт, права, карты, ключи. Тебя только сумка интересует?

– Рит, будем реалистами. Это главный гемор. А Вовка… да, мерзко и больно, понимаю. Но лучше сейчас, чем после свадьбы. Хуже то, что вы работаете вместе.

– Ну я тоже так себе сказала. Что бог отвел. Только от этого не легче. И что работаем – да. Никто не уволится. Ни он, ни я.

– Охохонюшки… – Мама тяжело вздохнула. – Жопа. Как ты добралась-то?

– Подвез… попутчик.

Тут я посмотрела на экран с застывшим у машины силуэтом и истерично расхохоталась. Совсем как сидя в луже на дороге, когда попутчик этот самый пялился на меня с членом наперевес. Но вот о нем маме я рассказывать не собиралась.

Наверно, это не слишком правильно, но я считала ее своей лучшей подругой. Хотя так было не всегда. В пубертате я, как и все в этом возрасте, думала, что родители морально устарели и ничего не понимают в жизни. Сколько нервов им спалила – страшно вспомнить. Но когда десять лет назад папа погиб на Эльбрусе под лавиной, мы с мамой постепенно сблизились. Оказалось, у нас много общего. И все же интимные темы я с ней никогда не обсуждала. Конечно, в ее книгах чего только не было, в том числе наверняка и секс с незнакомцем, но… это другое.

– Ладно. – Мама поцеловала меня в макушку и встала. – Давай постелю тебе. Утро вечера мудренее.

Через десять минут я уже лежала на диване в своей бывшей комнате – теперь мамином кабинете. Жак, повозившись в ногах, тихонько захрапел. Сон укрыл с головой, словно одеялом. Не пуховым, а тяжелым, ватным. Но спасибо и на том.

Глава 8

Макс

– Ну что я могу тебе сказать? – Витька поболтал лед в роксе, посмотрел на свет. – Помой хрен мирамистином. Хотя, наверно, уже поздно. Большой, вроде, мальчик, а суешь пипирку куда попадя, как школота озабоченная.

– Кто бы говорил! – огрызнулся я, подтянув шнурок шорт, выданных вместо мокрых брюк.

– Я в незнакомые щели без резинки не лазаю. Да и в знакомые тоже.

Вот на это возразить было нечего. Про резинку и мысли не возникло. А если бы и возникло, все равно ее не было. И это вряд ли остановило бы. Удивительно, что еще успел сдернуть с себя вовремя. За секунду до.

– Вик, это вообще не главное.

Налив еще, я подумал, что лучше бы вместо одной люксовой бутылки, которая запросто могла оказаться паленкой, купил три попроще. Чтобы набраться в зюзю.

– Ну да, совсем не главное, – хмыкнул Витька, сдвинув брови. – Особенно когда хер отвалится.

– Ты меня вообще слушал? – разозлился я.

– Очень внимательно слушал. О том, как ты запалил Ники в стремной шобле, прозвучало вскользь, а про девку с трассы – детально и подробно. Не, ну я понимаю, стресс, все дела. Но все-таки?

– Все-таки мне нужен адвокат по разводам.

Витька поставил бокал и упырился на меня как на грешного дебила.

– Ты хочешь сказать, что год или сколько там?..

– Полтора.

– Полтора года собирал секретные материалы и не нашел адвоката?

– Нашел. – Такой премиальный вискарь полагалось пить с камнями или родниковой водой, но поскольку ничего такого у Витьки не водилось, я бросил в бокал льда из миски-жабы. – Самый крутой по семейному. Но потом выяснилось, что он не берется, если папаше надо отсудить ребенка. И теперь я снова в поиске. Думал, еще есть время. А времени уже нет.

– Так, погодь. Ща все найдем. Пока не в дрова.

Витька встал и вытащил из ящика стола свою знаменитую «Черную книгу», она же «Весь Питер». Угольного цвета молескин с ярко-красной резинкой топорщился неоновыми закладками-стикерами. Раздолбай по жизни, в работе Вик был болезненно педантичен. А трудился он в качестве массажиста, причем такого высочайшего класса, что попасть к нему считалось редкой удачей. Контакт питерские селебрити передавали друг другу как золотой ключик от элитного спикизи, потому что был он не только крутым профи, но еще и модным. Брендом, короче. Курс из десяти процедур стоил порядка трехсот кило, а в листе ожидания можно было киснуть полгода.

– Так… юристы… – пробормотал Витька, подцепив один из стикеров и открыв нужную страницу. – Семейные. Мочалова… Алла Антоновна. Нет, это стерва и феминистка. Так, вот. Левадный, Анатолий Павлович. Круче только яйца.

– Не поверишь, но вот он-то меня и послал.

– Хм… – Он захлопнул блокнот. – Ну тады ой. Больше семейников нема. А попросить, чтобы порекомендовал кого-нибудь – нет? Хотя ладно, в понедельник сам попрошу, так будет надежнее. Все равно завтра выходной. А пока давай. Прозит!

Бутылка быстро опустела, но за добавкой идти было лень, поэтому легли спать. Мне достался диван-трансформер в псевдогостиной, на котором ночевал уже не в первый раз.

Жил Витька в огромном лофте в респектабельной части Лиговки. По площади это вполне могла быть полноценная треха, но он предпочел зонирование: смарт-стекла, двусторонние стеллажи, архитектурный свет и подиумы. Очень модное и – на мой пошлый плебейский вкус – не слишком уютное жилище.

За низеньким японским столиком-котацу приходилось сидеть на полу, опираясь на подушки. Квадратная, три на три метра, кровать, поднятая над полом на прозрачном кубе, словно парила в воздухе. Журчащие панели-водопады действовали на нервы. Но Витьке весь этот трындец нравился.

Предпочитаю разлагаться красиво, говорил он.

Уснул я далеко не сразу: гостеприимный хозяин храпел как трактор. Перебитый и криво сросшийся нос не только придавал его физии разбойничье выражение, но и мешал нормально дышать во сне. Ну и мысли, мысли…

Мысли белочками скакали по списку практических дел, предстоящих в ближайшие дни, от одного пункта к другому. А потом, охренев и затосковав, вернулись на ночное шоссе. И словно кнопочку волшебную включили ниже пояса, аж яйца заныли.

Маргарита. Марго…

Черт, уберись уже из моей головы. Потом, может, и пригодишься для унылой ночной дрочки, но сейчас ты мне точно ни к чему. Не до тебя.

Но я все равно видел ее – капли дождя на мерцающей коже, запрокинутая голова, приоткрытые губы… Пока не провалился в рваный, дерганый сон, в котором наконец сделал то, чего сильно хотелось наяву. Отвесил смачную оплеуху Нике. Так, что она вылетела из кадра.

Проснулся я рано, Витька еще спал. Натянул шорты, вышел на крышу – там была небольшая огороженная терраска с шезлонгами и столиком. Сел, глядя на сонный город. Страшно тянуло курить, хотя бросил шесть лет назад, когда Ника забеременела. Она тогда протянула мне тест с двумя полосками, а я ей – пачку сигарет. Попросил выбросить.

Резануло от этого воспоминания так, что до крови закусил губу.

Ну почему, почему все рухнуло? Ведь мы же любили, жить друг без друга не могли! Когда все пошло по звезде?

По времени – когда ее проект метаверс-ивента отвергли, отдав предпочтение созданному нейросетью. Фактически под откос пошла ее карьера концепт-художника и диджитал-иллюстратора. Я ничем не мог ей помочь – только посочувствовать. Ей, как и многим другим, никто не мог помочь – локомотив прогресса безжалостен. Кто-то осваивал новые возможности и открывал новые перспективы, а кто-то рыдал, искал утешения в бутылке и сомнительных удовольствиях, не сознавая, что «как раньше» уже не будет.

Я очень ей сочувствовал. Но не мог понять и простить одного: того, что она забила на семью.