Текст книги "В объятиях грозы (СИ)"

Автор книги: Евгения Серпента

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 61

Марго

– Знаешь, я уже пожалела, что тебе сказала, – вздохнула мама.

– Да, наверно, не стоило, – мрачно согласилась я и положила ноги Жаку на спину. – Хотя… все равно ведь узнала бы. Рано или поздно.

– Да, но если бы узнала от него, было бы лучше. Прости. Вот честно, не подумала, что тебя это так заденет.

– А тебя бы не задело?

– Если бы узнала, что мой мужчина немножечко олигарх? Сложно. С одной стороны, приятно, когда кавалер с точки зрения финансов способен на большее, чем купить мороженку. С другой… если он об этом молчит, тут сразу такое… Мол, полюбите меня черненьким, а беленьким меня всяк полюбит. То есть тебе по дефолту приписывают корыстные мотивы.

– Ну вот и я том. Хотя не только. Как бы объяснить-то? Ты знакомишься с человеком и рисуешь себе определенный образ. Сначала какое-то общее впечатление, потом постепенно добавляешь по штришкам. И к тому моменту, когда в него влюбишься, уже складывается нечто определенное. И вдруг оказывается, что рисовала все это время… не знаю… вместо слона – верблюда. И это, может, даже очень хороший верблюд, но ты-то влюбилась в слона. И тебе нужно как-то себя перестроить.

– Знаешь, Рит, – усмехнулась мама. – Девяносто девять процентов женщин тебя не поймут. Скажут: дура, оторвала мужика с деньгами и еще выделывается.

– Да я вот тоже смотрю сейчас на себя в зеркало и думаю: что за дура такая? Какого рожна ей надо? Но еще дело в том, что я всегда злюсь, когда чего-то не понимаю. А я не понимаю, почему он об этом не сказал.

– Так, может, как-то намекнуть осторожно?

– Намекнуть, – скривилась я. – Там, походу, плохо все с намеками. В лоб из пушки прямой наводкой.

– Ну из пушки намекни.

– Попробую. И все-таки я не влилась, каким образом ты это выкопала, ма?

– Я же тебе говорила, искала компанию для книги. Вроде как прототип. В ЕГРЮЛ есть расширенный поиск по роду деятельности. И эти «Северные системы» мне почти идеально подходили, поэтому постаралась найти максимум открытой информации. В итоге все равно остановилась на другой, но в буфере обмена еще что-то осталось незатертое. В том числе имя владельца – Максим. В голове, в смысле.

– Мало ли на свете Максимов?

– Немало. Я была влюблена неудачно в одного, поэтому имя триггерит. Когда ты назвала своего Максом, как-то… насторожилась. Ну и проверила. Начальника службы безопасности, конечно, сложнее пробить, чем владельца, но не запредельно.

– И не лень же тебе было? – Я дернула ногой, Жак выбрался из-под нее и ушел на лежанку. – Ладно, что сделано, то сделано. Может, и к лучшему. Извини, мам, у меня работы много.

– Да, конечно. И ты извини.

Она отключилась, а я положила голову на стол и тихо захныкала.

Блин, ну почему все так, а?

Мама позвонила после обеда, когда я сидела, зарывшись носом в бумаги, и готовилась к завтрашней бойне. Проект был жирным, для банка из первой пятерки, да еще в коллабе с известным футболистом. Упустить такую возможность не хотелось. Новость о том, что Макс не наемный персонал, а владелец… ну ладно, совладелец, но это неважно. В общем, такого я точно не ожидала.

Он ответил сразу и, похоже, удивился: я ведь говорила, что не люблю просто так трындеть по телефону. Если звоню, значит, что-то важное. А намека не понял. Может, получилось слишком сложно? Или заведомо проигнорировал, перевел разговор на проблемы – те самые, о которых упоминал вчера. Они действительно оказались серьезными, и я от души сочувствовала. Крысы в коллективе – это мерзко, а если притащили на хвосте убытки и неприятности, то мерзко на порядок сильнее. Но я-то хотела узнать совсем о другом.

Наверно, надо было забить на все и просто подождать, пока разрулится само, но не получалось. В результате к вечеру накрутила себя до пресловутой красной линии. Макс, написав мне, это почувствовал и спросил, что происходит. А Рите сорвало крышечку, и она отправила вместо ответа тот самый скрин из реестра, где он значился совладельцем «Северных инженерных систем». Он позвонил и сходу погнал: что тебя не устраивает? Да еще с вывертом: может, надо было сразу сказать, прямо на трассе, может, тогда не ушла бы.

То есть чужих намеков мы не понимаем, а свои делаем так, чтобы собеседника сбило с ног. Смеяться при слове «лопата». Которой копают могилку, видимо.

Нажав на отбой, я разревелась. И, разумеется, Жак тут же прилетел утешать – как в меру упитанный Карлсон с хвостом-пропеллером. Умыл меня языком – немного отпустило.

По крайней мере, теперь Макс знает, что я знаю. Ну вот пусть сам и думает, как из этого выпутываться.

Остаток вечера прошел тускло. Я до упора занималась завтрашней презентацией, выкручивая уже готовое и так, и эдак. У заказчика не должно было остаться сомнений, что наш проект – именно то, о чем он мечтал всю жизнь, чего как раз и не хватало для счастья. Поскольку общая схема строилась на контрасте, всю свою злость я выплеснула в первую часть – мрачное «до». Теперь «после» должно было выглядеть максимально ярко и привлекательно.

Перечитав конспект своего завтрашнего выступления, я скормила его боту Директору, с которым общалась исключительно по работе. Он проглотил мои тезисы и выдал краткое резюме:

«Бот-Директор. Версия 4.2. Модуль: Стратегический анализ

Запрос обработан. Конспект презентации для коллаборации Бренд-банк / Проект «Амбассадор» принят.

Резюме анализа:

Вводная часть концепта (блок «ДО») имеет критически высокий уровень эмоционального напряжения. Описание стагнации, глухого тупика и ментального оцепенения прописано на грани фола, но именно эта жёсткая, выжженная тональность создаёт идеальный, бритвенно-резкий контраст для коммерческого блока («ПОСЛЕ»).

Интеграция спортивного амбассадора в эту структуру выглядит безупречно. Переход от «мрачняка» и фатального бессилия к взрывному, агрессивному движению вперёд и преодолению – стопроцентный инсайт для целевой аудитории банка. Контраст коммерчески оправдан. Текст бьёт наотмашь.

Вердикт:

Концепт утверждён без правок. Материал готов к защите. Выдаю полный карт-бланш на презентацию.

Удачи на питче, Маргарита Павловна. Порвите их».

Ну хоть что-то. У нас ничего не пропадает – все в дело.

Глава 62

Макс

– Короче, Максим, шансы, что вывезем, не нулевые. Во всяком случае, по капексу.

не– Хорошо, но мало, – рассеянно ответил я, проглядывая по диагонали контракты, подписанные в режиме «пожар».

Топы сделали невозможное – успели за один день то, что планировалось уложить в две недели. Конечно, контрагенты выпали в плотный осадок, но, узнав причину, пошли навстречу, поскольку мы были добросовестными партнерами с хорошей репутацией. Правда, теперь от нее мало что осталось. Вот так горбатишься на нее годами и десятилетиями, а потом все летит в мусорку в один момент.

– Ну извини, дорогой, – развел руками Николай. – На сейчас это все, что я могу сделать для тебя без синего света.

– Чего? – не понял я.

– А, забей. Залипло из какого-то фильма. Придется жить с тем, что нас капитально опустили. Мою тещу мошенники развели, отдала им два ляма. Убивалась страшно. Ну вот как-то и нас так. Жить нужно дальше. В любом случае. Я понимаю, тебе хуже. Ты хозяин, я – наемный работник. Но для меня это тоже, можно сказать, дело жизни. Я с твоим дедом и отцом тут с нуля.

– Я ценю, Коля. И очень благодарен. Любавин вон тоже был… с нуля. Ладно, ты прав, нет смысла ныть. Посмотрим, что техники сделают. Где-то к концу месяца станет ясно, насколько мы в жопе.

Николай ушел, а я положил башку на стол и накрыл ее руками. Наверно, не меньше финансовых и репутационных потерь жрало то, что провал был как раз по моей части. Я остался начальником службы безопасности, чтобы держать все под контролем, но – не удержал. И теперь сколько угодно можно убеждать себя, что всего не предусмотришь.

А еще Марго… И этот сон, в котором она уходит от меня, а я никак не могу ее догнать и остаюсь в черном одиночестве.

Я не мог думать о двух проблемах одновременно. И не мог не думать о них вообще. Поэтому скакал между ними, как белка. Может, даже прятался в одну от другой. Но чем больше думал, тем больше понимал, насколько жидко облажался. В обоих направлениях.

Почему я не рассказал Марго о своем статусе? В этом не было никакого умысла, никаких подозрений в меркантильности. Я и правда никому не говорил, если в этом не было нужды, особенно если знал, что статус собеседника ощутимо ниже. Не хотелось, чтобы человек чувствовал себя скованно. Меня эта разница… с табуретки вниз… нисколько не парила. А вот многим смотреть снизу на табуретку было некомфортно.

Разумеется, я сказал бы Марго – выбрав подходящий момент. Но она его не дождалась. Каким-то образом узнала сама. Да нет, каким – понятно, информация открытая. А вот зачем? Что ее подтолкнуло на поиски?

Но это еще полбеды. То, что я ляпнул, разозлившись, было гораздо хуже. Если она подумала, что я ничего не сказал, подозревая ее в меркантильности, то мои слова это замечательно подтвердили. Мол, она не слилась бы вот так в никуда, если бы знала, кто я.

Идиот, твою мать! «Куплю инвалидную коляску и фильтры для базара» – это про тебя, Харитонов.

Написать и извиниться? Позвонить? Нет, не прокатит.

Посмотрел на часы – еще успевал поймать ее после работы. Все равно больше высиживать было нечего. Если случится что-то экстренное, найдут по телефону.

По дороге купил букет темно-красных роз, подъехал к бизнес-центру. Машины Марго на стоянке не было, но она могла и пешком прийти. Решил, что подожду полчаса и поеду к ней домой. Не окажется дома – буду ждать там. Как в понедельник.

Минут через двадцать она вышла – с каким-то мужиком и с Жаком под мышкой. Мужик что-то говорил, Марго мрачно кивала и морщилась.

Похоже, я не вовремя. Но когда вообще что-то бывает вовремя? У меня – точно никогда.

Посигналил, она вздрогнула, посмотрела по сторонам, увидела меня в машине. Сказала что-то своему провожатому, остановилась, а тот пошел дальше. Я выбрался наружу, держа букет.

– Рит, прости, я осёл.

– Ну… есть маленько, – согласилась она. – Макс, у меня был ужасный день, и…

– У меня тоже, – перебил я, пока не прозвучало что-то вроде «оставь меня в покое». – Может, попробуем как-то это исправить?

– Хорошо, – с тяжелым вздохом сказала Марго. – Давай попробуем. Просто пройдемся.

Опустив пса на землю, она пристегнула к шлейке поводок.

– Подержи его. Я цветы в офис отнесу. Неудобно с ними.

– Что скажешь? – спросил я Жака, когда мы остались одни. – Тоже думаешь, что я идиот?

Он отвернулся и чихнул.

Понятно.

Мы шли в сторону ее дома, как тогда, после кино. Жак путался под ногами, похоже, специально. Кто-то должен был начать. Я уже открыл рот, но Марго опередила.

– Макс, я чувствую себя дурой. Ты… сложный человек, с тобой очень непросто. Хотя со мной тоже, конечно. Я пытаюсь как-то… вписаться в твою жизнь. И вдруг оказывается, что она совсем другая. Не такая, как я себе представляла и под которую подстраивалась. И ты – тоже другой человек.

– Ну какой другой, Рита? – Я взял ее за руку. – У меня просто проблем больше, чем кажется. И если ты подумала, что я хотел исключить какой-то корыстный расчет с твоей стороны, то зря. Хотя так прозвучало, признаю. Прости. Психанул глупо. Столько всего насыпалась за эти дни. А так я вообще никому не говорю при знакомстве, если оно не деловое. Потому что многих это напрягает. Разница статуса.

Либо начинают о чем-то просить, добавил про себя. Но это совсем другая тема. Не про тебя.

Марго рассмеялась – не без горечи.

– Макс, я такая злая вчера была, что все это в работу выплеснула. Все эмоции. И чертов бот сказал, что это зашибись какой крутой концепт. А сегодня питч пролетел мимо Парижу. Потому что… в общем, пролетел.

– Часовню тоже я развалил? (известная фраза из комедии Л. Гайдая «Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика») – поинтересовался осторожно.

Марго треснула меня ладонью по животу, уткнулась носом в мое плечо и всхлипнула.

Глава 63

Марго

Когда я закончила, повисла тишина. Такая… обалдело-недоумевающая. Недоумевали больше наши, потому что озвученное мною заметно отличалось от окончательного варианта. А представитель заказчика пытался переварить. Или, может, вообразить, как будет выглядеть реализация замысла в рекламных роликах и на билбордах.

– Маргарита Павловна… – сказал он наконец, и я поняла, что Маргарита Павловна вместе с ботом-директором конкретно облажались.

Ну что делать, не умеют боты в эмоции. И оценить их верно тоже не умеют. Директор решил, что получился роскошный контраст между жопой и всеобщим процветанием, а для человеческих людей это…

– A bit too much (многовато, немного слишком – англ.)?

– Да, пожалуй.

На самом деле too much было совсем не а bit. Перебор реальный, а вовсе не капельку. То, что режет глаз и включает внутренний протест. Просто вчера я была слишком взвинченной, чтобы это понять.

– Может, тогда посмотрим предыдущий вариант?

Файл был у меня на той же флешке, и я включила слайды. Однако второй заход стал еще большим провалищем. Это был добротный концепт, вполне в общем тренде, со своими цепляющими фишечками. Он наверняка сыграл бы, даже, может, без правок. Но сейчас, по контрасту, выглядел слишком вялым. Я своим психом убила труды всего отдела.

А ведь подозревала, что чувства мешают работе!

К счастью, из банка пришли адекватные ребята, не истерички. Дали нам неделю. Это означало, что нужно бросать все и начинать с нуля, никакие переделки не прокатят. А в голове – ни одной идеи.

Вернувшись к себе, я закрылась, завалилась на диванчик и всласть поплакала. Сплеснула досаду и села за комп. Жак даже не пришел утешать – чувствовал, что лучше не надо. Только поглядывал искоса с лежанки.

Помыкавшись час, я поняла, что номер дохлый. Обычно я скидывала команде общие направления, а сейчас давать было нечего. Значит, придется собирать всех в кучу и рожать идеи вручную. Задница в том, что мы это уже делали. И кое-кто все испортил. Не будем показывать пальцем, хотя это был слоненок (неточная фраза из мультфильма «38 попугаев» 1976).

Завтра, все завтра. Потому что сегодня я уже ни на что не годна.

Спасибо, Харитонов?

Да нет, винить его было бы глупо. Он такой, какой есть. И я тоже – такая, какая есть. Можно что-то подкорректировать в себе, но не переделать. Взрослые люди не меняются, они приспосабливаются к обстоятельствам, к другим людям. Если хотят, конечно. Принудительно менять себя – это как ломать неправильно сросшуюся кость. Будет больно и, возможно, получится еще хуже.

На выходе меня поймал Кирилл.

– Ну, мать, ты дала дрозда, – сказал он мрачно. – Мы уже подводки начали делать под проект, а теперь все снова-здорова.

– А схули было торопиться-то? – огрызнулась я. – Вас кто-то просил? Или что, не было никогда такого, что питч пролетал фанерой над Парижем? Прямо как голый на…

Уточнить, куда именно торопится голый, если не в баню, я не успела: вклинился гудок. Вздрогнула и увидела Танк Макса. Ну надо же, слона-то я и не приметил.

– Извини, Кир, меня ждут.

Он покрутил башкой, засек Макса, выбравшегося из джипа с букетом наперевес, и оперативно испарился. А я стояла, дура дурой, и не знала, как себя вести.

– Рита, прости, я осёл, – сказал он.

Я не ждала, конечно, что Макс приползет на брюхе, подметая асфальт хвостом. Наоборот, этим он сильно уронил бы себя в моих глазах. Но это «осел» прозвучало как-то слишком уж буднично. Протокольно. Поэтому я не стала отрицать.

Да, есть такая буква в этом слове, Максим Петрович. И вообще… у меня был трудный день, осторожно, могу кусаться. Но он, походу, понял это так, что я собираюсь отправить его в южном направлении, и не дал договорить. Сказал, что у него день тоже был полная задница, надо с этим что-то сделать.

Ну да… хороший секс не помешал бы, конечно, но в таком настроении трахаться опасно. Не влезай – убьет. В буквальном смысле. Поэтому предложила просто пройтись, благо утром добрались с Жаком пешком.

Шли и молчали, пока меня не прорвало. Как нарыв лопнул, разбрызгивая кровь и гной. Тем, что уже сказала маме: что придумала себе одного Макса, а он оказался совсем другим. И так вдруг сразу стало легко – как будто ушло все темное. Особенно, когда поняла, что он тоже понял.

Легко – мне хотелось одновременно смеяться и плакать. Идти на цыпочках по поребрику. Смотреть на опаловое небо, разгадывая его переливы как головоломку. Держать его за руку. Ловить взгляд – предельно серьезный, но с пляшущими чертями.

Мне как будто навязали лотерейку в магазине. И не хотела, но взяла зачем-то. Ну а раз взяла, надо посмотреть, что там. Трешь монеткой и злишься, что все пальцы в грязи от защитного слоя. А под ним…

А под ним внезапно оказался мой мужчина. Я сначала влюбилась и только потом это осознала. Что нашла того, кто нужен именно мне. Хотя и не искала совсем. Да еще и сопротивлялась, упираясь всеми лапами.

– Макс, – спросила, поглядывая искоса, совсем как Жак, – как ты думаешь, у нас… получится?

– А ты этого хочешь?

– Ну не хотела бы, не спрашивала, наверно.

– Значит, получится.

Он сказал это с такой уверенностью, что я вдруг тоже поверила. Если захотим оба – получится. Хотя просто точно не будет. Но когда у меня что-то в жизни было просто? Все выгрызала зубами, добивалась через не могу.

Жак посмотрел на нас и вздохнул.

Извини, Кусто, но тебе придется подвинуться.

Глава 64

Макс

– Больше всего я боюсь остановиться и понять, что не вывожу, – сказала Марго, перебирая пальцем ноги шерсть у меня на груди. – Это, наверно, моя манечка. Персональная.

– То есть ты должна быть прекрасной и великолепной всегда и во всем? Так?

Я закинул руки за голову и потянулся до хруста – тоже кайф, кстати, почти как оргазм.

– Ну… не совсем, – возразила она, подумав. – Это, скорее, как эскалатор, который едет вниз. Надо очень быстро идти вверх даже для того, чтобы остаться на месте. А чтобы подняться, надо идти еще быстрее. Бежать.

– В чем-то ты права. Наша жизнь – это и правда эскалатор, который едет вниз. На кладбище. Как ни беги вверх, все равно рано или поздно окажешься там. Причем зачастую это не зависит от скорости бега. Иногда чем быстрее бежишь, тем раньше окажешься.

– Как мрачно! – Марго поежилась и прижалась ко мне боком. – И что? Сесть на ступенечку и просто ехать вниз?

– Не передергивай. Там, внизу, пересадочный пункт. И что будет за ним – зависит от нас. Куда и как поедешь дальше. Я в это верю.

– Боже, о чем мы разговариваем в постели?! Офигеть тема!

– Ну не я это начал. Ок, давай поговорим о другом. У тебя классные сиськи, Марго. Правда-правда. Идеально ложатся в руку. – Я показал, как именно. Как яблоко в ладони. – Мне страшно нравится, как они поджимаются. Как живые.

Я обвел пальцем вокруг соска, и он тут же поджал лапы, превратившись в вишневую косточку. Они у нее и на вкус были такими – с миндальной горчинкой. Не просто вишня, а вишневый компот.

– И на вкус нравятся. И вообще ты мне вся нравишься на вкус. И не только на вкус.

– Ма-а-акс…

Закатила глаза, а сама расправилась, распласталась: пробуй, мол, раз нравится. Вместо ужина. Про ужин мы потому что и не вспомнили. Только Жаку что-то перепало в миску. Пока Марго кормила его, я успел написать Полине, что сегодня не приеду, и получил в ответ лаконичное «поняла».

– Знаешь… – Марго поддела подбородком мой локоть. – Говорить – это, конечно, хорошо, но… лучше не только говорить.

– Дай отдышаться, ведьма!

– Не дам!

– В каком смысле не дашь? – уточнил я, прокладывая мизинцем муравьиную тропу в южном направлении: от груди по животу и дальше, к стратегически важному объекту.

Чтобы муравьи знали, куда идти. В смысле, мурашки.

– Отдышаться. Нечего тут дышать!

– Совсем?

– Немного можно, – сжалилась Марго, поймав мою руку бедрами и стиснув так, что я не мог даже пошевелить пальцами.

Ничего себе у нее мышцы, не зря впахивает. Как они называются? Когда-то знал если не все, то самые важные точно. А, вот, приводящие. Пять пар. Или шесть? Да плевать. А еще внутри мышцы. Тоже такие… очень-очень эротические.

Показав силу, Марго слегка расслабила хватку, но не отпустила. Просто дала немного свободы действий. Чем я и воспользовался, поглаживая губы и клитор. Такая мокрая, горячая! Пальцы легко проскользнули внутрь, остро напомнив ту ночь в грозу. Только тогда это была терра инкогнита, а теперь – хорошо знакомый маршрут.

Как будто мы занимались сексом лет двадцать. Или десять хотя бы. Я знал ее всю – но при этом каждый раз открывал для себя что-то новое. И не только в постели – во всем. Что-то нравилось, что-то раздражало безумно, и в этом тоже была своя прелесть.

Но сейчас мне просто хотелось смотреть на нее. Как она закусывает губу и запрокидывает голову, как проступает испарина на лбу и в ложбинке груди. Как срываются в пульсирующую дрожь зрачки, то сжимаясь в точку, то расширяясь до размеров черной дыры, входа в другую вселенную. А еще – как сгребает простыню горстью пальцев на ноге. Меня буквально перло от этого, настолько было забавно и… трогательно. Хотелось поймать их и кусать один за другим. А средний палец у нее почему-то был короче соседних. Не удался фак-палец ростом, в общем.

В Нику я тоже влюбился когда-то до безумия, но только теперь понял разницу. Тогда было сильно, но на поверхности, не проникая вглубь. Невольно вспоминалось евангельское – о зернах, упавших на каменистую почву. Проросли быстро, но засохли, едва вышло солнце. Конечно, там имелось в виду совсем другое, но и к чувствам вполне подходило. Ника была тем самым камнем – закрытая, холодная. Некуда прорастать.

Любила ли она меня хоть немного? Я не раз задавал себе этот вопрос, даже когда уже сам не любил, но так и не нашел ответа. Каждый любит, пока уверен, что любит. Что было у нее в душе? Впрочем, сейчас это уже не имело никакого значения.

– Эй, о чем задумался?

Марго дернула меня за ухо, словно почувствовала, что в мысли пробралась другая женщина. Может, и правда почувствовала? Не соперница – хуже. Та, связь с которой не разорвать при всем желании. Потому что есть ребенок, который, к тому же останется со мной – я не сомневался, что так и будет. И это самое сложное.

– О чем? – Приподнявшись на локтях, я поцеловал ее. – О ком. О тебе. О себе. О нас.

– О нас… – повторила Марго невнятно сквозь поцелуй, раскрываясь навстречу.

Мы тут, собственно, ждем, а вы все где-то в прихожей топчетесь.

Да нет, мы туточки, встречайте.

И вошел – как к себе домой, под ее стон, сладкий, тягучий, медовый. Глубоко и резко, как ей нравилось. И не только буквально. Словно с каждым движением навстречу проникал – и прорастал – в нее все глубже.

Потому что она – моя. И будет моей. В этом я тоже не сомневался.