Текст книги "В объятиях грозы (СИ)"
Автор книги: Евгения Серпента
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)
Глава 13
Марго
Наш с Жаком утренний ритуал был выверен до минуты. Случались, конечно, отступления, по обстоятельствам, но база всегда оставалась неизменной – приводившей Володьку в недоумение и суеверный трепет.
Итак, ровно в семь часов, плюс-минус немного, Жак приходит меня будить. Практически одновременно с покусыванием фитнес-трекера на запястье. Пять минут растяжки-побудки, туалет, спортивный костюм, кроссы – и мы спускаемся во двор. Короткая прогулка-пробежка до ближайшего скверика, где Жак делает свои дела, а я на ходу проглядываю рабочие чаты в телефоне.
После возвращения, пока пес наворачивает свой завтрак, я занимаюсь на подиуме под панорамным окном в крыше. Когда выбирала квартиру, именно это стало решающим аргументом: огромное световое пятно на возвышении. Сама бы до такого не додумалась – спасибо прежним владельцам, превратившим мрачную коммуналку на последнем этаже в роскошную двухуровневую мансарду. Две комнаты объединили, одну оставили в качестве отдельной спальни. Ванная, правда, крохотная, но душевая кабина поместилась.
На подиуме у меня мини-спортзал: коврик, гантели, ролл для стретчинга, станок для барре. И колонка: занимаюсь под монотонный агрессивный киберпанк или фонк – чтобы предельно жестко, ритмично, с тяжелыми басами. А еще я там загораю, полностью открывая раздвижное окно. Если, конечно, лето включают не в тот день, когда я на работе.
Потом душ, макияж, гардероб – и на выход. От Большой Зелениной до офиса на Большой Разночинной минут десять ходу, и мы идем пешком, если позволяет погода. Едем, только если на улице дождь или мне предстоят рабочие разъезды. По пути заходим в «Mntn coffee», спешелти-кофейню, где я завтракаю, а для Жака у баристы припасено собачье печенье.
Сегодня все пошло через одно место. После грозы похолодало еще вчера, но прогноз обещал на понедельник солнце и потепление.
Сучьи прогнозеры, вот кто самые главные тролли в мире! И не важно, откуда они берут свои предсказания, от нейросети или высасывают из пальцев ног. Коренные питерцы на такие штуки не ведутся. Поэтому, провисев вечером перед шкафом минут двадцать, я отложила аутфит на утро. И оказалась права, потому что с неба сыпалась мелкая водяная пыль. Та самая красота, когда зонт открывать странно, а без него волосы и одежда становятся даже не мокрыми, а мерзко волглыми.
Вернувшись с прогулки, я вытерла Жака полотенцем, другим вытерлась сама. Накидала ему корма, переоделась в спортивное. Выпила стакан теплой воды, включила «Infraction» и остервенело начала впахивать. Разминка, бицепсы-фигицепсы, дельты, грудь, попа. Потом растяжка, потом заминка.
И мысли сквозь техно-«тыц-тыц»: ну да, Марго, ты хоть какой красоткой будь, а парень твой все равно присунул левой бабе, хотя ты была в двух шагах. Зато у другого, который с детской сидухой в машине, на тебя моментом подпрыгнуло. Потому что точно такой же кобель.
В мире, как обычно, нет гармонии.
После душа я снова аистом замерла у шкафа.
Пора уже припахать бота подбирать мне шмотки. Чтобы и стильно, и удобно, и по погоде. Есть ведь прилоги, но до сих пор я справлялась сама.
Намеченный в качестве revenge dress (англ. – платье мести) изумрудный шелковый костюм в плей-офф не вышел: в нем я замерзла бы. После миллиона душевных терзаний натянула широкие белые джинсы от Тома Форда и тонкий джемпер песочного цвета. И сверху тренч в тон. Просто, но элегантно. Кроме того, любое revenge dress вопит в голосину: «Сволочь, ненавижу!», а мы с Васей решили, что я буду терминатором. Роботом с яйцами и без сердца.
На самом деле сердце ныло, ныло... Последний чекап засвидетельствовал, что я просто неприлично здорова, но сейчас в груди неуклюже ворочался пудовый булыжник.
Ничего, переживу! Потому что от этого не умирают. Кроме совсем уж невропаток.
На выходе рука машинально потянулась к полочке за правами и ключами от Жульки – и наткнулась на пустоту. Ну да, потому что они утонули со всем остальным. Обычно я выкладывала их, чтобы перегрузить в нужную сумку. Но в пятницу Володька ночевал у меня и чем-то отвлек на входе. Ладно, ключи можно взять запасные, а права? По закону подлости, непременно тормознет какой-нибудь гаец.
Да ладно, пробьет, в конце концов, по базе, заплачу штраф. Все лучше, чем мокнуть. Не такси же вызывать, меньше километра. Приедет, конечно, но позорище же.
Кинув ключи в другую сумку, я пристегнула Жаку к жилетке поводок, и мы спустились вниз. Быстрым рывком добежали до кофейни, где уже было битком. Несмотря на конский ценник, заведение пользовалось популярностью, особенно по утрам.
– Иди сюда, Марго! – махнул рукой из-за стойки бариста Павел.
Сидя за «дежурным» столом, я рассеянно ковыряла вилкой яйцо-бенедикт с голландским соусом и прикидывала порядок действий по восстановлению документов и симки. Жак тем временем хрустел собачьей галетой.
– Куркума-латте. – Павле поставил передо мной чашку с чем-то ярко-желтым, посыпанным сверху какао. – На фундучном молоке. Новый хит.
Хит был уже не слишком свежим, но я его еще не пробовала. Вообще я любила тестить новинки, однако мало что потом прописывалось на постоянку. Гибкость и интерес к новому отлично сочетались во мне с консерватизмом.
Осторожно сделала глоток. Ну… такое себе. Эспрессо, много молока и пряностей, апельсиновая цедра. Сахар? Или мед? Слишком сладко. На разок сойдет, не более того.
Морось тем временем усилилась. Подхватив Жака под мышку, я открыла зонт и вернулась во двор к своей любимой Жульке – по документам «Джили Монджаро». Села, завела – погнали.
Там и ехать-то было от силы три минуты. Оставалось не больше ста метров, но на повороте с Корпусной на Большую Разночинную случился затор. Пользуясь заминкой, я потянулась за бутылкой воды: чертова куркума прочно залипла на языке. Наверно, поэтому и не заметила притаившуюся за фургоном машину ДПС. Повернула налево, и гаец приветливо махнул палочкой к поребрику.
Глава 14
Макс
– Короче, пиши, – сказал Витька, даже не поздоровавшись. – Сташевский Алексей Анатольевич (герой книги «(Не) измена, (не) развод»). Раньше работал у Левадного, сейчас в свободном плавании. Как раз по детям – то, что нужно. Примерно нашего возраста, но если Левадный рекомендует, значит, годный.
Продиктовав номер, он спешно распрощался: пришел клиент. А я забил этого самого Сташевского в поиск, по привычке сначала получить информацию и только потом уже идти на контакт. Вывалилось несколько ссылок, не слишком полезных: сайт его кабинета, данные из реестра, какая-то статья, интервью. Остальное – однофамильцы. Никаких соцсетей и тому подобного. На фотографии – довольно жесткий субъект с волчьим прищуром.
Маловато. У меня, конечно, были возможности узнать побольше, но это требовало времени, а его как раз не хватало. Ника запросто могла подать иск в суд сама, и получился бы уже несколько другой расклад. Не стоило давать ей форы. Поэтому я ограничился рекомендацией Левадного и набрал номер.
На третьем гудке трубка ответила выжидательной тишиной. Я тоже молчал, когда звонили с незнакомого номера, поэтому сделал первый ход:
– Добрый день. Алексей Анатольевич?
– Добрый, – отозвался сочный баритон. – Слушаю вас.
– Моя фамилия Харитонов. Левадный рекомендовал к вам обратиться.
– Да? – Это прозвучало как поощрение к диалогу.
– Я развожусь с женой. Ребенок должен остаться со мной. Левадный не взялся.
– Да, – подтвердил Сташевский. – Анатолий Павлович таких дел старается избегать. Сколько ребенку?
– Пять.
– Сложно. Заявление уже подали?
– Пока нет. Решил сначала посоветоваться.
– Разумно, – одобрил он. – К четырем можете подъехать? Гончарная, девять.
Не слишком удобно, но не в моем положении было капризничать и торговаться, поэтому согласился.
– Возьмите все, что у вас есть, – добавил Сташевский. – Документы и вообще все, что сочтете нужным. Я подскажу, если чего-то не хватает.
– У меня много чего есть. Интересного.
– Прекрасно. До встречи.
Совещание пришлось перенести. Формально, как начальник службы безопасности, я подчинялся гендиректору Николаю. Но как владелец контрольного пакета имел право решающего голоса во всех вопросах, не говоря уже о такой мелочи, как еженедельная планерка.
Занимаясь обычной текучкой, я выкроил время позвонить Моне.
– У нас все в порядке, – отрапортовала она. – Дождь идет, дома сидим. С утра мультики смотрели, книжку читали. Пообедали, я Нюту уложила. Полина когда возвращается?
– Через две недели.
Полиной звали няню, которая работала у нас почти с самого рождения Нюты. В садик мы ходить не стали, вместо этого записали на всевозможные развивашки, куда водила опять же Полина. В пятницу она отработала последний день и ушла в отпуск. Именно поэтому я и отвез Нюту к теще. Не с Никой же было оставлять.
С Полиной разговор еще только предстоял. Разумеется, она все видела и была на моей стороне, но о разводе я ей ничего не говорил. Тетки из опеки допросят ее в первую очередь. Но тут были свои нюансы.
– Монь, а можно тебя попросить об одолжении?
– Ну? – насторожилась она.
– Я всю эту схему хорошо изучил. Опека обязательно придет смотреть квартиру. Мою. И Нютка на тот момент должна быть там. Присмотренная, умытая и накормленная. В чистой хате, при полном холодильнике и хреналионе игрушек. Когда они придут, я не знаю. Может, через месяц, а может, и на следующий день. Как только получат информацию.
– Макс, не крути жопой! – рассердилась Моня. – Говори прямо. Мы должны подорваться, приехать в город и жить у тебя, пока не вернется Полина. Так?
– Да.
– Заявление-то подал уже?
– Нет. Сегодня встречаюсь с адвокатом. Возможно, что-то упустил, какие-то еще бумаги понадобятся. Я ведь не думал, что все так резко завертится.
– Окей. Как подашь – свисти. Только учти, мы приедем с Пушкой.
– Не вопрос.
Пока оставалось время, я еще раз проглядел всю папку, которую хранил в сейфе на работе. На данный момент не хватало двух документов: формы девять и моей характеристики как ангела. Их я отложил до часа Ч, чтобы были посвежее.
– Напиши сам, – сказал Николай, номер которого я набрал тут же. – Я подмахну. А зачем тебе?
Говорить не хотелось, но пришлось.
– Развожусь. Ребенка заберу.
– Оптимист! – хмыкнул Николай. – Ну попробуй.
В «Едином центре документов» у меня работал свой человек, проверенный.
– Тебе еще и форму восемь надо бы взять, – сказал Олег, выслушав меня. – О регистрации несовершеннолетнего. Не факт, что понадобится, но лучше пусть будет. Завтра утречком приезжай.
– А сегодня никак?
– Ну… – задумался он. – Можно и сегодня. Но дороже. До восьми успеешь?
Оптимально было бы приехать к Сташевскому с полным пакетом, но я уже не успевал. Стоило с утра озаботиться. Времени и так оставалось впритык – только-только характеристику сочинить. Написал, распечатал, занес Николаю на подпись и поехал на Гончарную.
Кабинет Сташевского еще пришлось поискать во внутренних дворах. Не роскошно, но зато самый центр. В стильно отделанной приемной за компьютером сидела строгая дама в очках. Уточнив, записан ли я на прием, она не нашла меня в базе и позвонила своему боссу.
– Проходите, – кивнула на обитую кожей дверь.
Сташевский при моем появлении привстал, поздоровался, предложил сесть. Несколько секунд мы изучающе смотрели друг на друга.
Если, как сказал Витька, он нашего возраста, то на столько и выглядел. Высокий, худощавый, но не тощий. Скорее, поджарый. Коротко подстриженные русые волосы, темно-серые глаза, твердый подбородок, ухоженная щетина. Взгляд, как и на фотографии, жесткий. В общем, в нем чувствовалась сила, и это мне понравилось.
– Ну давайте, посмотрим, что там у вас, – сказал Сташевский, и я положил перед ним свою папку.
Глава 15
Марго
– Права утонули, – сказала я обреченно. – СТС тоже.
– Как утонули? – нахмурился старлей с кустистыми пшеничными бровями.
– Сумку уронила с моста. Вчера. Пробейте по базе. Штраф заплачу, не вопрос. Сегодня как раз собиралась все восстанавливать.
– Совсем страх потеряли, – проворчал он в мировое пространство. – Паспорт берите и за мной. В машину.
– Твою ма-а-ать… – простонала я. – Паспорт тоже утонул. Все утонуло.
Где вообще была моя голова, когда я села за руль не только без прав, но и без паспорта? Наверно, утонула тоже. Вместе с сумкой. Потому что все последующее это как раз подтверждало. Такси, видите ли, было неловко вызвать на маршрут в семьсот метров. Хотя, собственно, как бы я его вызвала без телефона?
– Что тут? – подошел второй гаец, целый капитан, грузный и краснолицый.
– Дамочка без документов. Вообще. Никаких. Все говорит, утонуло.
– Лучше самому утонуть, чем документы утопить, – хмыкнул капитан. – Тачку на штрафстоянку, девушка, и поехали.
– Куда? – хныкнула я.
– Как куда? Личность выяснять. Телефон-то хоть есть?
– Нет…
– Красиво! Тоже утонул?
– Слушайте, я тут работаю, вот прямо в «Чкалов Лофт». Давайте зайдем, там подтвердят, кто я.
– А что, там есть какие-то ваши документы? – скептически поинтересовался капитан.
– Там люди, которые скажут, что я – это я.
– Девушка, я вам подгоню людей, которые скажут, что я – Папа Римский. Давайте бодренько, без капризов, в машинку. Свою закрывайте. Андрей, вызывай эвакуатор. Сейчас составим протокол, машину заберут на штрафстоянку. Да не переживайте так, не трагедия. Все бывает. Загран с биометрией получали?
– Да.
– Ну вот. Отвезем вас в дежурку, на Большую Монетную. Пробьют пальцы по базам и отпустят.
Тут заскулил, чуя неладное, из своей собачьей сидушки Жак.
Боже, я о нем совсем забыла! Его-то куда?
– Товарищ капитан… у меня… собака.
– И что? – скривился он. – Что мне ваша собака?
– Куда я ее дену? На улице брошу? Вы люди или нет?
– Пусть в машине сидит, – предложил старлей. – Окна приоткройте. Не помрет.
– Да вы с ума сошли? – Меня аж подкинуло. – Когда я еще машину заберу со стоянки? И окна автоматом поднимаются, когда сигналка включена.
– Девушка! – повысил голос капитан. – Даже если я вам сейчас разрешу собаку в патрульную взять, в дежурную часть ее все равно не пустят. Привяжете на улице.
– Господи, ну что же мне делать? – Слезы хлынули ручьем. – Это же не пять минут, а на улице дождь.
– Вот именно, а мы тут стоим под дождем и разбираемся с вами. На выход!
– Подожди, Сергеич, – притормозил его старлей. – Она сказала, что работает рядом. Давай я с ней быстренько добегу туда, пусть на работе собаку оставит. Все равно эвакуатор ждать. А ты протокол пока заполнишь.
– Ну… ладно, давай, – подумав, разрешил капитан. – Только быстро.
Закрыв машину, я подхватила Жака под мышку и со скоростью спринтера припустила к бизнес-центру. Старлей – за мной. К счастью, на входе дежурил нормальный охранник – Костя, с которым мы немножко флиртовали: я ему строила глазки, а он подмигивал. Костя без лишних вопросов набрал по внутренней связи офис и дал мне трубку. Через пару минут спустилась Лерка.
– Маргунь, что случилась? – вытаращилась она на мое полицейское сопровождение.
– Лера, все потом, – я пихнула ей в руки Жака. – Забери Жаконю. Приеду как смогу. Но не знаю когда.
– Так ты куда?
– В тюрьму, блин! В полицию. Все, давай.
Я чмокнула ее в щеку, Жака в нос и поплелась за старлеем обратно к патрульной машине, где капитан уже заполнил бланк протокола.
Походу, судьба продолжала надо мной издеваться. Ну да, самадуравиновата, но ёмаё! Ну вот как так, а?
Эвакуатор забрал Жульку, а меня отвезли в отделение и устроили шмон. Вытряхнули сумку, отобрали фитнес-трекер, ремень и шнурки, а еще все украшения. Это было жутко унизительно – до слез и крепкого мата на языке. Правда, его пришлось сдерживать.
После заполнения миллиона бланков меня отвели в камеру с прозрачными стенами и антивандальной скамьей, на которой дрых какой-то облезлый субъект. Все мои познания о полиции базировались исключительно на немногочисленных просмотренных ментовских сериалах, поэтому я знала лишь то, что с решетками – «обезьянник», а такая вот стекляшка – «аквариум». В ней было страшно душно и вонюче. Но хуже всего оказалось то, что про меня забыли.
Время шло, ничего не происходило. По коридору бродили люди в форме и в штатском и не обращали на меня никакого внимания. Сколько прошло времени, я не представляла, но не меньше часа. Дождавшись, когда мимо пойдет кто-то в форме, я забарабанила в стеклянную – или пластиковую? – дверь.
– Что? – буркнул мент, приоткрыв ее.
– Скоро? – нагло спросила я. – В туалет хочу.
– Базы висят, – равнодушно ответил он. – Пошли.
По пути попались часы на стене. Прошел не час, а полтора. А потом еще примерно столько же. За это время доставили каких-то патлатых подростков, но тут же забрали. А базы все висели и висели.
Наконец меня снова привели туда, где оформляли, и все тот же дежурный с кислым видом сверил мою физиономию с фотографией из паспортной базы. То ли остались сомнения, то ли потребовалось более веское подтверждение, потому что меня повели в другое помещение и прокатали пальцы через электронный сканер. Отпечатки совпали – бинго!
– И что теперь? – спросила я, тупо разглядывая стопочку бумаг, которые оказались у меня в руках: протокол о задержании, штраф, копия протокола о задержании машины, справка об установлении личности.
– На свободу – с чистой совестью, – хмыкнул дежурный. – Выход – там. Вещи свои не забудьте.
– Нет, я серьезно.
– Справку и две бумажные фотографии несете в МФЦ на Красного Курсанта, двадцать восемь. Берете талончик на утрату, пишете заяву на выдачу нового паспорта и временного удостоверения. Получите паспорт – заберете машину. Удачи!
Глава 16
Макс
Выслушав вводную и пролистав папку, Сташевский покрутил между пальцами флешку с фото и видео и уточнил:
– Ваш холдинг – это же оборонка?
– Ну… не совсем. – Я пожал плечами. – Автономные навигационные комплексы, гидроакустика для гражданских судов. Но военные заказы тоже выполняем.
– И вы – начальник службы безопасности?
– Да. Хотя фактически я владелец. Вдвоем с сестрой отца. Контрольный пакет у меня.
– Любопытно, – хмыкнул он. – Впервые встречаю такой расклад.
– Генеральным был отец, я после увольнения со службы пришел в СБ. После смерти отца ничего менять не стал. Поставил генеральным человека, который разбирается в производстве и продажах. А я занимаюсь тем, что знаю лучше.
– Понятно. Я к тому, что досье ваше очень грамотно и профессионально составлено. Но вы же понимаете, что все это можно выбросить в корзину?
Так, спокойно, Харитонов. Ясень пень, все мы понимаем. И не пенимся.
– Алексей Анатольевич, я в курсе, что материалы добыты нелегально, с нарушением закона о персональных данных, – сказал предельно спокойно. – Эта папка в первую очередь для вас. Ну и для судьи к ознакомлению. Для создания нужного фона.
– Приятно иметь дело с понимающим человеком, – улыбнулся Сташевский. – Это, признаюсь, редкость. Расклад я понял. Вы ведь мне это все оставите? Я просмотрю внимательнее.
– Да, конечно, у меня есть копии.
– Не увидел формы девять. Да и восемь не помешало бы взять. А так тут все, что нужно.
– Сегодня возьму. Прямо от вас поеду. Не успевал. Резко все обострилось.
– Отлично. – Он закрыл папку и положил флешку сверху. – Тогда давайте так. Мы составляем договор, и вы подписываете доверенность на ведение процесса. Вам лучше в суде не светиться от слова совсем. Если судья не потребует личного присутствия, конечно. Завтра утром, до десяти, вы привозите формы, и я подаю иск. Будем на связи. По расценкам в курсе?
– Нет, – усмехнулся я. – Но не сомневаюсь, что они космические. Если уж Левадный вас рекомендовал. Это не проблема ни разу.
– Ну да, – согласился Сташевский. – Я тоже в супермаркете на цену не смотрю, когда что-то покупаю. Главное – знать общую ценовую категорию.
Он снял трубку офисного телефона, нажал кнопку и попросил помощницу подготовить базовый договор.
– Заполните бланк, подпишете, заплатите аванс. Теперь давайте по самой процедуре. Где сейчас ребенок?
– С моей тетей за городом. Но они завтра приедут и будут жить в моей квартире. Няня в отпуске.
– К вам придут суровые дамы из опеки. Сунут нос везде. В холодильник в первую очередь. Ребенок должен быть…
– Сыт, умыт и счастлив, – подхватил я. – Собака не помешает?
– Нет. Вы прекрасно подготовились, – похвалил Сташевский. – Есть что-то такое, чего вы не знаете и о чем хотите спросить?
– Есть. – Я решил озвучить то, о чем думал по дороге. – Как вы смотрите на провокацию?
– В каком смысле? – нахмурился Сташевский.
– Чтобы появился материал, добытый легальным путем. Годный для суда. Например, полицейский протокол.
– А, это можно. Если мадам заявится качать права, желательно в нетрезвом виде, сразу вызывайте патруль. Так, чтобы она не слышала и не успела сбежать. Если сможете ее на это спровоцировать, флаг вам в руки. Кстати, к ней домой тоже придут. Если застанут пьяную и в грязной квартире, это будет трехочковый. А если еще и не одну, то тем более. Не подскажете, когда ее можно подловить в таком виде? Я шепну кому надо.
– Вообще она дома работает. Если работает, конечно. В последнее время практически нет. Только делает вид. Ну и по вечерам.
– А кстати, Максим Петрович, с чего ее вдруг так… растащило? Это тоже важный вопрос. Не на пустом же месте она пить-гулять начала?
– Не на пустом. – Я со свистом втянул воздух сквозь зубы. – Карьеру убили нейросети. Она… как обозвать-то? Ну ладно, пусть будет графдизайнер, хотя это не совсем точно. Если официально, то диджитал-иллюстратор концепт-арта.
– Боже, что это? – Сташевский посмотрел на меня с недоумением.
– Если честно, я не могу внятно объяснить. Разрабатывала графическую концепцию видеоигр. Очень крутых игр. Почти два года горбатилась над серьезным проектом, а в итоге вся ее работа ушла в унитаз, потому что другой претендент наляпал картинок нейросетью, быстрее, лучше и дешевле. То, чем она занималась, внезапно превратилось в тыкву. С ИИ не срослось. Вот крыша и потекла от ощущения никчемности. Сначала депрессия, потом бутылка и мужики.
– Печально. Знаете, может, вы со мной не согласитесь, но мне кажется, что все творческие люди – они с надломом. Кто-то больше, кто-то меньше. И если гибкости не хватает, то действительность давит, как асфальтовый каток.
– Тут не только в гибкости дело. Ника была зациклена на своей работе. Это для нее было важнее семьи и всего прочего. Насчет надлома – да, возможно. Трещинка может быть с волосок, а если вода попадет и замерзнет – разорвет. Сначала я пытался что-то сделать. Утешал, уговаривал. Врачей искал. Клиническая депра – это болезнь.
Что-то такое пробежало по лицу Сташевского после моих слов. Тень какая-то – как будто знал об этом не понаслышке.
– Вы абсолютно правы, – сказал он с арматурой в голосе. – Вот только невозможно помочь тому, кто не хочет, чтобы ему помогли.
– Так и было. Мне даже казалось, что ей нравилось чувствовать себя несчастной. Жаловаться на несправедливость жизни. Плакать. Пить. Гулять. Сочувствие прошло быстро. Я думал в первую очередь о дочери. О том, как сделать, чтобы гарантированно забрать ее после развода.
– Легкой прогулки не будет, – вздохнул Сташевский. – Но постараемся.
Я ехал в Единый центр документов и обдумывал наш разговор. Адвокат мне понравился. Но сможет ли он помочь?
Не попробуешь – не узнаешь. А я, собственно, уже начал. И аванс заплатил – примерно как за чугунный мост.
В Центре, обогнув все очереди и скопления народа, я направился туда, куда простой обыватель не ходит. Туда, где документы делают в экспресс-режиме: быстро и дорого. У нужного кабинета на диванчике сидела девушка в бежевом плаще. Не успел я подойти, как дверь распахнулась и Олег выглянул в коридор.
– О, привет, заходи! – сказал он и посмотрел на девушку: – Вы тоже ко мне?
– Да, – ответила та. – Я вам звонила. Кудрявцева.
Голос показался знакомым. Приглядевшись внимательнее, я узнал Маргариту.
