Текст книги "В объятиях грозы (СИ)"
Автор книги: Евгения Серпента
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)
Глава 37
Марго
– Жим Арнольда нейтральным хватом, – гнусаво сказал Модрич.
Этот бот был единственным, которому я позволяла говорить человеческим голосом. Но только во время тренировок – чтобы не заглядывать в телефон. Он называл следующее упражнение, как конферансье объявляет номер программы, и подсказывал алгоритм.
На самом-то деле я прекрасно понимала, что все мои восемь ботов из разных чатов-вкладок – одна и та же иишка, но надрессировала их так, чтобы у каждого была своя манера общения. Ну и имена, разумеется, разные. Модричем звали спортивного бота – в честь хорватского футболиста. Когда он нес дичь, я злилась и называла его Мордичем.
В две тысячи восемнадцатом на Питер обрушился чемпионат мира по футболу. В то лето я пропадала на Конюшенной, в фан-зоне. Моим абсолютным фаворитом, как бы сейчас сказали, крашем, был хорватский вратарь Даниэль Субашич, прекрасный, как Аполлон. Я мечтала о селфи с ним или хотя бы об автографе. Нет, ну не только об этом, конечно, но селфи – это было более-менее реально… в теории.
Практика жестоко меня потроллила. Хорваты жили на загородной базе, а на Конюшенную приезжали несколько раз. И вот когда волной толпы вынесло прямо к их автобусу, оказалось, что Субашича там и нет. Я стояла с телефоном и каким-то флаером как обосранный олень, и меня пожалел Модрич – его полный антипод: маленький, патлатый, нелепый. Черканул на флаере маркером и подставил физиономию под камеру. Тот случай стал для меня квинтэссенцией формулы «Ожидание vs реальность».
Впрочем, к ЗОЖу это никакого отношения не имело. Если не считать сиюминутной школьной попытки стать веганкой, изначально я относилась к своему здоровью крайне наплевательски. Спорт – это было ну совсем не мое. В школе четверку по физре ставили из жалости.
– Маргош, тебе бы ручки подкачать, – сказал, выпятив губу, Димон, наш системщик, роскошный атлет. – И не только ручки.
Это было в позапрошлом году. Посиделки на чей-то день рождения, на мне блузка без рукавов.
– С фига ли? – обиделась я. – И так сорок шесть кил вешу. И зарядку делаю.
– Да оно и видно, – с отцовской заботой и печалью вздохнул Димон. – Лет через двадцать такой зарядки превратишься в тощего щенка шарпея. На ручках повиснут крылышки, и придется попрощаться с кофтами без рукавов. И вообще все обвиснет. – Он ткнул пальцем в сторону моего бюста. – Но как хочешь, вольному воля.
– В старости все обвисают. Накачаюсь и стану мускулистым сфинксом. Который лысый кот. Складчатый.
Я отмахнулась, но призадумалась. От мамы мне досталась дивная генетика ненавидимой всеми ведьмы, которая жрет и не толстеет. Зарядку она делала чисто номинальную, как и я, лопала шоколад плитками, а одежду покупала детскую. И да, с рукавом не выше локтя.
А через месяц коллеги скинулись и подарили мне на день рождения фитнес-трекер. Whoop, разумеется. Позволила бы я какой-то китайской дешевке командовать: «Вы слишком долго сидите, пора размяться».
– Марго, ты прекрасна, спору нет, – сказал Димон, вручая коробочку от имени коллектива. – Но нет предела совершенству. Это будет новое приложение для твоего адова перфекционизма.
И ведь хрен поспоришь, перфекционизм родился раньше меня. Подчиненные стонали, когда я заставляла их исправлять мельчайшие баги в проектах – видимые одной только мне.
Процесс втягивания кошки в пылесос шел непросто и болезненно. Образ тощего щенка шарпея стал самым настоящим бзиком, он подстегивал, когда хотелось все бросить. Димон, добровольно взявший на себя роль моего физкультурного гуру, обещал некую мышечную радость.
Марго, говорил он, когда ты заканчиваешь тренировку, мышцы горят от молочной кислоты, и мозг выбрасывает в кровь ведро эндорфинов. Это она и есть – радость.
Это не радость, бурчала я, морщась от крепатуры во всем теле, это кайф избавления от пытки.
Сначала я ходила в зал, но ни один тренер не глянулся. Поэтому стала заниматься дома, изучая описания и видео. А потом завела Модрича – он стал первым из восьми. Этот паразит дал понять, что одними гантелями не обойдешься, это только вершина айсберга. Паровозиком подтянулись правильное питание, фарма и режим.
Через несколько месяцев прорезались мышцы – там, где их никогда не было. Это подстегнуло и мотивировало. Особенно когда Вовчик поинтересовался ехидно, не подалась ли я в бодибилдеры.
Завидуй молча, ответила я, заказывая на Озоне станок для барре.
– Хват Зоттмана, – вклинился в воспоминания бот.
– Ты офигел, Морда? – возмутилась я. – Куда ты мне бицуху в дельты суешь?
– Прошу прощения, – заныл он, – произошла непредвиденная ошибка. Тяга к подбородку широким хватом.
Глаз да глаз за этими чертовыми ботами, так и норовят втереть какую-нибудь дичь.
В душе, под колючими струями воды, я думала о том, позвонит ли Макс. Потенциальная ссора с Леркой так меня взвинтила, что ответила малость хамовато, как будто приказала: «Набери завтра». Получи я такое, сто раз подумала бы, а не послать ли в пеший эротур.
Если пошлет, значит, и не надо ничего этого.
Я по-прежнему не знала, хочу ли, чтобы он позвонил. И все же решила – ну, если позвонит все-таки! – дать еще один шанс. Кому? Ему, себе или гипотетическому будущему «мы»?
Неважно! Потому что шанс – микроскопический, стремящийся к абсолютному нулю. С поправкой на магию той субботней ночи.
Я хотела предложить пойти в кино. Точнее, на мультик – полнейший вынос мозга. Или даже вывоз… на свалку. Я его не смотрела, но по трейлеру и отзывам знала, что там. Девяносто девять человек из ста сказали бы, что это полнейший бред и шиза, а оставшийся один попросил бы отсыпать в коробок того, что курил автор. Я не ждала, что Максу понравится, это было бы глупо. Важнее другое – почувствует ли он то же, что и я, хотя бы в отдаленном приближении.
Если да, то это и есть шанс. Если нет, то можно смело кидать номер в черный список. Хотя… после такого он заблочит меня сам.
Макс позвонил ближе к обеду. Я не ждала, но… это было нервно.
– Привет, – сказал он точно так же нервно. – Вот… набрал.
– Привет, – ответила я. – Можем в кино сходить. Если хочешь.
Глава 38
Макс
– Будь я дебилом, подумал бы, что ты хотела заставить меня чувствовать себя дебилом.
– Ну нет, ты не дебил, – фыркнула Марго. – Хотя бы уже потому, что дебил не выдал бы такого закрученного силлогизма.
– А это не силлогизм. – Раздражение лезло пеной через уши, хотелось в отместку за долбаное кино поддеть ее посильнее. – Это софизм с контрфактическим условием и рефлексивным парадоксом. Плюс пролепсис.
Из ее вытаращенных глаз на мою душу пролился живительный бальзам.
Девочка, я когда-то две городские олимпиады по логике выиграл, и на российской второе место взял. Жаль только, что не научился применять эту теорию на практике. Но терминами в меня лучше не тыкать, забью ногами любого.
– Туше! – рассмеялась она, немного натужно. – На лопатки. На самом деле нет, конечно. В смысле, такой задачи не стояло.
– Тебе хотелось посмотреть, как я отреагирую на срущих мужиков, розовых кроликов и твою тезку с козьими глазами (Марго и Макс смотрели мультфильм «Непокой» Леонида Шмелькова)?
– Ну… да, – созналась, смутившись немного. – Но только не на это. Это все внешнее. Там другое.
– Точно, – согласился я на серьезных щах. – Другое. Собачка там хороша. Найду в сети и поставлю аватаркой в телегу. Вот такая вот… хуйня, собачка. Пардон май френч.
Марго поморщилась и отвела глаза.
Что, не нравится? Серьезно? Посмотреть она хотела – на мою реакцию! Ну так вот тебе реакция, коза.
Когда я позвонил и она предложила кино, не насторожился – а зря. Первый звоночек прозвенел уже при встрече, когда заехал за ней, не на работу, а к дому. Ну то, что пса не взяла, ладно, в кино собак не пускают. А вот то, что сказала: пойдем на мультик… Даже не сам мультик, в конце концов, мультики разные бывают. Начала как-то суетливо объяснять, что давно хотела посмотреть, да все никак было не выбраться. Что это прямо такой крутой мульт с зашибенным рейтингом.
Слишком много слов, не в ее стиле.
Самый маленький зал в «Мираж Синема» на Большом – это уже не звоночек, а прямо набат. И пять человек зрителей, считая нас.
– А нам точно сюда? – засомневался я.
– Угу, – буркнула она.
– Может, за попкорном сбегать, пока реклама?
– Не надо. Если только сам хочешь.
Я не хотел, а она – ну да, разве упоротая зожница станет жевать соленый пенопласт?
Наконец закончились десять рекламных роликов и началось… Что? Мультипликационный Линч, загущенный до состояния битума. Два другана ехали на машине, сбились ночью с пути и зарулили в какой-то стремный отель, а потом не смогли из него уехать. Всё, дороги нет – мост разрушен. А постояльцы отеля куда-то исчезают один за другим. Причем нарисовано это было примерно так же, как я в школе рисовал на обложках тетрадей. Художник из меня ху… нет, не от слова «худо», а гораздо хуже.
К пятой минуте хотелось ржать во всю глотку. К десятой и до самого конца – сложно и изощренно материться. Но что интересно – за все полтора часа не возникло желания встать и сказать: «Смотри сама свою херабору, Марго». Наоборот, в этой самой хераборе было что-то жутко-гипнотическое, завораживающее. За всем этим бредом, наводящим на мысли о тяжелых веществах, плотно и осязаемо стояло одиночество. Лютое космическое одиночество, скручивающее в штопор, заставляющее выть на луну. До дрожи созвучное тому, что сидело внутри меня.
– Ну и? – невинным тоном спросила Марго, когда мы вышли на проспект.
Вот тогда-то я и завернул про дебила. Мощно задвинул, как говорил герой моего детства Хрюн Моржов (персонаж телевизионной передачи «Тушите свет», выходившей на российском ТВ в 2000– 2003 гг.). Хотя на самом деле хотелось сказать совсем другое.
После «собачки» повисла громоздкая, как шкаф, пауза. Показалось, что сейчас Марго скажет: ладно, не провожай, пешочком дойду.
– Жаль, что ты не понял. – Она засунула руки в карманы и подняла плечи, как готовый к драке воробей. – С логикой у тебя все ок, но суть пролюбасил. Это фильм про пограничное состояние. Когда твой мир сгорел ко всем херам у тебя на глазах, а нового еще нет. И вот ты висишь в этой пустоте, и тебе нечем дышать.
Ой, а то ж я не понял! Но совпадение выбесило еще сильнее.
– Марго, этому Яше просто тупо нехер делать. Он даже не заметил, как его друг пропал. Чистый глянец. Хочешь знать, что такое настоящий ад и пустота? Это когда ты полтора года живешь в режиме шпионского внедрения в собственном доме. Когда не спишь с женой, терпишь ее пьяные выходки и по секундам фиксируешь каждый косяк, чтобы просто спасти свою дочь. Когда у тебя впереди суды и бойня с опекой. Война на уничтожение. Когда застаешь ее за пьяной оргией, выгоняешь пинком под жопу, а потом сидишь один в пустой квартире, и кажется, что стены сжимаются, вот-вот раздавят. Вот это – нечем дышать. А твой фильм просто фантик без конфеты.
Ее глаза стали как у девки из мульта – с квадратными козьими зрачками.
Ну что, Харитонов, высказался? А теперь скажи девочке «спокойной ночи».
– Извини, – сказала она тихо и… взяла меня за руку.
Мы просто шли. Молча. На расстоянии – как школьники. Каждый думал о своем. А может, об одном и том же. Прошли мимо припаркованной машины, шаг за шагом – до самого ее дома. Остановились у парадной.
– Мы должны были в сентябре пожениться, – сказала Марго, глядя куда-то за мое плечо. – А в ту субботу я его застукала с бабой. Не просто с какой-то там бабой, а с женой его друга, к которому на день рождения приехали. Прямо там, в саду. Ну и... в общем, я ушла. И все. Но как будто ничего не случилось. Он утверждает, что я веду себя как глупый ребенок. Подруга говорит, надо понять и простить. Мама… мама говорит, хорошо, что сейчас, а не потом. Она любовные книжонки пишет, для нее это просто банальный сюжет. Вот и не знаешь, кто спятил – весь мир или я. Стою на асфальте я, в лыжи обутый…
– Мама права, – возразил я. – Больно, но так и правда лучше.
– Права, – усмехнулась Марго. – Но от этого не легче. Позвонишь?
Не дожидаясь ответа, она чуть привстала на цыпочки, поцеловала в самый краешек губ и пошла к двери.
Глава 39
Марго
Я сидела и осторожно поглядывала на Макса. Буквально краем глаза. Судя по тому, как подрагивали его ноздри и край губ, он был здорово зол. И я его вполне понимала. Потому что мульт превзошел все ожидания – в плане бредячести и заумности. Линч, говорите? Ну да, ну да.
Но было в этом угаре что-то мистически завораживающее, затягивающее, похожее на пупырчатую пленку. Заставляющее смотреть, смотреть – вместо того, чтобы встать и уйти с демоническим хохотом, показав экрану средний палец. Потому что долбаный Яша, смахивающий на вялую креветку, – это была я. А стремная гостиничка в Старой Ладоге – отель «Роза» на стыке миров и времен. Я, правда, оттуда уехала, но так и осталась между небом и землей, в густом и вязком, как желе, абсурде.
И я никак не ожидала того, что случилось потом, когда вышли после сеанса на проспект. Макс каменно молчал, я не выдержала. Просто спросить не получилось, вылезла сама собой какая-то ехидная подковырочка:
– Ну и?
– Если бы я был дебилом, подумал бы, что ты хочешь, чтобы я почувствовал себя дебилом.
Я даже растерялась. Такое типа – «я оглянулся посмотреть, не обернулась ли она, чтобы посмотреть, не обернулся ли я» (М. Леонидов. «Девочка-виденье»). От растерянности неудачно сумничала про силлогизм – как в лужу пукнула. И тут же получила по щам.
Да блин, я таких слов и не слышала. Проле… что? Запомнить бы – у бота спросить.
Я привыкла чувствовать себя умной – на общем фоне. Так меня давно не опускали. Но, с другой стороны, мне нравились умные мужчины. И поэтому я проглотила бы эту пилюлю – если бы не то, что он сказал потом. Да нет, не мат. Я вовсе не была нежной фиалкой и считала, что подобная лексика вполне допустима – но строго ситуативно. Если бы он выдал кастрированный вариант мема «Вот так вот, собачка», это покоробило бы сильнее. А вот то, что ничего не понял…
Ну да ладно. Не совпали, так не совпали. Было бы странно, если бы да. Я всегда была малость долбанутой и плохо интегрированной в окружающую среду. Может, и ходит-бродит где-то идеально заточенный под меня мужик, но, видимо, в Папуа – Новой Гвинее, не ближе. И все-таки зачем-то объяснила. Финальным бонусом – перед тем как поставить точку. По работе мне не раз приходилось закрывать проекты, которые не зашли. Хотя в них было вложено море времени и нервов. Прощаться нужно достойно.
Ничего, переживу. Потому что ничего и не было.
Ну… стартап на шоссе не в счет.
Но то, что услышала в ответ, – это как если бы летела на воздушном шарике, мотая ногами, а он взял и сбил его из рогатки. Шлепнулась жопой на землю, и искры из глаз.
Макс стоял и смотрел на меня исподлобья. И, кажется, собирался развернуться и уйти. Может, и ушел бы, если бы не взяла его за руку. «Извини» – я толком и сказать не могла, за что именно.
Мы шли молча, не к машине, а к моему дому. За всю дорогу не сказали ни единого слова. И хорошо. Любые слова сейчас были бы лишними. То, что он сказал, – это была точка входа. Именно это, а не те глупости про белки и гантели, о которых говорили в ресторане. Трудная точка, скорее, даже зацепка. Но она была!
Как две собаки, воющие рядом на одну и ту же луну.
Понял ли он это? Мне показалось, что да, но все-таки вывернула свою собачку наизнанку. И сбежала.
Другая собачка встретила на пороге с укоризненным взглядом, хотя перед уходом выгуляла и накормила. Жак терпеть не мог, когда я оставляла его одного. Не выл, не скулил, но всем своим видом демонстрировал, что обижен. Даже обнимашки-целовашки не помогли. Ушел к себе.
Квакнул телефон, и я вздрогнула, но это была мама.
«Как ты?»
«В кино ходила. С тем самым мужиком, который разводится».
«Экстремальная терапия».
Ну как бы да. Экстремальнее не бывает. Почти катарсис.
«А ты как?» – перевела стрелки, чтобы не обсуждать.
«Закончила книгу, начала новую».
Под каждой крышей свои мыши.
Я как вывернулась перед Максом наизнанку, так и ходила по квартире вывернутая. Сквозь окно мансарды тускло сочилась белая ночь. В голове монотонно долбила Зиверт: «Я как будто бы банк, но я не коплю, плюс. Моя дама бьет туз» (ICEGERGERT Zivert. «Банк»). Вот тоже еще гипнотическая хтонь. Почему туз, а не туза?
Интересно, позвонит или нет?
Моя дама бьет туз…
Включила ноут, открыла браузер с чатами. Спросить Васю? Нет, не хочется.
В музыкальном чате жил бот Бибер. Он подбирал мне плейлист для наушников и для тренировок, искал ссылки для бесплатного скачивания и писал промпты для другой ИИшки – сочиняющей музыку. С английским у меня все было в порядке, но музыкальных тонкостей я не знала, хоть и отучилась – нет, отмучилась – по классу фоно целых три года.
«Бибер, напиши промпт под мрачный вайб камингаута. Так, чтобы пробирало до печенок и хотелось выть на луну».
«Какой возьмем бит? – деловито уточнил бот. – Темп, ритм? Жанр?»
«Пиши как хочешь. Но чтобы мне понравилось».
Пойди не знаю куда, принеси не знаю что. Он и принес. Нейросеть проглотила написанный им промпт и выдала какую-то слезливую слизь с жидким педрильским тенорком. Все-таки боты не умеют ни в эмоции, ни в иронию, хотя и пытаются симулировать. С тем же успехом, с каким возможно симулировать оргазм. Только дурака обмануть.
«Что за дерьмо? – возмутилась я. – Это мрачный вайб? Секс должен быть, чтобы до самых гланд пробирало. И не в словах, а в музыке. Ночь, гроза. Секс в машине на пустом шоссе. Я понятно объясняю?»
Боты поднапряглись и коллективным усилием сочинили вполне годный EBM (Electronic Body Music – жесткая разновидность электронной танцевальной музыки) в стиле Laibach – с жестким битом и мощными басами, резонирующими в животе. Лежа на диване, я слушала трек снова и снова, в кольцо. И снова была там – на ночной дороге, под проливным дождем. И боль опять тонула в потоках воды, в раскатах грома.
Его губы на моих губах. Пальцы, раздвигающие ноги, проникающие глубоко внутрь, невыносимо острым, грешным наслаждением… Так жарко и так сладко.
Я пыталась вспомнить, как это было, повторить, пройти тем же путем, но словно ловила блуждающий болотный огонек, который дразнил и ускользал. Пришлось пойти в душ и поймать его там. Как покемона. Тупо, механически, скучно.
Ничего. Завтра будет новый день.
С этой мантрой я легла спать и уснула, наверно, раньше, чем донесла себя до подушки.
Глава 40
Макс
– Макс, твоя сучка заявилась с мужиком и требовала отдать Нюту.
– Что?! Она что, совсем ебанулась?
Я чуть не выронил телефон. Николай, который все слышал, с недоумением выпятил губу. К счастью, мы были с ним в кабинете вдвоем. Обсуждали капекс – крупные затраты на закупку нового оборудования. Я не вникал в текучку, но капитальные вложения требовали моего согласия – как владельца контрольного пакета.
– Приехали на машине, начали лупить в ворота, орать, – скороговоркой продолжала Моня. – Я не открыла, конечно. Пригрозила, что в полицию позвоню. Ну и Пуша свое веское слово сказал. Свалили. Но, знаешь, мне это не нравится, Максим. Никакой гарантии, что не заберутся тишком и не увезут ее. Совсем кукухой поехала баба. На что рассчитывает?
– Так, спокойно, Монь. Сейчас позвоню Полине, она должна была вчера вернуться. Проговорю тему, сможет ли работать полный день с одним выходным. Если согласится, приеду, заберу Нюту. Если не согласится, все равно что-то придумаю. Может, снова попрошу вас в городе пожить.
– А что, в городе к ней не подберутся? Охрану приставишь?
– Монь, ну я кто тебе, хрен собачий? Приставлю. От этой идиотки чего угодно можно ждать. Все, давай, до связи.
– Проблемы? – осторожно поинтересовался Николай.
– Одна, – поправил я. – Проблема. Ничего, решаемо. Так, ну мы, в принципе, все обговорили. Добро, запускай. Меня сегодня не будет, если что, звони.
Вернувшись к себе, я набрал Полину.
– Слушаю, Максим Петрович, – отозвалась она после первого же гудка.
– Полина, надо кое-что обсудить. Не по телефону.
– Я мастера жду, холодильник сломался. Не знаю, когда придет.
– Подъеду через полчаса – нормально?
– Да, конечно.
Ну вот и прекрасно. Я бы предпочел сейчас поехать к Нике, но боялся наломать дров. Да и вряд ли она уже вернулась домой, от Сестрорецка ехать и ехать.
Полина открыла дверь, пригласила на кухню, предложила кофе, но я отказался. Присел к столу, кратко изложил ситуацию, выкатил новый график работы до сентября. Она слушала, подперев щеки руками, не перебивала. Приятная, уютная сорокалетняя женщина, спокойная, улыбчивая. Я относился к ней с симпатией и резко обрывал Нику, когда та пыталась говорить какие-нибудь гадости. Не самой Полине, конечно, а мне – о ней.
– В сентябре Нюта пойдет в садик. Там все будет проще. Утром я буду отвозить ее сам. Вам только забирать и быть с ней, пока не вернусь с работы. Или если у меня будет занят вечер. Или если заболеет. Но эти два месяца нужно быть с ней весь день. Разумеется, оплата выше.
– Хорошо, Максим Петрович, – сказала Полина, подумав полминуты. – Раз так надо. Не сердитесь, но, мне кажется, вам давно нужно было это сделать. Развестись и забрать Нюту.
– Если бы я мог, то сделал бы, – ответил, сдерживая раздражение. – Думаете, это так просто? Кстати, вас наверняка вызовут в суд. Подтвердить, что мать пренебрегала родительскими обязанностями.
– Конечно, – закивала она. – Так ведь и было.
– Завтра сможете приехать? Я сейчас поеду в Сестрорецк, привезу Нюту.
– К девяти?
– Лучше к восьми.
– Хорошо, – снова кивнула Полина. – Приеду.
– И вот что. Поскольку кое-кто не совсем в адеквате… или совсем в неадеквате, пришлю человека. На всякий случай. Будет сидеть тихонько в углу. Обедом накормите. Пойдете гулять – он с вами.
– Все так серьезно?
– Не знаю, но не исключено. Она не одна. К Елизавете Сергеевне приезжала с мужиком каким-то. Хотела Нюту забрать, но там забор три метра и алабай.
– Все поняла, Максим Петрович.
Попрощавшись, я вышел и посмотрел на часы. Злость все так же бурлила, даже еще сильнее. Нет дома? Ничего, дождусь.
Ждать не понадобилось. В домофон звонить не пришлось, как раз выходили, а на звонок в дверь открыл какой-то мутный штрих. Присмотревшись, я узнал того самого, с кем Ника лизалась на даче. Мог, конечно, сделать из него отбивную, но ограничился тем, что приложил хорошенько башкой об стену. И пообещал, что если еще раз приблизится к моей дочери, хоронить его будут в виде ошметков в мешке для мусора.
– И тебя тоже касается, – добавил, посмотрев на Нику, ощерившуюся, как кошка. – Последний раз говорю. Если не хочешь, чтобы тебя заодно еще и родительских прав лишили.
Вышел, бахнув дверью, спустился вниз, сел в машину и позвонил Сташевскому.
– Очень плохо, Максим Петрович, – сказал тот, выслушав меня. – Не то, что она пыталась забрать девочку, а то, что вы поехали к ней домой и угрожали. Это может против вас обернуться. Пожалуйста, очень прошу, больше никаких подобных акций. Что бы ни случилось. Если что, вызывайте полицию.
Это подействовало как холодный душ. Я и правда загрузился так, что повел себя последним идиотом.
– Вы правы, Алексей Анатольевич. Не сдержался.
– Как человек и как отец я вас прекрасно понимаю. – Он чуть смягчился. – Как юрист – еще раз повторяю: больше никаких контактов. Ни очно, ни по телефону, никак. Будем надеяться, что это не повредит. Все-таки база у нас солидная – и вызов полиции, и отзывы опеки. Насчет охраны – все правильно, лишним не будет.
С охраной сложностей не возникло. Пока ехал в Сестрорецк, позвонил своему заму Игорю и попросил выбрать в службе пару парней понадежнее для «местной командировки».
Нюта по пути в город ожидаемо капризничала, но когда я сказал, что вернулась Полина, сразу притихла. Няня у нас была хоть и добрая, но строгая, и мне это нравилось.
Вечер прошел штатно. Накормил ужином, уложил, почитал. Вышел на веранду с кружкой кофе и телефоном. Сел на качели.
Вчера вернулся домой слишком размочаленным всем случившимся. Анализировать не хотелось. Этот дурацкий мульт неожиданно развернул все на сто восемьдесят градусов. Просто лег спать. Сказал себе, что позвоню Марго ближе к вечеру. Может, сходим куда-нибудь. Но все вышло так, что за весь день толком о ней и не вспомнил. Как будто жил в двух параллельных реальностях, переходя из одной в другую. Как из комнаты в комнату. Поймал себя на том, что хочу услышать ее голос. Уцепиться за него, как за спасательный трос.
Она ответила сразу, как будто ждала звонка. Или держала телефон в руке.
– Привет. Я не слишком поздно?
