Текст книги "В объятиях грозы (СИ)"

Автор книги: Евгения Серпента

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 41

Марго

Почему-то я была уверена, что Макс позвонит и мы встретимся. Даже лук утром подбирала под встречу и думала, как быть с Жаком: брать с собой или снова отвезти домой. Но час шел за часом, а телефон молчал. То есть не молчал, конечно, но звонили совсем другие люди, на вторую симку – корпоративную. То тюлень позвонит, то олень (строчка из стихотворения К. И. Чуковского «Телефон»). Чуковский знал!

Работа, работа, уйди на Федота, с Федота на Якова, с Якова на всякого.

Да, как же, уйдет она! А если уйдет, то сама пожалею. Поэтому джоб, нигга, джоб – во всех смыслах этого слова.

Да не очень-то и хотелось, сказала лиса, глядя на виноград, когда рабочий день подошел к концу.

Все уже разошлись, а мы с Жаком еще сидели. Я за компом, а он в кресле, посматривая на меня.

Мамо, может, и нам пора, говорил его взгляд исподлобья – ох уж эти бульдожьи взгляды!

– Короче, проект можно закрывать, – сказала, откинувшись на спинку и закинув руки за голову. – По крайней мере, непоняток не осталось. Наши тараканы хоть и одной породы, но не коммуникабельны. Наверно, к лучшему. Ну правда, у него ребенок, уже только этого достаточно, чтобы тормознуть вовремя. Я и своих-то не хочу, а тут чужой.

На самом деле это было не совсем правдой. Особым желанием не горела, да, но и сильно против тоже не была. Дети знакомых ко мне почему-то тянулись, а вот я не знала, как с ними общаться и о чем разговаривать. Как будто инопланетяне.

А может, дело в том, что не встретила еще мужчину, от которого захотела бы детей? С Володькой мы, конечно, это обсуждали и сошлись на том, что да… когда-нибудь… наверно. Ну потому что раз поженились, надо размножаться, так положено.

Угу, хорошо, что не поженились. Все равно бы развелись, а ребенку страдать.

Все это я подробно излагала Жаку. Он слушал, наморщив лоб и ворочая глазами туда-сюда. Ощущение было такое, что оправдываюсь перед ним.

– Ладно, Жопа, поехали домой.

Так я его тоже называла иногда, поскольку слово это считала не обидным, а очень емким и универсальным. В него можно было вложить любые эмоции. Жак на Жопу не обижался и вполне отзывался – возможно, по созвучию. Вот и сейчас среагировал на «поехали домой» – подорвался, радостно виляя хвостом-запятой.

Пойти куда-нибудь поужинать, раз уж оделась прилично? Или к маме заехать? Но она наверняка впахивает, вряд ли такой внезапный визит ее сильно обрадует. И в ресторан не хотелось… одной. Поэтому заказала в Лавке куриные сосиски, салат-микс и зерновой хлеб. И поехала домой, чтобы перехватить курьера на подходе.

 
«Все, что мне светит – лишь свет светофора,
И за окном размывается город.
Все, что мне надо услышать – твой голос
Еще раз, но ты снова молчишь».
(Строки из песни «Мысли» Тимы Белорусских)
 

Радио будто специально подкидывало мне подобное инферно. Еще один парень между небом и землей. Вчера я подумала, что вырвалась из этого тупика, но… Похоже, что нет.

С тарелкой забралась на подиум и села на мат. Мне нравилось иногда вот так ужинать или пить кофе, глядя на закатное небо в окне мансарды. Хруст салатных листьев сплетался в странную мелодию с чмоканьем: Жак внизу мусолил фальшивую кость – он по ступенькам как раз подниматься не любил.

«Все, что мне надо услышать – твой голос», – крутилось в голове так же настырно и неотвязно, как вчера про банк.

Не надо, возражала я мысленно. Но безуспешно.

Номер у меня был. Могла позвонить сама. Или написать.

Не надо. Зачем? Ему тоже не надо. Иначе позвонил бы.

Поставив на пол пустую тарелку, я перекладывала телефон из одной руки в другую. Это движение гипнотизировало так же, как монотонная мелодия в мозгу, затягивая в некое подобие транса. Когда телефон взорвался, словно граната, рингтоном, вздрогнула и выронила его. Но тут же схватила снова.

– Привет, – сказал Макс. – Я не слишком поздно?

Промелькнуло желание включить стерву, но я повторила про себя: зачем?

– Привет, – ответила, кусая губу. – В каком смысле «поздно»?

– Ну не знаю. – Его голос звучал устало. – В любом.

– Нет. Не поздно.

– Думал, позвоню днем. Может, сходим куда-нибудь. Но столько всего навалилось, просто адище. Только сейчас освободился. Захотел услышать твой голос.

По спине побежали мурашки – прямо под ложечку, где стало мятно холодно. Совпадение? Мистика?

– Что-то случилось?

– Да. – Макс вздохнул тяжело. – Дочка была с моей тетей за городом. Жена приезжала туда, хотела ее увезти. Пришлось все это разруливать. Нюту забрал, в город привез.

– Нюту? Это Анна?

– Да.

– Сколько ей? Пять, да? Ты говорил, из головы вылетело.

– Пять. Слушай… увидимся завтра?

– А дочка как же? – удивилась я.

– Няня была в отпуске, завтра уже выйдет. На весь день. Пока не вернусь.

– А это ничего? Нормально? – Мне правда хотелось, что уж там притворяться. Но сомневалась. – Может, тебе надо с ней сейчас побыть? Не уходить вот так сразу?

– Рит, скажи честно, – попросил Макс после паузы. – Ты реально беспокоишься или отмазку ищешь?

– Ерунды не говори! – рассердилась я. – Я ведь вчера сама спросила, позвонишь или нет. А ты не ответил. И я весь день не знала, ждать или не ждать.

– Ну так ты убежала тут же. – Он усмехнулся. – А ждала?

– Ждала.

Может, и не надо было этого говорить, но я сказала.

– Ну так что?

– Подъезжай завтра к шести. К работе.

– Ты с Жаком?

– Ну куда без него?

Пес словно понял, что речь о нем. Поднял голову, посмотрел с подозрением, вернулся к своему занятию.

– И правда, куда без него, – согласился Макс. – Ладно, тогда до завтра.

– До завтра, – ответила я пискнувшему в ухо телефону. И сказала уже себе: – Да, Марго, ты реально попал.

Глава 42

Макс

– Ты реально рекламщик? – спросил я скептически.

– В смысле? – зависла Марго.

Она и правда иногда зависала – как комп, только колесика загрузки на экране не хватало. Это было даже забавно.

– Ты мне сейчас заносила, какая ты нестандартная, неправильная и как с тобой сложно обыкновенным человеческим людям. Странная подача. Мне казалось, что реклама как-то по-другому работает.

– Боже, Макс! – расхохоталась она, да так, что Жак высунул голову под стола и посмотрел на нее с недоумением. И не только Жак, люди вокруг – тоже. – Начнем с того, что я не рекламщик. Я даже не пиарщик. Пиарщики – это моя команда. Я… как бы поточнее сформулировать? Я манипулятор. Вот смотри. Есть реклама – когда компания, грубо, выходит на рынок и орет в мегафон: «Купите наш товар, он охеренный!» Это самый донный уровень. Примитивный. Мы этим не занимаемся.

– А чем? – Я отрезал кусок ягненка и подумал, что порция маловата. Точно не томагавк. – Я в этом… город такой – знаешь? Пнёмпень.

– Мы делаем так, чтобы все вокруг: инфлюенсеры, СМИ, эксперты – как бы сами по себе начали говорить: «Смотрите, какая охеренная штука, срочно надо брать». И понесли это дальше – рядовому потребителю. Ну ты представляешь, что такое тренд?

– Всякие модные штуки?

Я правда никогда об этом не задумывался. «Быть в тренде» – вроде понимаешь, а на самом деле?

– Нет! – скривилась Марго и махнула вилкой, с которой сорвался кусочек курицы. Жак подхватил его на лету. – Это искусственно созданный массовый психоз. Вот смотри. Если один человек побежит по улице, на него никто не обратит внимания. Ну мало ли, опаздывает, может. Или спортом занимается. Если побегут десять, да еще с криками, это уже заметят, начнут спрашивать, что там такое. А если пятьдесят, то, может, и не все, но многие ломанутся за ними. Сшибая столбы и даже не понимая, зачем и от чего бегут. Вот эти пятьдесят человек, задающие вектор для всей отары, и есть тренд. Его созданием занимаются пиарщики. Условно нанимают эти пятьдесят бегунов, строят их в колонну и грамотно дают направляющего пинка.

– А ты чем занимаешься?

– Пиарщики – пехота. Я – генерал.

Она сказала это с таким важным видом, как Нюта заявляла: «Я уже бойшая».Наверно, полностью спрятать усмешку не удалось, потому что Марго наморщила нос и поправилась:

– Ладно, не генерал. Генеральный конструктор. Моя работа – это стратегия, архитектура и запуск. Сначала надо найти уязвимости в коллективной башке. То, чего люди на данный момент хотят, чего боятся, на что их можно поймать. Комплексы, триггеры, скрытые дефициты. Это достаточно текучие моменты, они меняются в зависимости от внешней обстановки. Потом я собираю формулу манипуляции. Ту самую мысль, которую нужно вложить в коллективную башку, чтобы толпа побежала в правильную сторону. Просчитываю риски, разбиваю на этапы, прикидываю каналы влияния, чтобы это не выглядело дубовой рекламой. Потом иду к заказчику или к инвестору и представляю концепт. Убеждаю потенциального клиента, что наш проект убедит покупателя покупать. Если защита проходит успешно, забираю бюджет и даю команду команде: фойер, работаем.

Марго рассказывала и выглядела малость городской сумасшедшей: размахивала руками, корчила рожи. На нее смотрели, но она не обращала внимания. И хотя я был так же далек от всей этой лабуды, как от другого конца вселенной, ее увлеченность захватывала. Даже стало интересно.

Ника тоже была увлечена своей работой, но никогда не делилась. Если я спрашивал, отвечала кратко со скучающей гримаской, и за этим четко стояло: ой, да ну, ты все равно ничего не поймешь. Я и не пытался. То есть перестал пытаться.

– Комплексы и триггеры – это понятно. А скрытые дефициты – это что?

– У-у-у! – Марго закатила глаза в потолок. – Это адова штука. Одна из главных кнопок манипулирования. Не про то, что в магаз гречу не завезли. Это та глубинная нехватка чего-либо, которую человек не осознает, но подсознательно очень хочет восполнить. Он живет, у него вроде все нормально, а внутри – черная дыра. У каждого своя. Например, девчонка тоннами скупает модные шмотки, потому что у нее дефицит приятия. Ей подсознательно кажется, что, если она будет ходить в чем-то простом или в одном и том же, ее никто никогда не полюбит. Или вот мужик покупает огромный внедорожник. – Она улыбнулась по-лисьи. – У него дефицит статуса или безопасности.

– У-у-у! – передразнил я. – В мой огород каменюка?

– Ну… Ну вот скажи, Макс, зачем тебе такой броневик в городе? Парковаться – засада, горючку жрет, как прорва. Но ты на нем ездишь. Сказать почему? У тебя свой личный дефицит безопасности. Ты сам говорил, что в собственном доме хреново и паршиво. Хочется отгородиться, спрятаться. Хотя бы в такую железную дуру весом в три тонны. Что, нет?

А вот ты, девочка, точно не дура. Но у тебя маленько профдеформация. Может, в чем-то ты и права, но не во всем.

– Пальцем в небо, Марго. – Я доел последний кусочек, подумал, не заказать ли еще, и решил, что не стоит. – Дефицит безопасности, но несколько иного рода. Далеко не все мужики компенсируют внедорожниками уязвленное самолюбие, страхи и крохотные пипирки. Если моя железная дура столкнется в лоб с твоей, то моя слегка поморщится, а твоя сложится в лепеху. Вместе с тобой и с твоим псом. Иногда кошка – это просто кошка, а тачка – просто тачка. У меня маленький ребенок, и я думаю в первую очередь о ней. О ее безопасности. Чистое рацио. Не обижайся, но у тебя, походу, тоже скрытый дефицит. Бешеная работа, нейросети, упоротый ЗОЖ. Дефицит контроля над своей жизнью?

Марго захлопала глазами, положила вилку, и вид у нее стал такой, как будто сейчас расплачется.

– Вот и поговорили… – сказала она растерянно.

Глава 43

Марго

Самое смешное, что он был прав. Я не зря получала зарплату раза так в четыре выше средней по больнице. Все про себя знала. И про комплекс отличницы, и про лютый перфекционизм, и про манию контролировать каждую секунду своей жизни. Хорошо хоть поползновения контролировать чужую жизнь давила в зародыше, ограничиваясь работой.

Прозвучало обидно, но обижаться не имело смысла. Тем более Макс всего-навсего отбил мою подачу – грамотно и технично. Я этого не ожидала, поэтому и опешила. А вот с чего вдруг меня растащило с этим внедорожником? Только потому, что это был хрестоматийный пример покупки, стимулированной скрытым дефицитом? Нет, конечно. Это была провокация чистой воды. Почему меня так тянуло задеть его чем-то, зацепить?

В итоге мы сидели сейчас предельно голые, грубо содрав друг с друга защитную шкурку. И оказалось, что под шкуркой мы похожи. Ну я догадывалась, вообще-то. Может, поэтому и проехалась насчет его броневика.

– Макс, а ты кто?

Теперь уже затормозил он: не ожидал такого вопроса. А чего ожидал? Что психану, расплачусь, уйду?

– Ну ты обо мне все знаешь, – добавила вдогонку, пока он соображал, как ответить. – А я о тебе ничего. Только то, что ты разводишься и у тебя ребенок.

– У меня стартовая информация была меньше, – хмыкнул он и поискал глазами официанта. – Я знал только твое имя, которое вполне могло оказаться вымышленным.

– Зато у тебя знакомый в Центре документов.

– Олег слишком дорожит своим местом, чтобы так подставляться.

Ну нет, ты от темы не уходи, дорогой товарищ. Если не Олег, значит, были другие возможности. Наверняка служебные.

– Значит, сам. Мент? Фээсбэшник?

– Тебе это так важно?

Зараза, да он опять меня троллит! Рожа серьезная, а глаза смеются.

– Ну если это тайна…

– Нет. Я начальник службы безопасности. На промышленном предприятии. Не оборонка, но немного в ту сторону.

– Тогда понятно, – кивнула я и повернулась к подошедшему официанту. – Скажите, а безлактозного молока у вас нет? В кофе?

– Овсяное есть.

– Тогда флэт-уайт. На овсяном.

– А мне на песке, – попросил Макс. – Два в одну чашку. С кардамоном.

С кардамоном! На песке! О боже!

Я наконец поняла, в чем дело. Он одновременно раздражал меня и притягивал. Раздражение говорило: беги, дура. Притяжение – ну ясно, тащило к себе. В итоге топталась на месте и злилась. И даже понять толком не могла, на кого больше: на него или на себя.

Ну раз так, то пойдем дальше. Сказал «а», говори и «б».

– В безопаску с улицы не берут. И в институтах не учат. Так откуда? Ментура? Контора?

– Внутренние войска.

Макс взял из подставку салфетку, сложил в несколько раз, медленно разорвал, бросил на тарелку.

А нервничаем из-за чего? Где тут собака порылась?

– То есть служил, но уволился? Для пенсии рановато. Кстати, сколько тебе?

– Тридцать пять. Уволился. Давно. Еще старлеем.

– А почему? Если не секрет?

Я вполне сознательно давила. Зачем? Что-то подсказывало: так надо. Потому что важно. Меня даже не особо удивила военка, с ним это идеально билось. Но почему ушел? Вполне так ключик… от каморки папы Карло.

– Настоятельно порекомендовали.

Я наклонила по-собачьи голову и тихонько отбила дробь по краю стола, намекая, что жду продолжения. Макс чуть прищурился, в глазах появилось что-то такое… Зрачки затягивали – как в омут. Даже жутко стало.

– Тебе это надо? Знать?

– Да. – Я кивнула. – Хотя и не знаю зачем.

– Предельно честно, – усмехнулся он. – Ок. Отсидел почти полгода на губе. На гарнизонной гауптвахте. Пока шло следствие. Дагестан, КТО (режим контртеррористической операции на Северном Кавказе в 2009 – 2017 гг.). Если тебе это что-то говорит.

– В общих чертах. И что ты натворил?

Он смотрел куда-то сквозь меня и молчал. Саспенс нарастал. Потом вдруг резко тряхнул головой, посмотрел мне в глаза – как будто вынырнул из того самого омута.

– Приказ – зачистить базу вахов в зеленке. Штурмом в лоб, вотпрямщас, бегом-прыжками. Очередному долбоёбу захотелось очередную большую звездочку к празднику. По разведке – опора непрошибаемая. Растяжки, пулеметные гнезда, пристрел. Всего-то сто метров открытки, но по плавням. Болото. Выполнить приказ – бросить пацанов под кинжальный огонь. Положить всех. Дождался ночи, разбил на две группы. Одну оставил на виду, отвлекать внимание. Типа лежат, боятся нос высунуть. Вторую повел через топь с фланга. По кабаньим тропам, в туман, по уши в грязи. Там не ждали. Зашли с тыла, забросали гранатами. Без единой царапины взяли. Наградили? Хером моржовым. Под трибунал за невыполнение приказа. До пяти лет.

Он рассказывал, снова глядя мимо меня, короткими рублеными фразами. Но так, что я словно видела все это – как парни идут ночью через болото, в камышах. Не как в кино, а будто сама была там.

– Но почему? Задачу ведь выполнили, базу взяли. Без потерь.

– Задачу выполнили, приказ – нет. Может, и прокатило бы, но я не удержался и сказал все, что думаю.

– Ну вот поэтому и под трибунал.

– Как говорил мой отец, гибкости тебе не хватает, Максим. Прав, конечно.

– Прав, – согласилась я и с удивлением заглянула в пустую чашку. Когда только успела выпить? – Гибкость – это полезное качество. Если не слишком сильно прогибаешься. И чем все кончилось?

– Нашлись люди, которые за меня впряглись. Вытянули. До суда не дошло, обвинение сняли. Но предложили написать рапорт. В противном случае – увольнение по дискредитации, а это неприятно. Бодаться не имело смысла. Ну что, пойдем?

Жак, услышав «пойдем», выбрался из-под стола и завилял своим обрубком. Как и в прошлый раз, Макс расплатился, оставив мне возможность закинуть чаевые. Ехали молча, и это снова было совсем другое молчание. Их уже накопилось немало – разных, каждое со своим оттенком.

Что-то такое возникло сегодня между нами. Тонкое и острое, как лезвие. Вибрирующее, как трекер на запястье. Я не знала, что это, но упустить, потерять было страшно.

У моего дома Макс припарковался, вышел из машины. У парадной мы остановились – словно на развилке.

Да или… не да…м?

Налево пойдешь – костей не соберешь. Направо пойдешь – просто так сдохнешь. Стой лучше на месте.

Мы и стояли. Смотрели друг на друга. Потом Макс наклонился и поцеловал меня. Совсем не так, как в первый вечер. И не так, как я его позавчера.

Как в ту ночь, на шоссе.

Глава 44

Макс

Я никому об этом не рассказывал. Только отцу и деду, да и то в самых общих чертах. Олег знал и так, потому что приложил все усилия, чтобы вытащить меня, хотя и сам тогда был в процессе ухода на гражданку. С Витькой мы после школы разошлись и снова начали общаться, когда все уже было позади, тема моего увольнения просто осталась в стороне. Нике сказал только то, что я не выполнил тупой приказ, поэтому и пришлось уволиться. Почему? Не доверял? Не в том дело. Словно подсказывало что-то: не надо, не поймет.

Тогда с чего вдруг вывалил сейчас Марго? Тоже, конечно, не все детали и подробности, но так, как никому до этого. Только потому, что она настойчиво докапывалась? Нет, конечно.

После того тупого мульта мы с ней немного приоткрылись навстречу друг другу. Всего на шажок от полного непонимания и неприятия. Сделали его – и остановились на границе.

Слишком сложно, слишком мутно. По уму – не стоило и пытаться. С ней не получилось бы просто потрахаться в охотку и разбежаться, когда надоест. А к чему-то серьезному я был стопроцентно не готов. Да и Марго наверняка тоже.

Но вот не получалось просто забить и забыть, что бы я там себе ни говорил.

Она резко сменила тему, когда попыталась подцепить меня за Танк, а я вернул ей подачу. Думал, обидится и уйдет или еще чего-нибудь ядовитого подкинет, но Марго вдруг спросила, кто я, а потом почему уволился на гражданку. Мог бы отделаться стандартным «понял, что не мое», но не стал. Хотелось увидеть, как поплывет ее глянцевый фасад. И вот тогда уже точно конец фильма.

Но она смотрела на меня распахнутыми до ушей глазами, и внутри словно тумблер щелкнул. Сработала пресловутая система «свой – чужой». Прибор отправил сигнал, и цель на мониторе высветилась зеленым. Не брезгливый ужас, не бабьи сопли-слюни. Как бы это сказать-то? Она была рядом – даже не здесь и сейчас, а там и тогда. Рядом со мной.

В общем, раньше надо было бежать, дядь Мить, а теперь уже поздно.

Об этом я думал по дороге к ее дому. Марго молчала, глядя в окно, словно что-то решала для себя. Что-то очень важное.

Обо мне? Кто я для нее – свой или чужой? Рискнуть или нет?

Я целовал ее – так же, как тогда ночью. И так же адски хотел ее. Прямо видел, как все будет. Потому что она тоже хотела, я не сомневался. Эта ее дрожь, и рваное дыхание, и то, как тянулась навстречу… Какая же она сейчас, должно быть, мокрая, горячая. Я помнил, как легко и глубоко проскальзывали внутрь пальцы, как хотелось облизать их, узнать, какая она на вкус. Помнил ее грудь в ладонях – маленькую, упругую, с твердыми сосками. Помнил, как входил в нее, заполняя собою, и как она сжимала член, дразня и лаская, так, что темнело в глазах.

Все будет – сейчас, так же и по-другому. Пес? Да хрен с ним, на кухне посидит.

Но что-то вдруг изменилось в одну секунду. Как будто она прижала ладонь к моей груди – не отталкивая, но и не позволяя приблизиться.

Я знал, чувствовал, что чуть больше настойчивости, и она сдастся, потому что хочет, очень хочет. Не нужно больше ничего усложнять. Вперед! И уж я постараюсь ее не разочаровать.

– Что-то не так, Марго?

Это было в самом буквальном смысле больно – затормозить, остановиться. Дыхание сбилось, словно пробежал десятку в полной нагрузке.

– Не сегодня, ладно? Пожалуйста, – прошептала она, уткнувшись мне в грудь.

Черт, ну твою же мать! Почему у вас месячные всегда в самый неподходящий момент? Как специально! Как ведро холодной воды на башку, странно, что не зашипела.

– Макс, просто…

Тут вмешался Жак и избавил ее от объяснений. Гавкнул обиженно, намекая, что о нем забыли.

– Все, иди. – Я подтолкнул ее к двери. – Иначе мне просто снесет тормоза, и я тебя трахну прямо в парадной.

С коротким смешком Марго полезла в сумку за ключами, а я развернулся и пошел к машине. Идти со стояком было адово неудобно и похабно, учитывая плотные джинсы. Даже руки в карманы не засунешь. Хорошо, что недалеко и навстречу никто не попался. Сел за руль и минут пять старательно думал о предстоящем разводе – помогло. А потом вдогонку пришла еще одна мысль.

Даже хорошо, что не сегодня. Золушке желательно вернуться домой до полуночи, Полина у нас ночевать не подписывалась. Я бы успел, но тикающий в голове таймер не лучший саундтрек для секса.

Хорошо – и все же утешение так себе. Совсем ни разу не утешение.

Интересно, а «не сегодня» – это «через пару-тройку дней» или «никогда»? Ну кто ее знает, может, спохватилась в последний момент, что все-таки не надо ей такой радости?

Приехал домой, отпустил Полину, заглянул к спящей Нюте.

Как вообще одинокие мамки умудряются личную жизнь наладить? Папки – тем более загадка. Надо пошарить в сети, может, какие-нибудь группы есть, поделятся опытом.

С традиционным кофе вышел на веранду. Взял телефон, написал Марго:

«Спокойной ночи».

«Ну это вряд ли», – ответила она с ухмыляющимся смайликом.

«Это точно. Сеанс вирта?»

«Слушай, я не умею, – прилетело после паузы. – То есть знаю, как это, но ни разу не пробовала».

Можно подумать, я пробовал. Хотел потроллить, а она подумала, что всерьез. Но, собственно, почему бы и нет? Подпрыгнуло снова на двенадцать часов.

«Наберу?»

«Давай. Только не видео».

Что, Марго, стесняешься? Ну ладно, как скажешь.

– Знаешь, о чем я сейчас думаю? – спросил, когда она ответила после первого же гудка. – Вспоминаю, как вышел тогда из машины, а ты сидишь в луже. Свет фар прямо на тебя, и молнии еще. Ты вся мокрая, платье облепило, лифчика нет, соски торчком. Смотрю и понимаю, что хочу тебя адски. А ты смеешься.

– А я подумала: ну блин, мало всего, так сейчас вишенкой на торте еще и изнасилуют.

– Изнасилуют вишенкой? Ну у тебя и фантазии. Да и не пришлось. Сама хотела. Скажешь, нет?

– Сначала нет. Только когда ты меня поднял и целовать начал.

Мы просто вспоминали все – поминутно, посекундно, смаковали каждую мельчайшую деталь. Так, будто это происходило снова, сейчас. Я видел ее прямо перед собой, сидящей у меня на коленях в машине, глаза в глаза. И одновременно представлял, как она ласкает себя. Как будто два снимка на один кадр.

Судя по ее короткому стону-всхлипу, кончили мы одновременно. Повторить бы еще в реале.

– Ну, может, теперь удастся уснуть, – сказала Марго, переведя дыхание. – Пока, Макс!

– Пока, – ответил я, дотянулся до кружки и залпом выпил остывший кофе.