332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Евгения Сафонова » Смерть и прочие неприятности. Орus 1 (СИ) » Текст книги (страница 2)
Смерть и прочие неприятности. Орus 1 (СИ)
  • Текст добавлен: 4 января 2021, 13:00

Текст книги "Смерть и прочие неприятности. Орus 1 (СИ)"


Автор книги: Евгения Сафонова






сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

ГЛАВА 2
Doloroso

Doloroso – горестно, грустно (муз.)

Ту часть ночи, что Ева не провела в плаче и прострации, она провела, нарушая прямую просьбу некроманта. А именно – исследуя замок.

Плакала Ева долго, и начала плакать почти сразу, как увидела разбитого Дерозе. Верхняя дека и бока почти полностью превратились в длинные тонкие щепки, подставка сиротливо валялась посреди руин, накладка грифа раскололась. Более-менее уцелела шейка, которую надёжно закреплял ремешок на липучке, но оказалось, что и она потрескалась. Лишь изящный завиток головки, покоившейся на подушечке, остался нетронутым, словно доверчиво тянувшимся к пальцам. Когда Ева взяла его в руки – осторожно, будто прикасаясь к смертельной ране, – то увидела, как безвольно висит подгрифник на струнах, не порвавшихся, но свисавших беспомощно, точно прядь серебряных волос.

Тогда-то её и прорвало. Как будто от зрелища обломков на неё внезапно навалилось запоздалое осознание, где она и кто она теперь. Обняв то, что осталось от грифа, как ребёнка, прижавшись щекой к витой головке, Ева заплакала; в конце концов, раз никто этого не видел, можно было плакать с чувством, с толком и с чистой совестью. И ей было очень, очень жалко себя, и в уме крутилось что-то пафосное на тему того, что Дерозе разбился совсем как её жизнь, и Дерозе спас её, но его жертва была напрасной… а потом, разозлившись на себя и за пафос, и за слёзы, и за саможаление, Ева бережно протёрла головку и колки от слёз и, уложив гриф обратно в футляр, закрыла тот до лучших времён.

Развела сырость. Она бы ещё лужу слёз наплакала – взяв пример с девочки, в отличие от неё вместо флегматичного некроманта всё-таки встретившей курящую гусеницу (впрочем, этой самой флегматичностью некромант эту самую гусеницу Еве порой весьма напоминал, и если он вдруг курит, сходство и вовсе будет поразительным). Ей, между прочим, теперь вредно плакать: раз она не может есть, не может и пить, а выплакать из организма всю жидкость и превратиться в мумию будет как-то невесело.

Она же в мире, где есть магия. Магия обычно решает все проблемы. Не может у них не быть тут заклятия, которое восстанавливает предметы. Раз так, то и виолончель этим заклятием можно будет отремонтировать.

Хотя вернее будет сказать «собрать».

Вычеркнув таким образом хотя бы один пункт из списка горестей на повестке дня, Ева вытерла щёки и проверила то, что лежало во внешнем кармане футляра. Кроме нот и тетрадки по гармонии, которые ожидаемо не пострадали, в тот день она несла там планшет-трансформер – и, как ни странно, тот уцелел и даже работал. По экрану пролегла трещина, но в остальном всё было в порядке. Портативная зарядка и провода от планшета и телефона, судя по всему, тоже хорошо себя чувствовали, но от греха подальше планшет Ева всё равно выключила, чтобы не разряжался. Запаса энергии в зарядке надолго не хватит, а в планшете, помимо конспектов, были фотографии, книжки, любимые анимешки и пара игрушек, которые могли весьма скрасить её существование здесь. Телефон она несла в кармане сарафана; Ева понадеялась, что некромант его обнаружил и сейчас он лежит где-то у него, а не выброшен вместе с одеждой. Карандаши в маленьком мягком пенальчике с Тоторо сломались, но при наличии точилки, лежавшей там же – невелика беда.

Проведя ревизию своего имущества и приободрив себя тем, что всё куда лучше, чем могло бы быть, Ева наконец нормально застегнула рубашку и оделась. Ей предоставили носки с завязками в виде хлопковых шнурков, затягивавшихся на щиколотке, и бархатные штаны на пуговицах. Одежда была немного великовата, нижнее бельё отсутствовало, но ремень решил проблему с размером штанов, а Ева была благодарна и за это. Позже не помешало бы обзавестись нормальным гардеробом, но раз в её одежде теперь должна красоваться выжженная дыра – к тому же, насколько Ева знала по детективам, смерть сопровождают процессы, делавшие одежду покойника не только грязной, но и весьма пахучей, – на первое время этот наряд вполне сгодится.

Спать Еве действительно не хотелось, что было логично: если зомби и страдали от сонливости, то разве что от хронической. Поэтому оставшееся до утра время она решила скоротать с пользой, а именно – как следует осмотреться в своей временной обители. В конце концов, если бы ей категорически нельзя было выходить из комнаты, некромант бы попросту запретил ей это делать, верно? Если она теперь его зомби-слуга, по идее, она не может ослушаться его приказов.

Успокоив тем самым свою совесть и сунув ноги в кеды, Ева отважно отправилась навстречу неизвестному.

Не сказать, конечно, что перспектива быть этим самым зомби-слугой её полностью устраивала. На веки вечные – точно нет. Однако, как-никак, без некроманта Ева бы сейчас потихоньку начинала загнивать в лесу, так что послужить ему до своего окончательного воскрешения она считала вполне приемлемой ценой за спасение. Вопрос, правда, чего он всё-таки от неё хочет; и если Герберт велит ей драить горшки, Ева очень постарается не разбить все горшки в замке прежде, чем обучится этому искусству. Хотя бы ночевать в золе ей однозначно не придётся – мало того, что ей уже отвели весьма комфортабельную спальню, зомби не было нужды согреваться у камина.

Размышляя об этом, Ева скиталась по запутанным коридорам замка, выдержанным в стиле, напоминавшем странную помесь готики и рококо: сдержанность серо-бежевых красок разбавляла красочность витражей, потолок покрывали ажурные орнаменты, стрельчатые арки перетекали в изящные пилястры, украшенные кокетливыми завитками. И в процессе этих скитаний наткнулась на коленопреклонённый скелет в платье, меланхолично намывавший каменный пол.

Скелет был человеческий, беленький, чистенький и самый обычный, если не считать длинного серого платья, похожего на наряд викторианской горничной, и внезапную подвижность. Вылитое наглядное пособие из кабинета биологии, вздумавшее принарядиться. На Еву скелет не обратил ни малейшего внимания, и она, сперва испуганно отпрянувшая за ближайший угол, быстро оправилась от испуга. Некоторое время Ева издали наблюдала, как скелет неуклонно продвигается вперёд, побрякивая костяными ступнями о камень и передвигая за собой жестяное ведро с водой; потом приблизилась, из любопытства встав у него на пути – но скелет, даже не подняв череп, тут же отполз к стене. И не двигался, пока Ева не ушла с дороги, позволив ему вернуться на прежнее место и продолжить прерванное занятие. Видимо, он был запрограммирован выполнять одно-единственное действие, при этом не мешая обитателям замка.

Скелеты-горничные, без особого удивления думала Ева, спускаясь на нижний этаж. Ну да, чего ещё ожидать от некроманта. Теперь ясно, почему её сочли «шумной»: похоже, новый знакомый жил в полном одиночестве, а скелеты не отличаются говорливостью.

Возвращаясь к горестям на повестке дня – что ни говори, пока всё не так уж и плохо. Правда, непонятно, как ей вернуться домой (в том, что она может вернуться домой, Ева нисколько не сомневалась); но пока она не оживёт (а в том, что в конце концов она оживёт, Ева тоже нисколько не сомневалась), об этом и думать нечего. Ева и без того периодически сомневалась, насколько родителей устраивает её скромная персона, а уж немёртвая дочка, которая без магической подпитки наверняка тут же обратится во вполне себе мёртвую, их точно не обрадует. Да и, откровенно говоря, до возвращения домой Еве всё-таки хотелось устроить себе хотя бы кратковременную экскурсию по иномирью: в конце концов, такая возможность представляется не каждый день. А ещё попытаться отыскать ту милую женщину, из-за которой Ева теперь бродила по этому замку, и обеспечить ей доступное и наглядное знакомство с методами испанской инквизиции, включая аутодафе.

Нет, замок Еве нравился, но всё-таки она предпочла бы бродить по нему в более живом состоянии.

Спустившись вниз, в конце концов Ева забрела на кухню. Случайно – до того она удерживалась от искушения заглядывать в многочисленные двери, опасаясь того, что в обители некроманта может за ними скрываться. Но одна дверь на нижнем этаже оказалась приоткрыта, и в щель виднелась лестница, ведущая в некое подвальное помещение; и это послужило главной причиной, по которой искушение всё же взяло верх над здравым смыслом.

Лестница привела Еву в просторный зал, под потолком которого немедленно вспыхнула магическая люстра. Зал с огромной печью, длиннющим столом и красноречивой экспозицией в виде сковородок, кастрюль, поварёшек и прочей кухонной утвари, развешанной по стенам. Подле стола рядком выстроились ещё пять скелетов, на сей раз в болотного цвета робах, бежевых фартуках и, подумать только, шапочках. Видимо, поварских. Они стояли неподвижно, должно быть, ожидая момента, когда нужно будет готовить еду – и, покачав головой, удивляясь то ли педантичности некроманта, то ли его специфическим способам развлечения (похоже, кто-то в детстве не наигрался в куклы), Ева рискнула заглянуть за двери на стенах кухни.

За одной оказалась судомойня, где обнаружились каменные раковины, немногочисленная деревянная мебель и ещё три скелета, дожидавшиеся появления грязной посуды: два в платьях, один – к ужасу Евы, по росту похожий на детский – в холщовой рубахе и бриджах. Другая комната представляла собой огромный холодильник, где между ледяными стенами висели на крюках освежёванные туши. Третья была кладовой, и там на полках ждала своего часа всяческая снедь вроде огромных головок сыра, золотистых хлебных буханок, колбас, копчёных окороков и всяческих баночек-скляночек.

Там-то Ева и обнаружила призрака.

Призрак увлечённо считал колбасы, толстой грифельной палочкой записывая результаты инспекции в тетрадь с плотными жёлтыми страницами. И сперва Ева увидела просто мужчину лет сорока, облачённого в щегольской наряд с синими парчовыми бриджами и бархатным сюртуком, красовавшимся поверх золотистой шёлковой рубашки с кружевами. Каштановые локоны вились большими, аккуратными, явно искусно накрученными завитками и прихватывались сзади атласной ленточкой.

Заметив, что дверь открылась, мужчина обернулся, явив весьма привлекательное лицо с элегантно закрученными усами и аккуратной бородкой в виде крохотного треугольничка под нижней губой, не прикрывавшей пикантную ямочку на подбородке. Тут же расплылся в широкой, белозубой и очень располагающей улыбке.

– О, это вы! – незамедлительно захлопнув тетрадь, явив твёрдую кожаную обложку, и сунув её под мышку, мужчина шагнул к ней. – Я так вас ждал!

Лишь тогда Ева поняла, что свет волшебных кристаллов, сиявших на дальней стене кладовой, просвечивает сквозь него. И когда мужчина перехватил её руку, чтобы прижаться к ней губами, поняла, что его пальцы не теплее её, а касания пусть и ощутимы, но напоминают прикосновение к невесомой и слегка колючей ткани. Вроде органзы.

– Очаровательно. Прелестно, – окинув Еву с головы до ног оценивающим взглядом, резюмировал призрак. Достал откуда-то из внутреннего кармана сюртука длинную ленточку с делениями, похожую на портновский сантиметр: видимо, тоже призрачную. – Позвольте мне незамедлительно снять мерки. Поутру сразу же отправлюсь в город, к портным. Как жаль, что я не мог заранее знать ваших форм! Такая красота нуждается в достойном обрамлении вместо этого… безобразия. – Морщась, он взмахнул кистью – витиеватым куртуазным жестом, обводя рукой её наряд. – Что к лицу господину Уэрту, не подходит нежному созданию вроде вас. – И, бесцеремонно развернув Еву за плечи, слегка подтолкнул её к центру кухни. – Пойдёмте, пойдёмте, здесь слишком тесно!

– Вы ждали… меня? – обескураженно переспросила Ева, когда призрак принялся деловито и ловко обмерять её сантиметром, записывая цифры в ту же книжечку, которую он, раскрыв, положил на стол.

– Господин ещё месяц назад предупредил, что у нас будет гостья, – услужливо отрапортовал призрак. – Как я рад! Не поймите меня неправильно, я обожаю господина Уэрта и предан ему всем своим существом, всей душой… собственно, ныне душа и есть всё моё существо… но он не особо разговорчив, да и со скелетами не перекинешься словечком. И тут вы! Точь-в-точь такая, какой я вас представлял, только ещё капельку прекраснее. Позволите? – он невозмутимо обвил лентой её грудь, замеряя объём, и рубашка под призрачным сантиметром проминалась вполне убедительно. – В этих стенах так давно не звенел колокольчик девичьего голоса… что поделаешь, господин такой нелюдимый. Правда, я ожидал, что вы будете… немножко более живой. Уже запланировал перемены блюд для трапез на весь день, и какой бы вас ждал ужин, ах! – призрак грустно оглянулся на открытую дверь кладовой. – Господин к пище равнодушен так же, как и к разговорам. Магия – вот единственная его страсть, и я уже потерял надежду на то, что однажды вместо книг он изберёт объектом своей привязанности нечто более… одухотворённое. О, не подумайте, будто я на что-то намекал, нет, вовсе нет.

Всё-таки по поводу одиночества некроманта Ева немного ошиблась. Хотя, похоже, из живых в замке и правда никого больше не было. Зато она не ошиблась по поводу того, что тот явно предпочитает немногословное общество своих скелетов.

С таким словоохотливым призраком в прислужниках, впрочем, и немудрено.

– Вы меня представляли?..

– Жаль, что вы не сможете разделить его трапезу, – продолжал увлечённо убиваться призрак, уже добравшийся со своей лентой до бёдер, – но, уверен, посидеть с ним за столом за завтраком не откажетесь. Ах да, совсем забыл представиться! Как нелюбезно с моей стороны. Эльен, здешний дворецкий. К вашим услугам, милая лиоретта. Позволите? – закончив с измерениями длины её ноги и разных её частей, призрачный дворецкий выдвинул из-под стола одну из небольших скамей, которые были под него задвинуты, и непринуждённо опустился на колени, чтобы расшнуровывать Евины кеды. – Как ваше имя? Присядьте, прошу.

– Ева, – пробормотала она, послушно опускаясь на скамью: чувствуя себя одним парнем на ледяной стене, который славился тем, что ничего не знал. – Лиоретта?..

– О, вы же явились издалека, – спохватился Эльен, аккуратно стягивая с неё кеды и носки. – Пусть по вам и не скажешь. Такой безупречный, чистейший керфианский выговор, поразительно! Впрочем, для носителя языка он и правда слишком безупречен. Прежде я такой слышал только у шпионов. Хотя под этой крышей говорили они недолго. – Подняв глаза, чтобы заглянуть ей в лицо, призрак вновь обезоруживающе улыбнулся. – Лиоретта – так в нашем королевстве обращаются к незамужним девушкам. Вы ведь не замужем, правда? – вмиг посерьёзнев, строго спросил он.

– Нет, конечно. Мне только семнадцать, – зачем-то добавила Ева, чувствуя себя оправдывающейся непонятно за что.

– Как я и думал. – Призрак удовлетворённо замерил размер её ступни. – Два с половиной. Любая придворная красавица позавидует таким ножкам, – невзначай заметил дворецкий, сворачивая ленту, чтобы облачить её ноги в кеды так бережно, точно он примерял на них хрустальные туфельки. – Некоторые, правда, начнут морщить носики от того, что вы такая худышка, но на мой взгляд – а он, поверьте, очень притязательный – вы просто идеал. Будь я на сотню лет живее и на двадцать моложе, вам пришлось бы каждый вечер наглухо запирать окна своей спальни. Иначе мои фальшивые любовные рулады не дали бы вам сомкнуть глаз, пока вы не согласились бы перестать быть незамужней.

Ева невольно улыбнулась. Почему-то нисколько его не смущаясь. И не пугаясь. Да и вообще, если подумать, всё происходящее она воспринимала на диво спокойно: даже для неё, в принципе не склонной к истерикам.

С другой стороны, ничего непоправимого (с её точки зрения) с ней пока не случилось, в замке она не видела пока ничего такого, чего нельзя было встретить в книжках или фильмах, а расхожее выражение про пульс покойника появилось не на ровном месте.

– Вы ведь призрак, – сказала она утвердительно.

– Совершенно верно.

Хотя скорее полтергейст, учитывая взаимодействие с предметами, поправилась Ева про себя.

– И вы дворецкий Герберта.

– Герберта? Как изобретательно вы его называете! – восторженностью Эльена можно было бы поднять самооценку даже человеку, у которого она упала куда-то в Марианскую впадину. – Вам известно, чем занимается дворецкий?

– Смутно, – призналась Ева. Она и дома-то немного путалась в иерархии и обязанностях слуг, когда встречала в книжках всех этих мажордомов, камердинеров и лакеев; а уж что могло скрываться за этим словом в другом мире, понятия не имела. – Хотя, если честно, для начала я хотела бы узнать, куда я вообще попала, кто ваш хозяин и зачем я ему понадобилась.

Занеся последние цифры в свою книжечку, Эльен присел на скамью рядом с ней: вполоборота, небрежно и вальяжно облокотившись локтем на стол.

– Зачем вы ему, я и сам не знаю. Честно. – Оглядевшись вокруг, точно опасаясь, что их может подслушать кто-то кроме скелетов, по понятным причинам безучастных ко всему вокруг, призрак заговорщицки понизил голос: – Я знаю только, что здесь замешано некое пророчество.

Я же говорила, отметила Ева удовлетворённо. Вернее, думала.

– Я что, должна спасти мир и всё такое?

– Об этом господин не говорил. Он упомянул только, что в канун Лёрина дня к нам пожалует юная дева из иного мира, прелестная, как лето. Судя по тому, с каким сарказмом он это произнёс, цитата дословная. Обычно его речи подобные эпитеты не свойственны.

– И по этому описанию вы представили меня?

Эльен взглянул на неё внимательно и капельку недоумённо.

– Волосы – пшеничный жемчуг, губы – лепестки пустынной розы, глаза – небо, выцветшее от зноя… О, как сказал, как сказал! Я должен это записать. – Призрак вдохновенно схватился за грифель. – Я немного поэт, – скромно добавил он, мелким почерком выводя строчки в тетради. – А «розы» можно срифмовать с «летние грёзы», прекрасно… В общем, разве красота лета могла быть иной?

– Вы это всё точно обо мне? – уточнила Ева.

Нет, она сама считала себя довольно милой, но не более. И регулярно вздыхала, тоскливо разглядывая в зеркале вздёрнутый нос.

– Вы в королевстве Керфи. – Последний вопрос Эльен то ли оставил без внимания, то ли не счёл достойным ответа. – Что же до хозяина… неужели он не представился?

– Он сказал только, что его имя Гербеуэрт.

– Ох уж эта его немногословность. – Наконец дописав, призрак аккуратно отложил грифель. – На самом деле вас приютил… – он прокашлялся – и по выработавшейся за годы службы привычке торжественно, словно предваряя явление некроманта в бальном зале королевского дворца, объявил: – Гербеуэрт тир Рейоль, глава дома Рейоль, покровитель Шейнских земель, Избранник Великого Жнеца, магистр Керфийского Колдовского Ковена, Восьмая Звезда Венца Магистров, законный наследник престола Керфи.

Да ему в коллекцию только титула Матери Драконов не хватает, отметила несколько ошарашенная Ева. Хотя этот было бы трудно заполучить по техническим причинам.

– Будем считать, что я знаю некоторые из этих слов, – после секундного молчания изрекла она. – Как насчёт расшифровки по порядку?

– Не печальтесь, подобный титул может ввести в замешательство и гостей из иных стран, не говоря уже о вас, – любезно откликнулся Эльен. – Спрашивайте.

В процессе расспросов выяснилось следующее. Небольшое, но вполне себе процветающее приморское королевство Керфи делилось на несколько «земель» (местный аналог областей), и некромант являлся кем-то вроде губернатора одной из них. «Дом Рейоль» ожидаемо был синонимом «династии», а поскольку родители Герберта почили, когда тому было всего пятнадцать, звание главы рода в юном возрасте досталось ему. Также Герберт фактически являлся принцем: правящая королева Айрес, незамужняя и бездетная, приходилась некроманту тётей и назначила его своим преемником в обход всех других претендентов.

Насколько поняла Ева, в Керфи ни порядок рождения, ни пол не играл определяющей роли в передаче трона. Правители просто выбирали среди своих детей самого достойного (по крайней мере, так предписывалось в уставе о престолонаследии), не делая разницы между сыновьями и дочерьми. Бездетный король выбирал среди сестёр и братьев; если же и тех не было, рассматривали кандидатуры ближайших родственников – до определённой степени родства, и здесь пол и старшинство также не играли роли. В случае Герберта, к примеру, выбор стоял между ним, его двоюродным братом и его двоюродным дядей, кузеном королевы. Герберт не был первым претендентом по праву рождения, однако Её Величество Айрес Первая склонила чашу весов в его пользу.

Вопрос, отчего наследник престола обитает не в королевском дворце, в окружении роскоши и раболепствующей свиты, и довольствуется обществом скелетов, Ева решила оставить до лучших времён. Пока нашлось много других.

– Избранник Великого Жнеца, – вспомнила Ева следующий титул. – Так у вас называют некромантов?

– Именно.

– И что за Великий Жнец?

Конечно, она догадывалась об ответе, но уточнить во избежание казусов было не лишним.

– Сын Творца Изначального. Бог смерти и жизни, приводящей к ней. – Призрак аккуратно закрыл свою тетрадь. – У Творца много детей: Великий Садовод, Великая Ворожея, Великий Воитель, Великая Заступница… мы чтим их всех, и их отца тоже. Но Великий Жнец едва ли не самый сильный из всех, и культ его в Керфи, пожалуй, главенствующий.

И здесь теологические заморочки, пытаясь как-то разложить по полочкам ворох новой информации, подумала Ева. Ладно, со всеми этими богами определённо можно разобраться потом.

А пока, осмыслив слова призрака, она сделала один интересный вывод.

– Значит, у вас… в Керфи… быть некромантом почётно?

– Маги других специализаций ценятся не меньше. Но учитывая, что в нашем мире некроманты рождаются только в Керфи, и именно они не раз спасали страну от вторжения извне, можно сказать и так. – Эльен проницательно воззрился на неё. – Вас это удивляет?

– Просто в нашем мире некромантов… не очень любят. И побаиваются. – Ева решила не вдаваться в сложные подробности вроде «в книжках». – Всё же они оскверняют могилы, тревожат покой мертвецов, да и вообще… кхм… якшаются с трупами и взывают к тёмным силам смерти. А это… кхм… вроде как не очень хорошо.

Призрак фыркнул.

– В других странах придают слишком большое значение бренным останкам. Да и жители Керфи, поклоняющиеся иным богам, сторонятся некромантов. Но для истинных керфианцев, последователей нашей религии… – он рассеянно обвёл рукой ряд скелетов поваров. – Все они принадлежат тем, кто когда-то служил здесь. Они умерли своей смертью и подняты исключительно с их предсмертного согласия. Для верного слуги завещать своё тело господину – естественно. Если ты всю жизнь провёл в стенах этого замка и умер здесь же, тебе не хочется его покидать. Если ты всю жизнь преданно служил кому-то, для тебя в радость будет послужить ему и в посмертии. И если господин найдёт достойное применение той пустой и жалкой оболочке, что остаётся, когда душа твоя отправляется за грань… или же, если господин не был избран Жнецом, это сделает его потомок… это честь. Иначе твоё тело обречено просто гнить на кладбище, принося пользу разве что червям.

Ева снова посмотрела на скелеты: не сказать, что совсем другим взглядом, но определённо чуточку теплее, чем до того.

– Вот почему они в одежде? В смысле… они же вполне могут обойтись без неё, но…

– Живые теоретически тоже могут обойтись. Не всегда, но в очень многих случаях. Почему-то не обходятся, – усмехнулся Эльен. – Одежда – дань уважения, лиоретта. Эту одежду они носили при жизни, было бы некрасиво лишить их её, когда та закончилась. Уважающий себя некромант не делает с останками своих слуг того, что опорочило бы их достоинство, пока их сердца бились. О, только не подумайте ничего неприличного, – добавил он, видимо, осознав некую двусмысленность фразы. – Ни один из Рейолей никогда не отличался… специфическими вкусами.

– А другие некроманты, стало быть, отличаются? – не замедлила уточнить Ева.

– Всякое бывает, – уклончиво ответил призрак.

Мысленно возблагодарив судьбу за то, что Герберту, судя по описанию дворецкого, досталось разве что болезненное пристрастие к книгам, Ева хотела расспросить о Ковене и загадочной Звезде Магистров, но в этот миг скелеты синхронно шевельнулись: шагнули вперёд и выжидающе уставились на призрака пустыми глазницами.

От этого безглазого взгляда Еве, сидевшей рядом, сделалось немного не по себе.

– О, время готовить завтрак, – спохватился Эльен. Вновь схватившись за свою книжечку, пролистал несколько страниц и громко объявил: – Сегодня тосты, яйца по-лиорски, белые колбаски и фейр с меолой. Будьте добры.

Скелеты, невесть каким образом услышав, послушно побрели по своим делам – затапливать печь, доставать продукты из кладовой и бряцать посудой, снимаемой с полок и стен.

– Они вас понимают?..

– Сам удивляюсь, поверьте, – развёл руками призрак. – Учитывая, что у них не должно быть слуха, да и память, по идее, исчезает вместе с душой и разумом… Но они могут выполнить любой приказ и любое действие, которое выполняли при жизни. Вот велеть им приготовить нечто новое бесполезно, замрут истуканами, и всё. – Эльен горестно следил за передвижениями скелетов, один из которых удалялся в судомойню с большой кастрюлей: видимо, наполнить её водой. – Хорошо, что мы не даём званых обедов с тех пор, как господин распустил всю живую прислугу. Не приходится перед гостями стыдиться стола по моде тридцатилетней давности.

Еве хотелось сказать, что она бы с огромным удовольствием попробовала блюда хоть позапрошлого века – учитывая, что половину упомянутых призраком названий она слышала впервые, это определённо был бы интересный гастрономический опыт, – но решила не сыпать соль на раны. Ни на свои, ни на Эльена, и без того огорчившегося, что не сможет накормить долгожданную гостью ужином; к тому же нечисть, каковой теперь являлись они оба, с солью в принципе была немного не в ладах. По крайней мере, если верить авторитетному сериальному источнику, который в свои редкие выходные Ева любила смотреть за едой (подсадившему её на классику рока и подсказавшему, что получить права всё-таки стоит – хотя бы затем, чтобы однажды воплотить мечту о собственной «крошке» в виде чёрной импалы 67 года).

Вместо этого, отступив к лестнице, чтобы не мешать скелетам, она переспросила:

– Герберт распустил всю прислугу?..

Призрачные пальцы Эльена рассеянно пробежались по обложке тетради, будто по невидимым клавишам. От пятого до второго. И по отточенности движения, очень похожего на привычку бывалого пианиста – будто призрак только что сыграл нисходящий верхний тетрахорд гаммы, – Ева заподозрила, что пассаж про фальшивые рулады не совсем соответствовал действительности.

– Это долгая история, – наконец изрёк он. – И, надеюсь, господин Уэрт сам вам её поведает. – Он решительно повернулся на каблуках, наблюдая за передвижениями костяных слуг. – Так вот, напоследок возвращаясь к моим обязанностям. При жизни я руководил мужской прислугой в доме и, кроме того, следил за гардеробом господина. Однако за последнюю сотню лет дворецкие стали намного более… универсальными, а становиться и бесполезным реликтом у меня нет ни малейшего желания. К тому же потом у Рейолей начались… м… некоторые проблемы с финансами, и живую прислугу стали постепенно сокращать в пользу нежити, а скелеты неспособны мыслить или быть ответственными за что-либо. Так что я иду в ногу со временем, и при отце господина Уэрта ко всему прочему заменял экономку, а также отвечал за винный погреб и организацию торжественных приёмов. Сейчас же всё хозяйство в замке, включая закупку еды, держится на мне.

В общем, если Ева правильно помнила исторические романы, вышла эдакая помесь вполне себе земного дворецкого с вполне себе земным камердинером. Что немудрено: в другом мире и уклад обязан быть немножко другой.

– Могу проводить вас в столовую, – завершая разговор, предложил Эльен, пока скелеты суетились вокруг. – Господин скоро спустится туда.

– А… нет, спасибо, я… мне вообще сказали оставаться в комнате. – Ева неловко поковыряла пол мыском кеда. – Я лучше вернусь к себе.

Призрак заговорщицки улыбнулся.

– О, молодость, молодость! Что ей чужие указы. – И лукаво ей подмигнул. – Не беспокойтесь, лиоретта. Для хозяина вы явно слишком ценная гостья, чтобы отдавать вам приказы или строго наказывать… не говоря уже о том, что в моей голове не укладывается, как можно быть строгим с такой пленительной особой… но я не выдам вашего самовольства. На всякий случай. – Он изящно и учтиво шаркнул ножкой. – Найдёте сами обратную дорогу?

– Думаю, да. Если заблужусь, буду громко кричать. – От любезности призрака, искристым бисером рассыпавшейся в его словах и манерах, на губы Евы сама собой вернулась улыбка. – Спасибо, Эльен.

– Счастлив быть вам полезен, но не спешите меня благодарить. Полагаю, нам предстоит ещё много бесед, и надеюсь, что в скором времени вы не взвоете от моего общества.

– Если нам и правда предстоит много бесед, ещё посмотрим, кто от кого взвоет.

Призрак коротко посмеялся, и на этой радостной ноте Ева покинула кухню: чтобы вернуться на ту самую лестницу, по которой они с некромантом поднимались несколькими часами ранее и путь к которой Ева не зря тщательно запоминала во время своих скитаний.

Ценная гостья, значит? Ну-ну. Понять бы ещё, за что её так ценят.

И предстоящий завтрак – определённо самый подходящий момент, чтобы это узнать.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю