Текст книги "Хладнокровное чудовище (СИ)"

Автор книги: Евгения Александрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

Глаза матери остались равнодушны, лишь слегка расширились зрачки, словно она была удовлетворена этим ответом. Словно именно это чувство успокаивало её существо. В ней самой не было любви – и ненависть и злость собственного сына умиротворяли её совесть, её чувство вины, которое могло бы возникнуть, будь она живым человеком.

Мне жаль.

Ей всё равно.

Пальцы бессильно пытались царапнуть песок, который снова сыпался, взмывающий в небо с крепким порывом ветра. Проклятый Итен – холодный и ветренный, сухой, безжизненный, как все Четверо богов, назначивших это место святым.

Он больше не видел глаза матери в поблекшем небе, растворилась злость, вытесненная удушающей материальной пыткой из-за нового вздоха. В затуманенное болью сознание пришла иная мысль о прошлом.

Если бы Ясмин родила сына – он был бы таким же, пошёл по его стопам и продолжил бы путь выжигающей душу ненависти? Хотелось сжать пальцы в кулак и ударить со всей дури по земле, которая не принимала – не позволяла сдохнуть.

Вспомнилась Селин и её дочь. Их дочь. Айза. Обрёк ли он и её на муки, позволив родиться не из любви, а из холода, жажды власти и простого жизненного течения, прибившего его, словно упавшее в горную реку мёртвое бревно, к одному из берегов – на время, прежде чем швырнуть дальше, в водопад раздирающих страстей.

Снова потребовалось дышать. Снова полные лёгкие крови – и тонкая горячая полоска, мучительно скользящая по подбородку со рта. По всем показателям он должен был умереть от нанесённых людьми Айдан ударов. Ему сломали ноги, рёбра, ударили по голове, все внутренние органы должны были захлебнуться кровью, но сердце отбивало удары, заставляя её толчками из последних сил бежать по телу.

Зачем? Живым он был только разделяя с кем-то страсть или боль.

Глубокое, безраздельное, невыносимое одиночество убивало его всю жизнь. Все попытки спрятаться от него – канули в пропасть. Ни бывшая жена, ни Ясмин, ни Айдан не заткнули дыру в груди, ни война и Гаррет, верный бедолага Гаррет, шедший за ним как самый преданный пёс, ни вся армия… и даже если запихнуть туда целый гребанный мир… всё бессмысленно.

Айдан была так же одинока, но они только убивали друг друга. Она – только источник его отражения и наслаждения, понимания, что он жив. Но он и впрямь в этот раз хотел… дойти до конца. Только она могла понять. И ведь поняла⁈

Меня больше не спасти.

И это правда.

Границы рассыпались как песок под руками, и Вальдер оставался один в оглушающей тишине пустыни. Он ещё не умер – боги не отпускали его, чтобы он услышал. Сложно слышать, когда кровь в предсмертной агонии грохочет в ушах, подчиняясь ударам бешеного, сходящего с ума сердца. Словно мало было ударов снаружи, оно вторит и бьет изнутри, доводя до исступления.

Вспыхнуло в памяти лицо Айдан, которая бьет его наотмашь. Снова и снова. Больно и сладко – тогда он ещё был жив, готов был чувствовать её целиком. Теперь он никто и ничто.

Лучше бы сгорел в огне пожара на Юге.

Пожар послушно вспыхнул снова, и Вальдер горел, и этот жар подходил лихорадке, жгущей сейчас тело.

Во сне он молча сгорал дотла – превращался в горстку пепла, осыпаясь в воздухе. Видел себя со стороны – как стоит в пламени, глядя на черные яростные глаза напротив. Пахнет дымом, жжет горло и глаза. Но не оторвать взгляд от яркой души, что встряхнула за шкирку и достучалась до глубины.

Ты живой, и никто не нужен, чтобы это подтвердить.

Живой.

Живой ли?

Вальдер снова бессильно царапнул песок, пытаясь перевернуться. Боль скрутила и выжала, как сломанную куклу. Из чистого упрямства он нечеловеческим усилием перекатился на бок и сплюнул кровь. Когда это кончится?

Вальдер упал лицом в песок, едва не теряя сознание, но оно тоже было упрямо. Пальцы всё-таки сгребли песок, судоржно сжимаясь в последнем вздохе. Зато так не видно проклятое небо, что смотрит на него.

Он прикрыл глаза, чувствуя всё буйство мира вокруг: тепло и сухость песка, то, как он засыпается за шиворот, запах сухого ветра и… небо, что опустилось на него сверху и обхватило со всех сторон, словно руки Четырёх богов.

И здесь, в мёртвой тишине и пустоте, его сердце всё равно билось.

Я хочу родиться заново.

Боги отняли у него голос и почти отняли жизнь и нельзя было повторить заклинание вслух. Но Вальдер впервые был готов рыдать, чувствуя, как ребра впиваются в лёгкие, пронзая и убивая, как он сам готов был убить себя, не вынося существования, в котором его больше нет.

Но уткнувшись лицом в песок – назло всему – он чувствовал, что продолжает быть. Даже один. Даже почти уничтоженный. И сердце глухо бьётся в этом песке.Так что это за искра?

Что за сила творит эту реальность…

Которой он принадлежит.

Ты очень упрямый дух, – прошептал голос матери. А может, то был голос одного из Четырёх? – Ты захотел родиться у меня, зная, что подписал себе ужасный контракт. И теперь я выполнила его полностью. Я люблю тебя. Я… восхищаюсь тобой. Ты истинно мой сын. Ты часть меня. Я рада, что ты это признал.

Глубокая дрожь, идущая из недр земли, пронзила тело. Казалось, весь мир сотрясается вместе с ним и плачет, дрожа каждой своей песчинкой, каждым пожухлым деревом, каждым безжизненным камнем.

Ненависть к матери, всю жизнь обращенная против самого себя, разжала стальную хватку. Слёзы потекли по щекам, смешиваясь с кровью и попадая на губы. Слишком поздно, чтобы выжить. Но перед ликами Четырёх богов он предстанет новым.

Глава 35
Приказ

– Кашу доедать будешь? – подхалимски и буднично спросил Андре, подбираясь к его миске, словно это единственное, что его сейчас волновало.

– Доедай, – бросил Гаррет в сердцах и поднялся с ящика, на котором завтракали гретой на костре крупой.

Кусок в горло не лез, хоть силы ему бы пригодились, но он перешёл к сборам – затянул пояс с ножнами, осмотрел и сунул в голенище короткий кинжал, который не раз подсобил в бою. Стремительно светало – и после почти бессонной ночи легчало на душе.

В лагере поднялась суета, и Гаррет тоже влился в этот неспокойный гул, лишь бы не оставаться больше наедине с назойливыми мыслями. Скоро почти всё было готово.

– Куда прешь, сопляк? А ну ёкарна раскаряка! – рявкнул Гаррет на мальца – одного из людей майора де Варрена, который чуть не сбил с ног, пока он нёс в руках связку наточенных мечей, готовясь к новой вылазке. – Убил бы! Смотри под ноги, щенок, а не то оторву твои конечности и пристрою на что-нибудь полезное, раз уж с мозгами у тебя беда!

Гаррет остыл, когда понял, что мальчишка в ивварской форме принёс какую-то новую записку от своего майора, но под яростным взглядом Гаррета шуганулся и едва в штаны не наделал. Крысы, сидящие в своём штабе – что от них вообще проку⁈

С того момента, как командир растворился в проклятых Итенских скалах прошло два дня. Гаррет не находил себе места, но знал, что обязан исполнить приказ.

Вальдер словно шёл на погибель, когда отправился на разведку. Предчувствие Гаррета не обмануло – встретил он там свою зазнобу, демоницу, что свела командира с ума. Ещё с первой их встречи ёкнуло сердце, что всё неладно, но отвадить убийцу-дарханку оказалось труднее, чем отучить Бруно бросаться на прохожих и громко лаять.

Но командир знал будто, что встретит её снова. И теперь Гаррет, оставшись старшим по званию, готов был рыть землю и сносить к демонам все скалы, чтобы вытащить каждого мятежника, кто виноват в пропаже Вальдера.

Пленных было приказано не брать – и уже два десятка повстанцев были найдены и убиты их отрядом. Часть из них он задушил своими руками. Остальные бежали кто куда, спасаясь от мести. И чего добилась эта демоница сента де Марит, подняв против императора свою вшивую свору⁈ Весь их протест снесло нахрен пыльным ветром Итена – как и не было!

– Приказ от майора де Варрена, – робко вякнул малец, снова замаячивший рядом. – Сказали, срочно.

– Давай сюда, – Гаррет выхватил бумажку из рук гонца и мельком бросил взгляд выше и обомел, заметив маячившую за стенками шатра Элизу.

Только её тут не хватало!

– А ты здесь что делаешь? – вышел он сразу наружу, пригнувшись.

Целительница замерла робко, и только ветер мотал туда-сюда подол её длинного тёмно-серого одеяния. Вышитый герб императора сейчас казался насмешкой. Если верить командиру, то Элиза шпионила за ним и передавала всё гвардцейцам императора и лично де Нару – кто знает, не стоит ли и тот близко к мятежникам? Гаррет уже не готов был верить никому. А может, страх за командира и нехорошее предчувствие так выводили из себя – пёс их знает!

– Прибыли по приказу императора, – поклонилась Элиза с робостью и будто чувством вины. – У вас есть раненые, нас отправили помогать, меня и ещё трёх сестер-целительниц. У майора де Варрена остались, но я узнала, что и вы тут…

Гаррет комкал в руке приказ майора, так и не успев ещё прочитать. Взгляд целительницы был полон будто бы вины и при этом она чего-то ждала. Если ещё и она будет таскаться сюда ради командира, чтобы вытрепать ему душу… Да всё одно – опоздала! Нет командира больше, а жив ли – одним богам известно.

– Не до тебя сейчас, – грубее, чем хотел, отозвался Гаррет.

– У вас есть раненые, – твердо продолжила Элиза, не двигаясь с места. – Позвольте мне им помочь.

– Помогай, коли справишься, – кивнул Гаррет на лагерные шатры. – Мы всё равно сейчас уходим. Не уйду с острова, пока не закопаю каждого мятежника собственными руками.

– Что-то случилось с сентаром ди Арстоном? – Элиза робко ухватила Гаррета за предплечье, и только тогда он вспомнил, что так-то она тоже маг и, должно быть, неплохой, раз её сюда выслали.

* * *

– Тебе не всё равно? – бросил Гаррет, вскинув брови. – Так давай, иди тогда с нами, ищи его следы! Не зря же он западает девицам в души, может, польза от тебя какая будет, раз даже пёс мой не справляется⁈

– Давно его нет? – Элиза не обиделась на грубый тон, только смотрела внимательно прямо в глаза своими светлыми и наивными, уголками вниз опущенными, но что-то внутри снова вздрогнуло от её прикосновений.

Вот ведь ведьминская их сила, всю душу ворочает!

– Четвертые сутки. Я знаю место, где его видел в последний раз. Но там глухо – ходили уже трижды. Как сквозь землю провалился. Может, и поздно уже искать…

Сказал вслух – и пронесся по телу ледяной тошнотворный ком.

– Я могу помочь, – твердо сказала Элиза, оглядываясь и уводя за собой Гаррета дальше от шатра, туда, где не было лишних ушей. – Мой дар…

Гаррет нехотя поддался ей, словно целительница-таки творила свою магию. А может, так хотелось думать. В любом случае, злость и безысходность, бушующие на сердце, ненадолго стихли, и он остывал.

– Иногда боги дают мне ответы, – с небольшой остановкой заговорила Элиза, сделав голос тише, но звучал он всё же уверенно. – Так уже было. Иногда я могу помогать и так. Если вы мне поверите.

Она поняла, что ещё касается руки Гаррета, обтянутой крепкой кожаной курткой, и спешно опустила свою ладонь. Ну чисто небесное создание – светлые волосы колышатся от ветра, развевается юбка, и всё её невинное девичье лицо так мило румянится, когда она глядит снизу вверх, что не устоять.

Гаррет с усилием отвел взгляд от девичьих губ, явно ещё не знающих истинную мужскую страсть, и посмотрел на приказ майора, зажатый в руке. На бумаге с гербом императора стоял чёткий приказ – им надлежит сворачивать лагерь и возвращаться в Сеттеръянг. Император уже прибыл в город, миновав их армейские части, и теперь всех созывают для охраны его императорского высочества.

Видать, всех мятежников майор уже перехоронил вместе с Вальдером – да и какое ему дело до сгинувшего в песках командира? Приказ зачистить окрестности Сеттеръянга был выполнен, кто пострадал – тот не познает торжество Сиркха. А вечно рыскать в скалах и пустынных степях никому позволено не было. Служба есть служба.

– Приказ сворачивать поиски, – глухо выдохнул Гаррет. – Идём в Сеттеръянг.

– Мне жаль. Я…

– Ты, Элиза, следила за ним – и лишь притворялась, что ходишь лечить. Теперь сгинул командир, довольна? Не будет никому больше души трепать.

Сердце застыло – хоть, как лёд, топором коли. Стало мутно.

– Меня заставили… – глаза Элизы чуть было не наполнились слезами. – Но я… не желала ему зла! Будь моя воля, сама бы отвадила от сенты де Марит, погубившей свою душу и его заодно. Гаррет, я…

Невольно вспомнилось, как таскал он её на руках, повредившую ногу, и как трепетно сжималась Элиза в его объятиях, и как сердце билось быстрее от того, что понравилась она ему. Но то было до всего этого, а теперь и подавно, какое уж дело?

– Теперь уже всё равно.

Гаррет хотел было разорвать приказ на клочки, но кому это поможет? Посмей он пойти вопреки майору – подведет под военный трибунал не только себя, но и каждого, кто пойдёт за ним следом. Мыслимо ли?

Он развернулся, чтобы вернуться к шатрам, но Элиза с силой ухватила за предплечье и остановила. И будто бы сама обомлела от своей дерзости, когда он повернулся к ней снова.

– Пожалуйста, Гаррет! Послушайте. Я…

– Что? К демонам твои извинения, Элиза! Поздно это.

– Да послушайте же…

Гаррет тяжело вздохнул и взглянул на неё снова исподлобья. И без неё было худо, так ещё и вздумала всё терпение измотать что ли?

– Я не ради него к вам ходила. А ради вас…

– Да шутишь что ли?

Краска затопила лицо девушки, но целительница – что за диво упрямое – продолжила говорить, да говорила такое, что ему самому впору было краснеть:

– Я такую душу светлую как у вас, Гаррет, никогда не встречала, – сбивчиво забормотала она, на миг опуская взгляд и потом снова впиваясь с трепетом каким-то и доверчивостью, словно только ему и можно было рассказать, никому кроме. – Как увидела, так и пропала. И вы меня от него защищали, потому что думали, что я тоже… Но нет, постойте. Если мне дар и дан зачем-то богами, то может, чтобы другим помогать и чтобы чувствовать это всё… У вас глаза светятся и сердце доброе, хоть вы и на войне всю жизнь. Не бывает такого. А у вас – есть. И это тайна для меня, но она так влечёт… Как узнала, что нас тоже сюда отправят, так поставила себе цель вас отыскать и сказать это. И вот говорю, уж простите, что так прямо. Не знаю, будет ли ещё хоть раз такой миг, когда можно…

Гаррет слушал, а сам вспомнил наказ Вальдера закончить на Итене и уйти в отставку, жениться, может. Но горечь потери командира и это воспоминание так скрутили сердце, словно в жгут, что хоть умирай на месте. И Элиза тут со своим… дурёха малолетняя, а всё туда же, про любовь.

– Вы мне не верите?

– Не до чувств мне, уж прости. Не до этого. – Он покачал головой.

– Вы не бросите поиски ведь. Не верите, что он погиб?

– А что ежели погиб? Знаю я, что сердце моё врет, нет дара вашего и не было никогда. Потому и права нет погубить тех, за кого ответ держу! Понимашь ты, нет⁈

– Я могу сказать. Я знаю.

– Так говори!

– Мне бы его вещь… или хоть что-нибудь особо ценное.

Гаррет тянуть не стал и вытащил из-за пазухи перчатки командира, которые тот не взял с собой на последнюю свою вылазку. Он носил их с собой, думая, что хоть Бруно сможет найти, но тот только выл, словно и впрямь затянуло в бездну его командира.

Элиза схватила перчатки и вдруг опустилась на колени, будто бы чтобы помолиться Четырем богам, замолчала, раскачиваясь. Гаррет ждал какое-то время, потом тоже опустился на землю с ней рядом, смотрел сосредоточенно: как же это – колдовать и обращаться к силе, что ему неведома?

Хмурились тонкие брови целительницы, дрогнули губы, хоть слова она шептала молча, видать, сама про себя. Но неожиданно распахнула ресницы и ответила:

– Я знаю, где мы можем его найти.

– Живой?

– Этого не вижу. Но идёмте, если готовы… Я пойду с вами.

– Мой приказ – возвращаться в Сеттеръянг.

– А мой приказ – помочь исцелить раненых, – внезапное упрямство взыграло в Элизе так, что девица распрямила плечи и уставилась в упор, делая вид, что она смелее всех его воинов вместе взятых.

– Если я его нарушу, меня ждёт трибунал. И казнь. – Гаррет говорил прямо, не тратя время на вокруг да около. – Ты сошла с ума, Элиза, если считаешь, что это сойдёт нам с рук. Я не могу понять…

Целительница упрямо перебила:

– Ты готов бросить его умирать? Ты себе не простишь. Видела, что он для тебя – вся жизнь.

Гаррет уже знал, что она права. И долго думать он не привык – не по его это. Делать – так делать, и не жалеть больше. Он резко поднялся и протянул ей руку.

– Мы пойдем вдвоем. Пусть попробуют меня судить за дезертирство, мне плевать. Когда-то Вальдер вытащил меня из полыхающего лагеря и не дал погибнуть. Если есть хоть крохотная надежда, что он жив… Я не отступлю.

Элиза улыбнулась, расправив юбки и поднимаясь.

Гаррет отдал приказ Андре и ушел вместе с целительницей, пообещав вернуться так быстро, как сможет. И что можно счесть его погибшим, если он не придёт. Перед тем, как покинуть лагерь, Гаррет опустился на колени к Бруно, потрепал затылок самого верного пса.

– На этот раз ступай без меня, слышишь? – взглянул он в преданные черные глаза. – Слушайся Андре. Я скоро вернусь. Понял?

Бруно тихонько взвыл, но приказа ослушаться не сумел.

Лагерь покинули вдвоем, прихватив с собой пару фляг и сумку целительницы, чтобы привести Вальдера в чувство… если успеют.

По степи шли какое-то время молча. Гаррет обдумывал сказанное Элизой в порыве чувств и пытался понять, что чувствует при этом сам. Было скорей неловко. Виданое ли дело: девушка первая признается в чувствах? Но целительница, похоже, целиком ушла в мысли о спасении того, кого пыталась предать, и теперь вела Гаррета за собой торопливо и не тратя время на разговоры.

– Не болит нога-то? – спросил он всё же, глядя, как Элиза храбро карабкается на скалистый склон, чтобы оттуда снова окинуть взором простор Итенского острова.

– Немного… Но скоро пройдет, – вздохнула Элиза. – Не зря я исцеляю, верно?

– Верно. – Гаррет легко поднялся следом и поравнялся с девчонкой. – А сейчас что, чувствуешь?

Элиза оглянулась на него и замерла вдруг так трепетно, что захотелось её обнять. Убрала спешно прядку, выбившуюся из косы и лезущую в лицо. Улыбнулась скромно, но как-то трогательно.

– Что-то чувствую…

И звучало так двойственно, что Гаррет добавил спешно:

– Ну веди, целительница.

Долго они брели по пустыне, не час и не два, солнце уже перевалило за полдень, и в какой-то момент подумалось, что завела его Элиза в пустоту не с добра – а чего стоило ждать от той, кто уже предавал и уже шпионил прежде? Но и что толку убивать его – невелика птица. И всё-таки стоило ждать от магов подвоха, раз уж дано им больше и забирать они умеют.

– Очень он вам дорог, Гаррет? – Обернулась Элиза и схватила его за руки, доверчиво и просто, словно так ей позволено было.

– Не нашла? Бросить предлагаешь?

Сердце ухнуло куда-то и снова стало тошно, словно камнем к земле прибило.

– Нет, просто… Подумайте о нём.

Упрашивать не требовалось, Гаррет и без того видел командира как в живую перед собой – высокий, хоть и по-простому одет, но мощь от фигуры нешуточная. И его усмешку, и его выворачивающий взгляд, с зеленцой и золотом по краю зрачков, демонические глаза так-то, но живые и глубокие. И лицо его преображалась, из холодого становилось живым и настоящим, стоило остаться наедине. Последний раз смотрели друг на друга вблизи у костра – и отблески плясали на его не по годам молодом, сильном лице с щетиной и благородной сединой на висках.

– Туда, – указала Элиза ниже по склону.

Гаррет спрыгнул с камней первым, желая ускорить путь, и Элиза замерла на краю, ища способ слезть аккуратнее. Подступив ближе, Гаррет протянул руки, и целительница с небольшим колебанием подалась к нему и наконец спрыгнула в объятия.

Гаррет подхватил девицу и опустил на землю осторожнее, почувствовав этот короткий момент тепла и гибкости её тела в своих руках. И стало вдруг неудобно.

Она говорила, что у него светлая душа, а эти же руки… ещё недавно они убивали. И помогали хоронить убитых. На них столько крови. А теперь они держат девчонку, что ещё не повидала жизни и за каким-то чёртом сочла его добрым и благородным. Нет, конечно, у них был кодекс чести и свои законы… Но как же далеки руки воина и убийцы от того, кто может, как она там наболтала, сиять.

Ему вынут душу, если они вернутся ни с чем, нарушив приказ, и вывернут наизнанку. А потом подвесят так, чтобы другим неповадно было. Но Гаррет вдруг подумал, что в такой компании и погибать приятно. Элиза ловко выбралась, смущаясь, одёрнула подол и снова повела его за собой, утопая в песке – сущее видение. Ругал за это командира, что повёлся на Айдан, а вот и сам – идёт неведомо куда за той, которую знает едва-едва.

Тяжело вздохнув, Гаррет перевесил меч поудобнее и проверил нож в голенище, готовый дорого отдать свою жизнь, если вдруг из ниоткуда, как уже было, возникнут десятки пустынных мятежников, жаждущих мести.

Но то, что он увидел за следующим склоном, было куда хуже.