Текст книги "Хладнокровное чудовище (СИ)"

Автор книги: Евгения Александрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Глава 12
Быть частью силы

Иногда сны бывают жестоки, возвращая в то прошлое, которого больше нет. И которого бы лучше и не было.

Вальдер шёл по тропе возле дома, в далеком Ниварде – на самом западе Иввара. Ему было четырнадцать, и он только что испытал всю силу своей власти. Невольно, правда. Но видеть беспомощный взгляд обидчика, не обладающего даром вовсе, доставило такое удовольствие, что самому стало страшно.

… – Он маг, я видел его глаза! – прозвучал чей-то далёкий голос.

– Быть не может, их здесь давно не было.

– Да ты посмотри какой дурной!

Вальдер мрачно обернулся через плечо на пару соседских парней. Вломить бы и им, да королевские стражи отловят. За одаренными давно слежка, его величество вдруг обозлился на каждого и велел ловить и тащить на допросы. А любое применение силы грозило заключением.

Только королевским магам, имеющим особое разрешение, дозволялось применять свой дар – да и то, говорят, что король и их начал бояться как огня.

Он вернулся в дом и закрыл за собой дверь. Никто не узнает. И не докажут.

– Сын, – властно обронила мать, спустившись по лестнице на первый этаж. Она быстро подошла, пока он не успел ничего предпринять, схватила за подбородок и уставилась своими холодными въедливыми глазами в самую душу. – Неприятностей захотел мне доставить?

Вальдер оскалился, не поддаваясь больше её влиянию, скинул руку.

– Не твое дело!

– Ещё раз увижу, что ты… – попыталась мать взять его под контроль, но было поздно.

Она опоздала на десять лет. Она может быть сколь угодно сильным магом и считать себя непобедимой, но всю ту власть, что могла иметь на ним, потеряла в тот день, когда впервые подняла на него руку.

Теперь ничего не казалось приятнее, чем увидеть боль на её непробиваемом лице. Увидеть, что она тоже живой человек, которого можно ранить. Хоть какие-то жалкие отголоски эмоций в холодном чудовище, отдающем приказы в королевском дворце.

…

Воспоминание выдернуло из того дня и швырнуло в другой, десять лет спустя. В тот день, когда он бросил землю на могилу своей матери. Ему было двадцать четыре, и он вернулся из армии лишь для того, чтобы проводить родительницу в последний путь.

Он опустился на колени – впервые за многие годы. Почувствовал, как напряглся каждый мускул в его теле. Она подарила ему жизнь, родила от простого мага, так любящего быть её тенью. Сложно было уважать отца, когда он так убивался горем от этой потери, словно потерял не жену, а смысл жизни.

Земля была холодной и застывшей в конце года, ветер швырял в лицо первый снег, и Вальдер щурился, глядя на то, как все собравшиеся жмутся друг к другу.

Мать пугала их даже мёртвая. Будто каждый ждал, что может оступиться – недостаточно хорошо прочитать молитву Четырём богам, в которых она так верила, недостаточно проникновенно скорбеть. Она нависала над ними невидимой карающей рукой справедливости – даже теперь!

Отстояв положенное время, Вальдер поднялся отряхнул колени, смахнул снег с непокрытой головы и подарил улыбку бывшей любовнице сенте де Маас, которая стояла напротив, дрожа то ли от холода, то ли от страха.

Еще полгода назад та так жарко стонала в его объятиях, ничуть не смущаясь слуг, которые могли бы донести её мужу про измену. Бойкая бесстрашная де Маас теперь стыдливо прятала глаза, будто под незримым взором покойной сенты ди Арстон её собственные грехи стали вдруг видны и всем окружающим.

– Сын мой, – горестно всхлипнул отец, подойдя ближе.

Вальдер обнял его и похлопал по плечу, чувствуя, как отец опирается со всей тяжестью и горем. Внутри же было всё так же тихо и холодно. Никак. Ни единого трогательного воспоминания, никакой жалости к преждевременной кончине. Даже Четверо богов, которых мать так восхваляла, не осенили её могилу хоть каким-нибудь вниманием. Карающая длань короля, положившая жизнь служению выдуманному жестокому закону – слежки за нарушениями магического кодекса – ушла в небытие.

Хладнокровное чудовище умерло, но породило новое – его самого.

– Командир, пора! – голос Гаррета мгновенно выбил из забвения.

Вальдер открыл глаза. Чёткость зрения вернулась не сразу, будто мысленно он ещё стоял у могилы матери, обнимая горюющего отца и чувствуя, как колючий дождь бьет по векам, заставляя щуриться.

– Ваш мундир. – Заботливый напарник указал кивком головы на подготовленную парадную форму. – Всё готово.

Сегодня император приказал явиться на центральную площадь. Как обычно, без объявления подробностей, но указ коснулся всех высокопоставленных магов, офицеров армии и ближайшего окружения его величества.

Пока Вальдер поднимался и приводил себя в чувство, Гаррет отвлекся на стук в дверь. Почему-то засуетился, торопливо вышел и прикрыл её за собой, будто не хотел, чтобы Вальдер услышал что-то из разговора. Захотелось с интересом глянуть, что же заставило старину Гаррета действовать так суетливо.

Явно не организация их торжественного прибытия на площадь. В глубине души хотелось верить, что их собирают ради отправки на фронт. И в то же время тут же проскочила мысль, что покидать Эмариш он будет с занозой в сердце. Той самой, что вонзила демоница Айдан – дразня и играя с ним в извечное женское развлечение «дальше-ближе».

Еще недавно они говорили с ней про охоту, но роли причудливо перекручивались между собой: кто за кем идёт по следам – она за императорской короной, император – с интересом поглядывает за сильной и дерзкой одаренной, или он, Вальдер, больше всех желает заманить соблазнительницу в западню?..

Охотничий инстинкт – древнейшее оружие мужчин – требовал настичь и подчинить себе. И, хоть Вальдер отдавал себе отчет в том, что он куда выше своих инстинктов, – зов крови не оставлял в покое.

Чуткий слух различил за дверью женский голос. Когда Гаррет вошел, Вальдер не стал сразу смущать его любопытствующим взглядом, но не удержался от того, чтобы мигом считать эмоции своего подчиненного. Гаррет принялся собирать парадное оружие, гремя ножнами и перевязью с металлическими креплениями, намеренно пытаясь отвлечь себя от переживаний, и Вальдер не удержался:

– Не маловата тебе будет? – тихо хмыкнул он, поворачиваясь к небольшому зеркалу на стене и проходясь пальцами по верхним застежкам камзола.

Потом провел по щеке и поморщился – надо было добрить начисто, чтобы щетина не колола пальцы. И сам себе усмехнулся. Как будто не на торжественный сбор идет, а на жаркое свидание с Айдан. Воспоминание о вкусе её полных, таких поддатливых губ, раскрывающихся от его напора, после того, как она подарила наслаждение совсем иным образом прямо здесь, в этой комнате… заставило резко втянуть ноздрями воздух. Какая же, а!

– О чем вы, командир? – хмуро отозвался после некоторого колебания Гаррет, продолжая греметь и расхаживать по комнате.

Вальдер смотрел в зеркало, различая за своим отражением с чуть нахмуренным лбом ходящего взад-вперед напарника, и сам удивился, какой теплой стала насмешка в его обычно холодных зеленых глазах, а брови изогнулись с интересом, но без желания задеть.

Гаррет не смотрел на него, но прекрасно чувствовал каждую эмоцию. Не зря столько времени провели бок о бок. Уж больше, чем с женщинами.

– Юная целительница, что приводила в порядок мою руку. Прелестная девчонка, трепетная и нежная… которой ты, вообще-то, в папочки годишься.

– Обижаете, командир, – ровным голосом проговорил Гаррет, не подавая ни малейшего признака, что счел его слова обидными, – она просто передала кое-какие вещи. Между прочим, для вашего же здоровья беспокоюсь.

Зеленые потеплевшие глаза с золотистым ободком следили за здоровяком в отражении, и Вальдеру стало одновременно забавно и как-то… трогательно. Два старинных неприкаянных сослуживца, которые не нашли в жизни ничего, кроме это недодружбы. Но что-то изменится скоро. Определенно изменится.

Даже хладнокровным чудовищам иногда хочется перемен. Разрушить к демонам весь свой замок изо льда и тьмы – и выйти наружу. Сбросить шкуру, которая порядком давит на плечи. В конце концов, даже быть мрачным – становится скучно.

А в мире нет ничего хуже скуки и равнодушия.

* * *

На площади перед императорским дворцом было не протолкнуться: ровные ряды одаренных и высокопоставленных людей Империи собрались под окнами и перед возвышением, на котором раньше выступал перед публикой король.

Вальдер помнил эти публичные встречи. Его Величество Маттиас был уже дряхл и по-стариковски зол и подозрителен – в голосе шестидесятилетнего короля проскакивали истеричные нотки, особенно, когда в его речи появлялась тема магии и ордена дарханов. С каждым разом король требовал всё более строгую охрану и всё больше вооруженных гвардейцев для охраны своей персоны, уже явно предугадывая готовящийся переворот.

Последний раз перед гибелью он вовсе не появился на публике, как собирался. И ведь его опасения оказались не напрасны. Боясь магов и крепнущего влияния ордена дарханов, он приблизил свое падение – и последний приказ о разграблении магов Сеттеръянга и признании всех, кто там был, изменниками родины, а затем и череда публичных казней вбили гвоздь в крышку гроба самого короля.

Не возвывшайся и не возвышай важность, размахивая ей как кувалдой, – иначе судьба ударит тебя этим раскрученным молотом, – звучал перевод с древнего языка дарханов – даори – на ивварский.

То немногое, что Вальдер подхватил из трехлетнего пребывания в монастыре, куда его сослали после гонения за неподконтрольное обладание даром. Бывший командир хотел взять его под уздцы и заставить подчиняться законам. Но не знал, что Вальдер не из тех, кто будет подчиняться кому-то кроме собственного желания. Если это не удалось даже матери – не удастся ни дарханам, ни королю.

Военачальников ждали на площади и согласно уставу заставили пройти почти к самому возвышению. В отличие от покойного короля, новый правитель Иввара, провозгласивший королевство – Империей, а себя – Императором, ничуть не опасался военного переворота, ведь ему подчинялись не только люди, не только армия, но и все маги, и орден дарханов, готовый с трепетом рухнуть на колени под одним взглядом Сиркха.

Все одаренные были приняты в прежде закрытый, тайный орден, так гордившийся своей инаковостью. Люди богов, не такие, как все. Говорящие на ином языке. Знающие тайны мироздания. Теперь их стало много – куда больше, чем когда-то могли предположить старейшины этого ордена. И все, как один, должны быть отныне благодарны верховному главнокомандующему за возможность прикоснуться к древней мощи и стать частью большой силы.

А вот и сам Император… Вальдер, сощурившись, следил за тем, как Император поднимается по ступеням, чтобы его было видно издалека. Один. Ни гвардейцев, ни слуг, ни трепетной свиты. Он привык быть один и теперь, оглядывая собравшуюся толпу, Сиркх будто частью души недоумевал, как ему удалось их всех здесь соединить.

По толпе пронесся взволнованный и восхищенный гул. Еще бы. Магам было, за что благодарить избранного ими Императора. Он сбросил все оковы, которыми пытались взять одаренных под контроль слуги покойного короля. Он дал дарханам такую власть и свободу – которая опьяняла лучше тысячелетнего вина.

Но он с легкостью смотрел на это, и на короткий миг даже Вальдер почувствовал себя частью этой единой огромной силы. Волной, что готова подняться в шторм вместе с толщей океанской воды. Или – по приказу Императора – обрушиться камнепадом, меняя миропорядок и устанавливая новые границы.

Забавное чувство. Быть частью единой силы… Приятно. Но Вальдер оборвал эту власть над собой. Это могущество – ложь. Как оползень сметет с места и уволочет за собой, даже не спрашивая. А отдавать власть над собой он не позволит никому.

Глава 13
Пропасть

Вальдер сжал пальцы на эфесе меча, возвращая себе контроль над собой. Никто не посмеет увести его туда, куда он не пожелает. Сейчас ему хочется испытать опьянение боем, но только потому, что таково его личное желание.

Сиркх остановился в центре возвышения, и Вальдер снова поймал то разительное отличие с предыдущим правителем Иввара. Словно из вялого огонька, который пытался полыхать зло и внушительно, создавая видимость власти, их всех швырнули в ровно горящее до самого неба пламя.

Императору не нужна была свита, окружение, видимость влияния – она шла изнутри таким потоком, что трудно было оставаться на месте ровно. Казалось, дрожь самой земли проникает сквозь подошвы сапог.

Интересно, как именно он это делает? Вальдер почувствовал, как сжались челюсти, будто это помогало противостоять магическому воздействию такого уровня.

– Сегодня мы здесь по не самому приятному… поводу, – начал Сиркх глухо, но его голос разносился наверняка до конца площади, заполненной магами. – Даже среди нас, наместников Четырёх богов на земле, встречаются низкие души. Предатели. И изменники, отрицающие слова Четырёх богов.

Вальдер следил за лицом Сиркха – хмурым, мрачным, даже глаза из-под бровей сверкали не так ярко, как обычно. Бремя власти. Вальдер хмыкнул. Никто не избежит этого, кто вздумает вести за собой людей – даже если эти люди считают своими покровителями Четырёх.

Император не шелохнулся, когда на возвышение подтолкнули двух людей со связанными за спиной руками и с мешками на головах. Наверху мешки стащили и оставили с плотными повязками на ртах, не дающими говорить.

И если один зашуганный и взъерошенный был Вальдеру не знаком, то второй – статный и высокий глава одной из правящих лож дарханов, из новой и богатой провинции запада, был хорошо знаком многим. Он был одним из тех, кто шел с Сиркхом с самого начала восстания и помогал покорять и Энарийское королевство, и близлежащие к Империи земли.

Меньше всего можно было ожидать увидеть его в таком виде. Удивленные возгласы и тишина подтвердили это чувство. Не затеял ли Сиркх какое-то испытание для собравшихся?

– Я знаю ваше удивление. И должен признать, оно небезосновательно… – Сиркх позволил себе скупую улыбку, которая на мрачном лице прорезалась точно резкий луч в грозу.

Легкая безуминка снова почудилась в лице Императора, но Вальдер сам присягнул ему не так давно. Присягнул, потому что верить в свое божественное появление на этой земле куда приятнее, чем считать себя неподконтрольным злом, о чем бесконечно говорил король.

Вальдер расправил плечи и переступил, расставив ноги чуть шире и приподняв подбородок, издал тихий смешок. Куда же без испытаний? Любимое развлечение дарханов и их «вечномудрых» наставников – заставлять проходить через бури и сомнения на пути к ступеням выше. На пути к Великому Духу.

Путь, длиною в множество человеческих жизней – воплощений на земле… И это всего лишь одно из них. Стоит ли принимать всё настолько всерьёз?

– Только один человек виновен в предательстве и государственной измене. Думаю, многие из вас могли бы, прикоснувшись, узнать правду – хоть оба этих человека достаточно сильны, чтобы этому противостоять. Но сегодня мне нужна правда не от вас…

На возвышение одна за другой принялись подниматься участницы императорского отбора – и вот теперь стало сложно удержаться и остаться на месте, не шелохнувшись, как сам император. Вальдер почувствовал, как пьянящее возбуждение и азарт захватывают всё тело, хотелось улыбнуться. Айдан тоже будет здесь, прямо перед ним. Сможет ли она скрыть хоть долю той правды – перед самим Сиркхом? Глядя на Вальдера перед собой?

Айдан поднялась к императору последней. Все девушки – а их оказалось пятеро – заняли места справа от императора. Было забавно наблюдать, как по-разному они пытаются справиться с явно неизвестной ситуацией.

От скуки последних дней Вальдер успел разузнать имена всех потенциальных императриц.

Арнеина из рода Лаурент – принцесса княжества Нимбор – замерла по правую руку от Сиркха, и Вальдер подумал, что она привлекает внимание больше всех – такой мощный поток силы чувствовался во всем её существе.

Но его самого влекла Айдан. Колдунья с шелковыми тёмными волосами и таким же тёмным взглядом с поволокой. Все черты её лица по отдельности казались не такими правильными и изящными – широкая линия рта рот, большие, чуть навыкате глаза с темными ресницами, только нос отличался аристократичностью, но всё вместе обладало непреодолимым магнетизмом.

Вальдер видел её лицо так близко к своему, чувствовал её жаркое дыхание на губах, её порочные губы дарили наслаждение и затягивали в омут страсти. Живая, яркая, опасная.

Слухи, которыми полнились все таверны и постоялые дворы и которые старательно приносил последние дни Гаррет, твердили об одном – Сиркх выберет её из-за связей, а они были впечатляющими. И из-за дерзкой силы наверняка. Только такая выдержит быть с императором и не сломается под его волей. Объединившись, они могут создать яркий и многогранный союз.

Вальдер видел их рядом впервые, но представить гордо поднявшую голову Айдан в объятиях императора было сложно, как бы она ни твердила, что хочет стать его избранницей. Впрочем, пусть попытается. Если это сложится так, значит, не так силен Сиркх, как его рисуют. Если не предчувствует всю греховность своей невесты сейчас…

* * *

Айдан смотрела на одного из подозреваемых в измене, на того самого сентара де Стайн, и в их внешности показалось что-то общее.

– Слыхал? Говорят, это её дядя, сентар де Стайн, – раздался рядом шепот одного из низкорослых офицеров армии, когда тот обратился к своему сослуживцу: Вальдер видел их затылки перед собой.

Дядя? Похоже на правду. Вальдер смерил быстрым взглядом замершего на возвышении темноволосого мужчину, который щурился после долгой темноты на свету. В гордом профиле не было ни намека на страх или чувство вины, он лишь недоуменно взирал на происходящее и попытался было обернуться на императора, стоящего поодаль – но ему не позволили это сделать.

– Из двоих мужчин один – предатель, – веско обронил Сиркх, пройдя несколько шагов по возвышению, заложив руки за спину и бросив взгляд на притихшую толпу. Пройдя ещё немного перед замершими девушками, он остановился, позволив им оказаться ближе к обвиняемым. – Мне нужно, чтобы вы указали, кто.

Магический дар избранницы императора должен быть достаточно силен, чтобы не ошибиться. И сам Сиркх определенно знает правду, он хочет лишь испытать девушек на прочность. Вальдер невольно сделал шаг ближе, желая тоже убедится, кто же из двоих – враг Империи.

Лица обвиняемых явно сковало чужим воздействием, они не выдавали никаких эмоций и даже не пытались заговорить. Только чувствовалось, как бешено колотятся их сердца.

Девушки начали подходить к обвиняемым и по очереди кратко касались их связанных за спиной рук. Лица избранниц тоже побледнели от этой давящей ответственности: едва ли император снизойдет к тому, кого назовут изменником Родины. Но если для большинства из них эти мужчины лишь препятствие на пути к цели – императорской короне на голове, – то для Айдан испытание явно сложнее.

И что-то подсказывало, что виновен именно тот, кто часть её крови.

Сиркх не поступил бы иначе. С той, кого пророчат в победительницы, и спрос должен быть высочайшим. Даже если в другой момент обвиняемого можно было бы простить… в духе Сиркха будет довести дело до конца и заставить родную племянницу вынести смертельный приговор.

Все замерли на площади, стихли даже крики птиц, только шелест ветра качал ветви деревьев и шумел над дворцом. Казалось, власть Ивварского императора распространилась гораздо дальше – одним махом лишила воли и контроля не только двух мужчин со связанными руками, но и всю мощную, обладающую магической силой толпу, накрыла непроницаемым куполом его дара. В ушах нарастал звон, заглушивший и шаги девушек, и скрип деревянного возвышения. И тихие вздохи и шепот.

Одна указала на первого обвиняемого – не мага. Император не шелохнулся. Вторая – на сентара де Стайна. Третья снова на не мага, притом она успела бросить взгляд на Сиркха, будто силилась разгадать его замысел. Хочет тот справедливости – или чтобы избранница была настоящей циничной правительницей, готовой убить не того, кто это заслужил, а того, кто более выгоден для дела. Какое решение здесь верное?

Императора Иввара уже прозвали жестокосердным и непредсказуемым – за все его реформы и стремительный захват территорий, который он осуществил вскоре после своего переворота. Его решения было сложно предугадать, и то, как невозмутимо и отстраненно он взирает на происходящее, явно сбивало с толку несчастных невест.

Предпоследней свой выбор должна была сделать Арнеина. Не глядя на Сиркха, она шагнула к обвиняемым и даже будто не стала касаться не мага – а сделала выбор сразу. Запнулась на миг, но коснулась резко его руки и так же резко отдернула свою. И бросила взгляд из-под бровей на императора – прямой, внезапный, болезненный.

Эта белокурая девушка из северного княжества казалась такой хрупкой рядом с монументальным Сиркхом, даже нежной, точно небольшой ком снега, готовый растаять от воздействия. И вместе с тем в ней скользнула опасная сила. Она чувствует слишком хорошо, слишком чутко, чтобы от нее укрылось происходящее.

Это не испытание на истинность или ложность обвинения. Это испытание – лишить жизни человека, сказать одно слово, бросить взгляд – который якобы по воле богов может даровать прощение, а может отнять самое ценное, что есть в этом мире.

Вальдер коротко усмехнулся. Легко быть на войне и сталкиваться со смертью. Он воевал с восемнадцати. Долгих двадцать четыре года. Эти девушки едва ли принимали в своей жизни более важные решения, чем выбор платья на первый бал, или кому из кавалеров отдать предпочтение в танце.

Звон нарастал, пробирал всё тело. Издалека донесся вибрирующий звук гонга, что оповещал о призыве на молитву Четырём богам. И те взирали прямо сейчас на то, как люди, обладающие дарованной ими силой, особенные люди – вершат суд над подобными себе. Будет ли это шаг по ступеням на пути к Духу?

Или так можно лишь оступиться, падая в пропасть.

Вальдер на миг прикрыл глаза. Ему часто казалось, что он уже летит в эту чёрную беспросвестную бездну, где нет ничего. Нет зла, нет добра. Нет выбора. Нет плохого, хорошего. Нет света, который притягивал бы к себе, как маяк. Который бы возвращал к смыслу.

Одно бесконечное падение. Отдаление от того, что для Сиркха составляло цель его земного путешествия. Приближение к Духу. Стремление к ослепляющему источнику – равняющему с богами.

Вальдер почувствовал, как сами собой сжались в кулаки пальцы левой руки, пока правая лежала на эфесе шпаги. Тогда, первый раз упав в эту пропасть, он испытал истинный ужас. Этот холод не передать словами. Это не сравниться даже с тем, как упасть в ледяную прорубь, тонуть на дне скованной льдиной реки, когда тьма смыкается вокруг крохотного пятна света. Он тонул так в детстве и уже готов был услышать последний стук сердца, но волей одного из Четырех богов – выжил.

Выжил.

Но не прекратил падать.

Вальдер вскинул голову, отгоняя прочь ночные кошмары. Айдан сделала шаг к обвиняемым – последняя, чей голос станет решающим. Родной дядя или незнакомый мужчина, не маг, чью вину запросто докажут, а Сиркх сохранит для себя ценную персону. Быть может, именно такого решения и ждет император – хитрости и жесткости. И никто не узнает правду.

Во взгляде Айдан де Марит, тёмноокой колдуньи, находящейся от него так близко, всего в десятке шагов, всколыхнулся пожар. Что сделает император, посмей она сделать неверный выбор и спасти своего родственника от кары?

Замерли все. Именно для этого Сиркх устроил представление, ради этого мгновения. Как величайший из дарханов – проверяет, насколько силен духом тот, кто хочет быть у власти.

На миг заклятье, сковывающее мужчин, ослабло. Невольно или нарочно. Сентар де Стайн резко обернулся к племяннице и кинул умоляющий взгляд, говорящий лучше любых слов. Он даже успел схватить Айдан за тонкую ладонь, прежде чем она с трудом кивнула в его сторону, признавая вину.

Губы сами собой скривились. Забавный выбор. Истина или ложь, стать императрицей – жестокой и расчетливой, способной ради власти убить невиновного – или сказать правду, но покрыть свой род позором, признав дядю – изменником родины – и тем самым лишить себя всех преимуществ в отборе.

Убить родного человека и проиграть. Убить невиновного… и тоже проиграть. Выбор без выбора. Сиркх – хороший игрок.

Император медленно склонил голову, принимая выбор всех участниц. А после коротко воздел лицо к небу, соединил пальцы рук, вложив одну в другую как замок, и прошептал неразличимо слова на даори, обращаясь к Четырём.

Его голос внезапно прорвался из оглушающего купола, слился с далеким звуком гонга, соединяясь в резком резонансе, а потом превращаясь в сотрясающий землю гул. Вальдер не сводил взгляда с обвиняемых и успел заметить, как ужас на лице сентара де Марит сменился благоговением и надеждой… На мгновение. Прежде, чем сентар де Стайн рухнул лицом вниз.

Не было ни вспышки молнии, ни резкого удара или ощутимого магического воздействия, но будто сами Четверо пронеслись над площадью, подтверждая сделанный Императором выбор.

Айдан не удержалась и опустилась на колени рядом с мёртвым дядей. Ей стоило сохранить достоинство и не выдать своих чувств, но буря, всколыхнувшая душу, явно не подчинялась ей.

Сделанный ей выбор обернется крахом надежд. Даже попытка угодить императору не принесет ничего – раз ее ближайший родственник предатель. Отчаяние Айдан дотянулась до него самого. Вальдер пристально смотрел на то, как шелковистые волосы, уложенные в строгую прическу, выбились прядями и упали ей на лицо.

Айдан отчаянно прикусила губу и не решилась взглянуть на императора, который только что убил человека волей богов. Ей будто не стало до него никакого дела. До него, до всего Иввара, до всей её великой цели, к которой она так стремилась.

Их взгляды схлестнулись, и Вальдер не смог отвести глаз, как будто в отражении зрачков Айдан он видел собственную пропасть.