Текст книги "Хладнокровное чудовище (СИ)"

Автор книги: Евгения Александрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Глава 14
Не приворотное зелье

В комнате стало жарко, и Гаррет, оставшийся в рубахе, обмахнул лицо теми бумагами, которые принес для командира. Скоро на фронт, и среди последних распоряжений военного начальства принесли и зазывы сапожника в новую лавку за крепкими сапогами из мягкой кожи, а также прилетело несколько приглашений на обеды, которые Вальдер наверняка проигнорирует.

Ему ещё надо долечить рану на руке, да и куда больше он заинтригован своей игрой с несносной дарханкой. А если он чем-то и увлекался, то едва ли когда бросал начатое.

Гаррет вздохнул, заметив в почте и письмо от бывшей жены. Показывать его или нет? А может, самому прочесть сперва. Вальдер за много лет службы порой просил быть не только сослуживцем и правой рукой, но и отвечать за кое-какие личные и досадные вещи. И ладно бы то была просто бывшая жена с вредным характером, но ведь и дочка у них общая. А Айза Гаррету нравилась.

Он подошел к камину и присел на корточки, чтобы быстро затушить пламя. Хватит уже тепла! Заслышав шум, вскочил со своего лежбища Бруно и принялся шумно вертеться вокруг хозяина, тыкая любопытной, не в меру умной мордой и зазывая на прогулку.

– Тише ты, ну, – буркнул Гаррет, отбиваясь от мокрого и холодного носа, который требовательно обнюхивал руки и даже сунулся к вороху писем.

– У-у-у, – недовольно заскулил Бруно, требуя ежедневной прогулки.

Справедливо! Но подготовка к императорскому срочному приказу явиться ко двору сбила все планы.

– Сейчас, мой дорогой. Знаю, знаю. Пойдем разминать твои старые косточки, самому пройтись охота. Давненько мы столько не сидели в квартирах, правда?

Но Бруно вдруг мигом крутанулся к двери и отчетливо гавкнул один раз. Не настолько громко и явно без особой опаски. Значит, там не та дерзкая гостья, вскружившая голову командиру, готовая пробраться и вцепиться острыми коготками тому в сердце. Когда темноглазая дарханка пришла в первый раз, Бруно чуть с ума не сошёл от тревоги – до тех пор, пока опасная гостья на него не посмотрела. Тогда он просто мгновенно стих и ушёл к себе, словно его и не было.

Сейчас же пёс обозначил незваного посетителя, но тревоги не проявил.

– Кто там? – Гаррет бросил гасить камин, ненадобный в солнечный день, подошел и распахнул дверь, в которую робко постучали. Он успел раньше, чем гостья опустила руку, сжатую в кулачок для очередного стука. – Элиза? Ты что здесь делаешь?

Девица-целительница была бойкая: успела ему и имя своё сообщить, и о службе на дарханов рассказать, пока ходила следить за здоровьем командира и спрашивала всякие предметы для гигиены.

– У меня приказ, господин Гаррет, как вы знаете, позаботиться о здоровье господина ди Арстона. Его назначают служить, и император приказал позаботиться обо всех, кто должен вскоре отправиться на фронт. Наказ от наставницы, если он не поправится окончательно, то мне…

– Всё в порядке с ним будет, – резче, чем хотелось, ответил Гаррет, дернув уголками губ и загородив собой весь проход. Бруно, как назло, мешал этому, довольно вертясь под ногами и так и норовя поиграть с гостьей. – Сидеть! – резко приказал он ему, смерил целительницу быстрым взглядом и нахмурился.

Право слово, будто девчушка всерьез беспокоится о здоровье того, кто глазом не моргнет – заставит её плясать под свою дудку. И страдать потом, что повелась. Видел уже вчера их взгляды.

Гаррет не думал вмешиваться в дела командира, уж тем более не брать на себя эту ответственность. Однако и Элизе этой не стоило крутиться вокруг господина ди Арстона по своей воле, тем паче, что едва ли Вальдер будет страдать больше положенного от пустяковой раны. Гаррет сам видел, что та уже и затянулась как следует.

Но Элиза не уходила, как будто не только приказ её держал. Неужели уже попалась под влияние дара командира? На сердце впервые сгустились тучи, каких прежде не бывало. Стоило кинуть взгляд на невинное миловидное личико, на густые реснички, что трепещут, прикрывая напряженный, устремленный прямо на него взгляд.

Ей и правда, небось, не больше семнадцати, край, девятнадцати лет, а уже метит в любовницы к взрослому магу⁈

– Давай, давай! – Он помрачнел и добавил погрубее, чтобы наверняка: – Нет его, на сборе на центральной площади. Скажи, сам прослежу за здоровьем господина. И это, не ходи сюда.

Гаррет попытался закрыть дверь и выдворить целительницу, но Бруно согласно гавкнул, послушно сидя у ноги, но не переставая вилять хвостом и не двигаясь с места на проходе. Ну и паршивец! Сейчас не время строить из себя гостеприимную морду. Хотелось передать ему мысленный приказ хотя бы притвориться суровой и опасной бойцовой собакой. Жаль такого дара у него не было.

– А ты цыц! – тихонько пихнул Гаррет лохматого метиса носком сапога.

– За что вы так? – вскинула светлые глаза девчушка, пальцами перекинув кончик косы через плечо. Даже губу прикусила и выпрямилась, пытаясь ростом повыше казаться, и выдохнула сердито: – Что я вам сделала?

Хотела показаться, может, дерзкой, но стала ещё более наивной и трогательной. Гаррет с досадой вспомнил слова господина про «Не маловата для тебя будет?» и поморщился. Вальдер ди Арстон ко многим может в душу залезть, но с Гарретом у него всегда был молчаливый договор о ненападении, а тут Гаррет вдруг почувствовал себя уязвимым.

– Не хочу для тебя беды. Не связывайся ты с ним… – Он выразительно переместил ладонь на дверном косяке ниже, будто и впрямь пытался путь преградить к опасной дорожке, и качнул головой. – Никто еще не стал счастлив, кто оказался рядом. Вот так. Ясно?

– Даже вы? – Элиза обхватила одной рукой себя за локоть, прижала сумку плотнее к телу, но бежать не спешила.

Взгляд молоденькой целительницы вдруг стал еще уверенней и хитрее, будто разгадала та что-то для неё важное, о чём даже сам Гаррет пока не додумался.

– Что я?

– Вы рядом. И давно. Тоже не счастливы, так почему же?..

Гаррет сдавленно хохотнул. Она ещё о нем заботиться вздумала. Посмотрите-ка!

– Я – не хорошенькая девица, на меня его магия не действует. Так-то. Поэтому да, за меня не беспокойся. Выкручусь уж как-нибудь.

– Позвольте хоть снадобья на столе оставлю, – не сдавалась Элиза, стоя ниже его на голову, но ещё больше загораясь упрямством, и почему-то в её глазах начали плясать опасные искорки. – Пустите!

Целительница коснулась его груди, прося посторониться и дать пройти, и Гаррета словно молнией ударило. Даже сквозь плотную ткань грубой рубахи прикосновение её узкой ладони будто затронуло его сердце напрямую.

Ну, ещё бы. Она дарханка, хоть и юная. Тоже магией владеет, пусть только учиться, однако ж… что прячется за невинными светлыми глазками?

* * *

Гаррет сглотнул и посторонился. Чего она могла узнать о нём за одно то касание, вот что любопытно! Элиза гордо вошла в комнату, спокойно и уверенно потрепала виляющего хвостом Бруно по макушке и действительно достала из сумки парочку новых флаконов, выставила на стол, а потом начала рыться в поясной сумке в поисках чего-то ещё.

Бруно снова обнюхал посетительницу и, не найдя в ней ничего подозрительного (и похожего на любимые мясные потроха), покрутился и вернулся на свою лежанку в углу, чтобы улечься там с видом выполненного долга.

Элиза достала кусочек пергамента, начала писать какие-то каракули торопливо, наклонившись над столом. Подойдя, Гаррет глянул через плечо целительницы.

– Надеюсь, не приворотное зелье? – бросил он, будто бы даже нервно.

– Оно – в другой сумке, – отшутилась в ответ Элиза, не приподнимая голову от своих записей.

– «Утром… два дня подряд», – разобрал наконец Гаррет её записи.

Элиза удивленно поднялась, закончив писать, и повернулась к нему, оперевшись о столешницу одной ладонью.

– Вы и читать на даори умеете?

Гаррет склонил голову. Похоже, девица его недооценивает.

– Мы служим вместе больше двадцати лет. Я много чего умею. И знаю, даже про вашу магию. Сам не одарен, но и слава богам. Сила – это не только про счастье и власть. Я видел, что она делает с людьми.

– Опасно говорить такое в правлении Сиркха, – приглушенно отозвалась Элиза, ещё внимательнее начиная смотреть Гаррету в глаза.

– А ты не из тех, кто донесёт, что кто-то правлением магов может быть недоволен. Верно? – усмехнулся Гаррет, наблюдая за её лицом и тем, как загадочно меняется на нём выражение глаз. – А до Четырёх богов мне дела мало, раз не сочли меня достойным какой-то особой власти. Мне и саму по себе живётся… хорошо.

Элиза чуть шире раскрыла глаза, следя за ним с чутким недоверием. Но Гаррет не собирался хитрить, не его это дело. Его дело – нести долг службы.

Целительница торопливо прикусила нежную губку, как будто чтобы не ляпнуть что-то лишнее, кивнула и направилась к двери. Гаррет провожал её внимательным взглядом. Как мог Вальдер углядеть что-то особенное по отношению к ней, если даже он сам не понимает, что это такое? Да, эта девчушка милая и привлекательная, но им явно не по пути. Он воин, не маг. Да и… Гаррет снова с досадой провел пятерней по волосам.

Девица мала и так юна, что ей бы принца златовласого, а не вояку. А ему самому, похоже, надо в другое заведение заглянуть, раз мысли дурные.

Элиза ещё раз обернулась в дверях, но Гаррет, уже донельзя раздосадованный своими мыслями, которые словно нарочно разворошил командир, допустив вообще такую нелепую возможность, буркнул грубо:

– Беги давай, пташка. Передам, что надо, а ты сюда не ступай. Нечего тебе тут делать!

«Хватит и других дарханок, которые повадились шастать под дверьми», – мысленно добавил он и снова помрачнел, вспомнив нехорошее ощущение от этой Айдан де Марит.

Элиза вспыхнула, точно обиделась, отчетливо хлопнула дверью и торопливо бросилась по лестнице со второго этажа. Гаррет вздохнул. Чудно! И вроде доволен, что поступил вопреки мнению командира и его домысливаниям, а вроде и досадно, что наговорил на девицу лишнего. Впрочем, не будь у нее всяких ненужных мыслей – она б и не обиделась, верно же?

– Верно я говорю? – кивнул псу Гаррет и, дождавшись согласного зевка и молчаливого, всё понимающего взгляда, отвернулся.

Перебросив через плечо полотенце, Гаррет склонился над умывальником и сполоснул лицо ледяной водой из ведра. Точно юнец! Ну куда это годится⁈

На лбу пролегла морщина, запавшие глаза как-то странно заблестели. Побриться пора, из-за щетины подбородок ещё более квадратный кажется. Но разглядеть толком Гаррет себя в зеркале не успел: услышал дикий женский вскрик.

Бросив полотенце, Гаррет прогрохотал по лестнице, потому что судя по звуку – там, как минимум, кого-то убивали!

– Элиза? – крикнул он хрипло, заметив девчонку и кончик ее косы на каменных ступенях.

Рука сама собой легла на нож на поясе, с которым Гаррет не расставался. Но никто не посягал на убийство. Целительница попыталась подняться, но только с болезненным стоном подтянула к себе ногу.

– Подвернула… – буркнула она, не глядя в его сторону.

– Фух, проклятье, – выругался он, опускаясь на ступеньку, чтобы отдышаться. – Я думал, случилось что.

– Случилось. Да не важно… сейчас…

Девчонка попыталась подтянуть ногу снова, чтобы коснуться рукой, но Гаррет взглянул на щиколотку и поморщился: похоже не просто подвернула, а перелом.

– Давай, отнесу, – оперевшись на стенку, Гаррет приподнялся, прикидывая, как подхватить целительницу на руки так, чтобы не навредить еще сильнее. – Целительница, ох.

– Тошнит… – простонала Элиза жалобно, но спорить не стала, позволила ему осторожно подсунуть руки под спину и колени и взять себя на руки.

– Ну ещё бы.

Тяжело пыхтя, он понес девчонку обратно, отгоняя мысль, что она сделала это нарочно. Мало кто захотел бы ломать себе ногу, чтобы увидеть важного человека, не так ли? Даже если ты целитель и знаешь врачевание!

Элиза вцепилась со всей силы Гаррету за шею, стиснула за ворот рубахи так, что впору и порвать на части. Тонкие пальчики оказались сильными и не на шутку щипали кожу, пока она пыталась не стонать от боли. Даже отвернулась к его груди, уткнувшись носом и тяжело дыша, щекоча своим дыханием. В груди сновоа кольнуло щемяще от её прикосновения кожа к коже. Стало быть, снова её магия?

Гаррет ногой отпихнул приоткрытую дверь, которую тут же помог придержать Бруно, занес целительницу в комнату и прошел до софы. Опустил раненую осторожно, но всё равно вызвал очередной мучительный стон.

– Что ж так бежала, – посетовал он, качнув головой.

– Дайте сумку, тамк есть обезболивающее, – не отвечая, просипела Элиза, снова мучительно кусая побледневшие губы.

Глотнув какое-то из своих зелий, она на пару мгновений прикрыла глаза. Дыхание стало ровнее. Гаррет присел на стул, поставив его ближе к софе, и снова глянул на ногу. Не надо ли вправлять теперь перелом? Но под чулком не видно, как сильно распухла щиколотка, не просить же снять? Впрочем, на то она и целительница, сама должна понимать, что делать!

Он поднялся, дошел до кувшина и плеснул холодной воды. Принес Элизе, и та не стала отказываться, сглотнула с усилием, приподнялась на локте и выпила пару глотков.

– Чем помочь? – Он усёелся обратно, стараясь не обращать внимание на то, как порывисто вздымается под дархановским одеянием её небольшая грудь, очерченная сейчас мягкими складками.

Элиза подползла повыше, положила голову на низкий подлокотник софы и повернулась к нему лицом. Светлые глаза пронзала боль, и сердце щемяще ёкнуло.

Можно много повидать на войне: и раны, и смерти, но как бы ни зачерствела душа, страдания женщин и детей всегда выбивали из колеи. Слишком хрупки их жизни. Да и не их ли он клялся защищать, давая двадцать лет назад присягу ивварской армии и королю, а после и императору?

– Дадите… руку? – Элиза приподняла брови, нахмурив лоб, но просьба прозвучала с тревогой. – Мне нужно… чуть-чуть времени.

Это, значит, не просто за ручку подержать, пока подействует лекарство. Ну да. Гарет после некоторого колебания кивнул и протянул ладонь, положив на свое колено и разворачивая открыто.

Целительница нащупала его ладонь, прикрыв глаза, и замолчала.

Сначала было тихо и ничего не происходило. Потом, спустя пару десятков ударов сердца, он почувствовал, как ритм биения и дыхания меняется. Внимание рассеялось, показалось, что его утягивает куда-то. И потом стало темно. Не было её боли или страдания, просто… как будто сам Гаррет перестал существовать. И чувство это было приятным. Ни боли, ни страха, ни какой суеты. Тишина и темнота, словно в погребе. Только гулко капает время, как вода в подземелье. Или то биение сердца?

И только спустя несколько бесконечных мгновений, когда он открыл потяжелевшие веки, скользнула запоздалая мысль, что он слишком доверился этой девочке, раз позволил прикоснуться к себе магией, не имея никакой защиты.

Элиза тоже очнулась. Она больше не лежала, а подползла выше, полусидя, опираясь спиной о подушку, и посмотрела в его глаза, по-прежнему касалась его ладони. Но заметив, что он очнулся, убрала руку.

– Спасибо. Я скоро приду в себя, – пообещала она виновато.

Будто просила прощения одновременно и за то, что так грохнулась. И за то, что попросила чужие жизненные силы. Но Гаррет не чувствовал злость. Или это она забрала её у него? А без прикосновения её ладошки стало пусто. Ох уж эта магия. Он поморщился.

– Давай, отнесу тебя до экипажа.

Он поднялся и пошатнулся от того, каким зыбким и некрепким стал пол под ногами. Вот же проклятье!

– Погодите немного, – попросила Элиза.

– Я бы не хотел долго ждать, – проворчал Гаррет, оглядываясь.

И не зря. За окном прозвучал стук копыт, близко к двухэтажному дому. А спустя несколько минут по ступеням раздались шаги, которые Гаррет узнал бы с первого скрипа половицы.

Бруно дрессированно вскочил на мощных мускулистых лапах, вытянулся в струнку и сделал два-три приветственных гавканья, отдавая честь командиру, и застыл, едва заметно дергая крепким хвостом.

В дверях появился Вальдер, снимающий с левой, не раненой руки, кожаную перчатку. Его холодный взгляд скользнул по Гаррету и целительнице, лежащей на софе, с легкой вопросительной интонацией, бровь едва заметно вздернулась. Но он достаточно хорошо владел собой, чтобы еще как-то иначе подчеркивать двусмысленность этой ситуации, за что Гаррет был особо благодарен.

Уж наедине пускай говорит что хочет, но не при даме!

– Господин ди Арстон, – склонила голову Элиза, оперевшись на руки и садясь на софе, несмотря на перелом.

– Бедняга упала с лестницы, – высказался Гаррет, кивая на опухшую щиколотку Элизы, обтянутую тонким шерстяным чулком, – она принесла по приказу настоятельницы больницы последние лекарства для вашего скорейшего исцеления. Похоже на перелом, – он шумно перевел дух, отчитавшись наконец.

– Соболезную, – сдержанно склонил голову Вальдер, не отрывая прямой взгляд от целительницы.

Командир всегда смотрел людям в глаза, чем, бывало, немало смущал их и заставлял отводить взгляды. Мало кто выдержит его обманчиво-спокойный взор, который вроде как не несет прямой угрозы, иногда светится любопытством, но при долгом контакте неизменно… побеждает, что ли?

Гаррет иногда развлекался, стоя поодаль и наблюдая, как люди встречаются с командиром взглядами, и прикидывая, кто из них сколько продержится.

Элиза отвернулась спустя несколько долгих мгновений, перевела взгляд на снадобья и, прикрыв пострадавшую ногу подолом дарханского одеяния, торопливо рассказала, что и как ему следует принять, чтобы окончательно поправиться перед отправкой на фронт.

– Простите, что задержала, – скомкано закончила она и снова сделала попытку встать, чтобы сбежать из комнаты.

Всё её поведение говорило о том, что присутствие Вальдера смущает сверх меры. А значит, и правда повелась на его хитрый взгляд. Ох, бедовая.

– Не стоит извиняться за то, в чем вы не виноваты, – с усмешкой проговорил Вальдер, скидывая с себя парадный камзол. – Если вы, конечно, не нарочно ломали ногу перед моим приходом, чтобы подольше здесь задержаться?

Элиза вспыхнула пуще прежнего и зарделась, не зная, что сказать.

Гаррет поднялся, подхватил её на руки и отправился с ней на первый этаж.

– Идём, помогу.

И, уже на выходе, не удержался от того, чтобы бросить на сентара ди Арстона как можно более строгий взгляд. Не помогло: в ответ Вальдер только холодно и широко улыбнулся. Чудовище, не иначе!

Глава 15
Последнее испытание

«Последнее испытание. Последнее испытание», – бесконечно шуршали мысли в голове, повторяя одно и то же на разные лады. Арнеина устала вертеться без сна на измятой постели и села.

Сколько это будет продолжаться? Сердце снова зашлось в бешеном ритме, стоило вспомнить близость императора, когда она стояла рядом с ним на эшафоте перед казнью изменника. Родственник той самой дерзкой темноволосой девицы, Айдан де Марит. Это был приговор не только её дяде, но и ей самой, ведь так?

Но император не распорядился исключить Айдан с отбора и даже никак не отметил, что с изменником ту связывают кровные узы. Возможно, его действительно не волнуют эти условности. Лишь бы была здорова, одарена магически и сумела выстоять и не потерять силу духа даже в таких обстоятельствах.

Пару раз Арнеина ловила слухи, еле слышно сказанные служанками в быстрых перешептываниях, что даже сейчас Айдан считается фавориткой отбора и той, на кого Его Величество лично положил глаз. И весь этот отбор – фарс, показательные выступления, чтобы удовлетворить Совет Дарханов и соблюсти древнюю традицию Ивварского королевства: проводить смотр невест, собирать всю знать вокруг себя во время этого «празднества», устраивать массовые гуляния, чтобы задобрить народ, а заодно посмотреть на тех, кто ведет себя достаточно подозрительно, чтобы обвинить в измене или сговоре против власти.

Но ещё никогда отбор не проходил так странно. Так пугающе. Обычно это больше походило на театральную постановку, полную фарса, флирта, увеселительных мероприятий и с капелькой придворных интриг безобидного толка – так твердила ей её мать, отправляя с важной миссией в Иввар. Мать однажды была здесь – не участницей, но фрейлиной одной из избранниц прошлого короля, поэтому ни капли не сомневалась, что приглашение императора – огромная честь и радость для всего княжества.

Что же до неё самой… Арнеина отдавала себе отчёт, что её небольшое, но, можно сказать, гордое княжество Нимбор на севере Иввара славилось сильной армией и большой долей независимости. Северные воины – суровые, привыкшие к снежным зимам, холоду и лишениям – проходили такую школу, что мало кто мог тягаться с ними в ловкости и силе. Императору нужна будет их преданность, если он хочет удержать завоеванную в перевороте власть. И лучшей преданности, чем той, которую он получит от законного брака с принцессой княжества, и быть не может.

Так что выберет император? Что выберет… Самуэль?

Свою прихоть и личную страсть к этой темноглазой? Или преданность сильной армии и долг перед страной, которую он поклялся сделать сильнейшей во всем мире? Не только сильнейшей, но и самой просветленной, духовной и единой – именем Четырёх богов и расположением самого высочайшего из них.

И что будет ждать её сегодня?

Арнеина остановилась у окна, глядя на дворцовую площадь. Тянуло холодом, но тело колотило лихорадочно. Надо сохранить хотя бы остаток сдержанности. Вспомнить, кто она и сколько поколений великих княгинь сейчас стоят за её плечом – весь женский род самых гордых, самых справедливых и сильных женщин Нимбора.

Они любили навека тех, кого выбирали в мужья. Они – все до единой – были преданы своей земле, народу и своим мужьям, гордым детям Севера. И сейчас Арнеина больше всего боялась, что её сердце сделало неотвратимый выбор, который невозможно изменить. Если Сиркх не выберет её… часть души будет потеряна безвозвратно. Она уже, неведомо как, будто связала себя с ним. И рискует погибнуть, если проиграет.

После предыдущего испытания их покинула девушка, которая назвала изменником невиновного человека. Их осталось четверо. Но Арнеина знала, чувствовала, между кем сейчас делается выбор.

И пугали оба варианта. И если он откажет. И если он выберет.

Едва подумав об этом, Аренина едва не задохнулась от волнения. Потребовалось закутаться в плед, сесть на край кровати и сидеть, восстанавливая спокойное дыхание и выдержку, долгие полчаса или даже час.

То, что пришло время, она почувствовала ещё до того, как за ней пришли. Бесшумно одевшись и подойдя к дверям своих покоев, она распахнула створки – и тут же встретилась лицом к лицу со слугой, который не успел это сделать.

Она улыбнулась. Сегодня узнает жить ей или умереть.

Но Арнеина будто даже не видела его лица, всё перед ней подёрнулось дымкой несущественности. Важно было только слышать биение своего сердца – и дотянуться, пускай мысленно, до биения сердца того, кто стал для нее важнее жизни. Краем сознания Арнеина ещё удивлялась произошедшему. Она, гордое дитя Севера, наследная принцесса, воспитанная в любви и достоинстве, готова была склонить колени перед мужчиной, которого впервые увидела лишь восемь дней назад.

Но вместо сознания и холодного ума в ней говорило сердце. Душа. Тот самый Великий Дух, из чьей необъятной любви был однажды сотворен весь этот мир. Таинство прикосновения к этому Духу, который она ощутила от одного взгляда в глаза императора, приводил её в трепет – и в этом трепете был особый, священный смысл её бытия.

Арнеина шла по коридорам Ивварского императорского дворца, погруженная в такое отстраненное, задумчивое состояние, из которого её не выбили бы никакие вести или события. Казалось, её вели к этому сами Четверо богов.

И она улыбнулась сама себе, почувствовав в этом опору. Боги ведут её к тому, что лишь им ведомо – и да будет так.

Длинная процессия, молчаливая и таинственная в предрассветный час, могла бы сойти за траурную – так бесшумно и призрачно двигались по дворцу люди. Сиркха не было здесь, с ними, он где-то далеко, Арнеина знала это так же, как и то, что сама сейчас здесь лишь отчасти. Всё её существо было устремлено туда, где должен быть совершён выбор.

Впереди процессию возглавляла черноволосая Айдан де Марит в парадном дархановском одеянии – белом с золотым. Девушка держалась гордо и царственно, будто не было никакого неприятного для неё события на площади на эшафоте. Но Арнеина даже не удивилась.

Сегодня ничего не казалось ей странным и удивительным. Не более, чем само её состояние – полуприсутствия в этом мире. Когда подошвы её стоп касаются пола, когда она идёт вперёд так плавно и невесомо, словно плывет по воздуху, а весь мир наблюдает за таинством откуда-то свысока, с высочайших, легко плывущих в невесомом небе облаках, острых, точно острия заточенных перьев.

На небесах сегодня пишется судьбы целого мира.

Арнеина на миг прикрыла глаза, а очнулась уже на ступенях дворца, ведущих к самой широкой центральной улице Эмариша, столицы Иввара, вдоль которой почётно замер такой же молчаливый и одухотворенный караул: на каждой широкой ступени по солдату, а в глазах каждого из них – божественный трепет.

Аренина снова прикрыла глаза, а когда открыла в следующий раз, осознала, что они проследовали через всю улицу, уходящую по склону вверх – к главному храму Четырёх богов, что высился перед грядой Корнаильских гор, окружавших город, точно самая верная и преданная стража.

В следующее мгновение избранницы, желающие стать равными императору, принялись подниматься к храму, который становился всё больше и больше – пока не занял собой весь мир.

Арнеина начала подниматься по ступеням, подхватив подол платья ставшими вдруг чужими руками. Боги ведут её – пришла успокаивающая мысль. Они ведут их всех, но дойдет до цели только одна. Та, кто сможет выдержать Его силу.

Лики Четырёх богов в мраморном воплощении смотрели на пришедших. Ойгон. Кими. Метта. Скадо. Тело. Сердце. Разум. Дух. Все они испытают сегодня избранниц, осмелившихся встать с императором на одну ступень.

В теле была лёгкость и невесомость, и Арнеина знала, что Ойгон щедро одарил её крепостью, здоровьем и физической силой, даже ловкостью. А северные горы её родины подарили закалку и стойкость перед суровыми условиями жизни. Арнеина могла запросто окунуться в ледяную прорубь горного озера или перескочить через высокое яростное пламя, могла ездить верхом так ловко, словно была рождена в седле, всё это не составляло трудности. Её никогда не растили изнеженной – и она была благодарна за каждый миг силы, который чувствовала внутри.

Но когда Арнеина приподняла голову, сердце не просто пропустило удар или два – оно застыло и сжалось в крохотный ком, не способное справиться со шквалом эмоций. Сиркх ждал их на вершине лестницы к храму. Арнеина призвала на помощь Кими, моля его о силе, способной поддержать в этот миг. И Метта, прося его о холоде разума, который всегда помогал в трудный момент.

Обращаться к Скадо, высочайшему из Четырёх, Арнеина сочла безрассудным – он стоит перед ней в своем материальном воплощении, и можно только встретить его со всем непроходящим трепетом.

Император подождал, когда все приблизятся, но не позволил подойти ближе и вместе с парой слуг подошёл к дверям Храма, который в этот день был торжественно пуст. Арнеина послушно шла вперёд, удивленно осознав, что она поднимается последней и за ней нет никого. Ну что ж.

Пройдя через огромные обитые железом ворота в храм, она впервые напряженно сглотнула. Даже привычная обстановка: горящие по четырём углам свечи, огромные каменные своды, ковры для молитв и поблескивающий на возвышении медный гонг, не дарили желанное спокойствие. Сердце сорвалось с привычного ритма, не желало стихать. Арнеина даже оглянулась: не слышно ли другим, как бьётся оно, грозя выскочить через ребра, которые сдавило волнением?

Сиркх остановился в центральном нефе храма, ограниченном с трех сторон рядом высоких колонн, под ликом Скадо, смотрящем с фрески на самом верху храма, и у Арнеины в глазах будто смешивались их образы, хотя, конечно, это уже становилось похоже на помутнение. Но пусть. Она пришла на зов Четырёх богов и она исполнит их волю, какой бы та ни была.

Айдан де Марит первой опустилась на ковер на колени, склоняя голову перед императором. Ещё двое избранниц – рыжеволосая и та худенькая, повторили за Айдан этот жест. Так странно. Арнеина чувствовала, что должна была сделать это первой, её колени и так подгибались от одного присутствия императора – еще до того, как она осмелилась поднять на него глаза, не говоря уж о том, чтобы выдержать его пробирающий до нутра взгляд, но именно здесь, под ликами Четырёх богов, сделала это последней.

Глядя в глаза императора. Чувствуя всей душой его обращенный к ней взгляд – небесно-голубой, невозможно светлый в полумраке храма, словно излучающий свет.

– Да услышат вас Четверо богов и да протянут вам руки.

Арнеина закрыла глаза. Её отец больше всего чтил младшего из Четырёх, Ойгона, что дарил людям силу и стойкость выдерживать любое испытание. Мама чаще обращалась к Кими – проводнику сердца, что мог слышать зов людей, которым непросто справиться с бурей собственных страстей.

Арнеина мечтала о том, что все Четверо постепенно сочтут её достойной идти дальше. Ещё маленькой она считала, что недостаточно заслужить одобрение лишь одного проводника, ей нужны все. Она должна стать лучшей. Две младшие сестры готовы были довольствоваться и меньшим одобрением, но Арнеина будто с рождения знала, что не остановится, пока не дойдет до вершины незримой лестницы к Великому Духу.

Было ли то её собственное упрямство? Или воля родителей, раз за разом повторяющих, что она – старшая, она – наследница, она – должна стать лучшей из них и продолжить род предков так, чтобы никому из них не было стыдно.

Служители храма ударили в гонг, и низкий протяжный звук окатил весь храм волной, проносясь от возвышения вниз. Он будто не стихал, а становился всё громче, отражаясь от священных стен – и вскоре в пронзительном низком гуле почудились голоса богов.

«Ты здесь, ты здесь. Ты здесь», – вторило ей само пространство.

– Я здесь, – прошептала она в ответ одними губами.

* * *

Она открыла глаза, которые привыкли к полумраку и стали различать теперь каждую мелочь, окружающую со всех сторон. Будто молитва и обращение к богам разом наделили особой чуткостью, обострив все ощущения до предела.

Арнеина чувствовала, как прохладный, пахнущий благовониями воздух проникает в легкие. Как холод вечных камней струится по телу, наполняя силой и хладнокровием. В каждой щербинке на каменных стенах Аренина могла различить мельчайшие блики от свечей, горящих в высоких светильниках. Только рот нестерпимо жгло сухостью. Смертельно хотелось пить. Не воды, будто что-то иное жаждало сейчас всё её существо. Что-то ждёт их здесь, в этом храме.