Текст книги "Хладнокровное чудовище (СИ)"

Автор книги: Евгения Александрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Глава 33
Тайны Сеттеръянга

Сеттеръянг… Город богов, хранящий свои древние тайны ордена дарханов. Святой город, самое намоленное место в мире, должно быть. И самое близкое к Четырём богам.

Арнеина, сидя в дамском седле, с предвкушением смотрела на вырсатающий перед ней белокаменный с песчаным отливом город. Наряд на свадьбу принесли за час до отбытия из столицы, а этот походный она получила в дар от императора прямо на корабле – светло-серое атласное платье-амазонка, удобное и довольно простое, без прежней моды на пышное кружево. Наряд, подходящий супруге Императора Без Короны. Главное украшение – перстень с чёрным ониксом на пальце, печать бога.

Сиркх прежде успел спросить, любит ли она ездить верхом и не откажется ли прибыть в город в седле, а не в вычурном экипаже.

– Хочу увидеть его так. Вдохнуть всей грудью этот воздух, подступая ближе, – улыбнулся он, слегка пожав плечами, понимая, что для императора его пожелание звучит как каприз.

Но когда ещё на троне сидел не родовитый король с многочисленными поколениями вельмож, а один из приближенных к богам? Отныне всё в мире делается в первый раз. Как и свадьба, которая впервые пройдет не в пышном королевском дворце, а в самом отдаленном, глухом месте, где чаще звучат молитвы, чем лесть.

Арнена кивнула Сиркху с радостью, принимая и разделяя его пожелание. Она ловко ездила верхом, они часто выезжали на конные прогулки, и быть в седле – так же комфортно, как сидеть в экипаже. После морского путешествия, которое пролетело для неё как один миг, хотелось движения. И сердце только ускоряло ритм, предчувствуя новую, странную, неожиданную жизнь – женой величайшего мага в истории.

Город встретил почтительно-притихший. Белые своды башен со времени её первого визита окрасили заново, шпили украшало серебро – любимый металл императора. Один за другим стремились ввысь лики Четырёх богов, встречающих путников при въезде сквозь узкое ущелье.

Аренина поправила платье и тихо вздохнула, снова восхищённая этим городом. Даже в первый раз он пробирал до глубины души, а теперь – и подавно.

Здесь простота линий освобождала. Не было витиеватости, блеска, пышности, никакой помпезности, присущей правителям. Лаконичность, гармония и божественный дух – в каждом изгибе улиц, разбегающихся от центральной площади, в каждом просторном и простом строении из белого камня, похожего на мрамор.

И вдалеке – огромный храм Четырёх богов на вершине горы. И семьсот семьдесят семь ступеней, ведущих к его вратам. Не чета храму в столице – большому, просторному по-королевски, но такому громоздкому и мрачному, что в него не хотелось приходить лишний раз.

Тёмные стены столичного храма напоминали угрозу, много лет звучащую от прежнего короля, и даже появление на троне Сиркха не смогло стереть многолетний след проклятий и опасности.

Процессия их растянулась: только Сиркх и Арнеина ехали впереди в окружении гвардейцев. Почётный караул солдат, ожидающих на Итене, встретил и сопровождал на почтительном расстоянии, но зорко следя за безопасностью императора.

Они прошли сквозь врата под громкий удар гонга – даже этот привычный звук пронёсся над землей иначе, многоголосо, глубоко, от самых недр земли до скользивших в небесах птиц, охватывая всё пространство, всей людей, соединяя эти энергии воедино, как в сказаниях про Исток.

Дрожь проходила по рукам, бежала по позвоночнику, рябью отдавалась в груди. Арнеина глубоко вздохнула, принимая божественный звук и позволяя себе быть здесь. Скоро всё изменится.

Люди выстроились вдоль дороги, по которой они шли. Все были одеты единообразно, в парадные одежды ордена с золотистыми и серебристыми линиями на простом крое светлых костюмов. Молодые и пожилые, дети, мужчины, женщины – на каждом Арнеина видела глубокие взгляды и внимание, прикованное к себе и Сиркху, шедшему рядом.

Один за другим люди прижимали к груди кулак и опускались на колени, сохраняя полное достоинство и силу, но выражая почтение тому, кто говорит с богами. Сиркх тоже прижал ладонь к сердцу и ехал верхом так, молча и сосредоточенно, и по выражению его лица, на которое поглядывала искоса Арнеина, нельзя было ничего прочесть, но вид его небесных глаз, словно сияющих собственным светом, наполнял душу трепетом и любовью.

Можно ли так любить того, кого она едва знает? Это было что-то за гранью человеческих чувств. Первая же встреча пробила ознобом, словно они уже знали всё. Больше, чем можно сказать и выразить на этом человеческом языке. Словно они знали друг друга в прошлом – ещё до рождения. И теперь, соединившись, прозвучат так же громко, как этот всепроникающий удар в гонг.

Гонг звучал снова и снова, и волны звука накатывали одна за другой, сталкивались и резонировали в каждом, кто сейчас находился в городе богов. Хотелось тихонько кричать – от избытка эмоций, от силы, что плескалась вокруг. Душа требовала соединиться с этим звуком и звучать вместе с ним, и Арнеина позволила своей магической силе разойтись за пределы тела, удваиваясь и утраиваясь в божественном пространстве вокруг.

Хотелось прикоснуться к душам людей, что собрались вокруг. Отдать им часть растущей, невозможной любви, что ширилась в груди и требовала выхода. Как Великий Дух однажды сотворил мир из этой любви, так теперь Арнеина чувствовала в себе силу творить и менять миры вокруг себя.

Сиркх поравнялся с ней и протянул свою ладонь. Повернувшись полубоком, она соединила свою руку с его и прикрыла глаза, не в силах удержать улыбку. Лучше этого мига не могло быть ничего. Соединяясь, их сила становилась ещё больше и могла дотянуться до неба.

* * *

– Завтра на рассвете, – тихо проговорил Сиркх, подходя к её лошади, когда они остановились на площади, и глядя снизу вверх, – пройдет обряд. Чувствуешь ли ты, что готова?

Солнце мягко окутывало императора светом, ветер слегка трепал тёмные волосы, и пришлось чуть сощуриться, чтобы разглядеть его глаза. Ей уже было нестрашно смотреть в самую глубину, потому что в ней она видела… себя. Арнеина кивнула, и Сиркх протянул руки, чтобы подхватить её с седла и мягко опустить на землю.

Взъерошенная ветром и поездкой на открытом просторе, в непривычном многослойном наряде, такая небольшая рядом с ним, обхвативших обеими руками, она вдруг почувствовала себе хрупкой, маленькой, но такой уютной, и хотелось, чтобы это мгновение продлилось, а людей вокруг не осталось бы вовсе.

– Ваше величество, – подошёл всё-таки кто-то.

Один из ближайших советников. Арнеина отошла и снова расправила складки, пока император отвлёкся на обсуждение формальностей, где и когда будут находиться члены совета ордена дарханов, в какой момент всем будет позволено прийти на церемонию и другое, во что она уже не стала вслушиваться.

– Ваше величество, – заговорил мужским голосом ещё кто-то, подошедший со спины, и Арнеина вздрогнула, хотя обращались снова к императору, а не к ней.

Человек был среднего роста, среднего телосложения и внешне непримечательный, но Арнеина не могла не заметить наряд дарханов – он был тёмного цвета, а не светлого, русые волосы были зачёсаны назад, а глаза смотрели прямо, любопытно и внимательно, ничуть не подобострастно и не заискивающе, как часто смотрели на Сиркха его собеседники.

Император сразу повернулся к подошедшему и… обнял, опустив ладонь ему на спину вместо церемониального приветствия, к которому привыкли при дворе. А после отстранился, и на лице его были куда более живые эмоции, чем обычно.

– Моя душа рада видеть тебя, Эльханан.

– Да будет благосклонен к тебе Скадо, – улыбнулся в ответ мужчина, и сеточка морщин вокруг глаз проступила при его улыбке.

То, что этот человек особенный, Арнеина поняла с первого звука его голоса, но то, как его принял император, возвысило мужчину в её глазах ещё выше.

– Прошу, познакомься, – обернулся Сиркх к ней и, взяв мужчину за плечи, развернул тоже и представил: – Моя избранница и будущая жена, Арнеина де Лаурент.

Сложно было сказать, какой у него цвет глаз, они то казались серыми, то отдавали зеленью, но когда мужчина улыбался, это переставало иметь значение. Было в нём что-то особенное, что ярко чувствовалось за внешней оболочкой – и эта сила притягивала и внушала трепет.

Мужчина прижал ладонь к сердцу и поклонился, не сводя с неё внимательный взгляд. Не угрожающий, но такой яркий, цепкий, видящий целиком – и при этом овевающий благодатью, как взгляд служителя богов.

Это оказалось недалеко от правды, потому что он заговорил:

– Огромная честь для меня, ваше высочество. Меня зовут Эльханан де Маггид, и я служу Четырём богам в Сеттеръянге.

Он протянул ей руку, Арнеина вложила ладонь, повинуясь и обстоятельствам, и своему внутреннему порыву. Эльханан сжал её пальцы и поцеловал невесомо, только воздух овеял кожу, но этого краткого касания хватило, чтобы он сказал:

– Я должен поговорить с вами, госпожа. Вы избраны богами. – Он не обернулся к Сиркху, просто тихо уточнил: – Ты ведь позволишь, Самуэль? У тебя будет для этого вся твоя жизнь, а у меня… лишь небольшой момент.

– О, я знаю, как ты любишь разговоры, – усмехнулся император, жестом позволяя увести лошадей. – И конечно, это нужно прямо сейчас, даже не дашь ей отдохнуть с дороги?

– Мой дом – лучшее место для восстановления сил, – серьёзно отозвался Еремиас. – Ты знаешь. Но ты и так полон их, поэтому позволь мне говорить с твоей избранницей наедине.

– Я не властелин её, – скрестил Сиркх руки на груди, посмотрев прямо на Арнеину, и улыбнулся. – Гордая северная княжна сама вправе решать, готова ли она говорить с тобой прямо сейчас – или предпочтёт перевести дух и провести время в тишине.

– Вот как, – хмыкнул Эльханан, тряхнув головой, и смахнул назад прядь русых волос. – Не властелин! Ну право… Что скажете, дорогая княжна?

В их разговоре было так много простоты и тепла, так много божественной силы, что Арнеина какое-то время просто следила, не вовлекаясь, но чувствуя, что происходит что-то важное прямо сейчас. И на словах Сиркха про властелина тоже улыбнулась, бросив всё же взгляд на императора.

– У меня много сил, сентар де Маггид, и я с радостью поговорю с вами прямо сейчас. Особенно, если вы говорите, что сам ваш дом священен и наполняет могуществом. Как можно от такого отказаться? – она смотрела снова в посветлевшие глаза служителя богов и не стала вслушиваться, есть ли недовольство в голосе императора.

Он действительно не распоряжается её жизнью. Самое время установить свои собственные границы и идти туда, куда ей кажется важным.

* * *

Дом сентара де Маггид стоял на одной из вершин скал, окружающих Сеттеръянг. Арнеина поднималась следом за мужчиной в тёмном, и с каждым шагом утверждалась в том, что идёт верной дорогой: тропа казалась всё надежней, шаги легче, а в груди теплело и словно крылья разворачивались за спиной.

Эльханан провёл её в небольшое светлое помещение с большими окнами, обращёнными на площадь. Усадил на мягкое кресло у стены, а сам опустился на застеленный ковром пол у низкого столика, оперевшись на подушку. По его просьбе в зал принесли прохладную воду в керамическом графине, горячий чай в пиалах и простые угощения – орехи, сушеные фрукты и немного сыра. Пахло всё ароматно, тихо потрескивала одна свеча на столике, не чтобы освещать зал, а просто создавать уют и пряный апельсиново-коричный аромат.

Аренаина почувствовала, как расслабляется всем телом, как отпускает напряжение, в котором она невольно находилась всё время рядом с императором. И вроде и напряжение это было скорее приятным – щекотное, будоражащее предчувствие, но всё же…

– Угощайтесь, госпожа, – служитель потянулся и сам взял одну из пиал, грея в руках и медленно потягивая аромат травяного настоя. – Этот чай я собирал своими руками. Люблю бродить на рассвете в разнотравье и выбирать самые ароматные и полезные растения для сборов – здесь это удается редко, да и травы совсем другие, не такие, как у меня на родине в степях и лугах Энарии. Приходится привозить. Но вы тоже очутились в других краях, так что нам с вами привыкать к новой жизни…

– Я легко привыкаю, – улыбнулась Арнеина неторопливому разговору и тому теплу, что разливалось в комнате в присутствии этого человека. – Мир сам подсказывает мне. Как и боги.

– Это верно. Кстати, таким чаем угощаю только самого императора. Быть может, он только ради него сейчас и приехал, да? – мягко улыбнулся Эльханан, подшучивая над важностью церемонии и одним голосом эту важность развеивая, чтобы вернуть от мирского к более важному – божественному.

– Я не удивлюсь, – ответно рассмеялась Арнеина, угощаясь фруктами и орехами и делая большой глоток. Горячий отвар действительно расслаблял и вместе с тем наполнял силой духа. – Император не похож ни на кого, кто был до него прежде. И я всегда не знаю, чего от него ждать.

– Но вы пошли за ним и верите в него. Так сильно, как никто вокруг. Я почувствовал это с первого мгновения и, должен сказать, сам чувствую это с трепетом. Четверо богов свели вас не напрасно. – Он сделал глоток. – Вы измените этот мир.

– Вы можете обращаться к богам, сентар де Маггид? – Арнена подалась вперед, представив, что сможет найти ответы у этого человека на то, что с ней происходит. – Я никогда не испытывала такого прежде и не думала, что способна. Но с первой же встречи… Это захватило меня с головой и не отпускает ни на мгновение. Даже отбор… я уже вспоминаю его с трудом. Кажется, что нас связала слишком могучая сила.

– Много ли вы знаете об императоре?

– А вы? – ответно сделала выпад Арнеина, чувствуя себя в этом разговоре удивительно живой и настоящей, безо всяких формальностей и границ. – Откуда вы знакомы?

– Очень много. Мы провели с ним здесь, на Итене, не один год. И я знал его ещё как под именем Самуэля Давн, с которым он пришёл в этот мир. Он рано лишился семьи, родителей забрали к себе Четверо, но мальчика не сломила трагедия. Он родился с глазами взрослого. Видели когда-нибудь таких детей?

Арнеина медленно кивнула, представляя Сиркха в юном возрасте – и поёжилась от того, что его небесный взгляд был и тогда таким же пронзающим и глубоким. Каково было тем, кто его встречал?

Мелькнула предательская мысль, что Айдан де Марит прожила похожую историю, лишившись родителей в детстве. Не поэтому ли Сиркх держал её при себе? Их эта общность и тайна… почему-то делали больно.

– Поэтому он однажды стал отшельником? – решилась спросить Арнеина.

Не думала прежде, что можно будет так свободно обсуждать императора, но и страха не было, ведь она не скажет ничего, что может ей навредить – за неё говорит её сердце, которое уже проиграло и сдалось победителю и властелину её мира. Даже если он на словах пытался это отрицать… Арнеина улыбнулась сама себе.

– Нет, не думаю. Его с рождения вела эта страсть познать весь мир. Много веков среди дарханов считалось, что просветление могут передать только настоящие духовные учителя, те, которые достигли одной из высших ступеней. Кто уже освободился от ограниченности обыденности и достиг состояния всесильного понимания. Только им было позволено учить других, передавать частицу богов от учителя к ученику. Каждый такой наставник набирал свой круг учеников и вел их своим собственным методом. Но Самуэль с детства шёл своей дорогой и брал мудрость отовсюду. Вернее, от самой земли, чьей силе принадлежит. – Эльханан чуть качнул головой и продолжил: – И он очень быстро потерял ценность учения от других, ему надо было познавать всё только через свой собственный опыт. Думаю, когда-нибудь он расскажет тебе, Арнеина де Лаурент, о том, что прожил в своем десятилетнем странствии…

– Вы любите его так же, Эльханан, как и я? – прямой вопрос сам собой сорвался с языке, но такое чувство лёгкости и родства Арнеина не испытывала слишком давно и не могла себя сдерживать.

Казалось, в присутствии этого служителя Четырёх богов сами собой развязываются все узелки самоконтроля, сдерживания, границ, приличий. Неудивительно, что она готова открыть всю свою душу при первом же разговоре с человеком, которого видит впервые в жизни. Но и его привели к ней боги.

Арнеина сползла с кресла и села к маленькому столику, опустившись на колени и снова обнимая руками пиалу с горячим отваром. На глазах почему-то наворачивались слёзы от всех чувств, что крепли в глубине груди.

Она оказалась напротив служителя и могла смотреть ему прямо в глаза – и смотрела, не боясь потерять себя и не боясь того, что тот сможет прочитать. Она готова была быть открытой книгой и распахнуть сердце нараспашку. Пусть боги видят через него самую суть. Пусть дадут ответ.

– Ты – величайшая надежда мира, Арнеина, – улыбнулся потеплевшим взглядом Эльханан, и морщинки снова собрались у уголков его мудрых, таких невероятно глубоких глаз, которые светились добротой и принятием. Только сейчас она поняла, что он давно обращается к ней «на ты», как к равной, даже как… к младшей?

Она вдруг увидела в нём глаза своего отца, которого уже не было среди живых. Он бы гордился ей. Он бы был счастлив доверить ей не только править княжеством, но и целой империей, и целым миром. Он бы впервые поверил в неё.

Но Арнеина ждала ответ с замиранием.

– Да. Я люблю императора всем сердцем, – серьёзно произнёс наконец Эльханан, и свет в его глазах засиял ещё ярче. – Больше, чем кто-либо на этой земле и в этом воплощении.

Облегчение вперемешку с счастьем затопило изнутри. Не она одна чувствует это. Не она одна готова отдать за него всё, что у неё есть – жизнь, свободу, любовь, своё сердце, своё будущее.

– Расскажите мне про него всё. Пожалуйста. Я хочу знать всё.

– Он расскажет тебе сам, – рассмеялся Эльханан. – Уверен, что тебе уже удалось проникнуть ему в самое сердце. А пока, лучше, давай поговорим о тебе – и о будущем, которое нас всех ждёт.

Глава 34
Небо над Итеном

– Что, даже не убьешь? – усмехнулся Вальдер, когда Айдан убрала руку и выпустила волосы.

Предательница неисправима. Он верно предчувствовал, что итог будет прежним, однако зря понадеялся, что мятежников осталось мало – оказывается, они уже глубоко проникли в город.

– Думаю, ты захочешь увидеть, как падёт его ложная власть.

Айдан отступила, приказывая своим сковать кандалами ему руки.

– Признайся, Айдан, у тебя просто рука не поднимается, – улыбнулся он. – Эта игра никогда не закончится? Она рискует наскучить.

Он теперь чувствовал её и понимал, кажется, каждый вздох. То, чего он хотел, он добился – правда, дорогой ценой. Все её противоречия, боль, всю страсть и всю ненависть он ощущал сполна… Жаль, что пришлось стать для этого её новой целью мести.

– Дать тебе то, о чём ты просишь… Не слишком ли просто?

– Какая же ты тварь.

Сильный удар сотряс голову, дыхание восстанавливалось с трудом. Ещё один ублюдок ударил со спины, но Айдан остановила их.

– Рано, – приказала она. – Отставить.

Вальдера приковали в кандалах к стене темницы и бросили, заперев ржавую решётку. Реальность плыла после темноты и двух сильных ударов, и он прикрыл глаза. Второй раз она не наносит последний удар – и пожалеет об этом.

Он провёл в полубеспамятстве, наверное, половину дня, а может, и целые сутки. В короткие минуты ясности сознания приходил в себя, пытался расцепить оковы, но ему не хватало магии, способной проникать в неживое, чтобы воздействовать на металл. А металл был не прост – кто-то из древних дарханов явно приложил к нему руку. Кто-то из тех, кто, как император, владел обеими сторонами магии.

Когда прибудет император? Должно быть, совсем скоро, если уже не в городе. Айдан оставит его в темнице, чтобы потом сообщить об убийстве и своём триумфе? Как глупо. Даже если он причинил ей боль, месть – это такая глупость. Мёртвая энергия, которая сжирает того, кто берёт в руки отравленный меч – но только ранит самого себя. И это мудрость дарханов и многолетнее обучение? Не зря он считал их орден – сборищем тщеславных, называющих себя посвященными, но по сути самолюбивых идиотов.

Вальдер вспомнил Ясмин и то, как мигом остыл после пожара. Да, там он проиграл, но ему было всё равно. Эмоции впитались в рыхлую плодородную южную почву, подарив этой земле силу новой жизни и перемен. Ему не за что было мстить. Он не оставил там своё сердце, он ушёл оттуда с тишиной и пустыней внутри.

Пошатываясь, он встал на ноги и снова пошевелил пальцами, скованными за спиной. Он не потерял свою силу, он приобрел. Его дар с ним. Его люди. Гаррет. И надо лишь выбраться отсюда. Ну же, Айдан⁈

Молчаливый призыв сработал: прошёл, должно быть, час, но снова раздался звук шагов. Айдан спустилась в темницу, облачённая в чёрный боевой наряд: свободного кроя брюки, похожие на те, в которых тренировались в монастыре, чёрная рубаха и куртка. Под короткую стрижку ей очень шло – настоящий демон мести.

– Хочешь ли ты увидеть тот конец, который желают боги?

– Боги лгут тебе, Айдан. И за вами придёт целая армия, которая уже под Сеттеръянгом. Их много, а вас – мало.

– А если ошибаешься – ты? – сощурилась она, окидывая взглядом его напряженную позу. – И вся армия под командованием майора де Варрена ждёт момента, когда Сиркх будет убит, чтобы перейти на верную сторону. Прости, Вальдер. И твои люди, все, кто пошёл за тобой – они погибнут тоже. Так что скажешь, если ошибся здесь ты?

Вальдер покорно склонил голову и потом взглянул на неё исподлобья.

– Тогда стану перед тобой на колени… и признаю твою власть, – усмехнулся он. – Нравится тебе такое? Отомстишь и мне за унижение?

– Даже не знаю. Ты и на коленях? Не уверена, что это привлекательно.

Отперев решётку, она вошла в крохотную камеру, но остановилась поодаль.

– Разве не это ты собираешься сделать? Притащить меня на устроенную тобой казнь императора и показать своё всемогущество и торжество справедливости. Только кто будет править после, м? Может быть ты, Айдан де Марит? Та, что потеряла своё прошлое, своё имя. Свою суть. Кто ты теперь? Пустота. Чёрное ничто, одержимое пустой идей без смысла и цели. Ничуть не лучше того короля, что уже потерял свою голову.

– Замолчи, – зарычала она с лёгкой хрипотцой в голосе.

– Тебе страшно, – продолжал он, не мигая глядя ей в глаза. – Что мои слова правда. Что за твоей местью стоит разочарование – в самой себе. Айдан! Что ты такое?

– Погибель твоя, капитан… – повторила она шёпотом с горькой усмешкой, скривившей чувственные губы.

– Сделай же это. Никто не сумел прежде. Неужели и для этого ты так ничтожна?

Айдан молча приблизилась и резко ударила его по скуле кулаком. Удар был хорошо поставлен, в этом он убедился ещё в первой схватке. Голова неприятно дёрнулась, но противостоять ей он сейчас не мог.

Она ударила снова. Ещё и ещё – вымещая свою злость, ярость, бессилие, что он не пошёл на поводу, не поддался речам, не поверил. Кровь потекла по лицу с рассеченной брови, попала в глаз. Защипало подбородок.

– Надеюсь… тебе стало легче, – прохрипел он, не поднимая лица.

Не хотелось отчего-то, чтобы кровь заливала одежду. Пусть хоронят в красивом. Айдан схватила его за ворот рубахи и силой дёрнула, встряхивая.

– Люди не зря звали тебя чудовищем, Вальдер. Я знаю, в чём твоя самая страшная беда… Я знаю о твоей жизни, о твоей матери, о том, как ты прожил свои сорок два года в этом тщетном и бесконечном поиске. Знаешь, что ты ищешь?

– Я рад, что тебе стала интересна моя жизнь настолько… что ты постаралась что-то узнать, – усмехнулся он, приподняв голову и взглянув исподлобья в горящие гневом глаза. – Не уверен, что в твоих сведениях много истины. Свидетели часто лгут. Но расскажи мне что-нибудь новое, чего я не знал.

– Почему ты меня предал? Твои слова, всё, что было там, в темноте… ничего не значат, верно? – заговорила она с болью, рассматривая его лицо широко раскрытыми глазами, которые он успел полюбить. – Ты хочешь лишь страсти. Противоречий. Ищешь… бурю. Ты никогда не исправишься. Не станешь… человеком. Тебя сломали – и ты это принял как правила на всю жизнь!

Вальдер замолчал, изучая её лицо и не став спорить. Отпустив невидимый щит, всю жизнь защищавший от каких-либо страданий. Убрал невидимый меч в ножны и замер, безоружный, прикрыв глаза и впервые в жизни наслаждаясь тем… как сполна чувствует и понимает того, кто разделен с ним границами личности. Впервые в жизни хотелось замолчать и услышать стук чужого сердца, не колотящегося торопливо от страха, желания, страсти, боли. Впервые он это мог. Услышать то, о чём оно стучит – без его на то воли, само по себе. Загадка человеческой души стала на миг ближе, словно расступился туман.

Он никогда и не пытался понять, только брал то, что мог. То хладнокровное чудовище, что породила такая же холодная и закрытая мать, было смертельно ранено и истекало кровью. И вдруг эта рана заставила притихнуть и слышать.

Айдан резко вздохнула и заговорила снова тем мелодичным, пылким тоном дарханки, искушенной в человеческих страстях, но в переливах её голоса звучала тоска:

– Это твоя вечная потребность в чужих эмоциях, отражаться там и знать, что ты – есть. Ты существуешь. Это неутолимая жажда и неизлечимая зависимость. Тебе всегда будет мало! – Голос её, обретший лекарские нотки целительницы, которая склонилась над умирающим, стал подобен нарастающему звуку гонга. Зашумело в ушах, но ещё раздалось отчётливо: – Стоит эмоциям схлынуть – и ты снова пуст. – Горечь в речи стала нестерпимой, сущее мучение. Но каждое её слово и правда били точнее, чем нож в спину. – Ты… исчезаешь, капитан.

– Далеко ли, Айдан, ушла ты? – Вальдер снова открыл глаза и поморщился от боли в разбитой брови и губе.

– Да, – поджала она на миг губы, чтобы не сорваться снова, и в глазах её появились слёзы далёкой боли. Она прошептала: – Да, Вальдер. Я сделала первый шаг. Потому что я хочу иную жизнь. Я хочу сделать всё, чтобы прошлое осталось прошлым, хочу родиться заново и начать сначала.

Скованный за руки, прикованный к стене в богами забытой темнице, он чувствовал себя невыносимо. Так невыносимо, что это хотелось закончить любой ценой.

– Родиться заново… Звучит заманчиво, – прошептал он, с трудом удерживая голову прямо, чтобы смотреть в её лицо, в глаза, миндалевидные, такие большие, чуть навыкате, что сейчас забирали всё внимание – и тонула во мраке темница, он сам, оковы, проклятый император и весь этот монастырь.

В её глазах было столько боли и скорби, сколько он никогда не видел в мире, и у него самого жгло глаза, а соль мешалась с кровью на лице. Вальдер покачал головой. Слишком много чувств. Даже ему не вынести.

Айдан подалась к нему, коснулась обеими ладонями его лица и прижалась к губам, сладко и нежно, терзая своими эмоциями, выдыхая сожаление о непрожитом, всю свою тягу, скрутившую их обоих в ком, смявший всё, что было до их встречи.

– Я тоже… хочу родиться заново, Айдан, – прошептал как откровение.

Она отступила на шаг, едва сдерживая слёзы. Сколько же боли. Он чувствует её всю! И сердце рвётся на части. И хочется дышать глубже, но лёгкие скованы, точно его руки за спиной, а в груди так тесно, словно камни, что закрыли проход в пещере, завалили всю душу.

– Прощай, капитан.

Сука…

По её приказу в темницу из коридора вошли здоровые мужики, что были прежде переодеты в форму, и Вальдер закрыл глаза, чтобы не видеть, как удары дубин ломают ему рёбра и ноги.

* * *

Резкий вдох заставил выгнуться на пыльной земле. Боль в рёбрах тут же стала разрывающей, и Вальдер закашлялся кровью. Едва не захлебнулся, но повернулся на бок и почувствовал, как тёплая струйка стекает изо рта. Сознание от боли снова погасло.

Снова вспышка света перед глазами – и из спасительной тьмы без памяти и боли швырнуло в огонь. Тело свело предсмертной судорогой. Сломанные кости отозвались такой болью, огонь сжигал изнутри. Что за сила не дает ему сдохнуть⁈ Проклятье.

Что за упрямство… Закрыть веки. Провалиться во мрак. Где-то там глухо стучит сердце всего мира. Его ждут Четверо богов – чтобы проводить к Духу или снова вернуть на землю, если он не смог пройти сквозь врата вечности на этот раз.

Глаза оставались открытыми, и Вальдер видел сухую землю. Песок тихо шелестел на ветру, который снова стал сильным и бил песчинками в лицо. Пальцы скрючились в попытке зацепить эту землю, но мышцы только слабо дёрнулись. Не дышать было хорошо… Но тело потребовало сделать новый вдох – и Вальдер снова потерял сознание от боли.

День. Два. Сколько он не дышит? Казалось, не раз и не два вставало и заходило солнце, иссушая тело и душу. Казалось, прошли недели.

Стать частью Вечности… от одной мысли пронзал всё его существо дикий, первобытный страх – с момента, как он получил свободу воли и отделился от Истока. Надо оставить себя здесь. Всё, что знал, всё, чему научился. Отпустить, чтобы уйти. Но если отпустить, а там, кроме этого – ничего и извечная пустота⁈

Пустота и холод. Равнодушие. Смерть. Равнодушие – оно хуже смерти.

Как быть призраком – без души, сердца, эмоций.

Ты исчезаешь, капитан.

Вальдер смотрел невидящими глазами на мелкий песок, что засыпал руки и летел в лицо. Худшая из казней – видеть, как ты исчезаешь, превращаясь в ничто. Даже боль – спасительная боль – где же она⁈

Снова попытка шевельнуться и снова пронзающие тело тысячи кинжалов. Вальдер рухнул обратно на спину, не пытаясь подняться. Он даже не мог ползти со сломанными ногами. Застывший взгляд устремился в небо, пока терзающие мучительные страдания проходили сквозь каждую частицу его тела, но были не настолько сильны, чтобы снова вырубить топором сознание.

Балансируя на грани безумия, он сделал ещё один вдох, который так требовало тело. Чтобы жить, надо было дышать.

Но дышать можно было только захлебываясь собственной кровью, и воздух проходил в лёгкие кровавый и мучительный, и все части тела ещё больше пронизывались этой мучительной пыткой, возвращая ему сторицей всё, что он когда-либо испытывал и всё, что когда-либо испытывали из-за него.

Небо нависало над ним как угроза. Низкое, ниже, чем когда-либо было в его проклятой жизни. Если бы он мог протянуть руку – он бы уже утонул и захлебнулся в грязно-сером небосклоне, по которому невесомо и мучительно медленно двигались облака.

Хотелось орать в проклятое застывшее небо, которое так давно грозит погрести его, но… движется так медленно. Голоса не было. Из горла летел только слабый хрип.

Проклятая Айдан снова не дала ему умереть.

Но вместо лица дарханки, ставшей демоном мести и его личным палачом, из синевы неба на него смотрели холодные глаза давно покойной матери.

Что ты от меня хочешь? – донесся её раздражённый голос.

Я тебя… ненавижу.

Ненавижу, что так похож.

Боль, глубже, чем та, что охватывала всё тело от кончиков пальцев до повреждённых лёгких, затопила в беспросветном мраке. Как же хочется сдохнуть. Почему она и это не даёт сделать спокойно?