Текст книги "Хладнокровное чудовище (СИ)"

Автор книги: Евгения Александрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

Когда звук гонга наконец стих, все избранницы, словно одна, завершили молитву и последовали за императором к центральной лестнице. За время короткой молитвы на возвышении появились кубки, мерцающие в полумраке тёмным металлом.

Четыре ступени отделяли их от возвышения в центральной АРКЕ храма, откуда дарханы читали проповеди. Сиркх помог каждой из участниц подняться по чёрным мраморным ступеням, никак не огражденным и довольно крутым, протягивая руку – один за всех Четырёх. Он что-то произносил едва слышно, подавая ладонь и провожая на самый верх.

Дыхание снова сдавило. Во рту пересохло так, что язык с трудом ворочался. Гулкое биение сердца отдавалось в ушах. Вдох. Выдох. Дышать. Арнеина приблизилась к Сиркху с раскрытыми глазами. Он сочтет её ненормальной, если она будет так пялится. Но и глаза отвести было выше её сил.

«Во имя Четырёх богов», – шептала она себе беззвучно, пока не оказалась рядом. «Дыши», – напоминала сама себе, чтобы не свалиться без чувств раньше времени.

Сиркх улыбнулся. Его выразительные, высеченные из мрамора искусным скульптором губы изогнулись едва заметно – это можно было различить только вглядываясь в его лицо беспрестанно – но Арнеина могла поклясться, что его улыбка не только дань вежливости и соблюдение придворного этикета, она разлилась куда глубже, затронув уже не только губы, но и тёмные бездны зрачков, расширенных от полумрака и сделавших глаза из небесно-голубых – тёмно серыми, под стать лаконичному одеянию из шелковистой ткани.

– Не стоит так нервничать, – прошептал император, склонившись к ней, подхватывая за ладонь и помогая сделать шаг. – Клянусь, ваше сердце может так пробить даже камни этого храма.

Его ладонь вопреки обманчивому впечатлению была не ледяной, а горячей, живой, такой податливой, приятной на ощупь, что хотелось продлить это прикосновение… до вечности.

– Главное, чтобы ваше сердце не было сделано из камня… как о вас говорят, – ответила Арнеина внезапно низким шепотом: так, словно у них уже была какая-то единая тайна на двоих, – ваше величество.

Арнеина даже позволила себе сжать пальцы, обхватив его ладонь больше положенного, якобы пошатнувшись.

Император не успел ответить, да и задерживаться дольше было нельзя. Арнеина торопливо выдернула свою руку и, подобрав с колена подол платья, сделала последний шаг наверх.

Четыре кубка для четырёх невест. Они поблескивали боками на небольшом чёрном столе. Что внутри, вино? Едва ли. Слуги растворились, будто и не было никого. Во всем храме лишь тихонько гуляло эхо от удара в гонг.

Арнеина встала рядом с Айдан де Марит, с левого края. Сиркх медленно обошёл их всех и остановился напротив: так, что их разделял только стол с четырьми кубками. На улице скрылось солнце, небо заволокло тяжёлыми осенними тучами. В храме стремительно стемнело.

Арнеина стиснула челюсти и чуть вскинула подбородок, подумав, что теперь только глаза императора остались последним источником света.

– Вы почти дошли до конца, – медленно проговорил император, обведя их всех взглядом, останавливаясь на каждой не меньше, но и не больше, чем на остальных. – Если вы готовы ступить на стезю спутницы правителя, вы должны знать, что придётся столкнуться не только с поклонением, но и с ненавистью. И с предательством. В прошлый раз вам уже пришлось выбирать.

Вспотевшие ладони вцепились в плотную ткань платья. Арнеина остановила себя и разгладила смятую часть.

– В этот раз мы ищем предателей среди нас? – тонким голосом уточнила самая худенькая претендентка: большие глаза тревожно поблескивали на её лице.

Айдан только тверже подняла голову, ничем не выдавая волнения.

– В этот раз вы должны понять, где опасность, до того, как она убьёт вас. – Сиркх улыбнулся снова, но от него веяло сейчас холодом из-за грани мира. – Только один из них не отравлен. Да помогут вам Четверо – это испытание, что послали боги.

Рыжеволосая красавица вздрогнула, но подхватила тот кубок, что стоял прямо перед ней, поднесла к себе ближе, но не стала делать глоток – будто хотела понять, не опасен ли напиток по его аромату.

Отставила в сторону, взяла второй, тот, что был у её соседки. И прежде, чем кто-то успел сказать хоть слов, взглянула на императора отчаянно и вызывающе, а потом отпила… но не прошло и мгновения, как она резко задохнулась, попыталась схватиться за край стола, но руки подвели, и она осела на пол с закатившимися глазами.

Её худенькая соседка зажала рот руками и резко отступила, сделала шаг к ступеням. Арнеина застыла, не в силах определить, сковал её ужас или священный трепет. Единственное, что она осознала – кубок должен быть второй. Но в тот же миг Айдан, стоящая рядом, выбрала именно его – и с хладнокровностью королевы сделала торжествующий глоток.

Третья соперница, оставшаяся в живых, сделала ещё шаг назад, переводя безумный взгляд с Айдан на упавшую бездыханно избранницу, одну из четырёх, пока не приняла единственное верное решение – бежать прочь из храма. От взмаха её руки четвертый кубок опрокинулся, кровавая жидкость растеклась по черному столу, становясь черной.

Айдан осталась стоять. Она улыбалась. Она выбрала нужный кубок. Единственный, в котором нет яда. Сиркх должен выбрать её, теперь уж точно.

Арнеина взяла в руки последний оставшийся кубок перед ней. Поднесла к губам. Что ж! Так распорядились боги? Пусть будет так, Четверо. Арнеина ещё видела, как изумленно выгнула бровь Айдан, уже представляющая себя в роли императрицы, но взгляд Аренины устремился дальше – на императора, на Сиркха. На Самуэля.

Она сделала глоток холодного вина с привкусом граната и крови. Затаила дыхание. У смерти приятный вкус. Оставалось надеяться, что император доволен своим последним жестоким представлением. Пусть оно получит свой финал.

Пол качнулся. Она падает не просто на пол, она летит по ступеням, ниже, в пропасть, в бездонную дыру, откуда никогда не выбраться наверх.

Под спину подхватила чья-то рука. Лицо овеял запах до боли знакомый и одновременно ужасающе чужой. Ей надо было тоже бежать. Бежать прочь, а не падать в проклятую бездну. Иначе… иначе… Горячая ладонь согрела шею под затылком, странное чужое дыхание оказалось слишком близко. Губ коснулись чужие губы, раскрывая и позволяя дыханию и магии проникнуть вслед за ядом. Арнеина сделала потеряла всякую связь с миром, тело прогнулось в твёрдых каменных руках, сердце растеклось от вулканического жара.

Утекающая жизнь и сила устремилась к единственному человеку, которому хотелось принадлежать. Прикоснуться к его губам было так же естественно и необходимо как дышать. Его сильнейший дар околдовал, но Арнеина вдруг почувствовала, что не умирает. Что комкает его шелковистый камзол на груди, что снова чувствует свои руки, свое тело, биение глупого упрямого сердца.

– … Всё было решено с первой встречи, не так ли?

Сознание возвращалось медленно.

Император держал её одной рукой так, словно она ничего не весит. Арнеина распахнула глаза, наблюдая его лицо прямо напротив своего. В его силах решать, кому жить, а кому умирать… Его глаза под приподнятыми бровями, темнеющие в этом храме под ликами Четырёх богов. Его приоткрытые губы, к которым до смерти хотелось прижаться снова, крохотную ямочку у края рта.

– С первой встречи? – бездумно повторила она одними губами.

Черты лица Сиркха исказились: брови сошлись на переносице, ноздри резко раздулись, а из глубины горла вырвался резкий вздох. Ещё связанная с ним магией, Аренина почувствовала это как будто ударили ножом её саму. Резкая боль взорвалась под лопаткой и растеклась мгновенным ядом по телу. Так, что не вздохнуть.

Глава 16
Храм в ночи

Огонёк сигары тлел в ночи – едва заметно на фоне камина. Вальдер не курил табак много лет, даже на Юге не соблазнился, хоть на «свадьбу» присылали партию отборных сигар с соседней плантации табака. Но сейчас было так приятно затянуться густым дымом, позволить ему клубиться в лёгких, заволакивать рот – и выпускать в пустую прохладную комнату.

Вальдер затянулся снова, наблюдая, как разгорается огонёк и как осыпается на стол пепел. Едкая горечь с непривычки жгла горло. Поднявшись с кресла, он дошёл до большого окна, за которым темнела ночь. Моросило. Вальдер выдохнул дым, чувствуя себя не хладнокровным – огнедышащим чудовищем, в котором сгорело давно всё живое, и теперь только пепелище исходит гарью.

Гаррета давно не было, и это раздражало. Какого демона его лейтенант шляется до самой ночи именно тогда, когда больше всего нужен? Пустота давила, словно стены сдвигались с каждым отсчитанным ударом часов. Или эта целительница так быстро увлекла, что он готов побросать всё и бежать за ней, оберегая от каждого чиха? Сломала ногу на лестнице. Ну надо же! Именно здесь. Всё это выглядело как нелепое совпадение – и приводило в ещё большую злость.

Они держат его за полного дегенерата? Что Айдан, нелепо теряющая важные сведения. Что целительница, получающая травму. И Гаррету пора было бы задействовать свой мозг, а не только поддаваться благородным порывам! И те заигрывания с Ясмин на плантациях сахарного тростника, где он должен был сторожить беглянку, а не устраивать ей удобную жизнь. Похоже, полагаться стоит только на себя.

Вальдер сделал последнюю затяжку и потёр кистью с зажатой в пальцах сигарой левый локоть. Рана на предплечье после удара вепря поджила и только чесалась: снадобья целительницы и её дар действительно очень быстро поправили дело, он даже снял наконец надоевшую повязку, оставив рукава хлопковой рубашки прикрывать небольшой шрам.

Взгляд затуманился, различая уже не тёмные силуэты соседних домов, не бегущих по мокрой улице путников – а только капли мороси, скользившие по толстому стеклу и тяжёлую кованную раму из чёрного железа. Мысленно он был не здесь.

Стоило признать, что источник раздражения кроется не в чрезмерно навязчивой целительнице, которая ходила сюда, словно мошка на огонь в ночи. Не даже в Гаррете, вздумавшем играть с ней в рыцаря без страха и упрёка.

Именно сегодня в ночи император решил устроить своим избранницам последнее испытание в главном храме Четырёх богов. И выбранное место, и время в ночи, и мрачное предчувствие порождало в горле тяжёлый шипастый ком, дерущий при каждом вдохе, а пальцы так и чесались что-то разломать.

Вот какое ему дело⁈ Айдан сделала свой выбор, они прекрасно провели время, и он сам поклялся не связываться с дарханами больше, чем нужно для дела. Однако предательский голос внутри шептал, что Айдан де Марит – не только приятная интрижка, будоражащая кровь своей порочностью и возможностью потягаться с императором за власть. Она может быть источником ценных сведений: явно знает куда больше, чем говорит. Не хватило подходящего мгновения, чтобы прижать негодницу к стене и узнать её тайны. Все. Даже те, которые она не осознает.

Но что-то пошло не так.

Пройдя до стола, он затушил сигару в железной походной пепельнице, оставшейся со времен службы на западном фронте, и осмотрел свой кабинет ещё раз. Что могло намекнуть на связь с Айдан? Не осталось следов от письма, печать была вскрыта так, что не подкопаться. Она не оставила в порыве страсти ни какой-нибудь платок, ни какую значимую деталь. Вальдер бросил в камин даже те недописанные бумаги, которые сам заполнял в ночь перед её приходом.

Звук гонга из храма прозвучал в ночи как погребальный.

Погребальный? Вальдер поморщился. Что за мысли в его голове⁈ Надо уничтожить все следы её пребывания и не только в комнате, но и в мыслях. К демонам это. Игра из развлекательной стала смертельной.

Комната душила мутными, жаркими воспоминаниями. Огонь, кресло, звёздное украшение на лбу. Тьма в глазах. Всепоглощающая бездна. «Я хочу стать невестой Императора». Неудовлетворенное желание, что превращается в жажду. Вальдер растянул свободнее ворот рубахи и потер шею. Айдан, словно яд, уже проникла в его кровь.

Не став накидывать даже лёгкий короткий камзол, Вальдер только обулся и ещё раз оглядел комнату, чувствуя себя в душной клетке. Пнул носком сапога тлеющие угли в камине и спустился на улицу.

Влажный прохладный воздух окутал со всех сторон, забрался под ворот рубахи и, как навязчивая любовница, льнул к оголенной коже. Вальдер на миг подставил лицо небу, позволяя мороси остудить жар.

Гулкий стук сапогов по мокрому, скользкому булыжнику вторили отголоскам гонга, гуляющим между домами. Где-то заржала лошадь. Хлопнула входная дверь. Сквозь влажность и туман уличные фонари, казалось, не горели вовсе – тихо тлели, как угли в остывшем костре.

В такую ночь легко поверить в существование призраков, что являются из-за той грани мира. Вальдер шёл по опустевшим улицам, зная, что его ведет древний охотничий инстинкт, тот, что не утолила даже схватка с вепрем. Тот, что веками звучал в крови у всех мужчин. Предчувствие заставляло напрягаться каждый мускул.

Он дошёл до центрального храма в предгорьях столицы, который при Сиркхе обрёл священную ценность и будто даже возвысился ещё сильнее. Ярче засияли серебряные украшения сводов и отделанные бронзой лики Четырёх богов. Паломники, стекающиеся со всех краев Ивварской Империи, теперь денно и нощно толпились у ступеней храма. И в эту ночь их стало ещё больше. Они так жаждали прикоснуться к императору – посланнику Четырёх богов. Слухи, что он сейчас здесь, разошлись по городу даже без особых торжественных мероприятий.

– Слава императору! – прокричал кто-то, опускаясь коленями на камни, и череда ответных криков прокатилась волной по толпе.

– Разойдитесь! Прочь, прочь! – отгоняли самых назойливых стражи порядка рангом пониже, снующие перед молчаливо ожидающей божественного чуда толпой. Выше им не дали бы подняться гвардейцы императора, создавшие оцепление по всей ширине лестницы.

Они замерли, точно каменные изваяния, с пиками наперевес в светло-серых одеждах, отдавая дань происхождению императору и выбранным им цветам. Металлические доспехи поблескивали в ночной темноте.

Хотелось наконец добиться своего. Такого же восхищения и признания, которого не хватало прежде. Нужно просто выбрать верный путь. Они оба отмечены богами. Так за чем же дело?..

Последнее испытание невест императора держалось в строжайшей тайне, даже Вальдеру не удалось выяснить и крупицу правды – в отличие от второго, когда Сиркх прилюдно казнил изменника и заставил претенденток на корону вынести приговор. Айдан… она не была исключена и изгнана с позором.

Или Вальдер об этом не знает?

И приговор вынесут только сами боги.

Вальдер сощурился, глядя на безмолвные лица Четырёх на главных колоннах храма. Они ли вели его всё это время? Или он оступался, раз за разом уходя от истинного служения. И пропасть была всё ближе. Но… ёще не поглотила. Он по-прежнему жив! И готов забрать своё.

Может, дарханы в чём-то и правы? Но от мысли, чему на самом деле учили дарханов в монастыре, бросило в пот. Вальдер усмехнулся сам себе. Как это, право, иронично! Айдан де Марит – ученица Сиркха, участница совета Дарханов в святейшем городе Империи – Сеттеръянге на Итене. И если она и впрямь недалека от богов и Сиркх подтвердит это своим выбором… что ж, такая вера будет по душе.

* * *

Вальдер поёжился от пробравшего озноба. Он давно не чувствовал этого. Страх – дикий и животный, крутящий нутро. Парализующий волю. Вальдер застыл, глядя перед собой, чувствуя только, что толпа рядом шевелится неразличимой массой. Какая-то сила удерживала недвижимо не только его, но и всех вокруг.

Ему не стоило находиться сегодня здесь, не надо было приходить столь рано. Кто-то доложит – и неуместное внимание Вальдера к участницам отбора может сыграть не в его пользу. Даже преданность богам и желание почтить своим вниманием храм Четырёх едва ли станет серьезным основанием. Он дразнит быка красной тряпкой, прекрасно понимая, что за ним следят, но отчего-то продолжает это делать.

Повернувшись, Вальдер принялся проталкиваться через паломников, сгрудившихся у ступеней.

– Эй, потише, – буркнул один из здоровых мужиков, воззрившись исподлобья.

Жгучее раздражение и ярость отравили кровь. Этот неодаренный должен был бы пасть ниц и заткнуть свой поганый рот при виде мага, а не пытаться его одёрнуть!

Слава богам, одного взгляда хватило, чтобы мужик заткнулся и оттащил своего соседа подальше, давая дорогу. Вальдер резко прошёл мимо всех собравшихся, удерживая себя от того, чтобы ударить кого-то из подвернувшихся под руку или применить свой дар, заставляя их отступить.

Отряды стражей теснили людей у храма Четырёх богов со всех сторон. Что-то явно происходило внутри, но любопытство стоило бы притушить. Он узнает, кто стал избранницей Сиркха, утром наравне с другими. Достаточно пощекотал себе нервы на сегодня.

Пройдя сквозь ряды солдат, паломников и одетых в парадное дарханов, Вальдер наконец поднялся выше по улице вдоль храма. Что-то заставило бросить взгляд выше, на стены из камня, уходящие в мрачное небо с проседью тяжелых облаков. Показалось – или там, у окон на самом верху, мелькнула тень? Кажется, там ещё одна подъездная дорога к храму… Вальдер торопливо шёл по улице, ведущей круто вверх. Оценив расстояние и поняв, что рядом не осталось прохожих, Вальдер срезал путь и быстро взобрался по холму на другую дорогу.

Дыхание сбилось, моросило ещё сильнее, скрадывая видимость. Он остановился, быстро обернулся вокруг. За колонной моста через овраг кто-то был и изо всех сил пытался скрыться в густом тумане от реки.

– Хей! А ну стой! – Вальдер почти догнал бесшумно бегущего, но длинные полы одежды развевались, вновь и вновь скрываясь за очередным поворотом.

Они оказались в тёмной части города в безлюдном квартале, где почти не горели фонари. Бегущий снова потерялся из виду. Вальдер знал одно: он должен догнать! Переведя дыхание, он быстро окинул взглядом улицу и рванул за убегавшим. На бегу подхватил с земли камень, швырнул о стену дома напротив. И, поймав мгновение, бросился за угол, чтобы схватить дернувшегося в другую сторону беглеца.

Резкий, но слабый удар он оборвал, схватив руку нападавшего за запястье. Совсем не призрак. Капюшон накидки сполз, обнажая хорошо знакомое лицо Айдан де Марит – с расширенными от страха глазами. Её пальцы и губы дрожали, казалось, она вот-вот сорвётся на судорожное рыдание.

– Айдан⁈ – резко прижал её к стене дома Вальдер, не давая и шанса просочиться и сбежать. – Что случилось⁈

– Отпусти меня, – прохрипела она жалобно, а потом всё-таки слезы потекли из её глаз. – Отпусти, прошу…

Глава 17
Лунная

– Он убьет меня! Прошу! Дай мне уйти! – Айдан вцепилась в его рубаху на груди и рванула так отчаянно, что едва не порвала. – Мне страшно!

– Император?

– Да! Да! – воскликнула она сдавленно, пытаясь обернуться в поисках погони, но капюшон лез в лицо вместе с растрепанными волосами. – Он убил их всех! Всех, кроме одной! И должен был убить им меня. Он не император, он исчадие бездны… Я видела… видела, как умерла первая. Я успела вырваться! Пожалуйста, Вальдер…

В ушах гремело. Если это правда. Он и правда подписал себе смертельный приговор – если их обнаружат сейчас вместе.

Схватив Айдан за руку, Вальдер потащил её ещё выше по улице. Сопротивлялась она сильно: ещё немного – и вывернет себе руку, пытаясь выбраться из захвата. Но больше он не будет как дурак ходить вокруг да около. Поздно. Он должен узнать всю правду – и прямо сейчас.

– Почему ты здесь… – хрипела она. – Пусти. Город был оцеплен!

– Может быть как раз для того, чтобы спасти твою жизнь⁈

– Спасешь, если дашь мне уйти, проклятый ты вояка! – зло, но тихо крикнула она в спину, и в голосе прорезалось такое отчаяние, которого он никогда не слышал прежде.

– Умрем вместе, а? – Вальдер толкнул её в ближайшую подворотню к дому, где не горел свет и явно никого не было. Быстро завел во двор так, чтобы их не разглядели с улицы.

Дверь в дом была заперта, но не для него. Пара резких ударов – и старый замок слетел с петель. Вальдер, не выпуская Айдан, вошел внутрь и закрыл дверь за собой.

Дарханка вновь попробовала вырваться, но Вальдер сжал её запястья и чуть вывернул так, что она не выдержала и болезненно выдохнула и пригнулась, не в силах ослабить его захват. Он не угрожал ей увечьем, но стоило дать понять, что игры кончились.

В темноте её глаза сверкали, словно у разъяренной фурии. Но в одно мгновение Айдан успокоилась и перестала сопротивляться: снова вернулась к своей излюбленной тактике – быть текучей, неуловимой, закрытой.

Только грудь вздымалась ещё так сильно, выдавая страшнейшее волнение, но много лет обучения в монастыре помогали ей держать себя в руках. Вот и сейчас – пара выдохов и Айдан снова контролирует свое тело и изучает его в поисках слабого места, чтобы опять бежать.

Вальдер сжал ее за плечи и заставил упереться спиной в дверь дома.

– Я хочу услышать, как всё было.

– Тебе не всё равно, что делает император? – ещё злясь, выдохнула она. – Это его избранницы, готовые на всё ради того, чтобы стать единственной невестой. Какое дело тебе до этого?

Вальдер молча изучал её лицо, такое притягательное и мрачное в этой ночи. В ней говорил древний страх и давняя боль, а не она сама сейчас, не она настоящая. И даже весь контроль, который у нее был, не мог с этим справиться.

– Что ты хочешь от меня? – Она снова мгновенно изменилась и подалась навстречу, бросая вызов: – Ну давай. Возьми меня, как обычно берешь своих потаскушек, готовых течь от одного вида жестокого воина, такого непредсказуемого и сурового… – Усмехнувшись на выдохе, она соблазнительно прогнулась в пояснице, большие губы дрогнули, рот приоткрылся так призывно, что сложно было не испытывать тяги, хоть слова она произносила самые пошлые и грязные, но это только больше заводило. – Ну же? Ты не молоденький мальчик. Я знаю, что тебе нужно.

Вальдер мягко перевел захват на её правую ладонь, вплел пальцы и прижал тыльную сторону ладони к выщербленному дереву дверного полотна. Сделал то же самое левой. Айдан прерывисто вздохнула, изо всех сил сохраняя невозмутимость на лице, но глаза… глаза выдавали куда больше.

Будь она не дарханка, тоже владеющая даром нарушать чужие границы – он бы чувствовал каждую клеточку её тела, каждое биение сердца как свое. Но Айдан де Марит одна из лучших одаренных силой в ордене дарханов, как говорили источники.

И всё-таки – женщина.

– Теперь мне нужно куда больше, мейра сента.

– Больше? – Её брови приподнялись, дыхание оставалось сбивчивым. – Зачем? Я никогда не буду твоей.

* * *

На мощеных улицах раздался шум. Торопливо бежали солдаты, по звуку – не меньше трех пар ног. Прогарцевали копыта лошади. Шли быстро и молча, не поднимая шум. Но явно искали.

Айдан, чьи руки он удерживал на двери, едва заметно дернулась. Страх от неё исходил неподдельный, самый настоящий, как бы она не скрывала его со всей многолетней привычкой. Ей страшно. Неужели Сиркх и впрямь сошёл с ума – и вздумал убить всех, кто не стал ему угоден?

Солдаты зашли и во двор этого дома. Пара тихих переговоров, удар в дверь. Вальдер напряг все свои силы – и физические, и магические, – заставляя их удержаться на месте. Айдан тоже застыла, точно каменное изваяние. Ни звука, ни шороха, хотя от удара заметно дернулась ему навстречу.

Вальдер мгновенно оплёл магией их обоих, делая ещё сильнее и неподвижнее, проник ещё дальше – сквозь толстую деревянную дверь, коснулся даром ищеек императора, захватывая и их в свою власть. Неотвратимая сила заставила неодаренных отшатнуться и идти прочь, дальше от этого дома так, словно их преследовала и давила невидимая и непреодолимая стена.

Даже если хоть у одного из солдат был какой слабый дар – Вальдер попросту смёл их своей волей, позволив магии беспрепятственно касаться чужих границ, подчинять – по праву сильнейшего.

Вальдер встретился взглядом с Айдан. Её зрачки были расширены, дыхание будто и вовсе пропало. Она смотрела на него снизу вверх, и глаза были покрасневшие и блестящие, хоть на лице не дрогнул ни единый мускул.

Она позволила ему слиться с ней в единую силу, зная, что так они будут едины. Но опасность миновала. И теперь она снова готова была твердить, как его ненавидит? Хотя едва ли выстояла бы в одиночку.

– Ты ввязался не туда, куда нужно, – её губы горько изогнулись, а взгляд стал серьёзным, таким глубоким, каким не был никогда прежде. – Думала, давно понял, что не стоит лезть дальше. Что ты ищешь, капитан Вальдер ди Арстон?

– Правды. Хочу знать, как он убивал и зачем.

– Он убьет и тебя.

– Пусть попробует… – Вальдер держал её ладони в своих, переплетя пальцы, и легкая пульсация в венках на запястьях и в подушечках её пальцев отдавались в его тело громкими, жаркими ударами.

Он чувствовал каждый её вздох. Как тёплое, будоражащее дыхание касается его лица. Как приоткрываются манящие губы. Айдан будто нарочно напоминала о том, что случилось в его кабинете. Как эти губы и горячий язык ласкали обнаженное напряженное тело, бросая в омут острого наслаждения на грани с безумием.

Одновременно «я никогда не буду твоей» и желание быть испорченной, распростёртой, подчиненной его страсти. Она будто сама его… смерть.

Если смерть бывает столь желанна.

Вальдер сделал то, чего искали до помешательства они оба. Прижался поцелуем к её ядовитым, обманчивым губам. Это было мучительно и сладко. С треском рвалось что-то внутри как рвётся ткань бытия. Это было последнее, что ему следовало сделать. Но он сделал это, тягостно растягивая мгновение, и позволяя ей ещё отстраниться на время.

– Император… – выдохнула она, впиваясь пальцами в его пальцы, пока мелкая дрожь пробегала по её телу, – он испытывал нас. Проверял. Ждал сильнейшую. И убивал всех остальных… кто стал слишком близко, чтобы увидеть его тёмную проклятую суть. Он убил Тариссу и… заставил Мариэль де Лори выпить яд у него на глазах… – зрачки Айдан расширились, затопив всю радужку беспросветной тьмой, на нижних веках снова собрались беспомощные слёзы.

Вальдер слушал её сбивчивую речь, чтобы за словами поймать суть. Слёзы потекли по нежным гладким щекам, Айдан дёрнулась снова в попытке скрыть свою беспомощность и страх.

– Я выбрала верно, – зашептала она торопливо, зло, мотнув головой. – Я нашла кубок, который не был отравлен. Единственный из четырёх. Но Сиркх… ты видел, что он убил моего дядю. Заставил меня выбрать его смерть! – Шёпот сорвался на глухой хрип. – Он подписал мне смертный приговор и жаждал увидеть, как я корчусь в муках – в наказание за предательство, в котором я не виновата! Не виновата, слышишь⁈

Слёзы вновь скользили по уже проторенной дорожке, и Вальдер склонился, чтобы коснуться их губами, слизнуть языком. Кожа была прохладной, такой приятной. Солёной и сладкой одновременно. Как яд.

Таким должен быть яд.

– Отпусти меня… Я должна бежать, пока он не нашёл и не убил, как остальных! Пожалуйста… Вальдер…

* * *

– Бежать – поздно.

Он провёл носом по щеке вслед за слезой и с диким предвкушением нашёл снова её губы – припухшие, горячие, жарко и порывисто раскрывшиеся навстречу. Соль и мёд, боль и страсть. Желание и животный страх.

Айдан не удержалась и простонала, чувствуя, как её влечёт к нему – он ощущал это в каждом движении её тела. Со скованными его хваткой руками она была так беспомощна. И так открыта – вырез её парадного дархановского одеяния с шелковой шнуровкой наполовину обнажал грудь, выставлял дразняще почти напоказ, а в ложбинке между ключиц, на темной матовой коже блестела серебристая цепочка с символом Скадо, которому она так поклонялась.

Прихватив её нижнюю губу, Вальдер коснулся языком, провёл по набухшей коже, вторгся в глубь приоткрытого рта, касаясь кончика языка. Айдан ответила. Приподняв голову, она выдохнула жарко и позволила ему целовать себя, слизывать соль с губ и сама подалась навстречу.

Желание услышать её горячие стоны шумело в голове бесконечным эхом гонга. Оно нарастало и заглушало мир вокруг. Скрутить, бросить на эту грубую деревянную постель с матрасом, сорвать проклятое одеяние. Увидеть, как она изгибается, как сильное притягательное тело льнёт в его ладони.

Он уже был с ней близок. Едва не трахнул на столе, но предпочёл видеть, как она поддается в его руках, как её плоть горячо и желанно обхватывает его пальцы. Один этот вид мог привести к помешательству, хоть Айдан и твердила с порочным стоном на устах, как хочет стать женой императора.

Больше никакой жены императора. Ничего не мешает взять её прямо здесь – и стать соучастником её отступничества и побега. Он ещё может выиграть и отдать её Сиркху, но что последует дальше?

Если она не лжет. Если не скрывает что-то ещё.

Вальдер провёл губами по шее, прихватывая кожу, царапая своей щетиной. Испытывая отчего-то непреодолимое желание обнажить зубы и почувствовать на языке её кровь и её боль. Наваждение было столь сильно, что только жаркий выдох и невнятный шёпот Айдан заставил вновь вернуться к её губам.

Вальдер поднял её на руки, резко выпустив из хватки. Вжался стальными пальцами в её бедра, не давая выскользнуть, замирая напротив, лицом к лицу. Айдан вынужденно вцепилась в его шею. Если бы не плотная ткань штанов, он бы уже касался её обнаженного лона под шелковистыми юбками, он бы уже мог проникнуть со всей силы, насаживая её на себя.

Эта мысль вспышкой мелькнула и заставила убедиться, что он прав, ничего не мешает сделать это прямо сейчас. Зажав Айдан между своим телом и дверью, он скользнул ладонью по её бедру, по ягодицам и на миг отстранился, чтобы, преодолев ворох тканей, проникнуть пальцами между её ног.

– Насколько сильно ты никогда не будешь моей? – прохрипел он ей на ухо, обводя пальцами набухший клитор и дразняще проникая внутрь – самую малость.

Но не дал ответить и снова впился в губы, заставляя только мычать и постанывать ему в рот, не давая выскользнуть из стальных объятий. Рванув пряжку на поясе, он освободил кожаный ремень и оголил ноющий от напряжения член.

Айдан впилась в его плечи и сама, первая прижалась к его губам. Обхватила нижнюю так, словно готова была принять его целиком. Вальдер не стал ждать. Коснувшись головкой её лона, пульсирующего и горячего, между широко разведённых и дрожащих от напряжения бёдер, он медленно проник внутрь, наслаждаясь каждым тягучим и томительным мгновением проникновения, того, как плотно и горячо она обхватывает его плоть, одновременно будто сопротивляясь и принимая его внутрь.

И эта двойственность сводила с ума. Говоря одно, она давала понять другое. Играла с ним, как с огнём. Манила и жаждала боли, кусая за губы по мере его движений. Но Вальдер не торопился. Он продолжал прижимать её всем телом и мучительно-медленно ласкать одной рукой, проникая внутрь и отдаляясь, позволяя ей во всей мере прочувствовать ужасную, сосущую пустоту там, где только что она была наполнена его твердью. Он знал, как довести до исступления.