Текст книги "Хладнокровное чудовище (СИ)"

Автор книги: Евгения Александрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

Нежные пальцы впились в его волосы, оттягивая и цепляясь за них, а Вальдер вновь и вновь находил её губы, заставляя жадно стонать ему в рот. Будто не хотел, чтобы и единый её стон потерялся в пространстве. Ему нужна была она вся. Целиком. До последнего вздоха.

Айдан позволила ему это. Она позволила куда больше – позволила проникнуть магией и прочувствовать изнутри каждое пробирающее до нутра движение, каждый миг острейшего, как лезвие меча, наслаждения, от которого крик сам собой рвался из горла. Позволила почувствовать волны любовной судороги, накатывающие одна за другой до тех пор, пока не накрыло их обоих с головой.

В голове шумело. Руки дрожали от напряжения, и Вальдер с силой стиснул Айдан за ягодицы, снова кусал губы. Сделав два шатких шага до постели в углу комнаты, он наконец опустил её на постель. Поправил низ рубахи, заправил в штаны и затянул пояс, чувствуя приятную, опустошающую пульсацию во всем теле.

Айдан ухватила его за ворот рубахи, взмокшей от испарины и напряжения, потянула на себя. У неё и самой кончики волос, выбившихся из хитрой прически, соблазнительно липли к коже на груди.

Луна, вышедшая из-за туч, проникла в дом. Лунный свет скользнул по коже Айдан, точно она была божеством, пришедшим из мрака. Холодный свет так ей шёл.

Айдан – лунная. Вот что значит её имя с древнеивварского.

– Ты ненормальный… совершенный безбожный безумец, капитан ди Арстон, – она первая обхватила его лицо, притягивая к себе, глядя на него своими большими омутами-глазами, в которых радужка уступала место бликующим в темноте белкам, делая её взгляд под длинными ресницами затянутым поволокой. И вместе с тем в них играли все грани того же безумия и возбуждения. – Твое место в лазарете для душевнобольных.

– Именно это во мне тебя так притягивает, верно? – Вальдер нащупал её ладонь, снова вжал в свою, переплетая пальцы. Надвинулся над Айдан ещё ближе, прикасаясь грудью и чувствуя, как сильно и порывисто она дышит под ним.

– Так ты, капитан… обвиняешь меня в том, что я тоже помешана?

Она рассмеялась хрипло и с вызовом, откинув голову на чужой кровати и поблескивая на него полуприкрытыми глазами, большие зубки обнажились в шальной улыбке. Точно оборотень, исчадие тьмы. Темная, загадочная, страстная – она манила за собой в пропасть.

Вальдер желал её снова, потому что не мог насытить свою страсть. Даже эта жадная, почти животная близость не утолила голод, потому что Айдан снова ускользала от него. Не физически, но она умело скрывала свою душу. Смотрела прямо в душу своими колдовскими, яркими глазами, но только смеялась незримо, когда он жаждал поймать и уловить, что же спрятано в глубине её тьмы.

Что за боль, что за страсть толкает на такой вызов, который она несёт в себе целую вечность. Смех, укол словами, неуловимая месть и желание возмездия – но даже этого было лишь на поверхности. Отвлекающий манёвр. И Вальдер желал дойти до конца, до сути, потому что вдруг это стало важным.

– Что ты такое, сента де Марит?

Он выпустил её руку, заставил вытянуть за головой, прошёл ладонью по локтю и плечу, чтобы спуститься ниже к груди, сжать до нового жаркого вдоха.

Айдан снова беззвучно смеялась, закинув руки за голову и следя за ним, прикусив полную губу. Что-то вдруг настоящее поймал он во взгляде. Надломленное, болезненное, такое искреннее, что только перед одной тенью этой искренности можно было пасть. Душу захватывал водоворот чужой, но такой близкой вселенной.

– Погибель твоя, капитан.

Тихий, хриплый голос без капли смеха.

Вальдер вернулся к её лицу, замер напротив непокорного, дерзкого рта. Казалось, она должна быть в его власти, но это самообман. Темные тайны сокрывали душу надежнее любой магии.

– Долго же я тебя ждал.

Забытая улыбка растянулись на его губах.

Мгновения длились часами. Участившийся стук крови в висках отбивал чёткий ритм – почти танец, в который превращался их разговор.

– Всему свое время…

Шумный, уязвимый вздох, похожий на сожаление. Снова вечность, прожитая в тишине.

– Разве сейчас не настало время погибать? – Вальдер коснулся носом её нежной кожи, наслаждаясь её трепетом, провёл по щеке, скуле, ближе к шее. Почувствовал, как крупные мурашки охватывают кожу Айдан, когда она, дрогнув, потянулась навстречу. Ему представлялось в это мгновение, что под маской искусительницы скрыватся темная богиня из древних легенд, что существовала ещё до появления Четырех богов. – Мне нравится делать это с тобой.

Вальдер замер, и его взгляд упал на обратную сторону предплечья, с которого соскользнула шелковистая ткань широкого рукава платья. Небольшая темная полоса – но такая контрастная на фоне её светлой кожи.

Вальдер схватил её за руку, потянул на себя и коснулся этой полосы языком. Кровь. Её или чужая? Он не ранил, не списать на царапину от страсти. Её руки были прижаты так плотно. Она не касалась ничего острее его тела.

Глаза Айдан будто стали ещё больше, серьезней. Она притянула его к себе, уже не плачущая, уже не растерзанная страстью. Одним движением она ухитрилась бросить его на постель и прижаться тесным поцелуем. Сильно. Больно.

Голова закружилась от её мгновенной ментальной атаки, Вальдер позволил всего мгновение слабости – и тут же почувствовал во рту солёный, железный привкус крови. Сладость и соль.

Бывает ли смерть столь… желанна? М-м. От этой мысли захотелось рассмеяться. Но он не успел…

Глава 18
Никто не знает

Арнеина готова была встретиться с родным отцом и другими мертвыми предками. Она выпила из отравленного кубка, она должна была быть уже с ними, проиграв отбор… Но мир не был похож на послесмертие.

Во рту не должно быть так противно. Лучше бы пустота! Она не должна чувствовать каждую клеточку тела так, словно рассыпалась пеплом на части и собралась заново. Но всё ещё очень хрупка и может снова сломаться от любого резкого движения.

А потом… потом… Хриплый вздох вырвался изо рта, стоило лишь на миг вспомнить о поцелуе императора. Он подхватил её на руки и прижался к губам, словно само божество осенило появлением мрачный храм. Прикосновение же его губ… губ… Арнеина с неимоверным усилием поднесла слабую ладонь ко рту, провела пальцами по пересохшим, словно чужим губам. Неужто это правда?

Она позволила сознанию скользнуть обратно в самую пучину воспоминания. Яд был горький, сковавший язык вязкостью. Хотелось дышать, но горло сдавил спазм. И вдруг – твёрдые каменные руки под поясницей, не дающие упасть. Тот, на кого она даже боялась смотреть, подхватил в свои объятия, в один шаг преодолев растущую пропасть между ними. Между живым и мёртвым.

Император… способный не только подчинять себе земную твердь, но ходить между мирами. Посланник великого Скадо.

И он стал ещё больше, чем божество, когда прикоснулся губами к её губам. Он был мужчиной, в чьих руках хотелось растаять. Когда она успела подумать об этом, если уже не могла дышать?

Но она помнила. Помнила. Вкус его губ… На первый взгляд бесчувственных и твёрдых, раскрывших мягкие и податливые её, так просто и повелительно, будто делал это не первый раз. Знающий, что нужно делать. Но Арнеина готова была подчиниться ему во всём. И стоило позволить ему – как невероятной силы магия проникла в самую её суть, точно золотой поток жизни прикоснулся к каждой частице её тела вслед за ядом, опережая смерть.

И она чувствовала всем существом его запах. Такой будоражащий и неземной, который невозможно описать словами. Ноздри болезненно трепетали, вбирая в себя его, чувствуя тепло и острый, пряный и сладкий аромат человека из плоти и крови, к которому до боли хотелось прикасаться – ещё больше, чем сейчас, чем в и без того тесных объятиях.

Сила воли, сила духа, всё ломалось и плавилось под его руками. И так невыносимо остро хотелось отдать ещё больше, что Арнеина из последних сил вцепилась в него слабеющими пальцами, скользя по широкой спине в попытках удержаться и не упасть в пропасть безвременья и мрака.

Здесь жизнь, здесь энергия, такой яркий, солнечный, слепящий поток бесконечной силы и страсти. Не в силах открыть глаза, Арнеина повернула голову набок, вдохнула, с разочарованием чувствуя отсутствие рядом Сиркха. Воздух был пресный и пустой. Пустой…

– Нет! – просипела она.

И только потом она подскочила на постели, распахнув глаза. С силой снова потянула воздух, скомкала в руках влажную от пота простынь. От удара, который она почувствовала тогда, до сих пор звенело в ушах. Острая боль пронзила всё тело целиком, от кончиков пальцев до ступней.

Арнеина сидела не дыша, словно выброшенная на сушу русалка. Перед глазами всё плыло, мир смазался в мутное пятно. Император… мёртв⁈ Звенящий удар пронзил плоть, словно бы её собственную. Задел тысячи натянутых как струны нервов. Рассёк все грани бытия.

Сиплый, страшный выдох рвался из горла, сухое рыдание скрутило нутро. Арнеина судорожно пыталась различить хоть что-то вокруг себя, но мироздание издевалось, показывая лишь бордовые, серые и бежевые пятна, плывущие вокруг.

– Сиркх… – Пальцы беспорядочно комкали гладкую ткань, а сердце колотилось так, словно хотело отбить все пропущенные за жизнь удары.

Нагнать упущенное и отстучать положенное, прежде чем…

– Пожалуйста, – прошептала она бессильно, приподняв голову, а из глаз потекли горячие, болезненные слёзы.

Он спас её, подарив частицу самой жизни, и потерял свою⁈

Его голос проник из небытия.

Всё было понятно с первой встречи, не правда ли?

Нет!

Не правда!

Так – не должно быть! Она должна проснуться! Она не может стать виновной в его гибели! Она не может не отдать жизнь за того, за кого должна была по праву. Не должна вернуться и тем самым предать само божество.

Хотелось вырвать из груди проклятое сердце, которое ускорилось, колотилось в рёбрах, мешая дышать.

Тень накрыла темнотой, и захотелось вздрогнуть и отпрянуть. Но Арнеина не успела. Рядом оказалось чьё-то тепло, одна рука обхватила со спины, а вторая – тяжелая и горячая легла на область груди, туда, где так сумасшедше билось сердце. Внезапно кружащийся в первородном хаосе мир остановился, и всё встало на свои места.

– Тише, – низкий голос проник сквозь пелену и заставил трепетать всем телом.

* * *

Сердце успокоилось быстро, в несколько ударов перешло с галопа на размеренный шаг, но дышать Арнеина всё ещё боялась. Вдруг это сон, он снится ей, живой, так близко, как не должен быть.

Арнеина прикрыла глаза, боясь смотреть, зато чувствуя, как вся структура тела приходит в норму, отстраиваясь заново, как расправляются лёгкие, как спокойнее течёт по венам кровь.

Когда она открыла глаза, Сиркх сидел напротив. Он ещё держал свою большую ладонь у её груди, а второй поддерживал под спину: от неё расходилось живительное тепло, наполняющее тело светом, словно солнце.

Пальцы его касались оголённой кожи над краем простыни в верхней части груди, и Арнеина только в этот момент осознала, что под тонким шелковистым хлопком она абсолютно нагая, по голой спине гуляет ветерок, там, где не касается его ладонь, а грудь сквозь ткань согрета теплом его кожи так бесстыдно, что впору заклеймить себя распущенной девой. Да, буквально мгновения назад он видел её насквозь, но теперь захотелось закрыться и сбежать – ведь не должна она была пасть так низко, когда ещё ничего не решено!

Сиркх продолжил смотреть ей в глаза на расстоянии одного вдоха, и в его огромных сейчас зрачках вполне можно было утонуть, как в пучине. Они влекли как колодца по ту сторону жизни. Только самый край небесной синевы оттенял эту бездонность, ещё сильнее подчеркивая неземное происхождение этого человека.

Крупные, резкие черты лица будто смягчились и стали притягательней.

– Вот так, – его губы улыбнулись едва заметно, и бездна отступила.

Он медленно убрал одну руку с области сердца, и Арнеина почувствовала, как мурашки охватили всё тело, как от контраста с его теплом прохлада комнаты напрягла каждый кусочек кожи, заставила затвердеть соски на налившейся тяжестью груди. Она подтянула выше и скомкала простынь, чувствуя себя такой голой и беззащитной.

Но взгляд, брошенный на губы императора, тут же вернул будоражащее воспоминание. Храм. Мрак. Четыре кубка. Горький яд и выдыхающий жизнь поцелуй. Хотела бы она прикоснуться к его губам снова? Сможет ли вынырнуть?

– Что случилось в храме? – прошептала она, не отводя взгляда от его лица.

Они стали уже слишком близки, чтобы соблюдать приличия и бояться.

Сиркх в ответ прошёлся ладонью от её поясницы выше – туда, где сходились лопатки, пальцы легли на кожу с нажимом. Везде, где он проводил ладонью, шла волна тепла и дрожи, и Арнеина не удержалась от шумного порывистого вдоха.

– Она ударила вот сюда, – проговорил он с легким смешком. – Но немного ошиблась. Самую малость. Иначе даже твоей жизни мне бы не хватило.

– Моей жизни? – брови сошлись на переносице, пока она слушала его голос, но вопрос слетел с губ прежде, чем она осознала, о чём он говорит.

Император медленно кивнул, ловя в её глазах понимание.

– Вы спасли жизнь мне… от яда. Не ожидая, что я захочу его выпить, – произнесла одними губами Арнеина, чувствуя, как это кощунственно и неправильно, что по её вине, по её ужасному сумасбродному поступку он был вынужден броситься ей на помощь. Но и не произнести это вслух было нельзя. – И Айдан де Марит… Это она нанесла удар. И вы должны были умереть, ведь её дар так силен, она была слишком близка. Но как…

– Она не учла одного. Я сделал свой выбор до того, как она ударила. Эта связь оказалась сильнее подлости.

– Стало быть, – помедлила Арнеина, чувствуя растущий в груди жар, – вы вернули жизнь мне, а я… вам? Вы убили её, Айдан де Марит?

* * *

Боги. Неужели это происходит с ней в самом деле? Она здесь, в его покоях. Разговаривает с ним, абсолютно раздетая, так просто, как будто он – обычный человек. И они только-только спасли друг друга от гибели… Дико. Странно!

Но сейчас, в это самое мгновение… Нет ничего более естественного, чем дышать и слышать его дыхание, чем быть в его ладонях и смотреть в его глаза.

– Нет, она жива. Я ждал предательства, это был вопрос времени, ведь перед этим показал ей скорое будущее – когда казнил дядю за измену. Она могла отступить. Но была упряма и пошла до конца. И мы её скоро найдем.

– Значит, если бы не я… – начала было Арнеина, но император остановил одним кратким движением ладони.

– Никто пока не знает, мёртв или жив – я. – Сиркх коротко улыбнулся. – Я запер двери, прежде, чем прийти сюда. Надо было остаться в одиночестве и восстановиться. Я ждал, пока ты вернешься тоже. Прошло два дня, и… Скадо было угодно, чтобы я выжил. – Сиркх ненадолго вскинул глаза к потолку, но снова вернулся к Арнеине, внимательно изучая её лицо со странной томительной лаской, провел пальцами от лопаток вверх по шее, вызывая волнение и теплоту, а затем добавил твёрдо: – Теперь весь город гадает, что произошло, затаился, но всё вернется к порядку и покою. Благодаря тебе.

Арнеина ощутила, как легко и незаметно отступила вся боль. И широкая – в половину её хрупкой спины! – ладонь императора, лежащая на лопатках, казалась самой надежной в мире опорой. Тверже земли под ногами. Крепче стали. И горячее лавы в вулкане, ведь сила его магии может проникнуть куда глубже сердца – до самой души.

Будто желая убедиться в этом, Арнеина чуть приподняла голову и откинула назад, глядя в лицо императора снизу вверх. Её распущенные светлые волосы спутались с волосками на его предплечьи, окутали водопадом, но неудержимая сила тянула так, что снова нельзя было дышать. Нельзя, пока он не выдохнет так близко, чтобы…

Сиркх удержал её легко, не позволив упасть, только сильнее привлёк к себе и сам склонился к лицу, овевая своим теплом и безумным, сводящим с ума притяжением. Арнеина еще успела заметить, как дрогнули широкие крылья его носа, вдыхая её аромат. Как нахмурился высокий лоб в болезненном, трепетном порыве.

Мурашки охватили все тело, не оставляя свободного места, заставили напрячься все мускулы, дрожь прошла по рукам, которыми она ухватилась за его каменные плечи, и не было мгновения тяжелей и мучительней, чем сейчас – за вечность до соприкосновения.

Лицо обдало жаром, горела кожа, горели губы – жадно, нетерпеливо, и Арнеина не узнавала сама себя. Куда девалась её выдержка, стойкость, хваленый в семье благородный характер? Нет, она жаждет лишь одного. Чтобы император прикоснулся прямо сейчас и затушил нестерпимый жар.

Каким-то чудом она заставляла себя оставаться неподвижной в ожидании того, как небеса расколятся снова.

– Я знаю всё, что ты чувствуешь, – тёплый шёпот невесомо скользнул по коже. – Но это куда больше, чем я мог предположить.

Арнеина сглотнула, снова поднимая взгляд к его потемневшим глазам.

– Моя жизнь принадлежит вам, император.

– Сиркх.

Большим пальцем правой руки он очертил край её губ, скулу, отвел прядь волос к уху, так медленно и изучающе, словно ловил отклик каждого дюйма. Арнеина слышала разговоры во дворце.

Говорили, он никогда не собирался жениться.

Что он холоден, как кусок скалы.

Что он вовсе не живой человек.

И если он сейчас оставит её, она с этим согласится. Если люди для него – неживые фигуры в божественной игре. Если ничего не значит. Он правитель, посланный Четырьмя богами. Или всё-таки живой мужчина, хоть на долю?

Арнеина бездумно потянулась магией к нему, понимая, что не ей тягаться с его беспредельной мощью, но отчаяние толкнуло дотронуться до открытого сейчас, такого внешне живого человека, и буря, плещущая внутри, не оставила сомнений.

Сиркх улыбнулся, почувствовав и это, – тепло и коварно, живо и так по-настоящему – и, будто подчиняясь её зову и трепету, всё же преодолел краткое расстояние между ними.

Небеса не раскололись – они обрушились со всей мощью. Оглушили, бросили наземь, и будто загомонили разом все Четверо богов, а звук несуществующего гонга пронзил тело. Арнеина судорожно вдохнула, почувствовав тепло его губ на своих, и, дрожа, невольно впилась ногтями, пальцами, удерживаясь, чтобы не упасть.

И жар, и холод, и тьма, и ослепительный свет – всё смешалось в едином касании. Хотелось, чтобы это никогда не закончилось. Никогда! Никогда.

Но Сиркх позволил насладиться соприкосновением лишь недолго, и всё-таки отстранился, оставив дразнящий, сладко-терпкий привкус на языке, хотя и по его лицу пробежало волнение, и в приоткрытых глазах отразился огонь. Арнеина остро ощутила свою обнаженность, но наконец нашла в себе силы отпрянуть.

Они словно оба убедились… ещё раз подтвердили, что выбор сделан, и это неспроста. И выбор этот непрост. Он изменит весь мир. Арнеина смотрела на императора Ивварской Империи, на избранника богов, сидевшего напротив на расстоянии ладони и дышащего так же глубоко и учащенно, и осознавала это, дрожа всем телом. Ничего не будет как прежде. И мир не будет прежним.

Но каким он станет?..

Глава 19
Кровь императора

Поиски Вальдера он вел уже второй час. Бруно впервые за это время поднял к нему голову и жалобно проскулил – так тихо, что услышать мог только он. Гаррет тут же присел на корточки поближе к псу и прошептал:

– Старина, ты же не подведешь, да? Чуешь его, а?

Бруно покрутился на месте, снова ткнулся мордой в мостовую недалеко от дворцовой набережной, тонущей в ночном тумане, и снова рванулся с жёсткого повода в руках Гаррета.

– Только тише, дружище, – сказал Гаррет, вставая. – Как пить дать нам не стоит привлекать внимание. Эта ночь и без того мне не по нраву.

Гвардейцы словно с цепи сорвались, рыскали по столице, патрулировали каждый угол, точно наученная охотничья свора. И его удосужились допросить дважды: кто такой, куда идёт ночью и зачем. Гаррет сам поражался выдержке, с которой железно требовал пропустить по вопросу императорской важности, козырял знакомством с генералом де Мойсом и высокопоставленным командованием, даже бумажку в подкладе камзола умудрился выдать за срочное секретное донесение.

Что-то происходило вокруг. Неужто ради своего последнего тайного испытания девиц император приказал весь город взять за шкирку и перетряхнуть? Не только гвардейцев императора, но и дарханов, говорят, видели у главного здания Ордена.

Гаррет в очередной раз ругал себя за то, что не оказался этой ночью рядом с командиром, задержавшись на прогулке. Да, будь он неладен, ходил проведать Элизу, постоял под окнами, точно последний недоумок, убедившись через слуг, что юная целительница встала-таки на ноги.

Как будто именно он виноват в том, как она сверзилась с лестницы! Ну. Отчасти, мож, и виноват, раз отослал слишком грубо. Но то ведь для ейного же блага!

– У-вух, – согласно бахнул его мыслям Бруно, низко и приглушенно, точно посмеивался. И обернулся на Гаррета с понимающим взглядом: женщины!

– Не говори, – цокнул Гаррет и помрачнел.

И уж эта Айдан де Марит, темноглазая демоница! Вытрясла, словно нечисть, всю душу из командира, вот он и был последние дни сам не свой. И тут это испытание… Стоило догадаться, что Вальдер будет на стенку лезть от тихой ярости. И как бы не накликал беды.

Когда командира не оказалось на месте, Гаррет сразу понял, в чём дело. И торопливо затушенная и недокуренная сигара, которую он нашел в комнате, когда вошел, и тщательно разворошенные и потушенные угли в очаге. Тёплый камзол Вальдер не надел, будто собрался выйти ненадолго, но… Чутье, конечно, не магия, однако, и у простых людей кое-что работает.

Однако теперь к горлу подкатывало отчаяние. Не убила же его демоница? Рано или поздно женщины его сгубят, как пить дать. Но не сейчас… Гаррет шумно выдохнул. Нет уж, не так быстро. Им ещё предстоит славный поход на Итен, защита границ Империи и такое же славное празднество после, когда всё это закончится!

Бруно потерял след и разочарованно замер. Гаррет намотал на руку повод, присел к верному псу и попробовал договориться:

– Ну-ну, Бруно, чуешь ведь след? А? Не знаю, на кой ляд командира бы сюда понесло, но ты меня, старик, никогда не подводил. Неужто потерял?

Бруно ткнулся мокрым носом в ладонь, глянул своими огромными глазами и будто даже помотал башкой, мол, не знаю я.

– Хорошо. А коли так? Еще разок попробуй, а? – Гаррет вытащил кожаную перчатку Вальдера для верховой езды, которую прихватил из дома. – Ну же, родной. Как знаю, что ему нужна помощь.

Бруно с тяжелым вздохом снова принюхался, ткнулся мордой в мокрые булыжники и снова повел Гаррета за собой – на сей раз вверх по улице к ряду домиков на окраине.

И стоило сойти с дороги и пойти по траве, как пёс радостно махнул хвостом и ускорился ещё больше. Есть. Вальдер был здесь, пока его не уволокла какая-то бездна. Один дом, второй… третий, поодаль у леса. Что мог здесь забыть командир?

Но Бруно не давал времени на размышления. Здоровенный метис рванул изо всех сил, будто жаждал наконец доказать хозяину, что он не задарма жрет свой кусок мяса и ещё на кое-чего годится! Он привёл Гаррета к запертой двери с узкого двора и торжествующе, но тихо проскулил.

Дверь предсказуемо не открылась с первого раза, но Гаррет не стал долго думать и выбил её плечом. Бруно бросился к Вальдеру, лежащему на постели без признаков жизни, но не принялся горестно скулить, а принялся хватать за рукав зубами и тормошить.

Гаррет взял командира за шею, прижал пальцы к сонной артерии, чтобы убедиться, что пульс ещё чувствуется. Жив, чудище! Но едва дышит. На оголенной шее зияли следы царапин, кадык выпирает неподвижно, кожа бледная, а в этой темнотище и вовсе как у мертвеца, губы синие, и, главное, на все тычки и щипки – никакой реакции!

Отравлен?

Беспомощно осмотревшись, Гаррет заметил на краю стола кружку с водой и хотел было плеснуть в лицо командиру, но решил сперва его напоить. Вода полилась на пересохшие губы, но пришлось насильно поднять ему голову и заставить пить. Прошло несколько мгновений когда казалось, будто тот захлебнется.

Но наконец Вальдер сделал глоток, другой и что-то прохрипел. Еще некоторое время они боролись: Гаррет заставлял его открыть глаза и сесть, а Вальдер пытался двинуть ему локтем в горло, чтобы его оставили в покое.

– Ну нет! – пропыхтел Гаррет, пытаясь обхватить его под грудью и усадить выше. – Так просто не дам уйти! Должен же знать, что, к демонам, тут произошло!

– Отва…ли, – прохрипел Вальдер, наконец увернувшись от чрезмерной заботы.

Он закашлялся и согнулся пополам, дыша хрипло и натужно, словно легкие забыли, как вбирать в себя воздух. Гаррет терпеливо ждал, ухватив за холку Бруно и успокаивая пса, который настороженно косился на окна.

Там было тихо, но с минуты на минуту можно было ждать новых патрулей, которые в эту ночь словно с ума посходили по приказу императора.

– Стесняюсь спросить, командир, – склонился к Вальдеру Гаррет, – какого демона вас сюда занесло, а?

Пошатнувшись, Вальдер выпрямился немного и глянул исподлобья так, что аж потом прошибло: в полной темноте только тусклый свет от окна отражался в обычно светлых радужках, и в какой-то миг даже подумалось, не вселилась ли в командира какая нечисть⁈ Не то, что Гаррет верил в страшные сказки, но тут очень уж странно поворачивались все события!

– А ты как всегда вовремя, мой друг. Не раньше… и не позже, – привычная холодная улыбка обнажила зубы командира, белеющие во мраке. Но торжество капитана ди Арстона длилось недолго: его снова скрутил приступ сухого, выворачивающего кашля.

* * *

– И клянусь, не сдвинусь с места, пока не узнаю всю правду.

– Всю правду… – пробормотал Вальдер, щурясь и оглядываясь, медленно сделал глоток воды… а потом неожиданно схватил глиняную кружку, из которой пил, и швырнул её о стену. – Вот же сука!

С резким глухим звоном посыпались осколки, Бруно дернулся, но не залаял. Гаррет заставил его сесть у ноги и замереть. Давненько он не видел такого, чтобы командир так выходил из себя.

– Даже не знаю, с чего начать, – процедил Вальдер.

Он взлохматил волосы и провел ладонями по лицу, будто силился согнать дурной морок, но Гаррет чувствовал, что морок-то проник гораздо глубже. Командир наконец загладил пряди назад, приняв свой привычный вид.

– С того, что делаете в чужом доме и едва не померли? Только не говорите, что вас сюда пригласила на свидание эта…

– Свидание случилось внезапное, – признался Вальдер внезапно откровенно и медленно повернул голову в сторону окна. – Что там происходит?

На улице снова раздался топот патруля. Рано или поздно вопросы к ним возникнут, но пока Гаррет прижал к себе Бруно и шепнул ему молчать и не издавать лишних звуков.

– Патрули. Все как с ума сошли. Говорят, последнее испытание императора, но что случилось – никто не знает! И вы пропали. Я и понял, что дело неладное, благо Бруно, старик, вовремя сообразил и начал меня тащить на улицу. Вот и нашел.

Вальдер склонился и потрепал пса по холке. Бруно довольно зарычал похвале, и Гаррет некстати подумал, что похвала и ласка от командира столь редка, что пёс радуется ей куда больше, чем добрым словам от своего хозяина.

– Что-то случилось, Гаррет. И да, вот не стоило тащить в мой дом эту твою девчонку, вот что, – процедил Вальдер, ощупывая голову, будто думал найти там кровавую рану.

Но нет, похоже, командира скорее чем-то опоили, чем ударили.

– Элизу-то? – нахмурился Гаррет и упер ладони в колени, выпрямив спину. В горле заклокотало негодование: он-то именно что выдворить девицу пытался, а не наоборот: – А она здесь причем?

Вальдер снова сверкнул из темноты своими глазищами так, что спина взмокла. Никогда его не понять до конца.

Да и надо ли? Долг жизни он ему отдал сполна, а вскоре можно было бы и в отпуск, да будто сила какая удерживает рядом.

Командир коротко улыбнулся. Ишь, неубиваемый.

– Думаю, ты тоже уже сложил два и два, а, Гаррет? Знают они уже, что мы встречались с Айдан не раз и не два. Следили наверняка. Но тут случилось дело поважнее. А поважнее здесь то, что на руках Айдан де Марит – кровь императора. Думаю, теперь дело будет обстоять ещё сложнее, если Элиза хоть о чём-то доложила своему нанимателю. Уж прости, не верю, что она только лечить меня обязалась.

Гаррет резко выдохнул. Вот хрен собачий!

– Так это… Айдан, еж твою медь, да она, что – убийца императорова⁈ И вы…

– И я… упустил, – проговорил медленно Вальдер, словно пробовал слово на вкус. – Но теперь кто узнает? – Он попытался резко встать, но от слабости едва не рухнул и вцепился в край стола. – Я найду её снова.

– Если про вас знают, как же?

– Я приду к ним сам.

– Но если император мёртв?

– Нет, – покачал головой Вальдер. – Не думаю. Мы бы знали. Так просто такие не уходят. Айдан дрожала от страха, и я знаю этот страх. Она ошиблась. Смертельно для себя. Дважды. Не убила двоих, которые теперь её из-под земли достанут.

От всей тёмной в ночи фигуры его исходила такая тихая ярость и жажда возмездия, что становилось не по себе. Лицо побелело как у призрака, а ведь только очухался! И когда перевел взгляд в упор – даже будто тряхануло изнутри.

– Командир, бросьте, – Гаррет мотнул головой и встал, заняв всё оставшееся место в этой богами забытой халупе. – Хрен бы с ней, а? Это всё проклятое наваждение. Уедем на фронт, и всё пройдет! Хватит. Вы ведь не самоубийца.

Вальдер замер перед ним, выше на полголовы, но Гаррет упрямо застыл, не желая пропускать командира в очередное безумие. В ответ на вызов в холодном светлом взгляде, Гаррет не выдержал и схватил его за ворот незашнурованной толком рубахи, желая встряхнуть так, чтобы вернуть командира на твёрдую землю. Капитан ди Арстон всегда умел просчитывать наперёд! Он не бросится в полымя, пустив под откос всю свою жизнь из-за проклятой девицы.

Стоило удержать его ещё раньше, но теперь он, Гаррет, костьми ляжет – но встанет Вальдеру поперек дороги.

– Слышите? – сильнее сжал ворот в кулак Гаррет, не добившись от командира никакого ответа: ни злости, ни согласия.

Вальдер только смотрел на него в упор и будто снова… улыбался. Он разжал ладонь Гаррета и медленно отвел от себя, гипнотизируя своим взглядом и выворачивая наизнанку. Но в один миг оставил в покое, и Гаррет отшатнулся, переведя дух.

– Я слышу, друг мой, – и снова пробирающий до нутра холод в голосе. – Но дело в том… что она нарочно оставила меня в живых. Оставила противоядие в кружке с водой. И знала, что я не подохну. Ей зачем-то нужна эта игра. И я не могу так легко её покинуть. Понимаешь?