Текст книги "Путь к бессмертию 5 (СИ)"

Автор книги: Евгений Покинтелица

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 15
Семья

Вскоре Сталия вернулась и не одна, а со всей своей ближайшей семьей. Включая остальных детей, с которыми Мирослав уже был бегло знаком. Но все они обычно занимались своими делами и смотрели на затею матери с молчаливым неодобрением, так что за всё время его пребывания в подгорье они едва ли обменялись больше чем десятком фраз. После спасения же общение стало натянутым из-за неловкости, вызванной их предыдущим отношением к своему спасителю. Так что и теперь они лишь вежливо кивнули ему, не спеша вступать в разговор.

К ним присоединились и души почивших. Сталия бегло представила их и произошёл обмен короткими приветствиями.

– А это Диамант, мой супруг, – сказала Сталия.

Душа крепкого подгоренца вышла вперёд. Они обменялись рукопожатиями.

– Слышал о тебе много хорошего, – сказал Мирослав.

– А я, при всём уважении к подвигу, что ты совершил для нашего народа, о тебе слышал меньше, чем стоило бы, – ответил тот, – Да и предки что-то темнят. Не расскажешь ли, как вы познакомились, и почему моя жена ради встречи с тобой столько усилий приложила?

– Если будет на то её воля – сама расскажет. Могу только уверить, что между нами нет ничего, кроме дружбы.

Лик духовного воплощения Сталия дрогнул на краткий миг, но тут же озарился улыбкой.

– Именно так.

Повисла неловкая пауза, которую разрушила их младшая дочь. Её духовное воплощение повисло на шее у отца:

– Долой ваши хмурые лица. Сегодня день встречи с предками! Идём я тебе расскажу, что Рубина натворила!

Другие родственники тоже воспользовались моментом, чтобы вернуться к общению с живыми.

– Пожалуй, всё прошло лучше, чем я ожидала… – сказала Сталия, – В любом случае это было необходимо. Ведь сегодня ты станешь одним из нас.

Мирослав задумчиво кивнул

* * *

Когда наконец настало время завершать церемонию, Лазурь вышла вперёд.

– Дети мои. Сегодня все мы собрались, чтобы завершить траур и провести встречу с почившими. Но там, где что-то кончается, начинается что-то ещё. Мирослав, ещё недавно бывший гостем наших земель, делом доказал, что он достоин. Ваша нынешняя матрона Сталия попросила за него, и мы ответили ей. Род Серебряковых может принять его к себе. Но примете ли вы?

– Примем! – хором ответили подгоренцы.

Не все присоединились, но было ясно, что согласных сильно больше.

– Уверены ли вы? Ведь он чужак, пришедший извне! Примете ли вы его?

– Примем!

– Уверены ли вы? Ведь он иной крови! Примете ли вы его?

– Примем!

– Да будет так! – Лазурь широко развела руки в стороны, – Мы принимаем тебя, наш новый товарищ. Мы принимаем тебя, наш новый брат. Мы принимаем тебя!

Крохотные искорки вырвались из духовных воплощений всех собравшихся и устремились к Лазури. Она бережным жестом собрала их и направила в сторону Мирослава, причём он заметил, что от неё и некоторых других старейших матрон отделились куда больше огоньки. Сгусток вошёл в его духовное воплощение, но Мирослав ощутил, что тот проник куда глубже. Его душа воспылала, впитывая подаренную жертву, и эта вспышка ударила по оковам, что ограничивали его силы. Так же, как и в прошлые разы, понижая уровень ограничений, наложенный на него с рождения.

Совладав с нахлынувшей волной силы Мирослав огляделся. Он отметил, что для большинства здесь – жертва была скорее символической. Крохотная искорка. Но сияние некоторых старейшин, включая Лазурь, стало чуть более тусклым. Едва заметно, но для него очевидно. Они действительно поприветствовали его «от всей души».

«Даже не знаю чего в этом больше – искренности или желания заставить меня почувствовать себя обязанным… Хотя, возможно, и то и другое разом… Но я действительно благодарен им. Ещё один шаг на пути освобождения от искусственных ограничений, навязанных мне отголосками богов…»

– Мы также раскроем твой путь, – сказала Лазурь после торжественной паузы, – Ты – «Странник», что для нас значит идти против привычного во имя познания нового. Никто тебе не указ, но и не будет тех, кто последует за тобой. Один из нас, но навсегда далёкий. Таков твой путь, Мирослав Серебряков, покуда он не оборвётся, и ты не присоединишься к нам.

– Благодарю вас всех за доверие и ценный дар, – поклонился Мирослав.

«Но этого не будет. Я не умру снова.»

Его встретили радостным гулом.

«Нужно будет разузнать об этом побольше. Хотя сам путь меня устраивает, но хотелось бы не полагаться лишь на свои догадки.»

– Но также у нас есть для вас ещё одна неожиданная весть. Матрона Сталия – встань пред предками.

Сталия вышла вперёд и со всем почтением поклонилась.

– Чудаковатая бунтарка, которой прочили раннюю гибель. Та кого многие причисляли к беспутным. Ты сама определила свою судьбу и заслужила право принять на себя бремя, способное сломить многих. Та, кто в момента вступления на свой путь неукоснительно следовала писанным правилам предков, сохраняя гибкость ума для того, чтобы манипулировать неписаными во благо Яшмового Свода. Ты привела к нам «Странника», что станет вестником перемен. Но вершить их будешь именно ты. Сим решением мы даруем тебе иной путь из тех, что были давно забыты – «Законотворец». Отныне тебе дарована свобода направлять наш народ и менять установленный порядок. Но помни, что с великой властью ты обретаешь и ещё большее бремя. Предки будут пристально следить за тобой и судить, когда настанет время.

«Это очень кстати. Интересно, ожидала ли Сталия такого или это приятный сюрприз? Насколько сложные планы она нынче строит?»

Лазурь коснулась лба Сталии, и на месте касания появился символ спирали.

– С почтением я принимаю возложенный на меня долг и клянусь использовать свою власть лишь во благо нашего народа.

Большинство подгоренцев встретили новость с ликованием. Даже те, кто сомневался в матроне, уважали и ценили её. Так что свершившееся враз укрепило её авторитет и народную любовь. Когда же с формальностями было покончено, настало время покинуть Чертоги Предков.

* * *

Вместо возвращения к реальности Мирослав вновь оказался во владениях Триглава.

– Значит, ты можешь связываться со мной не только на грани жизни и смерти? – задумчиво сказал мужчина.

– Чем же сей ритуал не между жизнью и смертью? – ответило вопросом на вопрос божество, – Но ты здесь не за тем, чтобы болтать. Пора исполнять нашу договорённость.

– О чём ты?

– Ты обязался послужить восстановлению естественного порядка и что как не нарушение его происходит в подгорье? – из-за масок на ликах Триглава было сложно понять его эмоции, но в голосе улавливалось некоторое ехидство.

– Так ли это? – спокойно ответил Мирослав.

– О чём ты? – отзеркалил его прошлый вопрос хранитель путей, а после добавил, – Всё сущее увядает и обращается в прах, такова суть мира смертных. Души же отправляются в Ясунь или Дасунь после смерти тела. Таков порядок существующий испокон веков.

– Но также испокон веков люди стремятся избежать смерти или отсрочить её так сильно, как только могут, – улыбнулся богатырь, – В некоторой степени это естественно настолько же, насколько и неизбежность смерти. Боги ведь не пытаются уничтожить всех совершенствующихся, живущих в Вечной Яви, хотя те бессмертны.

– Последнее твоё утверждение не совсем корректно, – хмыкнул Триглав, но пояснять в чём именно не стал, – Однако понимаю твою логику. Но это не значит, что я должен закрывать глаза на такое вопиющее нарушение. Смертным не должно играть с душами.

– Такое ли это большое нарушение? Ведь кощеи в общем-то тоже играют с душами. Но того же Блуда ты покарать не явился.

– Разве не я послал тебя в это время? Разве не я переродил твою соратницу, дав тебе повод явиться в эти земли? – надменно приосанился хранитель путей.

– Ладно-ладно, – развёл руками Мирослав, – В этом случае можно и так считать. Но про других кощеев такого явно не сказать.

– Они лишь заблудшие души. Здесь же масштаб совсем иной.

– Однако же есть нечто общее.

– И что же?

– Время всё равно возьмёт своё. Что для смертных целая вечность, для тебя лишь мгновение. Созданные людским мастерством вещи рано или поздно дают слабину. Так или иначе однажды эти камни будут разрушены, или от них откажутся, или произойдёт что-то ещё, но, в конце концов, души вновь окажутся на воле и пройдут положенным им путём. Так к чему спешить? Разве боги столь жестоки, чтобы отнимать у народа, прошедшего через такие тяготы, его источника веры в будущее и основу порядка?

– Однако ты изворотлив, словно змей! – громогласно рассмеялся Триглав, – Ну что же. Коли уж ты так стараешься, я проявлю милость и дозволю этой людской шалости продлиться немного дольше. Пускай время само исполнит предназначенное. Запомни мою доброту, Пересвет!

«Как странно, что он так легко согласился, хотя изначально настаивал на том, что это ужасно важно… Хотя не думаю, что смогу когда-нибудь понять, что творится в трёх божественных головах разом…»

* * *

Владения Триглава исчезли так же моментально, как и появились. Вернувшись к реальности, Мирослав ощутил, что Сталия всё ещё поглаживает его по волосам.

– Добро пожаловать в семью, брат Мирослав, – тихо сказала она.

– Звучит так странно.

– Да, пожалуй. Но мы теперь семья.

– У меня такое чувство, что ты всё это спланировала заранее. Кроме эпидемии, конечно.

– Ну знаешь ли, времени всё обдумать у меня было достаточно. Хотя на подобный успех я рассчитывать не могла. Тут уж сама не знаю, радоваться или печалиться.

– Ты о своём новом «пути»?

– Да. Это на деле подразумевало больше, чем «ты можешь менять правила». Теперь, когда ты из нас, я могу рассказать тебе историю Яшмового Свода и рода Серебряковых.

– Может, тогда побеседуем у меня в покоях? Камень, конечно, тёплый, но не очень удобный.

– Пожалуй, так и поступим… – с некоторой неохотой сказала Сталия.

Они поднялись и быстрым шагом направились к его жилищу, где продолжили разговор, сидя на комфортных креслах.

– Я полагаю, что история начнётся с Навьего Марша?

– Верно. Всё началось, когда…

* * *

Подгоренцы тех времён только начали выстраивать свои подземные города, всё глубже погружаясь в недра Змеиного Хребта, а внутреннее сообщение между ними являлось крайне фрагментарным. Зачастую по поверхности доставлять материалы и прочее было куда проще. Так что когда волна нечисти вынудила их скрыться внутри, это породило немало трудностей. И Лазурь, которая стала тогдашней правительницей Среброгорья, больше всего беспокоила одна из них – наследие. Слишком часто опасности новой жизни отнимали у них лучших из лучших раньше, чем те успевали передать свой опыт. Тогда она придумала решение. Отчаянное и довольно амбициозное. Для успеха ей пришлось даже пожертвовать собственной жизнью. Но в итоге был сотворён первый «камень предков». Отныне погибшие собирались в одном месте, где с ними могли говорить живые и перенимать их знания. Постепенно основывались всё новые и новые поселения, которые начинали выпадать из радиуса действия камня. Но и это уже было учтено. Ещё только зарождающиеся своды создавали собственные камни предков, связанные с изначальным. То же произошло, когда наладилась связь с братствами других пиков. Те создали свои камни, тем самым покрыв их сетью всё подгорье.

Среброгорье преодолевало невзгоды и находило новые пути жизни, духовных практик и ремесла. Несмотря на все тяготы – подгоренцам удалось встать на путь развития, пусть и всё сильнее начали ощущаться последствия изоляции. Братства относились друг к другу, как к союзникам, но не как к равным. Это же постепенно начало просачиваться и в отношения между сводами. Всё стало только хуже, когда в глубинах Змеиного Хребта обнаружились врата ведущие в «Залы Крови», которые назвали так из-за красных кристаллов и странной жидкости, находящейся внутри, а окончательно это название закрепилось, когда один из богатырей, вошедших туда и прошедший испытания зала, вернулся с увеличившейся мощью и умениями, получившими силу равную кровным. Причём подобные врата со временем начали находить и в других братствах по всему подгорью, но они перемещали в одно и то же место, прямо как двери, ведущие в Великий Лабиринт в Китеже. Пусть поначалу к этому подходили настороженно, но, учитывая особенности совершенствования в подгорье, они не могли отказаться от подобного подарка судьбы.

Последним, кто сдерживался, было Среброгорское Братство, которое в целом с большим скепсисом подходило к идее поглощения ядер монстров и связанным с этим риском. Так что даже обычных богатырей готовили куда дольше и тщательнее, тем самым, однако, урезая свой боевой потенциал.Чего хватало поначалу, но со временем в конфликтах между Братствами это стало очевидной уязвимостью и рычагом для давления. Так что когда Среброгорское Братство запретило своим членам принимать подозрительную силу «Залов Крови», разгорелся внутренний конфликт, который перерос в войну. Своды, в тайне нарушившие запрет, получили немалое преимущество в силе и в итоге захватили власть. Уцелевших же сослали в отдалённые и скупые на ресурсы пещеры, которые в будущем стали Яшмовым Сводом.

– Звучит так, будто обе стороны имели вполне разумные доводы, но не смогли прийти к компромиссу, – резюмировал Мирослав.

– Да, это так. Хотя я всё же считаю, что наши предки были правы, избегая этих «Залов Крови». Что-то меняется в людях, принимающих эту силу, а через них это влияет и на весь свод. Посмотри только на моих соседей. Раньше и представить было невозможно, что кто-то вступит в сговор с кощеем, не боясь смотреть в глаза предкам после смерти.

– Вполне возможно. Или ты просто слишком идеализированно смотришь на подгоренцев.

– Может и так. Но я бы хотела, чтобы ты разузнал истину.

– Как?

– Приняв участие в «Испытании Зала Крови».

Глава 16
Братья по духу

Мирослав призадумался.

– А кто-то знает, откуда вообще в необитаемых глубинах подгорья взялось подобное?

– Нет, но версия, которую все продвигают – что это наш дар богов, как у поверхностников Перуновы Дубы.

– Сильно в этом сомневаюсь.

– Я тоже. Поэтому и хочу, чтобы ты помог мне узнать правду.

– Проблема только в том, что даже если я узнаю, что за этим всем скрывается какое-то древнее зло, сомневаюсь, что все просто возьмут и откажутся от подобной силы.

– По крайней мере, мы будем понимать, что правы, и начнём искать пути решения проблемы. К тому же в этих местах есть редкие материалы, которые могли бы пригодиться, чтобы создать тебе новое снаряжение взамен утерянного.

– Знаешь чем заинтриговать. И как часто проходят эти испытания?

– Каждые три года. Последнее было полтора года назад.

– Значит, время на подготовку есть.

– Так ты согласен?

– Я ведь обещал тебе помочь, – улыбнулся мужчина, – Но это явно не главное, что ты хочешь сделать.

– Да. Это лишь часть главной задачи. Нужно вернуть Яшмовому Своду положение в Совете Среброгорского братства. Именно этого желают от меня предки.

– Да уж. Я надеялся, что обойдусь в новой жизни без участия в игрищах по смене власти.

– Прости. Обещала помочь, а сама втягиваю тебя в проблемы.

– Лучше скажи, есть ли у тебя план?

– Кое-какие мысли есть, но уже не сегодня. Отдохни, а завтра пойдём выбирать тебе эхолиса.

– Разве это можно просто взять и сделать?

– Я не говорила, что будет просто. Но это важно сделать.

– Странно слышать, что «приёмному» мне положен эхолис, когда другие, теряя своего, становятся изгоем и это никак не исправить, – растерянно пробормотал богатырь.

– Это очень старая и сложная традиция. Тут ничего не поделать.

– На самом деле я не считаю, что мне он вообще нужен.

– Это почему же? – вздёрнула бровь Сталия.

– Ты сама знаешь, что я рано или поздно покину подгорье. Что потом? Просто бросить эхолиса, зная, как сильно они привязываются к своим партнёрам? – проворчал Мирослав.

– Они вполне могут жить и на поверхности. Их способность адаптироваться к условиям жизни весьма выдающаяся, – попыталась успокоить его подруга.

– Я планирую прожить многие сотни лет. На пути совершенствования заводить себе питомцев безответственно. Да и если связь, о которой вы все говорите, так сильна, то и я не хочу переживать столь серьёзную потерю.

– Понимаю… – кивнула Сталия, – Но мы не знаем, как долго проживёт эхолис, если станет спутником бессмертного. Так что тебе рано об этом думать.

– Почему вообще это так важно? Я вполне справлюсь и так.

– Это важно по целой куче причин. Без эхолиса ты не сможешь видеть подземье таким, как его видим мы. Это в свою очередь значит, что и воспринимать тебя как равного никто не будет. Даже при всех твоих заслугах и талантах. К тому же, как знать, что ещё случится за время твоего пребывания здесь. Одна только возможность свободно ориентироваться будет для тебя очень ценной.

– Похоже, у меня особо-то и нет выбора, – проворчал Мирослав.

– Это правда необходимо, – кивнула Сталия, – Ты и сам скоро поймёшь насколько. А на сегодня нам пора прощаться. Тебе нужно восстановить силы.

Мирослав почувствовал, что на него действительно накатывает усталость от нового преображения. Ритуал принятия в род был куда большим, чем простой формальностью. Он кивнул, и после короткого прощания матрона покинула его покои, а сам богатырь повалился спать.

* * *

Утром Мирослав первым делом привёл себя в порядок и рассмотрел в зеркале. Принятие в род оставило свой след и на его теле, сделав мужчину более похожим на подгоренца. Его волосы достигли ещё более насыщенного медного оттенка с лёгким металлическим отливом, а радужка глаз стала аметистовой. И без того светлая кожа стала ещё белее. Не самая типичная внешность для подгоренца, но куда более подходящая для того, чтобы его считали своим. Сталия также передала ему новую одежду. На первый взгляд такая же простая и аккуратная, как у любого жителя погоренца, без особых излишеств. Но Мирослав уже успел понять, что отличия обычно скрыты от чужих глаз. Одежда оказалась очень удобной и определённо более качественной, чем обычная. Мужчина нацепил на пояс кошель и науз, накинул на плечи плащ, отобранный у кощея, и отправился к Сталии. Та уже ждала его в своей мастерской, попутно ведя какие-то записи.

– Тебе идёт, – улыбнулась она и повторила его собственные выводы, – С толпой смешаться не выйдет, но ты определённо один из нас.

– Спасибо. Размер подошёл идеально.

– Ну так я ведь не зря главная мастерица свода, глазомер что надо. Готов к одному из важнейших дней в жизни подгоренца?

– Не особо, потому что не совсем понимаю, чего ожидать.

«А ещё и не очень хочу брать на себя такую ношу…»

– Расскажу по пути, – Сталия встала, а эхолис, висящий на её плечах, сонно закряхтел.

Они вышли из мастерской и направились в город.

– У меня есть кое-какие догадки, но почему твой такой крупный, а у большинства в городе они куда мельче?

– Как я тебе вчера говорила – эхолисы умело адаптируются к обстоятельствам, в этом они похожи на людей. В частности – духовная связь между нами влияет на их развитие. Чем сильнее его напарник, тем крупнее и могущественнее сам эхолис. Поэтому у некоторых молодых воинов они бывают сильно больше, чем у стариков.

– Понятно. Значит, они подпитываются духовной силой своего хозяина.

– Не говори так, – нахмурилась Сталия, – Мы не их хозяева. Это совсем другое. Ну и подпитываются тоже неправильное слово. Это взаимный обмен. Хотя ты и сам всё скоро поймёшь.

Её эхолис открыл глаза и посмотрел на Мирослава осуждающе.

– Не сердись, Искорка, – улыбнулась женщина, почесав своего напарника за ухом.

Они прошли через весь город, поднялись по винтовой лестнице, вырезанной в камне, пока не оказались у входа в массивную пещеру. Стражи молча поклонились ей. Внутри же всё оказалось не так, как ожидал богатырь. Да, верхняя часть пещеры была покрыта сталактитами, на части из которых дремали эхолисы. Но также там обнаружились небольшой бассейн, много мягких гнёзд, сделанных из мха и чего-то ещё. И даже небольшой сад, где росли не деревья, а огромные грибы. Несколько подгоренцев внутри поклонились матроне и продолжили свои дела. Седая, но ещё вполне энергичная женщина подошла к ним.

– Матрона, товарищ Мирослав, приветствую вас. Вы здесь для церемонии поиска?

– Верно, товарищ Любояшма, но не отвлекайся от своих дел. Я сама всё устрою.

– Как будет угодно, матрона. Если понадоблюсь – только дайте знак.

Сталия благосклонно кивнула, и женщина вернулась к уходу за грибом.

– Ты мог заметить, что эхолисы по ночам, а иногда и днём улетают от нас. Здесь они общаются с сородичами, спят и разводят потомство. Ну и лакомятся «сочниками», – последнюю фразу она сказала, указав на грибы.

Как раз после этих слов Искорка оттолкнулась от спины Сталии и взмыла в воздух, а спустя мгновения повисла на одном из сталактитов.

– К тому же здесь обитают те из здешнего племени, у кого духовного напарника нет. Всё же эхолисы живут своей жизнью вне зависимости от нашего существования, просто так сложилось, что некоторые предпочитают компанию людей.

– И как мне найти того, кто пожелает стать моим напарником? – спросил Мирослав.

– Сядь в центре пещеры и прояви хвосты, позволь живе понемногу источаться вокруг тебя. Если приглянёшься кому-то – то он прилетит к тебе знакомиться.

– А бывало такое, чтобы никто не прилетал?

– Бывало, конечно. Обычно в таком случае это воспринимается как знак, и подгоренец отправляется в паломничество по другим сводам. Вон, видишь ушастенького с красными кисточками – он из другого племени. Иногда такой обмен происходит и сам по себе. Примерно с тридцать лет назад к нам присоединилось две дюжины «вольных» эхолисов.

Упомянутый ушастый эхолис повернул голову и кивнул матроне.

– Сейчас здесь двадцать пять молодых лисят, так что шансы у тебя хорошие. Если найдётся подходящий – ты почувствуешь, что делать дальше.

Мирослав кивнул и выполнил указанные Сталией действия. Поначалу ничего не происходило. Только эхолисы перекликались неслышными его уху голосами. Спустя десять минут мужчина уже было решил, что на этом всё и кончится, как с потолка слетело сразу пятеро. Они все приземлились перед ним. В порядке очереди они кивали ему и распахивали рты в беззвучном возгласе. Но на этот раз он слышал, вернее, ощущал волну образов, которую передавали ему вместе с живой. Это определённо были не просто звери. Они обладали разумом и сильной волей, а также устремлениями и мечтами. Но ни с кем из них Мирослав не ощутил родства. Как и они не ощутили его с ним, по одному взмывая обратно к сородичам.

«Стоило этого ожидать. Похоже, всё же придётся посетить другие своды.»

Но он вновь поспешил с выводами. Из глубоких теней вынырнула алая молния, которая стремительно приблизилась к нему и врезалась в грудь. Необычно яркий, почти красный, с вытянутой любопытной мордочкой и огромными ушами, сравнительно маленький даже по меркам молодых эхолисов. Его новый знакомый был очень краток.

«Больше! Увидеть. Услышать. Ощутить. Познать. Хочу больше!»

Примерное такие образы пронеслись перед Мирославом, вызывая глубокий отклик внутри него. Он и сам всегда был таким. Желал увидеть и попробовать всё на свете. Это делало его счастливым. Всё пошло не так именно тогда, когда он сошёл с этого пути.

Богатырь ощутил поток живы, тянущийся к нему. Словно протянутая для рукопожатия рука. Предложение о товариществе. Он ответил на этот порыв, почти не задумываясь.

– Ну конечно, кто бы ещё это мог быть, если не Гиацинт? – рассмеялась Сталия.

«Длинное. Зови Гиа.»

В голове Мирослава раздался не голос, а, скорее, возникли образы, передающие суть, которая принимала подобие речи.

– Ему нравится Гиа, – сказал Мирослав, – Кстати, а кто им имена даёт?

– Как придётся, – ответила Сталия, – Если им не нравится, они говорят. Хотя вот он не особо общительный.

«Домоседы. Скука.»

– Ему с вами не о чём общаться.

– Кто бы сомневался, – улыбнулась матрона, – И, как я погляжу, вы быстро нашли общий язык. У многих уходят месяцы, чтобы начать понимать друг друга полноценно.

– Думаю, что лаконичность помогает.

Эхолис тем временем залез ему под плащ и умостился на плече. Мирослав поднялся на ноги и понял, что слышит, как перекликаются другие эхолисы, даже частично улавливает суть. Один возмущается, что товарищ сожрал самый вкусный кусок гриба, который тот хотел себе. Другой прощается и готовится возвращаться к своему напарнику. Третий только прилетел и делится сплетнями. Его эхолис молчал, но каждые несколько сонных выдохов выпускал едва слышимую звуковую волну, прокатывающуюся вокруг. И благодаря этому само пространство подземья словно бы стало более чётким и объёмным. Заметив задумчивый взгляд мужчины, Сталия сказала:

– Понимаешь теперь, почему те, кто лишаются своего напарника, перестают быть полноценными? Они отрезаны от биения жизни подземья. Им сложнее ориентироваться. Они здесь, но вместе с тем далеко позади. Такое простительно детям, но взрослым приходится тяжко.

– Понимаю. Хотя и считаю, что нужно искать выход, а не исключать их. Взять товарища Чудножила. Он хороший человек. И несмотря на то, что путешествия ему явно нравятся, я вижу, что в глубине души он тоскует по времени, когда был равным другим.

– Ты прав, но традиция эта очень старая и важная, так что предложение изменить процедуру вызовет целое землетрясение в Совете. Тем важнее достичь нашей цели, ведь изменения, что мы принесём, смогут подарить очень многим хорошим людям второй шанс. Как с эхолисами, так и во многом другом.

Они покинули пещеру и вернулись обратно в мастерскую.

– Итак. До испытания ещё далеко. Но это ведь явно не всё, что ты хотела бы от меня.

– Ты прав. Работы очень много. Но теперь, когда у меня развязаны руки, настанет время перемен. Не всё и не сразу, но постепенно. В ближайшее время от тебя мне нужна помощь с перестройкой Зала Целителей, ты сам видел, насколько он закостенел в своих принципах. Также, если ты не против – займись Залом Богатырей. Их традиции появились не на пустом месте, но они же связывают им руки, мешая развиваться в полной мере. Тут будет посложнее, поскольку глава довольно сильный и упёртый богатырь. Но если кто и сможет на него повлиять, так это ты. Я не стану оказывать на него давление, но и тебе мешать никто не посмеет.

– Этого хватит, – кивнул Мирослав, а потом тяжёло вздохнул, – А я уж было думал, смогу спокойно погрузиться в трофейные архивы. Ну да что уж тут поделаешь. Надо ковать железо, пока оно горячо. Они определённо более сговорчивы сейчас, пока впечатления о прошедшей беде не угасли. Пусть от неё хоть какая-то польза будет.