Текст книги "Делай что должно"

Автор книги: Евгений Лотош

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 56 страниц)

– Чего? – удивился Хлаш.

– Э-э-э… снадобья, силы восстанавливающего, – пояснил Тилос. – Все, по части боевой химии я пуст. Стимуляторов – три таблетки, восстанавливающего силы зелья – одна доза, вот елки зеленые! Не рассчитывал я, понимаешь, на морские сражения…

– Очень извиняюсь, – неловко кашлянул капитан, – но куда идем-то? В Крестоцин таки?

Тилос вопросительно посмотрел на Хлаша:

– Ты в морских делах лучше меня разбираться должен. Что скажешь?

– Морское знание – не умение плавать, по наследству не передается, – хмыкнул тролль. – Ты уж прости, но я – крыса сухопутная. А что, бухты какой не найдется поблизости? Встать на ночь, спокойно залататься…

– Ну… – было видно, что капитан колеблется. – Есть еще Змеиные Отмели, в полусотне верст отсюда…

Хлаш встрепенулся. Он повернулся к борту и стал вглядываться вдаль, словно стараясь разглядеть что-то прямо отсюда.

– Так в чем же дело? – спросил он, старательно скрывая волнение. – Это должно быть отличным местом.

– Тролли, э-э-э… – капитан замялся. Было видно, что он боится обидеть Хлаша неосторожным словом. – Они, в общем, не позволяют…

– Что? – поразился Хлаш. – Тролли? Не позволяют? Доки не позволяют использовать, или что?

– Уже пять лет тролли Змеиных Отмелей не позволяют нам заходить в их гавани.

– Интересно… – Хлаш постучал пальцем по макушке. – И что говорят?

– Ну, я не знаю, – капитан снова замялся. – Слышал что-то про святые места…

Хлаш невольно прищурил глаза. Кажется, мир основательно сходил с ума. Святые места у троллей? Змеиные Отмели для любого тролля, конечно, место легендарное, но такого я точно не ожидал. Да, будет что рассказать на Совете – если вернусь, конечно…

– Очень интересно, – сказал он вслух. – Святое место, говоришь? Ну что же, видно, настало время и мне совершить паломничество. Курс на Змеиные Отмели, капитан.

Раньше всех пришла в себя Ольга. Заметив, что она протирает сонные глаза, Злобный Ых взвился в воздух и запорхал у нее над головой, повизгивая от счастья.

– Уже светло-светло, а вы все спите! – жаловался он. – А тут ни одного жука рядом, и мух тоже нет, и даже комаров! Я есть хочу! Просыпайся, полетели в лес охотиться!

– Тихо! – строго сказал ему Хлаш. – Не видишь – не проснулась она еще до конца. Не зуди над ухом. Скоро уже доплывем до берега, будут там тебе и жуки, и мухи с тараканами…

– Ой, Хлашим… – пробормотала Ольга, сонно улыбаясь. – А мне такой сон снился… Где мы?

– На траверзе Змеиных Отмелей, – пояснил тролль. – В смысле – рядом с ними. Это такая бухта удобная. Иди, умойся – там есть на что посмотреть.

Посмотреть и в самом деле было на что. Подсвеченная полуденным солнцем, высокая гора с белой от снега вершиной царила над океаном. Тонкие нитки горных потоков бежали от вершинных ледников и пропадали в густых зеленых чащах на склонах. Тут и там в кристально чистом воздухе поднимались легкие дымки от печных труб, едва слышно доносились звуки рогов и горнов. Причудливая игра природных сил и века упорной работы сделали свое дело – на ближайшем горном склоне отчетливо выделялся силуэт исполинского зеленого крокодила. Его зубы у самой вершины льдисто поблескивали белым, в пещерах-глазах неустанно поддерживалось неугасимое пламя. Судя по легендам, ночью для знающих фарватер эти глаза служили хорошими маяками, но для чужаков, рискнувших идти прямо на них, дело могло закончиться внеплановым купанием и самостоятельным, без корабля, заплывом до берега: дно усеивал лабиринт острых скал.

Несколько драккаров с угрожающе ощерившимися крокодильими пастями на форштевнях неторопливо шли к замершему на месте коггу на веслах. Команда неуверенно жалась по углам, поглядывая то на боевые тролличьи корабли, то на вставшего у борта Хлаша, с интересом их разглядывающего.

– Любопытно, – сказал он вставшему рядом Тилосу. – Очень любопытно. Взгляни-ка на переднее корыто. Я, конечно, не специалист, но разве рулевое весло не должно быть по правому борту?

– По правому борту оно тоже есть, – ответил тот. – Отсюда не видно. Но вообще-то я думал, что оно с незапамятных времен рулевой лопастью заменено.

– Не похоже, что этому разукрашенному гробу триста лет, – Хлаш задумчиво почесал в затылке. – Скорее, он из новых. Да вон же, видишь, у прочих нормальный руль. Вообще он какой-то странный…

Передний драккар и в самом деле резко отличался от остальных. Выкрашенный в красно-коричневый цвет, с намалеванными по бортам глазами, зрачками которых служили весельные отверстия, с дополнительной невысокой мачтой на носу, несущей малый косой парус, он мало походил на классический драккар, во множестве изображаемый на коврах и кувшинах Тролличьих островов. Из бортов косо вверх торчали небольшие флагштоки, на которых развевались непонятные вымпелы.

Хрипло затрубил рог, и драккары одновременно затабанили веслами. Две дюжины фигур без брызг скользнули с них в воду и призрачными тенями заскользили под поверхностью воды в сторону когга.

– Здорово плывут! – восхищенно сказал Хлаш. – Куда мне до них…

Достигнув когга, тени вцепились в борта чем-то вроде кованых железных когтей и в мгновение ока выметнулись на палубу, оказавшись огромными обнаженными троллями, не уступавшими Хлашу габаритами. Скользя словно по маслу, они рассыпались по палубе и неподвижно замерли, уставившись прямо перед собой. Хлаш невольно поежился – уж он-то знал цену этой неподвижности. Интересно, что же здесь случилось такого, что гостей встречают чуть ли не Ведущие по Пути?

Один из троллей поднес к губам висящую на груди морскую раковину и сильно дунул в нее. Раздался хриплый рев.

– С вами будет говорить матха-ома Периш аз-Герэй, – безо всякого выражения сообщил тролль.

Чудно разукрашенный драккар пришел в движение. Несколько мощных гребков – и весла по левому борту слаженным движением взметнулись вверх, ложась на крючья, а драккар, по инерции скользя вперед, прошелестел своей обшивкой по обшивке когга. Абордажные доски со стуком обрушились на фальшборт, впиваясь в дерево железными клиньями, и через мгновение два корабля, сцепленные друг с другом, мерно покачивались на морской волне. Полная тишина нарушалась лишь монотонным скрипом помпы, откачивающей из трюма воду.

На драккаре взметнулись полотнища ярко-красного цвета. Взметнулись – и опали, открывая неподвижно стоящего тролля с большим золотым кругом на груди и неожиданно острыми проницательными глазами.

– Кто вы, чужеземцы, и почему оказались здесь? – тролль говорил со странным акцентом, никогда не слыханным Хлашем ранее. – Объясните, какое дело привело вас в священные воды Змеиных Отмелей.

– У нас пробоина, уважаемый, – низко поклонился ему наконец-то вышедший из ступора капитан. – Наша помпа плохо справляется с потоком воды. Мы вряд ли сможем дойти куда-то в другое место. Мы просим помощи и готовы платить за нее.

– Священные воды Змеиных Отмелей более не принимают неразумных язычников, – качнул головой Периш аз-Герэй. – Ищите себе укрытия в другом месте.

– Но мы не дойдем! – возмутился капитан. – Уважаемый матха… это… ола, мы пойдем ко дну задолго до того, как попадем в Крестоцин.

– Это не наши проблемы, – качнул головой тролль. – Представь, что в храм вашего Пророка начнет ломиться бродяга, утверждая, что ему больше негде заштопать штаны. Как ты отнесешься к этому?

– Мне все равно, – пожал плечами капитан. – Я не последователь этого учения.

– Это неважно, – тролль прикрыл глаза. – Уходите. Это мое последнее слово.

– Постой, матха-ома Периш аз-Герэй, – негромко сказал Хлаш. – Не торопись. Я, матха Хлаш Дэрэй из Песчаных Гор, прошу гостеприимства у своей родни, гостеприимства для себя и своих спутников. У меня есть что рассказать вашему Совету, а у вас есть что рассказать мне. Во имя древнего Единства Пути я умоляю тебя услышать мою просьбу.

– Ты говоришь правильные слова, – взгляд Периша обратился на него. – Но я никогда не слышал о матхе по имени Хлаш Дэрэй.

– Я пришел из далеких краев, – слегка поклонился Хлаш. – Я и мои друзья миновали тысячи опасностей и пережили множество приключений, имеющих прямое касательство ко всему Народу. Я родом из Песчаных Гор, что на севере Восточного Континента, и моя пещера опалена пламенем войны.

– Я слышал про родню в Песчаных Горах, – кивнул тролль, – но никогда не видел живущих в тех краях. Если ты говоришь правду, то всегда будешь желанным гостем в наших пещерах и гротах. Но это не относится к твоим спутникам. Мы рады привести к свету истины еще одного сородича, но к твоим спутникам это не относится. Они должны покинуть это место немедленно – или умереть.

– Умереть в бою – честь для воина, – Хлаш с удивлением уставился на Тилоса. Тот произнес эти слова на древнем ритуальном диалекте, который с трудом понимал даже сам Хлаш. – Но вместе с нами умрут и лучшие твои воины, матха-ома. Мы друзья тебе и Народу, а наша драка лишь потешит наших врагов. Я заявляю о своих чистых помыслах и требую Испытания Безмятежного Духа.

Потрясение испытал, как выяснилось, не только Хлаш. Несколько ближайших троллей с не меньшим удивлением воззрились на Серого Князя, а глаза аз-Герея превратились в узкие щелки.

– Ты первый из хилых безволосых обезьян, что обратился ко мне на святом языке Прародителей, – медленно сказал он на общем. – Ты понимаешь, что говоришь, или же просто повторяешь услышанные где-то слова, словно яркая птица попугай? Осознаешь ли ты, что только что попросил своей смерти? Подумай перед тем, как ответить – я готов забыть случайные звуки твоего рта.

– Я осознаю смысл своих слов, – ответил на все том же диалекте Тилос. Фразы давались ему с явным трудом, но Хлаш сомневался, что сам смог бы говорить лучше. – Я не просил у тебя смерти – не в твоей власти дать ее мне. Я требую Испытания и выкупом назначаю ваше гостеприимство.

– Только Ведущий по Пути способен так уверенно требовать Испытания Безмятежного Духа, – тролль, казалось, был удивлен по-настоящему. – Кто ты, человек?

– Вы могли слышать обо мне как о Хол-аз-Гуштыме, – поклонился Тилос. – Готов доказать, что я – это я, в любой момент.

Хлаш почувствовал, что глаза суживаются помимо его воли. Он повернулся к товарищу и изумленно уставился на него, будто увидел в первый раз. Нет, этого не может быть! Он блефует. Но ведь это – верная смерть…

Дружный вздох пронесся по рядам троллей, а матха-ома сделал несколько шагов вперед и возвысился над Тилосом огромной зеленой башней. Невероятно, но Серый Князь ухитрялся смотреть на тролля, превосходящего его ростом раза в полтора, сверху вниз.

Неуловимым движением матха-ома ударил Тилоса в поддых – вернее, попытался ударить. Хлаш едва не зажмурился, ожидая грохота, с которым тело Периша рухнет на палубу, но Тилос, ни на йоту не сдвинувшийся с места, лишь поймал запястье тролля двумя пальцами и замер в таком положении.

На лице тролля промелькнуло удивление. Он попытался двинуть свой кулак, застывший в вершке от живота Серого Князя, вперед, потом – отдернуть назад, но тщетно. Рука оказалась словно зажатой в могучие тиски, намертво вбитые в гранитную глыбу. Он шевельнул кистью еще раз, и на его лице мелькнула внезапная гримаса – большим пальцем Тилос нажал на болевую точку.

– Я не могу поверить, что великий, но смертный Хол-аз-Гуштым почтил нас своим визитом спустя полтора века после своей гибели, – наконец сказал матха-ома уже на общем. – Ты простишь меня, если я потребую от тебя пройти Испытание. Настоящий аз-Гуштым с легкостью справится с ним, самозванец же не заслуживает иной участи, кроме смерти.

– Но вы почините мой корабль и окажете помощь моим друзьям в любом случае, – спокойно ответил Тилос, тоже перейдя на общий и освобождая захват. – И начнете ремонт сразу, как мы пристанем к берегу. Если я самозванец, то моя смерть ради них заслуживает награды. Если я тот, за кого себя выдаю, я должен отплыть как можно быстрее.

– Твои слова справедливы, – кивнул тролль. – Такое самопожертвование в духе Пути и заслуживает награды. Повелитель человеческой лодки, тебе требуется помощь прямо сейчас?

Какое-то время капитан ошарашено переводил взгляд с Тилоса на Хлаша, а с того – на матха-ому. Тилосу потребовалось чувствительно ткнуть его локтем в бок, чтобы он пришел в себя.

– А? Что? А, да… то есть нет… В общем, до берега мы и сами как-нибудь… – пробормотал он.

– Хорошо, – кивнул аз-Герэй. – Мы идем к берегу. Готовься, человек, Испытание состоится на закате.

Повинуясь его знаку, тролли неслышно соскользнули в воду и поплыли к своим кораблям. С треском вырвав из палубы железные зубы абордажных досок, странный драккар толчком отошел чуть в сторону, опустил на воду весла и резким рывком двинулся к берегу.

– Ну что, капитан! – Тилос хлопнул того по плечу. – Давай за ними.

– Тилос, – тихо спросил Хлаш. – Скажи, ты действительно Хол-аз-Гуштым? Я…

– Забудь, – фыркнул Серый Князь. – Хол-аз-Гуштыма никогда не существовало. Я и несколько моих учеников, вот и все. Народу люди, в общем-то, все на одно лицо, как и Народ людям. Но легенда получилась красивая, этого не отымешь.

– А как ты собираешься проходить Испытание?

– Да уж как-нибудь, – снова фыркнул Тилос. – Я его и придумал в свое время.

– Тилос, а Тилос! – дернула его за рукав всеми забытая, но сгорающая от нетерпения Ольга. – А что такое Испытание? И кто такой аз-кто-то-там? А что они нам сделают? Почему они нас пускать не хотели?…

– Погоди, егоза, – улыбнулся Тилос, взъерошивая ей волосы. – Все в свое время узнаешь. Главное – нас починят и даже вкусно накормят, после чего отправят восвояси. А вот если нас кто преследовать захочет в этих водах…

Страшный нечеловеческий крик донесся из капитанской каюты. Одним прыжком Тилос преодолел расстояние до нее, чуть не сорвав дверь с петель. Хлаш ринулся за ним. На кровати с пеной на губах бился Теомир, с трудом удерживаемый Загратом и десятником. Второй солдат с трудом ворочался в углу, видимо, с силой туда отброшенный. В глазах парня не было ни малейшего проблеска мысли.

– Пустите! – словно загнанный зверь выл Теомир. – Пустите! Я не буду!…

– Теомир! – гаркнул ему в лицо Тилос. – Теомир! Это я, Тилос! Очнись! – Он встряхнул парня за плечи, потом с размаху отвесил парню оглушительную пощечину, еще одну…

Неожиданно тот расслабился и ничком упал на чуть ли не порванную в клочья койку. Взгляд его стал осмысленным, хотя и насмерть перепуганным.

– Что… я… – он по очереди перевел взгляд на столпившийся в каюте народ – Ольгу, Тилоса, Хлаша, капитана с матросами. – Ох, Отец-Белоконь…

– Что случилось? – быстро спросил Тилос.

– Не знаю, – попытался улыбнуться молодой Всадник. – Просто… просто кошмар… я не знаю…

– Ты уж не пугай нас так больше своими кошмарами, – ободряюще улыбнулся Тилос. – Поднимайтесь, ребята, хватит бока отлеживать. Нас ждут в гости.

Длинная тень от горной вершины накрыла селение Рокотэй и часть бухты, когда Хлаш вышел на середину поляны, окруженной сидящими на пятках троллями. Тилос остался стоять у ствола огромной пальмы, с интересом оглядываясь по сторонам. Видимо, на Большой Совет он попал впервые.

Хлаш мягко опустился на пятки и поклонился главам Совета, коснувшись лбом травы. Затем выпрямился, положил руки на бедра и застыл зеленой статуей, неподвижно уставившись прямо перед собой. Краем уха он слышал перешептывания среди окружающих, почти чешуей чувствовал взгляды, ощупывающие повязку Мастера Пути на левом плече, но, как и подобает матхе, оставался бесстрастным. Мир окружил его, поглотил, завертел в водовороте красок, мысли обострились и потекли плавным потоком, словно равнинная река, могучая, но неторопливая. Главы Совета также бесстрастно смотрели на него.

– Я – матха-ома Карим аз-Рокотэй, Говорящий, – наконец нарушил молчание один из них. – Сегодня на Совете мое слово начинает и останавливает речи. Я приветствую родича из далеких краев, и вдвойне приветствую матху, способного поведать о неведомых нам событиях…

Один из троллей поднял сжатый кулак.

– Говори, Хорот, – кивнул ему Карим.

– Я тоже рад видеть матху далекого племени, – в его голосе явно просґкальґзыґваґли нехорошие интонации. Хлаш внутренне насторожился. – Но только если он действительно матха. Пусть не обижается наш гость, но нравы в наше время уже не столь высоки, как при жизни предков. Уже были случаи, когда гости произносили пустые слова и ничем не подтверждали их…

– Твои слова резки, – то ли осуждая, то ли одобряя, качнул головой Говорящий, – но сомненья обоснованны. Я не хочу обидеть гостя, но жду от него подтверждения.

Хлаш позволил себе расслабиться. Конечно, невежливо сходу брать крокодила за лапы, но рано или поздно ему все равно потребовалось бы подтвердить свой статус. Пусть уж лучше раньше, чем позже. Однако Хорот груб, гораздо грубее, чем должно. Интересно.

– Устроит ли Совет в качестве доказательства мои слова о том, что встречавший нас Периш аз-Герэй не тот, кем хотел казаться? – Хлаш позволил себе выйти из ритуального оцепенения и бросить едва заметный взгляд на встречавшего их парня, сидящего чуть поодаль от Говорящего. Тот едва заметно вздрогнул, и Хлаш усмехнулся про себя.

– Продолжай, – кивнул Говорящий. – Мы слушаем тебя.

– Воины, поднявшиеся на наш корабль, подчинялись не его приказам. Среди них был один, явный Мастер Пути, командовавший всеми, в том числе и Перишем. В моих краях нет тех, кто мог бы отдавать приказы матха-ома, и, если вы следуете тем же обычаям, что и мы, почтенный Периш аз-Герэй не является матха-ома.

Судя по едва заметному одобрительному кивку, слова Хлаша оказались верны. По кольцу троллей пронеслось приглушенное бормотание, но Говорящий оборвал его движением руки.

– Расскажи нам о том, кого ты называешь Мастером Пути, – сказал он.

– Высокий, выше меня на две пяди, длинный тонкий шрам на правом предплечье, похожий на след клинка, зеленые глаза с серым оттенком, сломанный правый верхний клык, судя по ухваткам – Мастер Пути не ниже третьего ранга. Судя по мозолям на ладонях и пальцах – мастер булавы и клинка. Почтенный Периш держался хорошо, но когда мой друг предложил Испытание, невольно выдал себя, взглядом испросив у Мастера совета.

– Да, матха Периш уже поведал нам о своем изумлении, – нахмурился Говорящий. Ага, значит таки просто матха! – Об этом пойдет отдельный разговор. Но ты прав, он не был главным. Командиром был матха-ома Тулш аз-Герэй. – Он кивком показал Хлашу что-то за спиной. Хлаш медленно повернул голову и столкнулся взглядом со стоящим рядом троллем – тем самым, что чуть не пробуравил ему на корабле взглядом спину. По спине пробежали мурашки – до сих пор еще никому не удавалось подойти к нему незамеченным. Разве что Тилосу.

– Он – настоящий матха, – хриплым низким голосом сказал Тулш. – Только настоящий матха мог заметить шрам на плече, когда видел меня лишь мгновения, и то против солнца. Я принимаю его слово как свое собственное.

Хлаш слегка кивнул ему. Только теперь он понял, какой камень лежал у него на сердце. Не то, чтобы он боялся обвинений в самозванстве, но… уж больно неприятным является способ казни за это.

– Я верю тебе, матха-ома Тулш аз-Герэй, – Говорящий подчеркнул титул Тулша сильнее, чем нужно, бросив на Хорота многозначительный взгляд. Тот слегка дернул щекой, но промолчал. А ведь с этим Хоротом что-то не то. Не благодаря ли ему стражи у корабля держались так напряженно? – Я также принимаю слово гостя Хлаша Дэрэя как свое собственное. Если кто-то сомневается в справедливости этого, пусть говорит сейчас.

Ненадолго воцарилась тишина. Хлаш полной грудью вдохнул соленый морской воздух. Мир вокруг казался огромным и ласковым, он звал остаться тут навеки, вместе с родичами, среди которых ему самое место. Древний дом звал его к себе мягко, но властно, и Хлаш с трудом стряхнул наваждение. Чуть вздрогнув, он вышел из транса и легко поднялся на ноги.

– Я благодарю своих новых братьев за оказанную мне честь доверия, – он накрыл правой ладонью левый кулак в жесте тазана и поклонился Говорящему. – Отныне мой дом и ваш дом – одно. Я с радостью расскажу о том, что видел в своих странствиях, о истории моего племени, которая хранится в моей памяти, и с удовольствием выслушаю вашу историю. Хвала вам, новые братья!

– Хвала тебе, новый брат, – отозвались окружающие. Сейчас в их голосах чувствовалось куда больше тепла и меньше напряжения, чем раньше. Его явно приняли как своего.

– Но мы еще не закончили разговор, – продолжил Говорящий, и его голос снова стал жестким, словно щебень. – Человек, называющий себя Тилосом, утверждает, что является Ведущим по Пути. В доказательство он требует Испытания Безмятежного Духа.

По рядам слушателей пронесся слитный вздох. Очевидно, об этой детали были осведомлены далеко не все, и теперь десятки пар вертикальных зрачков уставились на неторопливо отвалившегося от ствола пальмы и вышедшего на середину Тилоса. Хорот отчетливо хмыкнул, на его лице появилась презрительная мина. Тулш, стоя рядом с Хлашем, бесстрастно обозревал Серого Князя.

– Он не похож на Ведущего по Пути, – тихо пробормотал матха-ома сквозь зубы. – Что скажешь, новый брат?

– Скажу, что этот человек способен убить меня голыми руками быстрее, чем щука глотает пескаря, – так же тихо откликнулся Хлаш. – Не надо его недооценивать.

– Спасибо за предупреждение, брат, ибо я назначен одним из проводящих Испытание, – кивнул матха-ома. – Он твой друг?

– Он спасал мою жизнь. Он тот, за кем я пойду на смерть.

Тулш вздрогнул и уважительно посмотрел на Хлаша.

– Я запомню это, – удивленно сказал он.

Дождавшись, пока гул голосов немного стихнет, Карим аз-Рокотэй снова заговорил:

– Немногие в наше время отваживаются на Испытание Безмятежного Духа, и моя память не хранит воспоминаний ни об одном человеке среди храбрецов. Среди людей встречались достойные Идущие по Пути, но ни один из них не был в состоянии пройти по нему так далеко. Но наш гость утверждает, что он – Хол-Аз-Гуштым…

На этот раз его слова прервал общий гвалт. Многие из присутствующих заговорили в полный голос, и в их голосах звучали удивление, недоверие и насмешка. Хлашу захотелось спрятаться куда-нибудь подальше и съежиться в маленький комочек.

Медленно Тилос поднял сжатую в кулак руку.

– Я прошу слова, мои забытые и снова найденные братья, – сказал он неожиданно сильным голосом на ритуальном диалекте Пути, перекрывшим гул Совета. Внезапная мертвая тишина была ему ответом. Все так же медленно Тилос обвел поляну взглядом, и тролли при встрече с ним опускали глаза. Хлашу показалось, что что-то невообразимо тяжелое навалилось ему на плечи. Но вот Тилос улыбнулся, и наваждение прошло.

– Я должен разочаровать здесь присутствующих, – продолжил он нормальным голосом на общем. – Хол-аз-Гуштым никогда не существовал. Многие носили это имя, и я среди них был далеко не самым лучшим. Однако пусть вас не обманывает мой вид – я не человек, хотя и похож внешне. Я стар, куда старше ваших старейшин, хотя и не бессмертен. Но я не нуждаюсь в громких титулах. Если бы нам позволили войти в гавань для ремонта, я бы даже не упомянул это имя. К сожалению, имя названо, и я вынужден доказывать свою правоту. Я умоляю своих вновь найденных братьев простить меня за то недоверие, которое они вынуждены оказать мне. Чтобы избавить вас от тяжкого груза подозрений, я требую Испытания Безмятежного Духа. – Последняя фраза вновь прозвучала на ритуальном диалекте.

– Странны твои слова, но твой дух чист, а намерения благородны, – после короткой паузы ответил Говорящий. – Я, Карим аз-Рокотэй, верю тебе и, в свою очередь, с легким сердцем разрешаю пройти Испытание. Мои родичи, – он обвел сидящих рядом с ним взглядом, – также не возражают. Слово сказано! – Он склонился вперед и приложился лбом к траве. Остальные, включая быстро опустившегося на колени Тилоса, последовали его примеру.

– Тебе нужно время на подготовку? – спросил Говорящий, поднимаясь, уже обычным тоном.

– Нет, Карим, – отрицательно качнул головой Тилос. – Я хочу закончить с этим побыстрее. У нас впереди долгие ночи и долгие дни, нам есть о чем поговорить. Так что давай не будем тянуть. Проводящие Испытание уже назначены?

– Да, – кивнул тролль. – Но ты воистину великий мастер, если отказываешься от медитации.

– Бывали и получше, – вздохнул Тилос. – Так куда идти?

Все время, пока Тилос шел по бревну, Ольга изо всех сил держалась за руку Хлаша, похоже, даже не осознавая этого. Изредка она приоткрывала крепко зажмуренные глаза – только для того, чтобы, тихонько взвизгнув, вновь закрыть их. Хлаш вполне ее понимал. Даже он с трудом усматривал систему в хаотическом полете тяжелых деревянных колод с заостренными концами, да и стальные копья на дне глубокой ямы выглядели весьма угрожающе. Тем не менее, Тилос шаг за шагом продвигался вперед, на его лице застыло отсутствующее выражение. Испачканные сырой охрой деревянные клинки в его руках легко порхали в воздухе, оставляя на дереве отчетливые красные следы. Лишь раз колода слегка чиркнула его по обнаженной спине, оставив узкую синюю полосу. Тилос на мгновение застыл, отчаянно балансируя над смертельной ямой – еще одна колода прошла впритирку к его груди – потом легко присел, почти распластавшись по бревну, уходя от другого груза, выпрямился, уклонившись от третьего, и все так же неторопливо пошел дальше. Хлаш с шипением втянул воздух сквозь зубы – мгновение назад, увидев, как три колоды сразу сходятся в одной точке, он был уверен, что Тилосу не избежать ямы.

Теомир сидел, с горящими глазами вглядываясь в эту картину. Он непроизвольно дергался всем телом, словно стараясь помочь Серому Князю выполнить его задачу. Заграт же, похоже, воспринимал происходящее как бесплатный цирк. Он растянулся на траве на брюхе, хладнокровно ковыряясь в зубах соломинкой, изредка издавая одобрительные возгласы – впрочем, не слишком громко. Хлаш кинул на него недовольный взгляд, на что тот ответил не менее выразительным взглядом своих наглых желтых глаз. Неотесанный орк, что с него взять.

– Ольга, открой глаза, – Хлаш взъерошил девушке волосы. – Он прошел. Первая часть окончена. Теперь будет бой, на него стоит посмотреть.

Ольга робко приоткрыла один глаз. Тилос стоял в середине поляны, испачканные краской деревянные мечи аккуратно лежали в траве на ее краю, а с разных сторон к нему медленно сходились три тролля-гиганта. Двоих Хлаш узнал – Тулш аз-Герэй и Хорот… как его? Дамбарэй. Третий был ему не знаком. Тоскалы оставались в ножнах, но матха понимал, что это ненадолго.

– Первая часть Испытания закончена, – пояснил Хлаш вслух, не отрывая взгляда от поляны. – Он доказал, что способен в гармонии слиться с окружающим миром, пусть даже с таким безумным, как мир беспорядочно мотающихся колод. Вторая часть испытания – доказать, что он способен так же слиться с врагом, причем не с одним, а с тремя сразу. Он находится в заведомо неравном положении – они изо всех сил будут стараться убить его, он же не имеет права серьезно их травмировать.

– Но это же нечестно! – воскликнула Ольга.

– Это Испытание, – серьезно ответил Хлаш. – Не всякий вызвавшийся пройти его выживает, хотя всякого отважившегося чествуют как слившегося с Мировым Духом. Не думаю, однако, что для мертвых это важно. Ты смотри, смотри, там есть чему поучиться. Троим противникам не легче, чем Тилосу – им еще надо следить, чтобы друг друга не зацепить. Это – крупный позор для мастера.

На площадке между тем уже крутилась стальная карусель, клинки тускло отблескивали красным в лучах заката. Изредка неудачливый нападающий кубарем вылетал из круга, но тут же вскакивал на ноги и снова ввязывался в схватку. Впрочем, вскоре все трое остались без оружия, которое Тилос картинными бросками всадил в редкие пальмы вокруг поляны, и нападали уже с голыми руками. Хлаш фыркнул. Слишком рисуется парень, не кончается такое добром. Он попытался приглядеться к бою.

Ай хомо ника таро. Санки топо мин оро. Ти йонка мин оро. Простейшая сихонага, однако, отбросившая потерявшего равновесие Тулша сажени на три, не меньше. Риминага против незнакомого тролля с одновременным ударом локтем поддых Хороту, так что тот несколько секунд сидел на траве, беспомощно хватая ртом воздух. Хлаш аж проглотил травинку-зубочистку от удивления – пробить прикрытое костяной пластиной солнечное сплетение тролля задача непростая даже для тролличьего кулака. А тут – локоть… Рота кема от страшного удара ногой в спину с одновременной подсечкой опорной ноги Тулша – и тут же перекат в сторону с пинком под колено Хорота, неловко обрушившегося на третьего тролля и сбившего его с ног. Тилос уже на ногах, неразличимый танец-вихрь техник, Тулш и незнакомый тролль летят в разные стороны, а Хорот снова на земле, попавшись, кажется, на катенага дакхами, и кулак Тилоса глубоко входит в землю рядом с его головой. Прекрасно видно, как лежащий на спине Хорот с досадой бьет пяткой по земле и демонстративно складывает на груди руки, изображая убитого. А Тилос уже ныряет между Тулшем и третьим троллем, и карусель крутится снова.

Все сломалось в один момент. Внезапно вместо того, чтобы просто уклониться, Тилос вдруг остановил ногу Тулша жестким блоком, и кулак незнакомого тролля вскользь ударил его по голове. Тяжело перевернувшись в воздухе, Тилос плашмя рухнул на траву, а тролль, оттолкнув застывшего на месте Тулша, с силой пнул Серого Князя пяткой в солнечное сплетение. Вернее, хотел пнуть – маленькая серая тень, с пронзительным визгом свалившаяся на голову и залепившая крыльями лицо, заставила его пошатнуться и промазать. Видимо, Тилосу хватило секундного замешательства, чтобы прийти в себя, потому что в следующее мгновение тень с торжествующим воплем взмыла в воздух, а тролль, потерявший Тилоса из вида, получил пинок в бедро, покачнулся и оказался на земле, с глубокой ямой возле правого уха, выбитой пяткой Тилоса.

Хлаш вскочил на ноги и до боли сжал кулаки. Все было кончено. Посторонняя помощь во время схватки приравнивалась к поражению, и никто не примет во внимание, что маленький серый летун, приплывший на их корабле, действовал по собственному усмотрению. Ых, Ых, что же ты наделал…

Однако на поле происходило что-то странное. Тулш стоял, безвольно опустив руки вдоль тела, его взгляд был устремлен куда-то в стремительно темнеющее восточное небо. Хорот и третий нападавший вскочили на ноги и что-то яростно объясняли выбежавшим на поле судьям, среди которых Хлаш разглядел Карима. Зрители, сидящие близко к поляне, повскакивали на ноги и оживленно переговаривались между собой. Тилос стоял немного в стороне и осторожно массировал голову. Он коротко кивнул в ответ на какой-то обращенный к нему вопрос, потом запрокинул лицо к небу, раскрыл рот и издал звук за гранью слышимости (у Хлаша слегка заложило ухо). Спустя какое-то время Ых камнем свалился ему на вытянутую руку и повис вниз головой на вытянутом пальце. На лицах судей отразилось явное замешательство, но Карим, быстро справившись с собой и присев так, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с летуном, что-то спросил у зверька. Хлаш не слышал ответа, но на лицах окружающих появились невольные улыбки, даже у обреченно глядящего в небо Тулша дернулся уголок рта.