Текст книги "Делай что должно"

Автор книги: Евгений Лотош

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 56 страниц)

– Князь встретится с вами через пять минут, – почтительно сообщил он. – Мне приказано проводить вас в малый зал.

Посыльный привел их в небольшую комнату без окон на втором этаже замка. В отличие от аскетичной обстановки остальных помещений, здесь стены затягивали пушистые ковры с затейливой вышивкой, ковры чуть поплоше закрывали пол, с колдовских пластин на потолке лился мягкий желтый свет. Полукругом стояли низкие широкие стулья с высокими подлокотниками и спинками, целиком обтянутые кожей. Полукруг был развернут в сторону одной из стен, покрытой молочно-белым, без каких либо орнаментов, ковром. Перед креслами стоял небольшой овальный стол с железной двурогой бутылью и несколькими кружками. Ольга осторожно опустилась на один из необычных стульев и тут же забарахталась, чуть не утонув в мягкой обивке.

– С ума сойти… – пробормотал Хлаш, со вкусом располагаясь на другом стуле. – Полжизни не сидел в кресле.

– Привет честной компании! – приветствовал их неслышно вошедший в комнату Тилос. – Ну, как вам моя гостевая зала? Три десятка кольчуг за это хозяйство отдал, зато теперь иноземные послы чувствуют, что их уважают. Да вы садитесь, ребята, не стесняйтесь.

– Князь… – почтительно склонился в поклоне Телевар.

– Слушай, ты меня неделю Тилосом звал, а я, как видишь, даже насморком не заболел, – отмахнулся Серый Князь, с размаху бухаясь в кресло. – Наверно, и еще какое-то время переживу, как думаешь?

– Как скажешь… Тилос, – кивнул тысячник, осторожно опускаясь на стул, называющийся креслом. – Но мне случалось видеть куда более обидчивых вельмож, чем ты.

– А! – беззаботно махнул Тилос рукой. – Какой я вельможа! Так, погулять вышел. Ну, как вам у нас? Белла вас, небось, вчера загоняла. Кстати, где она?

На несколько ударов сердца воцарилось неловкое молчание.

– Понятия не имею, – наконец откликнулся Хлаш. – Вчера помогла Онку в постель уложить, а потом как испарилась.

– Да? – озадаченно переспросил Тилос. – Ладно, это потом. Княжество на кон ставлю, сейчас вас не это волнует.

– А что же, интересно, нас волнует? – проворчал Заграт. – Поведай, коль знаешь.

– А тут и знать не требуется, – ослепительно улыбнулся Тилос. – У вас все на лбу написано. На кой это, скажите на милость, мы понадобились странному Серому Князю. А?

– Догадливый, – фыркнул Заграт. – Ну и? Может, просветишь убогих?

– Уговорил, – в тон ему откликнулся Тилос. – Просвещу. Только давайте-ка вспомним сначала некоторые мелкие фактики из вашей недавней жизни. Итак, первый фактик – это арбалетная стрела под лопаткой Заграта. Вернее, не так. Первый фактик – это подвернувшийся ему в самый подходящий момент под руку волк. На хвосте погоня, все волки перед походом к палкам накрепко привязаны, чтобы в запале друг друга не погрызли, а этот взял да и оборвался.

– И не такое бывает, – угрюмо откликнулся Заграт.

– Бывает, – легко согласился Тилос. – Это фактик номер раз. Фактик номер два – арбалетная стрела. Попала почти в сердце. Почти. На пару пальцев в сторону, правильно я понимаю? Правильно. Везуха, да и только. Фактик номер три – ты, любезный Заграт, в тот момент уже был на волке, и тот вывез тебя, бессознательного, подальше от стойбища. Клюнуло бы тебя минутой раньше – остался бы на земле тепленьким… или холодненьким своих разгневанных сородичей дожидаться. Далее, волк-то тебе попался не простой, волк самого вождя, куда сильнее и выносливее остальных. Обычный волк наездника пару-тройку верст протащить может, от силы десяток, потом выдыхается, отдыха требует. Этот же тебя хрен знает куда утащил, да еще и след запутал. – Ольга заметила, что Теомир вздрогнул и странно посмотрел на орка.

– Гром был лучшим волком племени! – вскинулся Заграт.

– Безусловно, – согласился Тилос. – Попадись тебе любой другой – и ты труп. Поехали дальше. Стрела хоть и не угробила тебя, любезный шаман, но перебила жилы, и, не подбери тебя Хлаш, истек бы ты кровью прямо на лесной опушке. Какой это фактик по счету? Четвертый? Неважно, не в счете дело. Итак, подобрал тебя Хлаш и перевязал, а тут и обоз Всадников подоспел. Ольга-целительница тебя залатала, а обозники не дали твоим собратьям покрошить тебя на месте.

– Меня бы отвезли в племя на суд, а уж там бы я вывернулся, – процедил Заграт сквозь зубы.

– Ой ли? – прищурился Тилос. – Даже если бы твой дружок – Гахаш, кажется? – не перерезал тебе глотку на месте, судили бы тебя, любезного, полубессознательного, от раны не оправившегося, толком оправдаться не могущего. Подсказать, чем бы это кончилось? Но это не все. Всадники отдали бы тебя оркам…

– Ни в жизнь! – горячо перебил его Телевар.

– … либо полегли бы в бою, – невозмутимо закончил Тилос, – не суть важно. Но подобрал тебя не простой тролль, а Хлаш Дэрэй, Ведущий по Пути и опытный матха, умеющий убеждать на переговорах. Только благодаря ему орки согласились отдать тебя на суд соплеменников в Хамире. К счастью, они еще не знали, что родичи покинули город. Вот такая цепочка счастливых случайностей – и выдающийся в своем роде шаман Заграт Тргаха остается жив и сейчас сидит передо мной в кресле.

– Круто, – пробурчал Заграт. – Это все?

– Нет, не все. Оставим пока тебя в стороне и перейдем к другим. Хлаш! – Тролль вздрогнул в своем кресле. – Тебе не кажется, что ты очень удачно выступил в поход? Спустя четыре дня ваши перевалы были осаждены. Ты ведь дома в основном патрулировал границы, да? А ты знаешь, что практически все патрули перебили во время внезапной атаки? Эй, не порти обивку! Перетягивать ее – невеликое удовольствие! – Хлаш с усилием взял себя в руки и медленно разжал вцепившиеся в подлокотники пальцы.

– Я… не знал, что все погибли, – хрипло прошептал он. – Это же десятка три! Если бы знал…

– Если бы и знал, то ничего бы не изменил! – жестко оборвал его Тилос. – Или ты бросишь друзей ради заведомо обреченной попытки отомстить? Опять же, сейчас не о том речь. Итак, мы зафиксировали, что Хлаш тоже избежал смерти по счастливой случайности. Теперь Всадники… да и Хлаш тоже. Если бы им не посчастливилось подобрать выдающегося, как я уже заметил, шамана Заграта, единственного, кто в тех краях владел заклятьем Ментального Щита, обоз бы погиб от клыков волколаков. Лишь счастливая случайность спасла десяток Всадников и тролля, позволив им продержаться до появления хамирского патруля – вот, кстати, еще одна случайность.

– Действительно, многовато случайностей, – пробормотал под нос Телевар. – Похоже, кое-кто здесь в рубашке родился.

– То ли еще будет, – качнул головой Тилос. – Продолжим. Хамир, осада. Хлаш идет брать языка. Я наблюдал со стены…

– Наблюдал? – не удержался Хлаш. – В полной темноте?

– В темноте, – подтвердил Тилос. – Я и это умею. Итак, ты, Хлаш, трижды чудом избежал патрульных жугличей…

– Да их кто угодно избежит, – фыркнул Хлаш. – Как дети, честное слово.

– Они не дети, – твердо сказал Тилос. – И их часовые – тем более. Обычно они дежурят верхом, а у их коней неплохое обоняние. Но ты наткнулся только на пеших, да и те, кажется, возвращались с дежурства и шатались от недосыпа. В общем, тебе опять невероятно повезло. Здорово, да?

– Неубедительно, – покачал головой тролль. – Я же не первый день на свете живу, сам дорогу выбирал…

– Пусть сам, – опять согласился Тилос. – Дальше. На следующий день горстка магов-защитников вызывает эфирный взрыв огромной мощности, который не только выводит из строя всех колдунов в окрестностях, но и убивает их самих. Единственный, кто выжил, – Заграт, стоявший, как я заметил, в центре звезды, то есть в фокусе взрыва. Позже тот же Заграт с Ольгой и Теомиром чудом успевает забраться в погреб перед самым носом жугличей. Тот самый взрыв, который чуть не погубил его часом ранее, спас его сейчас – все колдуны округи, кроме Заграта да еще, кстати, Ольги, оказались в отключке. Иначе рано или поздно шамана и колдунью учуяли бы. Кстати, Заграт, чего это ты через полгорода в погреб прятаться ломанулся? Рядом ни одного подпола не нашлось?

– Не знаю, не видел, – огрызнулся Заграт. – Времени искать не было.

– Так, – удовлетворенно кивнул Тилос. – Рядом времени искать не было, а под носом у жугличей бегать оно нашлось. И правильно: жугличи – известные мастера мародерства, простые подполы вскрыли бы в первую очередь, а вот тайный схрон не нашли. Ну и потом везение по мелочам – нашли калитку, незамеченными выбрались из города, наткнулись на нас с Хлашем…

– Ладно, убедил, – вздохнул тролль, поудобнее устраиваясь в кресле. – Везло нам всю дорогу, аж сам себе завидую. И что? Ты ведь нас явно не затем опекал, чтобы в цирке напоказ выставлять.

Тилос закинул ногу на ногу и какое-то время молча сидел, внимательно оглядывая гостей. Где-то под ложечкой у Ольги внезапно почувствовался тяжелый холодный комок.

– А, какого черта… – наконец пробормотал Серый Князь. – Не нанимался я мозги компостировать. Пусть он сам и расхлебывает. Знаете, ребята, расскажу-ка я вам сказку. – Он снова оглядел гостей, вздохнул и заговорил размеренным монотонным голосом, и чем дальше, тем туже и холоднее становился комок под ложечкой у Ольги.

– Как и в любой сказке, в одном далеком-предалеком мире жили-были люди, – мерно падали в пространство слова Тилоса. – Обычные люди, они пахали землю и голодали от неурожаев, выращивали тучные стада и умирали от голода после моров, добывали железо и уголь, торговали, путешествовали – в общем, жили полной жизнью, прекрасно знакомой вам всем. Единственное, чем они отличались от вас – это своим миром, в котором напрочь отсутствовала магия. Ветромаги не призывали там дожди на поля и не разгоняли сгустившиеся в страду тучи, огнемаги не укрощали лесные пожары, а камнемаги не укрепляли дома и доспехи своими хитрыми заклятиями. И, разумеется, никакое колдовство не охраняло солдат в бою от огненных шаров и ветвистых молний, насланных магами противника – просто потому, что не было там ни боевых магов, ни охранного колдовства. Все, что было доступно тем людям, – это собственные ум и изворотливость. Не колдун помогал ставить дом – плотник укреплял бревна так, что те десятилетиями держались вместе, а на покрытых пеплом от вызванного ими самими лесного пожара землях они выращивали рожь и пшеницу.

И еще, разумеется, они воевали. Иначе какие бы они были люди? Они воевали из-за спорного клочка земли, из-за драгоценных копей, из-за женщин для своих вождей, из-за разного цвета кожи… Было бы желание, а повод всегда найдется. Иногда некоторым племенам удавалось построить огромные империи, в свой черед уничтоженные варварами, и в веках оставались песни и легенды равно о строителях и разрушителях, защитниках и завоевателях. Поначалу тот мир был слишком велик для человека, но время шло, люди множились, несмотря на взаимное истребление, и постепенно они заполонили весь свой мир, на поверку оказавшийся не таким уж и большим шариком, летящим в бескрайней стылой пустоте. То тут, то там появлялись на свет умненькие дети, родители которых были достаточно защищены и богаты, чтобы позволить своим детям учиться и изобретать. Дети учились, вырастали, становились взрослыми – и изобретали. Они изобретали безлошадные повозки и летающие в воздухе корзины под гигантскими бумажными шарами, большие самоплавающие лодки и удобрения для полей, в общем, все то, что они называли машинами. Но почему-то больше всего они изобретали оружия. Безобидный серый порошок, который поднимал в воздух красочные фейерверки, стал выталкивать из ручного оружия маленькие кусочки металла, издали раскалывающего человеческие черепа и крушащие ребра. Из больших самоходных повозок как по волшебству выросли еще большие машины, метавшие убийственные снаряды гораздо дальше, чем ручное оружие, и гораздо эффективнее убивавшие многих людей сразу. Со сменивших воздушные шары стальных птиц на землю изливался страшный туман, очень похожий по своему составу на удобрения, но вдохнувшие его люди умирали в страшных муках. Прочная износостойкая сталь пошла на лемеха плугов, но гораздо больше – на облицовку боевых механизмов, а чудесные коробочки, далеко передающие человеческий голос, отдавали приказы чудовищных размеров армиям. Люди гибли десятками тысяч и миллионами, а кровь лилась реками до тех пор, пока люди не изобрели, наконец, машины, одним ударом выжигающие целые города и делающими земли на этом месте убийственными для любой жизни. Только тут наконец-то устрашенные собственным могуществом вояки начали помаленьку приходить в себя. Разумеется, войны продолжались еще очень долго, ибо какой же человек без войны? Но с тех пор люди начали учиться жить в мире друг с другом, направив значительную часть усилий не против своих собратьев по крови, но против самой природы.

Ученые мудрецы днями и ночами работали в светлых лабораториях, изучая окружающий мир в надежде вырвать у него тайны. И они добивались успеха. В конце концов человек добрался до окружающей его мир холодной пустоты и научился жить посреди нее – сначала в домах-машинах, а затем, когда смог изменять свое тело, и сам по себе. Тот мир оказался не одинок в своей Вселенной, и слабые искорки, мириадами усеивающие их небо, на поверку оказались такими же огромными кострами в ледяной бесконечности, как и согревающее их мир солнце. Вокруг многих солнц вращались каменистые шарики-планеты, и на некоторых даже была жизнь, чужая, ни на что не похожая, но все же жизнь. Но люди были несчастны – ибо им не с кем было воевать. Многие мудрецы, раскрывая тайны природы, изобретали все более и более мощное оружие, тысячелетиями покрывающееся пылью на складах, потому что применять его было негде и незачем. На некоторых мирах нашлись останки чужих народов, но все они погибли задолго до того. Какие-то истребили сами себя, какие-то просто умерли от старости. Чудом выжившие же так и застыли в рамках своих ничтожных миров, не умея выйти за их пределы. Те же две расы, которые оказались равными людям по знаниям и мощи, оказались настолько чужды и безразличны им, что тысячелетиями существовали с ними бок о бок, не перекинувшись и словом и даже почти не замечая друг друга. Конечно, люди пытались выкручиваться – они создавали машины, которые позволяли управлять бездушными призраками, и стравливали этих призраков друг с другом, но все это было не то. Призраки очень походили на людей, многих делали материальными, да так, что вы не отличили бы их от живых. Вы – но не они. Фальшь насквозь пропитывала порождения этих машин, и постепенно призраки оказались забыты и, как им и положено, навсегда ушли в небытие.

Время шло. Люди научились зажигать новые звезды и гасить старые, и каждый мог построить себе мир по вкусу, даже не вспотев по ходу дела. Они избавились от бренных живых тел и заменили их чистой энергией, став равными бессмертным богам. В своей гордыне они даже отринули собственное имя и назвали себя демиургами, что на одном из древних языков означало – Творцы. Но они все равно были несчастны, ибо даже избавившись от своих старых несовершенных тел, они не могли избавиться от своих несовершенных "я", которым все больше и больше хотелось одного – воевать. Покорное мироздание звездной пылью легло у них под ногами, и старые боги скончались от черной зависти. Но могущественное и многочисленное племя демиургов неуклонно сокращалось. Ведь хотя они могли все, осталась в мире единственная загадка, которая не поддавалась лучшим умам в течение поколений. И была эта загадка – зачем им жить?

Нет, конечно, никто не признавался о своем бессилии вслух. Люди, ставшие демиургами, жили, исследовали Вселенную, ибо велика она и никогда не исчерпать всех ее тайн даже богам, любили друг друга, создавали и разрушали миры… Но то один, то другой демиург неожиданно исчезал. Исчезал навсегда. В разговоре друг с другом друзья отводили взор и прятали глаза, случайно упомянув его имя. Одряхлевшая раса медленно умирала, и ледяное отражение смерти то и дело мелькало в зеркалах их душ.

Но однажды демиург по имени Джао совершил то, что никто до него не делал. Он свернул пространство огромным мешком и закупорил получившийся пузырь, экспериментируя с законами природы. Чего он добивался этим – никто не знает, но совершенно случайно оказалось, что время внутри идет в тысячи раз быстрее, чем во внешнем мире. Вдохновленный демиург уничтожил пузырь и втайне создал новый, тоже с быстрым временем. На сей раз он устроил так, что в пузыре начала развиваться новая Вселенная, похожая и не похожая на его собственную. Периодически наведывающийся внутрь Джао с интересом наблюдал, как из урагана бушующего огня формируются звезды. Однажды он нашел светило, очень похожее на давно угаснувшее солнце его древнего мира, и начал кудесничать, оправдывая свое гордое имя Творца.

Из остатков раскаленной материи он слепил мир, похожий на давно забытый и уже легендарный к тому времени дом демиургов. Он был неопытен в таких вещах, и новый мир оказался похож на старый не так уж и сильно, но для целей демиурга этого хватало. Пролетели миллиарды лет, многие сотни из которых демиург провел в этом мире, а для остальных демиургов прошли лишь считанные годы, и вот на планете появилась жизнь, а потом – и человек, очень похожий на демиургов в их младенчестве. Нельзя сказать, что это оказалось неожиданностью для Джао, ведь миллионы лет он вел эволюцию именно к такому финалу. Но его угораздило отлучиться из своего мира как раз тогда, когда человек встал с четверенек на ноги и заговорил. Когда же демиург снова вернулся, было уже поздно. Новые люди изобрели дубину и лук, огонь и парус и с энтузиазмом новообращенных убивали друг друга в бесконечных войнах. Демиург перепугался, ведь он, в сущности, был неплохим парнем и меньше всего на свете желал зла своим созданиям. Потеряв голову, он бросился наводить порядок, но создаваемые им империи шли войной на окружающих, сами по себе возникали новые империи, противостоящие старым, и мир все больше и больше скатывался к хаосу и гибели. Тогда демиург решил сменить тактику. Он бросил создавать могучие государства и разрушил уже созданные. Но при этом он создал сеть тайных организаций, названных Хранителями. По его замыслу, Хранители, будучи людьми и тайно обладая могучими машинами, смогут сочетать естественную человеческую мудрость и силу демиургов, направляя человечество к сияющим вершинам безмятежного процветания. Но даже это ему не помогло. В один прекрасный день одно из двух огромных государств этой планеты в очередной раз оказалось на грани ужасающей экономической катастрофы. Миру опять грозил распад и хаос, война и возврат к началу. Отчаявшийся демиург малодушно уничтожил следы своего присутствия и навсегда бежал из созданной его руками Вселенной, бросив ее на произвол судьбы. Напоследок он перерезал путь, соединяющую пузырь с родной реальностью, лишив кого-либо возможности исправить ситуацию. Что случилось с брошенным миром дальше – мне неизвестно.

Создавая людей своими руками, Джао втайне надеялся, что история их развития натолкнет на ответ – ответ на Великую Загадку о смысле жизни. Опыт блестяще провалился, но не пропал даром. Ведь демиурги наконец-то обрели то, что потеряли, казалось бы, навсегда – возможность воевать.

Вскоре после того Джао опубликовал отчеты об эксперименте, беспощадно обрисовав собственную беспомощность. Отчеты завершились рекомендацией никогда больше не пытаться создавать разумную жизнь. Но призыв прозвучал гласом вопиющего в пустыне. Вскоре после публикации истосковавшиеся по новым ощущениям демиурги бросились творить собственные миры, населенные людьми, а также другими существами, не существовавшими ранее. Появились на свет мифические доселе существа из старых сказок. Сначала демиурги просто забавлялись, наблюдая за тем, как их детища живут и сражаются друг с другом. Но вскоре они обнаружили, что их созданиями очень легко управлять. Укради жену одного царька и отдай ее другому такому же царьку – вот и война. Проще простого, да еще и весело. Но еще веселее оказалось самому становиться таким царьком, управляя подданными как марионетками. Конечно, богоподобному демиургу нет никакого интереса сходить к людям во всем блеске своего могущества, но если временно упростить себя…

Так родилась Игра. В каком-то остервенении демиурги массово штудировали теорию пузырьковых Вселенных, обучаясь создавать миры со своими физическими законами, в корне отличными от известных ранее. Но создание населенных разумными существами миров оказалось не наукой – искусством, и мало у кого хватило сил и терпения, чтобы стать признанным мастером этого дела. Постепенно среди демиургов появились Конструкторы, создававшие миры для своих соплеменников. Желающих Играть было очень много, гораздо больше, чем Конструкторов, и для простоты и скорости в большинстве миров была только одна звезда с полудюжиной планет. Часто только одна или две из них были населены несколькими стандартными расами. Многие Конструкторы брали облик этих рас из старинных, давно забытых, но спешно восстановленных преданий. Обычные люди, эльфы, орки, гномы, тролли – вот, пожалуй, девять из десяти разумных двуногих, населяющих Игровые миры. Расы же, значительно отличающиеся от людей внешним видом, не пользовались популярностью и постепенно перестали использоваться…

– То есть мы сделаны по образу и подобию этих маразматиков, – зло фыркнул Заграт. – Вот не было печали… На жабу походить и то не так обидно было бы!

– Как я уже упомянул, основной страстью демиургов была война, – не обращая на него внимания, продолжил Тилос. – Поэтому Игра чаще всего и является войной. Игрок приходит на планету после того, как разумные на ней развиваются до определенной степени. Некоторые Игроки предпочитают начинать с дикарями, другие дожидаются, пока управляющие машины не поднимут местную цивилизацию до относительно высокого уровня. Но суть одна: спустя оговоренное заранее время Арбитр оценивает ситуацию в Игровом мире и выносит вердикт – победа или поражение. Впрочем, поражением заканчивается едва ли одна Игра из тысячи. После окончания Игры все ее следы тщательно уничтожаются, а естественная история фальсифицируется. Затем пуповина, связывающая Игровой мир с материнским, обрывается, и брошенный на произвол судьбы мир навсегда исчезает в неизвестности.

Тилос замолчал, нервно барабаня пальцами по краю стола. Постепенно тишина стала гнетущей, только жужжала где-то в коридоре заблудившаяся муха. Наконец Ольга не выдержала.

– Тилос, – отчаянно сказала она. – Ну а мы-то тут при чем? Я имею в виду – я, Темка, Заграт с Хлашем… Мы же ни с кем не воюем!

– Что? – удивился Тилос. – Ах, да… Извиняюсь, отвлекся. Итак, как я уже упомянул, Игра – это, как правило, война. Но демиургам неинтересно воевать только с людьми и им подобными. Слишком уж неравны силы. Война с соплеменником не проходит – очень быстро выяснилось, что она вырождается в массовые побоища, заливающие кровью целый мир. Демиурги не звери, долгое развитие все-таки немного вытравило из них кровожадность. Подобные гекатомбы им претят… к счастью. Поэтому демиург-Стратег всегда одинок в своем мире. Но есть и другие демиурги, любители приключений, которым неинтересны города и армии, дворцы и пирамиды. Их удел – дорога, в одиночку или в компании нескольких друзей. Если стратеги уничтожают целые вражеские армии, то эти предпочитают убить лишь нескольких, но зато своими руками. В Игре они не полководцы и правители, но купцы и наемники, маги и воры, герои и злодеи, приходящие в роскошные залы, только чтобы под звуки золотых фанфар получить награду или же просто украсть эти фанфары из любви к приключениям.

Обычно этим Игрокам не создают отдельного мира. Вместо этого они внедряются в уже занятый чужой Игрой мир. Как правило, их цель – свергнуть Игрока-стратега, свергнуть не грубой армейской силой, но с помощью тщательно рассчитанного плана, одного верного удара под покровом темноты или же посреди людного собрания. Внедрение проходит в тайне, и ни один Игрок-Стратег не может быть уверен, что противник-Тактик уже не готовит заговор. Или, скажем, не ведет по пыльным дорогам Игрового мира сплоченную команду, способную пройти сквозь его телохранителей как раскаленный нож сквозь масло. Это придает Игре особую остроту. Хотя шансы на успех у Тактика обычно невелики – один из десяти или ниже, сама такая возможность портит Стратегу немало крови. Вот, теперь, кажется, все. – Тилос с трудом сглотнул, взял со стола стакан, подставил его под один из рогов стоящей на столе бутылки и нажал второй рог. В стакан с шумом и брызгами ударила струя пенящейся воды, мгновенно вскипающей мелкими пузырьками. Одним длинным глотком Серый Князь опорожнил его. – Угощайтесь, – радушно предложил он остальным. – Это просто вода. Нажимаете вот сюда, отсюда бьет струя.

Никто не пошевелился. Тилос обвел гостей взглядом, вздохнул и осторожно поставил свой стакан на столешницу.

– Ну что вы на меня смотрите, словно на покойника? – устало осведомился он. – Не понравилась сказка? Ну уж не обессудьте, рассказал как мог. Вчера весь вечер думал, как это вам получше преподнести, да так ничего и не придумал, выложил как есть. Так что, никто ничего спросить не хочет? Всем все понятно?

Ольге было непонятно решительно все, кроме одного: они оказались между жерновов, вращаемыми неведомыми чужими богами. Однако она не осмелилась произнести ни слова.

– Ладно уж, – проворчал Телевар, окинув соседей внимательным взглядом. – Я тут самый старик, голова уже не варит, я и спрашивать буду.

– У тебя голова не варит, достопочтенный Телевар? – слегка усмехнулся Тилос. – Ну-ну. Так что?

– Я, в общем, прожил длинную жизнь. Мне уже за пятьдесят, и умереть мне не страшно. Соображаю я уже туго, но одно понял: используют нас втемную все, кому не лень. Извини, князь, ежели обидел, но я так понимаю, что Игрок… как его? Стратег? В общем, это ты. Так?

– Похоже, ты действительно туго соображаешь, – необидно усмехнулся Тилос. – Был бы я Стратегом, давно бы вас в распыл пустил. Говорю же: такие группы вроде вас для него – главный геморрой. Тут беда даже не в том, что Тактик – такой же демиург, как и Стратег. Помните, с чего разговор начался? С везухи вашей невероятной. Так вот, это и есть главная проблема. Вы – Отряд, а один из главных законов Игры таков: Отряду везет. Вы можете встать под стеной, а я сверху начну прицельно кидать камни. Как выражается наш общий друг Злобный Ых… да, кстати, совсем про него забыл – еще один фактик в нашу копилку… так вот, можете плюнуть мне в ухо, если в вас попадет хотя бы один камень из тысячи. Лучник промажет по вам в упор, мечник в момент замаха запнется за корень, опытный маг перепутает слоги в заклятье и спалит сам себя… Самые лучшие бойцы Игрового мира с трудом выстоят против неумелых бойцов Отряда, любой из вас за неделю может научиться большему, чем иной за несколько лет. Теомир, – Ольга заметила, как дернулся юноша, будто его ударили палкой. – Ты сколько мечом махать учился? День? Два?

– Д-два… – пробормотал Теомир. – Почти…

– Думаю, любой подтвердит, что тому, что ты сейчас умеешь, сложно научиться и за два месяца упорных тренировок, – удовлетворенно кивнул Серый Князь. – Ольга!

– А? – против своей воли Ольга вздрогнула не слабее Теомира.

– Я видел, как ты раны затягиваешь. Это полгода тренировок, плюс даже многие опытные маги не имеют столько запаса Силы, чтобы затянуть сразу пять-шесть рубленых ран. Ты это можешь. Заграт!

– Да знаю, – нехотя пробормотал шаман. – Сам себе последнее время удивляюсь.

– Именно. Наконец, Хлаш – у Тенистого Леса ты дрался лучше меня, – Хлаш удивленно поднял брови. – Не спорь, мне виднее. Ты дрался лучше – при том, что я в пять раз старше тебя, и большую часть этого срока совершенствовался в искусстве Пути. Ну, ребята-зверята, понимаете, что я имею в виду?

– Нет, уважаемый князь, – нахмурился Телевар. – Я-то за собой ничего такого не замечал. И ежели этот… Стратег не ты, то кто же он? И кто… э-э-э… Тактик?

– Кто у нас Стратег – это и ежу понятно, – хмыкнул Тилос.

– Майно… – полуутвердительно произнес тролль.

– Точно, кто же еще, – одобрительно кивнул Тилос. – Насчет же остального… Обычно Тактик – один из Отряда, но в вашем случае это не так. Просто некому. Уважаемый Телевар, к сожалению, в Отряд не входит, это очевидно. Мне, во всяком случае. – Он вскинул руку ладонью вперед, упреждая гневный ответ тысячника. – Погоди, не горячись, всему свое время. Телевар не в Отряде, остальные не подходят по причине легко прослеживаемого прошлого. Да и психологические типы у вас не те. Одно время у меня были подозрения насчет Хлаша, но я полагаю, что ошибался. Значит, в нашем случае имеет место куда более редкая и сложная ситуация: Тактик руководит Отрядом на расстоянии. Это имеет свои преимущества, но лишает его возможности напрямую влиять на события. Тем не менее, вживую его вы вряд ли увидите…

– Скажи мне, друг Тилос, – задумчиво произнес тролль, и Тилос, замолчав, повернулся к нему. – Кто же тогда ты сам, если не Игрок? Старше меня в пять раз – это, однако, куда больше трехсот лет. Ближе даже к четырем сотням. Извини меня, но ни люди, ни даже тролли Народа столько не живут. И откуда ты все это знаешь? Кто ты?

– Я-то? – горько усмехнулся Тилос. – Такая же игрушка, как и вы. Я не зря рассказал вам о демиурге Джао, о его первом мире. Я был одним из его инструментов. Когда Джао бежал оттуда, он не осмелился оставить нас там. Он испугался, что мы оправимся и снова начнем управлять судьбами нашего мира, но уже не обладая его мудростью. Это отдельная история, на ходу не объяснить. В общем, он забрал Хранителей с собой, впоследствии разбросав их по Игровым мирам и сделав Наблюдателями. Конечно, Игровых миров – десятки тысяч, Хранителей не набралось и десятой доли этого числа, но все же…

– Так ты… – медленно произнесла Ольга, чувствуя, как у нее захватывает дух.

– Бывший Хранитель первого Игрового мира, – поджал губы Тилос. – К вашим услугам. Джао нашел обрывки старых, давным-давно утраченных архивов и дал нам самые совершенные синтетические… почти человеческие тела, какие только изобрели демиурги, когда еще пользовались таковыми. Одним из недостатков моего тела является невосприимчивость составляющей его материи к определенным формам взаимодействий, отсутствующим в материнской вселенной. Грубо говоря, я не взаимодействую с эфиром, по-вашему магией, поскольку такой вид… э-э-э, Силы во внешнем мире отсутствует. Зато это тело долговечно, хотя насколько – не знает даже Джао.

– Ох ты, здорово… – Ольга с восхищением посмотрела на Тилоса, в ее взгляде читался неподдельный восторг. Теомир бросил на нее ревнивый взгляд.