Текст книги "Делай что должно"

Автор книги: Евгений Лотош

– Тилос… – прошептала она.

– Я самый, – улыбнулся посланник. – Скажи спасибо Тамире. Это из-за нее я вовремя успел. А то, глядишь, и в самом деле плохо вышло бы. – Он вытащил из-под мышки сверток, встряхнул его, и тот развернулся в большой теплый плащ. Тилос осторожно укутал в него девушку. – Скажи, почему ты Себегусу отказала? Замечательное же было предложение…

– Не хочу… ярмо… – помотала головой девушка. Боль в животе, отошедшая было на задний план, стала разматываться словно сжатая пружина. Танна застонала, из прокушенной губы выползла капелька крови.

– Танна? – словно сквозь вату услышала она. – Что с тобой? Где болит?

– Живот… – выдавила она, прежде чем потерять сознание.

– И что дальше? – спросил Заграт, когда пауза затянулась. Ольга с Теомиром глядели на Серого Князя широко раскрытыми глазами, боясь упустить хоть слово.

– Ничего, – равнодушно сказал Тилос. – Она потеряла ребенка, но без особых последствий. Сильно на допросе не калечили, не того ранга преступница, так что оправилась. Вывез я ее из Империи, но ко мне в Лесную Долину она ехать наотрез отказалась, хотя я и уговаривал. Знаешь, есть люди, которым ничего не надо, кроме свободы. – Он посмотрел вверх на догорающий в тучах закат. – Удивительно. Вроде всю жизнь в захолустье прожила, где чего набралась?… Довез ее сюда. До меня недалеко, и место тихое. Прижилась она здесь травницей. Потом у нее даже муж был, только умер давно. Белла ее способности унаследовала, но уж ее-то я к себе взял. Танна понимала, что Видящей Правду в глуши жить – только талант в землю закапывать. Да и думала, что у меня-то девочка точно в безопасности будет. А я вот и не уберег…

– Да брось ты! – нетерпеливо сказал Заграт. – А вот ты лучше мне скажи, за что этого Себегуса расплющили? Слыхал какие-то сказки, только вот никто толком не объяснил. Говорят, за заговор какой-то…

– Я создал Храм как цементирующее средство, – все также равнодушно ответил Тилос. – После войны Приморская Империя практически развалилась. Даже не столько из-за военных поражений, сколько из-за погибшей экономики. Собственно, этого Майно и добивался. Он сразу ослаблял двух своих соперников на континенте – Империю и Граш. У него возникла великолепная возможность для экспансии, и я был вынужден восстановить Империю как противовес ему. Храм уничтожал агентуру Майно, объединял людей под своим флагом, лечил эпидемии – я передал ему соответствующие знания – и все такое. Потом он слишком окреп и стал претендовать на полную власть в Империи, жечь ведьм уже не по необходимости, а для укрепления авторитета, ну, как Танну… В общем, я подкинул Себегусу идею военного переворота и позаботился, чтобы Император узнал все заранее.

– Тилос, – спросил Хлаш, – а почему, в самом деле, ты связался с Настоятелем в последнюю ночь, не раньше? Мог ведь и облегчить Танне жизнь…

– Сам подумай, – хмыкнул Серый Князь. – Я знал, Себегус тщательно изучит досье, чтобы понять – на кой она мне. У него появлялся реальный шанс уболтать неопытную девушку, храмовники мастера на уговоры. А мне Храм уже тогда начал мешать. Мог я ему Видящую Правду подарить?

– Ну ты и сукин сын! – в восхищении сказал Заграт. – Да чтоб меня перевернуло да шлепнуло! А о тебе Император узнал что? Я имею в виду – насчет заговора? Мы сейчас вроде в Талазену направляется, а она пока в Империи…

– Император знал то, что нужно… – Тилос стремительно вскочил на ноги. – Она пришла в себя. – Он невидимой в сумерках тенью скользнул к двери хижины.

– Сиди, – удержал Заграт встрепенувшуюся было Ольгу. – Сам справится.

– Тилос… – Ее полупарализованный рот с трудом выговаривал слова. – Ты здесь?

– Я здесь, Танна, милая, – он осторожно взял ее руку. – Как ты себя чувствуешь? Болит что?

– Мое время… пришло, – тихо сказала она. – Как там Белла?

– Она хорошая девушка. Выросла в настоящую красавицу. Я уже приглядываю ей жениха. – Невидимый в сумерках, Тилос ласково улыбнулся. – Ты можешь ею гордиться, котенок.

– Я чувствовала… удар… крики… смерть, – голос старухи стал совсем тихим. – Гром пришел с неба. Случилось что-то страшное…

– Говорят, где-то неподалеку объявился сумасшедший маг, – Тилос попытался нащупать пульс и на смог. – Я и пришел его искать. Найду – расскажу, вместе посмеемся.

– Я никогда… не могла распознать… твою ложь. Тем более сейчас. Тилос… поклянись, что… с ней все хорошо… Поклянись своей душой, если… если она у тебя есть…

– Я клянусь всем, что у меня есть, милая Танна. Белла в порядке. Ты не волнуйся, тебе надо просто лежать и спать. Утром я найду лекаря. Ты выздоровеешь, и все будет хорошо, обещаю.

– Мое время… пришло. Я знаю. – Ее голос совсем угас. – Это… правильно. Жаль, нет… Беллы. Хотела попрощаться…

Какое-то время в хижине стояла тишина. Тилос молча прислушивался к хриплым вздохам знахарки, воспаленными глазами вглядывался в яростную круговерть красок ее мозга. Потом краски вспыхнули все разом – и потухли, остались лишь отдельные вспышки и медленно угасающее багровое свечение. Дыхание женщины прервалось. Тилос выпустил морщинистую руку Танны и, натыкаясь на предметы, побрел к выходу.

– Она мертва, – сказал он, ни к кому не обращаясь, и побрел мимо Отряда куда-то в пустоту. На плечо мягко опустилась рука Хлаша.

– Тилос, люди умирают, – негромко сказал он. – И с эти ничего не поделать. Но жизнь продолжается.

– Я тысячи раз говорил себе эти слова, – горько рассмеялся Тилос, неволей останавливаясь. – А что толку? Все уходит, рассыпается в прах. У меня двести лет не было друзей. Я зарекся связывать себя с тем, что уходит – и все равно нарушаю свой зарок. Один я среди праха, словно скала – такой же гордый, бессмертный и бессмысленный. Джао, Джао, зачем ты дал мне это тело! Зачем ты вмешался в мою жизнь, будь ты проклят!

– Тилос, – чуть не плача, ткнулась ему в бок Ольга. – Не надо так, не убивайся. Ты нужен нам! Ты нужен… мне. – Она затряслась в беззвучных рыданиях.

– Ох, девочка… – ласково погладил Тилос ее по голове, осторожно отстраняясь. – Спасибо на добром слове. Только это ничего не меняет. У меня все крутится в голове один стишок. Часть я забыл, но начиналось так:

 
Жизнь прошла, словно день. На закате с холма
Смотришь в небо, горящее ясно.
Где-то в небе висит облаков кутерьма -
Как последний привет посылает судьба
Знак, что жизнь пролетела напрасно.
 
 
Дом сгорел от грозы, и засох тополек,
Что растил ты за домом в малине,
И в отчаянный миг друг тебе не помог -
Не узнал, опоздал, задремал, занемог
Или просто пропал на чужбине.
 
 
Не вернувшись назад, в бой ушли сыновья
За какое-то правое дело,
Пережил ты жену, пережил ты себя,
Тихо плачет душа, в лихорадке горя,
Страшно старость уродует тело.
 
 
Прогорает закат, жизнь прошла – не вернуть,
Подбирается сон самозваный,
Что любил, что достиг – зачеркни и забудь,
Так оставишь от жизни лишь самую суть
И уйдешь на покой нежеланный…
 

Заграт почувствовал, как его пробирает озноб. Только не сейчас! Если Тилос окончательно сорвется с нарезки…

– Хреновые стишки, – яростно сказал он, когтями вцепляясь Серому Князю в руку. – Кончай пороть чушь. Ты просто хочешь уйти от ответственности! Как это просто – захандрить и перерезать себе глотку! От тебя сейчас зависим все мы! Ты сам говорил, что Майно нарушает правила, что Игра должна быть закончена, а теперь? Лесная Долина погибла из-за того, что ты сам ввязался в Игру! Ты подыгрывал этому козлу на свой лад. И не тебе теперь причитать, что противник оказался умнее! Все проигрывают, не бывает такого, что всегда выигрываешь…

Тилос освободился от захвата одним легким движением, и Заграт внезапно обнаружил, что сидит на траве. Он снова вскочил на ноги и загородил Тилосу дорогу.

– Стишки, значит, любишь? Ладно. Послушай тогда это:

 
Слаб, беззащитен человек -
Он лишь пылинка пред бездною,
Под ветром Мира лист дрожащий,
Которого недолог век
На Древе Жизни над рекою,
Потоком Времени журчащей.
 
 
Что его жизнь? Лишь краткий миг,
Жужжащая на солнце муха,
Что сгинет тихо до заката:
Мальчишка, зрелый муж, старик,
Девчонка, женщина, старуха…
И Смерть – всеобщая расплата.
 
 
Но пусть лишь вспышка жизнь его,
Лишь искра света среди ночи
Иль отблеск на алмазных гранях:
Ведь даже искра для того,
Кто мир познать в единстве хочет,
Ценна не менее, чем пламя -
 
 
Так солнца свет играет ярко
На сонмах капель водопада,
Так луч горит на ожерелье,
Что девы грудь ласкает жарко,
Так птицы песнь, что утру рада
Из звуков сложена отдельных.
 
 
Так пусть вихрится буря Смерти,
Потоки Жизни разбивая
И в пыль разбрызгивая яро -
Проглянет солнце в круговерти
Злых облаков и засияет
Стоцветной радуги пожаром.
 

Заграт замолчал, свирепо отдуваясь, затем продолжил уже тише:

– Пойми ты, дурак, что жизнь не кончилась! Вот если ты сейчас поднимешь лапки кверху и сдашься, тогда да, конец. Тогда все было напрасно. Да только я тогда тебе в рожу бесстыжую плюну, понял?

Тилос печально улыбнулся в последних лучах заката.

– Я не собираюсь устраивать здесь поэтический турнир, – заявил он. – Я…

Подошедший вплотную Хлаш с силой, не размахиваясь, ударил его в висок. В последний момент Серый Князь уловил это движение и попытался уклоняться, но не успел. Его тело пролетело в воздухе несколько саженей и рухнуло на землю. Хлаш не спеша подошел к нему.

– Надеюсь, не убил, – задумчиво сказал он. – Хорошие стихи, Заграт. Как раз в духе Пути, но я раньше не слышал. Откуда взял?

– Какой-то человек-менестрель спел. Мы его в лесу отбили от диких волков, – ухмыльнулся орк. – Им уже почти поужинали, да только он лютней отмахивался. Волки такой бандуры в жизни не видели, вот и не торопились, любопытствовали. А тут и мы подоспели. Он нас в благодарность месяц развлекал. Но и отъелся же, что твой боров. Не знаю, может и не он придумал, но пел вполне душевно. – Шаман нагнулся и пощупал пульс на шее Тилоса. – Жив, что ему сделается, бугаю. Пошли, что ли?

– Ага, – согласился Хлаш, заученно закидывая безвольное тело на плечо. – Деревня, как я понял, недалеко, твой нюх выведет. Надо сюда людей прислать. Ольга, Теомир, не стойте, рты раззявив. Пошли, что ли.

Деревню Заграт нашел бы даже в полной темноте или с завязанными глазами. Воняло так, как могло вонять лишь от места, населенного полностью лишенными нюха существами. Несло потом и дерьмом, человеческим и звериным, гниющими в компостных ямах травой и объедками, шибал в нос запах горелых дров. Заграт поморщился. По сравнению с Гхаш-Курумом это еще ничего. Там нос хоть пробками затыкай, а здесь он принюхается, тем более что это на одну ночь. Шаман с тоской вспомнил Лесную Долину – там-то все было более-менее прилично. Настолько прилично, насколько может быть в человечьем поселении. Даже от плавильных печей в горах почти не пахло серой. Ему страшно захотелось домой, в родной лес, но тут же сердце пронзила острая, хотя уже привычная боль. Нет стойбища, нет клана, и возвращаться некуда. Есть только тропа мести, и куда-то она заведет…

Он встряхнулся и покрепче сжал посох, ощутив глубоко внутри привычную вибрацию Силы. Если Майно не стал складывать все яйца в одну корзину, где-то впереди наверняка засада. Уже ночь, и скоро опять засияет эта проклятая Белая Звезда, орудие демиургов, а ныне еще и глаз Майно.

– Хлаш, – окликнул он тролля. – Мысль мне покоя не дает. Может, вместе что смекнем?

– Что за мысль? – Хлаш поправил на плече мерно покачивающееся в такт шагам тело Серого Князя.

– Как думаешь, налет на Лесную Долину случайно с нашим уходом совпал? Или Майно пронюхал что?

– Не знаю, – тролль рассудительно колупнул когтем чешуйку на носу. – Странно это – за полдень атаку начинать. С утра, по рассветному холодку, когда часовые носом клюют – это я бы понял. Может, и пронюхал.

– Ну, кто его знает, сколько времени надо, чтобы эти бревна летучие в воздух поднять, – отмахнулся Заграт. – Может, и полдня. Я не про то. Почти месяц мы там сидели – и все тихо, а как ушли – бац, и каюк Долине. Как думаешь, мог там быть предатель? Или с Белой Звезды вражина за нами подсматривает?

– Не ко мне такие вопросы, – вздохнул тролль. – Тилос в себя придет – спросишь. Откуда я знаю – предатель, не предатель… Если предатель, то как он с Майно связывался? Ежели кто связной магией и владел, то это по твоей части, я Силу немногим лучше князя чувствую.

– Боюсь я этой деревни, – пожаловался орк. – Знать бы, что и почему, а то тыкаешься вслепую, как куренок с оторванной башкой. Вот сидит там в трактире банда этих… Карателей, что делать будем?

– Драться, – пожал плечами тролль. – Все равно без лошадей далеко не уйти. Ты лучше скажи, умник, зачем им было дожидаться нашего ухода? Отравили бы вместе со всеми – и хорош.

– Да уж, – Заграт даже остановился от неожиданности. – Действительно… Слушай, тебе не показалось, что в последней драке нас намеренно отпустили? Уж больно легко мы оторвались.

– Может, они еще не очухались после того взрыва, – пожал плечами Хлаш. – Сам же говорил, тебе по мозгам досталось куда сильнее, чем в Хамире. А Каратели, как Тилос сказал, сплошь связной магией владеют. Вот им и поплохело. Какой смысл им за нами сначала охотиться, а потом отпускать?

– Действительно, какой смысл? – Заграт поплелся дальше, почесывая в затылке. – Темна вода во облацех… А что мы делать будем, если Тилос в себя придет и снова нюнить примется? Второй раз его так не поймаешь.

– Утешать будем, – Хлаш пожал одним плечом. – Сопли вытирать. Авось и образумится. Слушай, ты действительно думаешь, что у нас есть выбор? Мы делаем и будем делать то, что велят Игра и наш неведомый хозяин. Расслабься и поменьше думай, меньше расстройств будет.

– Собаки… – робко подал голос плетущийся позади Теомир.

– Слышу, не глухой, – огрызнулся Заграт. Запах собачей мочи от деревьев давно шибал в нос, а ленивые взлаивания доносились аж до самого домика Танны. – Полверсты до деревни, не больше, или я лысый зюмзик.

– Зюмзик? – удивился Теомир. – А это кто такой?

– Есть такие, – Заграт поколебался и решил, что не стоит срывать на парне скверное настроение. – Мелочь пузатая, на деревьях в нашем лесу живет. Предки позволят – покажу, когда вернемся.

В просветах между деревьями мелькнули огоньки. Сбоку выскочила утоптанная тропа и, виляя, побежала к поселку. Вскоре по сторонам обозначились высокие плетеные изгороди. Через два десятка саженей Отряд вышел на узкую улицу с глубокой колеей посередине.

– Вот и тракт, – удовлетворенно заметил Хлаш. – Заграт, что твой нос говорит, в какой стороне постоялый двор?

– Там, – махнул рукой орк. – Мог бы и сам почуять, конским навозом воняет как из выгребной ямы.

На постоялом дворе оказалось тихо и пусто, хотя из стойл доносилось тихое ржание и похрапывание. Заграт довольно хмыкнул. Лошади, во всяком случае, есть. Даже если и не продажные, все равно. Пешком они отсюда не уйдут. В окнах первого этажа виднелся тусклый свет. Путешественники поднялись на низкое крыльцо, и орк, внутренне напрягшись, толкнул дверь.

Несколько лиц обернулись в их сторону. Обычные селяне, не Каратели. На столах стоят кружки пива и нехитрая закуска: сухари, лук, сушеная рыба. Похоже, Отряд здесь не ждали.

– Глянь-ка, орк волосатый… – пробормотал кто-то и тут же заткнулся, когда рядом с Загратом появился огромный силуэт тролля, эффектно подсвеченный сзади надкрылечным фонарем. Шаман демонстративно сплюнул и прошел к стойке, за которой скучал толстый хозяин. Теперь уже все посетители с изумлением рассматривали пеструю компанию.

– Нам нужна комната на пятерых, – нарочито просипел орк хозяину. – Еда. Лошади к завтрашнему утру. Сколько? – Он выразительно тряхнул кошелем, и звон монет моментально вывел хозяина из ступора.

– А… Э… Ну да, конечно, комната, еда и лошади, – он вскочил со своей табуретки и расплылся в широкой улыбке. – Все найдем, господин хороший, все будет. А… – Он осторожно покосился на безжизненное тело Тилоса. – С товарищем вашим все в порядке? Помощь не требуется? Тут неподалеку ведьма наша проживает, могу мальчишку послать. И берет недорого…

– Все в порядке с товарищем, – презрительно процедил Заграт сквозь зубы. – Запнулся в темноте, да головой о ствол приложился. Сам очухается. Комната?

– Ах да, разумеется, о ствол, – трактирщик часто закивал. – Бывает, очень даже бывает. Вот только нет у меня пятиместной комнаты, на троих – самые большие. Угодно нанять две?

– Нет, не угодно, – все так же презрительно процедил Заграт. – Поместимся в одну. Еду, любезный, подашь в номер, а подсунешь дрянь – самого на завтрак поджарю.

– Как прикажет господин. Вот ключ от комнаты, наверху дальняя дверь.

В маленькой душной комнате с узенькими окошками висела тусклая масляная лампа, стояли три узких деревянных кровати. Хлаш небрежным движением сбросил мешок на пол и осторожно пристроил Тилоса на одну из них.

– Н-да, не слишком просторно для пятерых, – пробормотал он. – Заграт, чего это ты от второй комнаты отказался?

– Не по себе мне, – признался шаман. – Ровно следит за нами кто. Не хочу, чтобы поодиночке нас похватали. Уж лучше в тесноте, да всем вместе. Теомир, Ольга, устроитесь на одной койке?

Даже в полумраке было заметно, как вспыхнула девушка.

– Да, – тихо сказала она. – Устроимся.

– Я могу на полу спать, – кинув на нее быстрый взгляд, вызвался Теомир. – Не впервой.

– Не надо, – поморщился Заграт. – Поспите в обнимку, завтра тяжелый день. По полу сквозняком тянет, будешь потом носом хлюпать. Эх, не посеял бы ты свой мешок, были бы одеяла…

– Так ведь и ты свой посеял, – хмыкнул Теомир. – Хорошо хоть ноги унесли, что уж там одеяла…

– Я-то свои одеяла сохранил, – напомнил Хлаш. – Я и буду спать на полу. В общем, я и без одеял могу, дело привычное.

– Ах, какие все благородные, – скривился Заграт. – Одному все равно дежурить придется, вот он и будет стоять, чтобы не задрых. А для остальных кроватей хватит…

Раздался осторожный стук, и в дверь просунулся хозяин с подносом.

– Не помешал благородным господам? – скороговоркой поинтересовался он, размещая поднос на подоконнике. От тарелок вкусно тянуло жареным мясом. – Не тесновато будет? Может, все-таки хотите вторую комнату? – Он вопросительно уставился на Заграта, которого признал за главного, но так и не дождался ответа и продолжил:

– Постой – медный грош с чел… с каждого за ночь, еда – полгроша за трапезу, лошади – по две серебряных монеты. Устраивает господина?

– Господину интересно, почему это лошади в два раза подорожали? – оскаленно ухмыльнулся Хлаш. – Не так давно за серебряную монету можно было купить не самую плохую кобылу.

– Времена нынче неспокойные, – пожал плечами хозяин. – Земля трясется, зарево над горами пляшет, люди странные ходят, выспрашивают… Кто знает, что завтра будет?

– Выспрашивают? – насторожился Заграт, вплотную подступая к хозяину. – Кто выспрашивает? О чем?

– Ну… – неопределенно пожал тот плечами. – Так, ходят разные…

Тихо склизнула сталь, и в руке орка появился нож. Он аккуратно взял хозяина за ворот и приставил нож ему к горлу.

– Я задал вопрос и не услышал ответа, – прохрипел он. – Кто и о чем спрашивает?

– Эй-эй-эй, благородный господин! – безуспешно попытался отпрянуть тот. – У нас так себя не ведут. У нас не какой-нибудь там притон, а уважаемое заведение…

– Погоди, Заграт, – положил орку на плечо ладонь Хлаш. – Не горячись. Уверен, что это, – в его руке блеснула монета, – освежит память нашего уважаемого хозяина. Так о чем, говоришь, спрашивают?

– Да так, ни о чем особенном, – заторопился трактирщик, поглядывая то на нож, то на монету. – Утром проезжали мимо какие-то чужаки, каких раньше не видел, не торговцы и не солдаты, а непонятно кто. Спрашивали, не видел ли кто компанию, – он закатил глаза, вспоминая, – вонючего орка, тролля-орясину и пацана с девкой… Эй, я только повторяю, что тот сказал! – испугано воскликнул он, почувствовав, что острие ножа втыкается в шею. – Я не имел в виду никого оскорбить! Я только хотел сказать, что очень уж на вас по описанию смахивает – орк, тролль и…

– Интересно, – процедил Заграт, выпуская ворот трактирщика. – Что дальше?

– Ничего, – жадно поглядывая на монету, развел руками трактирщик. Сказал, завтра-послезавтра они обратно поедут, снова спросят. Коли увижу что – заплатят золотом. – Он на лету поймал брошенную Хлашем денежку и ловко спрятал за пазуху.

– И сколько тебе надо, чтобы про нас забыть? – поинтересовался Хлаш.

– Да нешто я тать лесной? – внезапно обиделся трактирщик. – Я постояльцев разбойникам разным не сдаю, не какой-нибудь там… Себе дороже. Сегодня вас заложу, а завтра у меня и остановиться-то никто не захочет. И потом, – он кинул взгляд на неподвижно лежащего на кровати Тилоса. – Я от этого парня ничего, кроме хорошего, не видал, а вы вон как о нем заботитесь. Пусть и сгорел его хозяин в пламени преисподней, что Пророк разгневанный на него выпустил, а все-таки негоже добро забывать. Другое дело, – он сочувственно вздохнул, – что шантрапы у нас хватает, а чужак тот не только со мною говорил. Так что узнают о вас те ребята, как пить дать узнают…

– Да, попали мы… – пробормотал Заграт, вопросительно глядя на Хлаша. – Что делать будем, а, тролль-орясина? Валить отсюда надо, пока не поздно.

– Не торопитесь, – заявил хозяин. – Вы, ежели не секрет, куда направиться хотите? Нет, я не то, чтобы вынюхиваю, все равно ведь завтра увижу, просто…

– В Талазену, – спокойно сказал Хлаш, опередив возмущенное ворчание Заграта. – А что, есть предложения?

– В общем-то да, – хозяин поскреб щетинистый подбородок. – Люди эти по Северному тракту к Грашу уехали, то есть совсем в противоположную сторону. А на Талазену сегодня днем из Граша большой обоз прошел. Далеко уйти он не должен, на ночлег встанет, поутру верхами вы его быстро нагоните. А там и охрана сильная, да и не нападут на вас прилюдно, не те у них повадки. А сейчас уходить резона нету, на ночной дороге только ноги лошадям переломаете. Поутру я вас разбужу до рассвета, с солнышком и отправитесь. Только… – он помялся. – Я ничего такого в виду не имею, но не могли бы благородные господа вперед расплатиться? Утром в суматохе и позабыть что можно…

– Как скажешь, – пожал плечами Хлаш. Он отцепил от пояса кошель и аккуратно отсчитал деньги. – Две монеты за лошадь, а?

– Да я бы и рад сбросить, но никак, – виновато пожал плечам хозяин. – Времена и впрямь неспокойные, лошадей на замену я не скоро отыщу. А как я проезжим лошадей менять буду? Вы ведь всех, кроме одной, уведете.

– Ладно, не скули, – буркнул орк, подталкивая его в спину. – Утром разбудишь, как обещал, а пока спокойной ночи.

На пороге трактирщик задержался и озабоченно взглянул на Тилоса.

– А не стоит-таки позвать ведьму? – спросил он. – Как-то нехорошо он выглядит, а вам завтра в путь. Она хорошо лечит, тут компресс, там пошепчет…

– Если ты имеешь в виду Танну, то она мертва, – ответил ему Хлаш. – Мы шли мимо ее дома. Сосуд в мозгу лопнул.

– Ох ты, беда-то какая! – сокрушенно хлопнул себя руками по бедрам трактирщик. – А я-то думал ее позвать на поросей моих поглядеть, прихварывают они. Надо будет утром послать кого, чтобы похоронили по-человечески…

– Продаст он нас, – с сомнением сказал орк, когда за хозяином захлопнулась дверь. – Слышали ведь, он из тех, кто в Пророка верят. А Тилос им в свое время здорово насолил…

– Серый Князь насолил, – поправил его Хлаш. – Да и трактирщик вряд ли о том подозревает. А Тилос – одно, Серый Князь – другое. Это мы такие умные, что знаем. Всем напоминаю, кстати, про князя – забыть. Тилос, и точка. Но ведь прав хозяин – не уйти нам далеко впотьмах. Лошади ноги переломают, а на своих двоих – бессмысленно, верхами все равно догонят. Давайте-ка ужинаем, и спать. Утро вечера мудренее. – Он широко зевнул. – Мое дежурство последнее, предрассветное. Теомир, ты первый – не заснешь? Смотри, если не можешь, лучше так и скажи. Затем Заграт, потом я. Ольга отдыхает, ей надо быстрее силы восстанавливать. Чувствует мое сердце, потребуется нам еще собственный целитель.

В кромешной полуночной тьме – шорох у стены.

– Тилос? – Заграт высветил маленький огонек на конце посоха. – Очухался, поди. Жив?

– Да что мне сделается, коли голова каменная, – проворчал Тилос, усаживаясь на лежанке. – Я уже пару часов как в себя пришел. Однако тяжела же рука у нашего друга Хлаша. Надо будет его поздравить – он первый, кто меня за последние полтора века достал. Или я старею?… – Он тщательно ощупал голову. – Где мы?

– Деревня в паре верст от дома Танны. Трактир. Комната. Ночь.

– Улица, фонарь, аптека, – загадочно продолжил Тилос, слегка улыбнувшись. – Бессмысленный и тусклый свет. Все было так с начала века и будет так. Исхода нет… Что новенького? Я имею в виду, какие планы на утро?

– Купили у трактирщика лошадей. Говорит, бродят тут какие-то по нашу душу. В сторону Талазены недавно прошел обоз, по холодку отправимся догонять. Авось в компании не тронут. – Заграт прокашлялся. – Ты… это… что делать собираешься? Если бы не очухался, мы бы тебя с собой увезли, а сейчас… В общем, ты здесь остаешься или с нами? Розыски-то тебя не касаются, не было твоего описания.

– Ты имеешь в виду, не захочется ли мне идти своей дорогой? – удивился Тилос. – Давеча вы себя такими раздумьям не утруждали. По башке – и в мешок, мол, не рыпайся лишний раз.

– Вид у тебя был такой, словно ты себе глотку резать собрался, – объяснил Заграт. – Вот Хлаш тебя и приложил, чтобы с горя не сотворил с собой невесть что. Да нельзя же тебя вечно по маковке лупить, проще сразу кончить.

– Чтобы не видеть, как птичка мучается, – задумчиво подсказал Тилос. – Гуманист ты у нас, однако. Нет уж, спасибо, я как-нибудь сам с собой справлюсь. Просто… слишком много всего сразу на меня свалилось.

– Ты не ответил, что делать собираешься, – напомнил Заграт. – Куда дальше?

– Видно, судьба мне такая выпала – с вами в Талазену идти. Раз на вас такая охота началась, не бросать же. По крайней мере, будет время в себя придти.

– Это не может не радовать, – буркнул Заграт, туша огонек. – Ладно, хорош болтать, других разбудим. Спи, отходи, завтра еще тот денек будет.

– Спи… – печально усмехнулся Тилос в наступившей темноте. – Легко сказать. Ладно, попробую.

– Нет… – чуть слышно простонал во сне Теомир. – Не надо… Майно… я не…

– Кошмары у парня, – сочувственно прокомментировал Заграт. – Пихнуть его в бок, что ли?

Чуть слышно всхлипнув, Теомир затих. Шаман покачал головой и вернулся к своему бдению.

Когда небо на восходе чуть посерело, раздался осторожный стук в дверь. Хлаш осторожно приоткрыл створку. В щель просунулось заспанное лицо отчаянно зевающего трактирщика.

– Пора вставать, что ли, – сообщил тот хриплым утренним голосом. – Сейчас соберу чего в дорогу пожевать, да и Пророк с вами. Потише только, народ без задних ног дрыхнет. Многие не любят, когда их ни свет ни заря будят. – Он снова широко зевнул, едва не заглотив огонек свечи. Хлаш коротко кивнул ему и обошел комнату, осторожно встряхивая спящих за плечо. Ольга, уютно устроившаяся в объятиях Теомира, приоткрыла один слипающийся глаз и сонно улыбнулась ему.

– Хлашим, уже вставать? – пробормотала она. – Еще бы чуть-чуть…

– Подъем, красавица, – дернул ее за ухо подошедший Серый Князь. – Ранней пташке – первый червяк.

– Ой, Тилос! – тихо обрадовалась девушка. – Темка, да проснись же ты, засоня, я встать не могу!

Теомир распахнул безумные глаза и рывком сел на кровати, сжимая рукоять кинжала. Несколько мгновений он непонимающе разглядывал комнату, затем тяжело задышал и расслабился. Скатившаяся на пол Ольга непонимающе смотрела на него.

– Прости, – слабо сказал ей Теомир. – Снилось непонятно что… Какие-то рожи, драки… Сам Майно привиделся, с гору величиной.

Хлаш сочувственно похлопал его по плечу.

– Бывает, парень, – сказал он. – Все на ногах, что ли? Тогда пошли вниз, коней седлать надо… или что там с ними делают? Только тихо. Если есть здесь подсылы, пусть лучше сны смотрят, чем нас выслеживают.

Наскоро перекусив сухарями с вяленым мясом и запив жидким кисловатым пивом, путники оседлали лошадей. Хлаш с безразличным видом закинул в седло тихо ругающегося сквозь зубы Заграта, судорожно вцепившегося в поводья.

– Двинулись, что ли? – спросил он, осторожно взбираясь на свою лошадь. – Ничего не забыли?

– Разве что парочку соглядатаев, – откликнулся Тилос. – Хороший парень этот трактирщик оказался, даже удивительно. Двинулись!

Когда над горизонтом показался краешек огромного, словно монета, багрового солнца, Отряд оказался далеко от деревни. Как только дорога стала различима в утренних сумерках, лошадей пустили рысью. Несколько раз Хлаш спрыгивал с лошади и бежал рядом, давая животному передохнуть. Изредка на дороге попадались кучи навоза.

– Не сильно мы от них отстаем, – сообщил Заграт, принюхиваясь. На его лице застыло стоическое выражение. Он уже успел стереть себе промежность, но предпочел бы умереть, чем признаться в этом. – Если те ребята любят поспать, то мы их быстренько нагоним. В любом случае, до полудня их увидим.

– Если охотники нас не увидят раньше, – согласился Хлаш. – Тилос, что ты там говорил про свои кольчуги?

– Арбалетный болт с десяти саженей выдержат, – откликнулся погруженный в свои мысли Тилос. – Но кости все равно переломает, это вам не плиточная броня, да и против огнеплети не сдюжит. Так что лучше бы нам в деле их не проверять. Что?

– Что такое? – Хлаш настороженно огляделся по сторонам. – Проблемы?

– Да нет, показалось, наверное, – покачал головой Тилос. – Вроде бы ультразвук, как у нашего друга-летуна… Злобного Ыха, да?

– Привет! – над головами путешественников мелькнула серая молния. – Вот это да! Вы опять куда-то бежите?

– Ой, Ыхушка! – счастливо воскликнула Ольга. – Здравствуй, милый! Ты как нас нашел?

– А вы опять тогда убежали, – пожаловался зверек, с налету цепляясь за ее куртку и повисая вниз головой. – Я вас искал-искал, а потом стало так громко, что аж ничего не видно, и я полетел подальше. О дерево головой стукнулся. А потом еще раз стукнулся, а тут вы. А там такие вкусные жуки были! А эти, с огненными штуками, где? Они мне не нравятся, я их боюсь.

– Ну, теперь не пропадем, – подытожил улыбающийся Хлаш. – Ых, хочешь быть главным разведчиком? Это игра такая.

– Игра? – заинтересовался летун. – А что за игра? Я люблю играть, только чтобы не больно. А то Ехида как начнет швырять шишками, тоже говорит – игра такая.

– Нет, это не больно, – успокоил Злобного Ыха тролль. – Все очень просто. Кто раньше заметит других, ты или я? Вот таких же, как мы, на лошадях. Понял?

– На лошадях? – нахмурился зверек. – А, знаю. Это такие на четырех ногах, как вы сейчас. Я вот так не умею, у меня ног всегда две. И крыльев два, и уха – тоже два. А у вас ног то две, то четыре.