Текст книги "Делай что должно"

Автор книги: Евгений Лотош

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 56 страниц)

– Ага, – сосредоточенно кивнул Теомир. – А с волколаком бы Гром справился?

– С волколаком? – задумчиво взглянул на него Заграт. – Да как сказать… Видишь ли, волколак – это обычный волк или крупная собака, но измененные с помощью магии. Не каждому колдуну это под силу, тут требуется знание магии Духа и Тела на уровне Великого Мастера. А Великие Мастера обычно не занимаются подобной пакостью, им и без того дел хватает. Но уж если занимаются, то стараются на полную катушку. У Майно, я слыхал, есть целая псарня, где он над животными измывается. Но я в этом плохо разбираюсь, так что ничего толком сказать не могу. Не видел я волколаков до того раза. Наверное, бой по всякому повернуться может. Волколачий вой на волков не действует, точно знаю, не то что на людей или, скажем, орков. Видно, кровь сказывается…

– Да уж… – пробормотал Теомир. – Заграт, постой! Как же это получается: ты говоришь, что волк орка десяток верст тащить на себе может, не больше. А ты сам рассказывал, что Гром тебя той ночью через весь лес пронес, до самой опушки. Это не десяток верст, и даже не два!

– Сам не знаю, – удивленно почесал в затылке Заграт. – Как-то даже и не задумывался. А ведь действительно интересно получается…

После этих слов шаман замолчал, что-то изредка бормоча себе под нос. Теомир осторожно тронул его за плечо, но орк лишь нетерпеливо отмахнулся от него. Парень пожал плечами и отсел подальше.

– Темка, а Темка! – дернула его за руку Ольга. – Иди сюда, разговор есть. – Теомир поднялся на ноги, и они скрылись за кустами. Остальные проводили их задумчивыми взглядами. Только Телевар встрепенулся.

– Куда это они? – озадаченно осведомился он. – Как бы не случилось что…

– Не случится, – откликнулся Тилос, сосредоточенно уставившись в костер. – Это место безопасно, я чувствую. Боюсь, последнее такое место у вас на пути. Отдыхайте, а лучше отсыпайтесь, я покараулю. Мне, видно, все равно не уснуть.

– Чувствует он… – пробормотал Телевар, но успокоено откинулся на спину. – А все-таки, чем это они там занимаются?

– Чем парень с девкой в их возрасте в кустах заниматься могут, – ворчливо вышел из задумчивости Заграт. – Тем же, что и давеча на реке.

– А? – удивленно взглянул на него тысячник. – На реке?

– Ты в отключке валялся, – сообщил ему шаман. – Любятся они, зуб даю.

– Случилось все-таки… – устало потер голову тысячник. – Мы их так и пророчили друг другу, но не здесь же… не сейчас!

– Почему не сейчас? – мягко спросил его Тилос. – Ваш народ, скорее всего, проиграет битву и будет вырезан и рассеян. Чего же ждать?

– Мы… – резко сел Телевар, но осекся. – Да, ты, видно, прав, как ни горько это признать. Я думаю об этом с тех пор, как увидел со стены полчища жугличей. Люди не успеют подтянуться, особенно с дальних пастбищ. Нас разобьют поодиночке! – Он яростно врезал кулаком по земле. – Понимаешь, Тилос, не то обидно, что разобьют – война есть война, всякое бывает, – а то, что нам конец. Мы не такие люди, чтобы разбегаться перед врагом, пусть даже перед врагом могучим и превосходящим! Мы будем драться до последнего человека, женщины возьмут копья и сядут на коней, старики подберут луки, а дети будут подносить стрелы. Нас вырежут всех до единого! – На его щеках блеснули слезы. – Всех, вы это понимаете? Всех!

– Мы это понимаем, – серьезно ответил Хлаш. – Я приношу тебе соболезнования от лица своего народа. Мы уважали Всадников и оказали бы им помощь, если бы нас попросили. Но ты не виновен в несчастьях своих соплеменников. Твой долг – спасти хотя бы Ольгу с Теомиром, и это лучшее, что ты можешь сделать. А там – как знать! Я думаю, что кто-то обязательно выживет на дальних кочевьях, кто-то не примет бессмысленного боя, кто-то попадет в плен, из которого его можно будет выкупить… Я думаю, твой народ выживет. Не терзай себя понапрасну.

– Ты не понимаешь, – покачал головой старик. – Я сужу по себе, а я никогда не был особенным героем. Все пойдут в бой, и все умрут.

– Иногда героизм состоит в том, чтобы вовремя отступить или бежать вопреки своей гордости, – возразил ему Хлаш. – Надеюсь, у вас найдутся благоразумные люди.

– Бежавшие будут трусами, Хлаш, – махнул рукой Телевар, вытирая щеки. – А их дети будут детьми трусов. Лучше бы у моего народа не было такого будущего. Но оставим это.

Тролль только покачал головой.

Костерок уже почти прогорел, когда Ольга с Теомиром вернулись назад. Остальные уже спали, только Тилос лежал на спине с открытыми глазами. Он на мгновение обратил на ребят свой взгляд, но даже не пошевелился. Его лицо снова безмолвно подергивалось. Какое-то время молодежь возилась на охапках травы, устраиваясь поудобнее, потом все стихло.

Маленькая серебряная искорка Белой Звезды неторопливо ползла по небосводу.

Весь следующий день отряд отсыпался. С утра Теомир с Громом сходили на охоту. Гром добыл трех зайцев и рябчика, да еще чем-то похрустел в кустах. Теомир подшиб звездой длинноухого кролика, а также нашел с десяток грибов – в основном синявок и подберезовиков. Синявки оказались сплошь червивыми, зато обабки были как на подбор – стройные, крепенькие, с длинными белыми ножками в черную крапинку. Сложив добычу в заплечный мешок, позаимствованный у Тилоса, охотники отправились обратно. Теомир мельком позавидовал посланнику – мешок был крепкий и непромокаемый, так что даже трут в нем оставался сухим после всех перенесенных купаний. В том же мешке нашелся точильный брусок, и Теомир потратил пару часов, чтобы подточить чудом сохранившийся после передряг палаш, а также удалить с клинка появившиеся ржавые пятна.

Остаток дня прошел без приключений. Несколько раз появлялся Злобный Ых, что-то беззаботно щебетал, рассказывал о своих друзьях и о лесе. Всплывая на поверхность сна, Теомир краем уха ловил рассказы о белке Ехиде с подругами, у которых медведь украл запас орехов, о диком коте Алике, который один на один дрался со страшным зверем Бенилом и почти победил, но вспомнил, что еще не обедал, о быке Сердюке, рассердившемся на березу, не уступившую ему дорогу и ободравшем с нее рогами половину коры, и прочий вздор. Один раз его разбудили и сунули в руки ложку. Он, так до конца и не проснувшись, машинально выхлебал несоленое грибное варево и заснул опять. Ему снились осадные башни, Ольга, изуродованные трупы селян, Ольга, жугличи, заполонившие все пространство перед стеной, добрый торговец травами на хамирском рынке, Ольга, воевода Галазир, бард Мелиандр Красило с ножом в руке, опять Ольга, кони, Ольга, Ольга, Ольга… Во сне они с Ольгой ласкали друг друга, и это было почти так же приятно, как и наяву.

– Ну что, други, отдохнули? – вопросил компанию Тилос после того, как солнце начало клониться к западу. – Телевар, как грудь?

– Твоими молитвами, – огрызнулся тот. – Не волнуйся, обузой более не буду.

– Это не может не радовать, – мягко улыбнулся Тилос. – Коней у нас нет. По моим прикидкам, тракт примерно в тридцати верстах к юго-западу. Дорога довольно оживленная… была до последнего времени, так что трактиры расположены не реже, чем в двадцати верстах друг от друга. Если повезет, к завтрашнему вечеру доберемся до одного из них. Возможно, там достанем лошадей. Если нет – придется топать ногами до ближайшей деревушки, это еще день-другой. Теперь о грустном. Придется форсировать еще пару болот, отделяющих Тенистый лес от тракта. Лучше это сделать до темноты и потом спокойно топать по твердой земле.

– Большие болота-то? – угрюмо осведомился Заграт. – Поднадоело мне что-то лягушкой по грязи скакать.

– У тебя есть другие вариант, Заграт? – поинтересовался посланник. – Лес потому неизвестен, что трясинами да озерами окружен. Хочешь к людям – придется вымокнуть. Но наш друг Ых…

– Злобный Ых, – поправил с ближайшей ели висящий вниз головой зверек. – Почему ты все время забываешь?

– Извини, Злобный Ых, – кивнул ему Тилос. – Так вот, он утверждает, что их ширина – пара верст, не более того.

– Это ты так говоришь, – поправил его летун. – Откуда я знаю, сколько это – ваша верста?

– Неважно, – поморщился посланник. – Я это знаю. Так вот, до темноты должны пройти. А дальше по обстоятельствам. Вопросы?

– Не нравится мне вся эта затея, – проворчал про себя Заграт. – Переться на болота на ночь глядя…

– Это не вопрос, а утверждение, – мило улыбнулся Тилос. – Ну что, вперед!

Болота действительно успели миновать до падения сумерек. По счастью, здесь не было предательских бездонных окон, скрытых под покровами грязи и мха, лишь однажды тяжелый Хлаш провалился по пояс сквозь тонкий травяной покров. Тролля быстро вытащили совместными усилиями. Квакали лягушки, свиристела какая-то мелюзга, похожая на кузнечиков, но немного крупнее и не умеющая летать, где-то вдали заливался дрозд. Эти места в отличие от окрестностей Ручейницы были полны жизнью. Теомир заметил краем глаза тень, мелькнувшую за деревьями.

– Волчок нас провожает, – равнодушно сообщил ему Хлаш. – Хочет знать, действительно ли мы оставили его территорию. Не столько мы, сколько Гром, – тут же поправился он. – Мне казалось, я еще и кабана заметил, но ошибся, наверное.

Теомир внутренне поежился. Знать, что за тобой скрытно следит волк, пусть и дружелюбный, было не слишком приятно. Дружелюбный-то он дружелюбный, но кто его знает… Парень невольно поправил палаш на поясе, проверил, хорошо ли он выходит из ножен. Тяжелый меч уже не так раздражал, как поначалу, и не слишком колотился по бедру, мешая идти.

За болотом опять начался лес, но уже с преобладанием вечнозеленых пород. Землю толстым слоем усыпала хвоя, скрадывая звук шагов, и теперь тишину нарушала только беззаботная болтовня летуна. Теомир заметил, что то Тилос, то Хлаш недовольно косятся на него, но пока помалкивают.

– На удивление хорошая погода стоит в последнее время, – тихо сказал рядом Телевар. – Только пару раз и полило хорошенько. Покраплет слегка – и сразу разносит. Не припомню такого ясного лета…

Короткая летняя ночь заканчивалась, начинала брезжить заря. Отряд двигался вперед по залитому туманом лесу как по огромному торжественному залу, уставленному рядами стройных колонн-деревьев. В воздухе мелькали легкие силуэты – ночные собратья Злобного Ыха вылетели на охоту. Изредка раздавалось уханье совы. Внезапно Тилос резко остановился.

– Ых, помолчи, пожалуйста, – напряженным голосом сказал он.

– … и тут Ехида кинула в него орехом, – закончил Ых, повисая на сосновом суку. – А чего?

– Ти-хо! – раздельно произнес Тилос. – Дай послушать.

– Ну и ладно, – обиделся зверек. – Могу и не рассказывать. И вообще, мне есть хочется, я ужинать полетел. – Он вспорхнул в дерева и растворился в ночи.

Какое-то время все стояли, настороженно вслушиваясь в наступившую тишину.

– Тилос, что там? – шепотом осведомился Телевар.

– Не понимаю… – начал говорить посланник, медленно поворачиваясь вокруг своей оси. – Где-то рядом…

Едва слышно тренькнула тетива, и тут же ночь разорвал переливчатый свист. Стремительно выбросив руку, Тилос поймал стрелу перед самым лицом, а Теомир, почти не осознавая, что делает, швырнул звезду в неясную тень в развилке дальней березы. Раздался короткий вопль, и на землю рухнуло, ломая по пути ветки, человеческое тело.

– Хлаш, справа от меня! – рявкнул Тилос не своим голосом. – Ольга, Заграт, Телевар – сзади! Теомир, прикрываешь всем спину! Заграт, быстро ставь щит!

– Без сопливых… – огрызнулся Заграт. – Есть! Посоха нет, долго не продержится!

– Понял! – откликнулся Тилос. – Уходим отсюда, живо! Это разбойники!

Но было поздно.

Несколько стрел свистнуло высоко над головами, еще одна воткнулась в дерево в десятке саженей. Теомир мельком подивился неумелости лучников. Десятка два темных фигур выступили со всех сторон из-за деревьев или спрыгнули на землю из крон. Хлаш яростно заревел и бросился на заступивших ему дорогу, вращая над головой своей суковатой палицей. Тилос скользил слева от него, не издавая ни звука. После мгновенного замешательства остальные бросились за ними.

Первые двое нападавших рухнули под ударами дубины тролля, даже не успев поднять свое оружие. Хлаш орудовал палицей с такой скоростью, что она размазывалась в воздухе. Первому из нападавших тролль разнес голову вместе с остроконечным шлемом в мелкие кровавые брызги, и тут же обратным движением попал второму в живот. Тот успел прикрыться небольшим щитом, но удар отшвырнул его на несколько саженей и с силой припечатал о дерево. Незадачливый лесной грабитель со стоном сполз на землю и уже больше не поднялся.

Пользуясь секундной беспомощностью тролля, не успевающего снова поднять дубину, третий бандит прыгнул сбоку, с силой опуская ему на голову двуручный волнистый меч. Тилос, скользнув в сторону, чуть подтолкнул его руку, и фламберг врезался в землю, подняв фонтан хвои. Продолжая свое движение, Тилос оказался у него за спиной, сбив с ног еще одного разбойника ударом локтя в подбородок, небрежным движением прижал голову мечника к своему плечу и резко крутнулся на пятках, зажав шею локтем. Хрустнул позвоночник, и тот рухнул на землю с вывернутой под неестественным углом головой, а Тилос подхватил с земли его оружие.

Тем временем остальные разбойники бросились на притормозивший отряд сзади. Теомир блокировал своим палашом удар длинного изогнутого ятагана. Удар оказался столь силен, что ему едва не вывернуло кисть, но парень отскочил назад и левой рукой из неудобной позиции метнул вторую звезду. Та лишь оцарапала его противнику щеку, но сбила второй удар. Гром прыгнул разбойнику сзади на шею и с силой стиснул челюсти. Ольга изящно шагнула в сторону, уворачиваясь от удара палицы очередного нападающего, ее длинный кинжал холодно блеснул, резанув противника по глазам. Тот завопил, выронив оружие и зажав руками лицо, и в этот момент Телевар ударил его своим ножом в шею. Из ладони Заграта в лицо следующему бандиту вылетел сноп обжигающего пламени, и тот кубарем покатился по земле, воя от боли.

Затем Теомир получил сильный удар чем-то тяжелым по плечу, и в его глазах поплыли красные пятна. Откуда-то сзади его коснулось освежающая струйка, и боль ушла, но ярость уже застила ему глаза непроницаемой пеленой. Очертя голову, парень бросился на троих оказавшихся перед ним противников. С легкостью парировав скользящий удар саблей, он нырнул под отлетевший в сторону клинок и с силой ткнул вперед палашом. Тот с хрустом и скрежетом вошел в человеческое тело, пропоров кольчугу как бумажную. Изо рта человека выплеснулся фонтанчик крови, а Теомир уже выдернул меч из его тела и повернулся к следующему.

Затем все смешалось в его голове. Вот Тилос наносит страшный удар фламбергом, и меч его противника разлетается вдребезги, а лезвие как нож сквозь масло проходит сквозь тело противника, разваливая его пополам. Вот Хлаш сносит палицей голову своему противнику, но дубина трескается, и тролль, швырнув в разбойников обломком, кувыркается вперед через голову, катится по хвое, опирается на руки и наносит назад страшный удар ногами, почти ломая врага надвое. Вот Ольга неловко отшатывается назад, по ее предплечью тянется кровавая полоса, а челюсти Грома смыкаются на лодыжке бандита. Заграт раскидывает в стороны руки, и из его ладоней на землю катятся искристые комочки, взрываясь под ногами разбойников, а Тилос неторопливо скользит между врагами с пустыми руками, с какой-то кошачьей гибкостью уклоняясь от ударов, безжалостно ломая руки и хребты в ответ. Вот сам Теомир обрушивает мощный удар палаша на голову ближайшего бандита, но меч застревает в деревянном щите, а он сам получает сильный пинок в живот и скрючивается от боли, выпуская меч, но тут же падает назад, бросая последнюю звезду в лицо бандита, и тот с ужасным криком опрокидывается навзничь.

И снова переливчатый свист раздался над полем боя. Двое, бросившиеся было на Теомира с разных сторон, обменялись мгновенными взглядами, и тут же, развернувшись, бросились прочь. Меч снова был у Теомира в руке, струйка крови стекала на глаза из рассеченного лба, а кипящая ярость переполняла до краев. Он бросился за врагами, не обращая внимания на крики за спиной, запнулся за корень, но удержался на ногах, и с разгона вылетел на группу из полудюжины разбойников. Истошно завопив, Теомир бросился на них, занося меч для удара, но клинок лишь бессильно рассек воздух, и тут же страшный удар по затылку бросил парня на землю. Перекатившись на живот, он еще успел заметить, как огромный серый зверь бросается на ближайшего к нему разбойника, спокойно поднимающего копье, чтобы добить, и катится с ним по земле, а из его бока торчит всаженный по рукоять кинжал, а еще один такой же зверь, перепрыгнув через рогатину, рвет глотку второму бандиту. Злобный Ых, с криком свалившийся с неба, вцепляется зубами в нос противника, залепляя ему лицо крыльями, и тот с приглушенным воплем, выпустив кинжал, валится на землю под ударом огромной, щетинистой, яростно визжащей туши.

Затем все исчезло, и целую вечность перед глазами стояло улыбающееся лицо Ольги, но затем померкло и оно.

Потом пришла темнота.

Часть третья.
Ольга.

Широко шагая, Телевар подошел к безжизненно лежащему на спине Теомиру, смочил из принесенного котелка тряпицу и осторожно отер им окровавленный лоб парня. Ольга сидела рядом, ее плечи беззвучно тряслись. Телевар отставил в сторону котелок и присел рядом.

– Ну что ты, девонька, – успокаивающе произнес он. – Жив твой ухажер, жив. Сама, что ли, не чуешь? Полежит немного, оклемается, и все будет путем.

Ольга подняла на него блестящие от слез глаза.

– Он же чуть не погиб, – всхлипнула она. – Все из-за меня! Он же меня защищал, дядя Телевар!

– Не дури, – жестко сказал ей тысячник. – При чем здесь ты? По своей дурости он чуть на небесные пастбища не прогулялся. Кто его просил за бегущими увязаться? Встал бы как вкопанный, сейчас сидел бы целехонек. Гром вот погиб, это плохо.

Ольга кивнула.

– Он был такой… хороший, – снова всхлипнула она. – Он мне руку лизал, когда я его гладила. А теперь его убили, и нас тоже убьют…

– Хватит каркать, ворона! – гаркнул на нее Заграт. – И без тебя тошно! – Шаман сидел на земле рядом с трупом волка. Он бесстрастно смотрел куда-то вдаль, и лишь дрожащие пальцы, перебирающие шерсть мертвого зверя, выдавали его чувства. Волчок лежал поодаль, равнодушно вывалив язык и тяжело дыша, а кабан копошился под могучим дубом, копаясь в земле и время от времени недовольно всхрюкивая.

– Не кричи на девочку, Заграт, – осуждающе сказал орку Хлаш. Руку ему перевязали оторванной от рубахи тряпкой, и он осторожно обследовал пальцами окрестности раны. – Гром сделал то, что должен был сделать боевой волк – пожертвовал собой ради друга. Если бы не он, да не наш летун с приятелями, парня пришлось бы хоронить. Гром был хорошим волком, но всего лишь волком.

– Что ты понимаешь! – окрысился на него Заграт. – Сидел бы да помалкивал в тряпочку!

Из мглы неслышным шагом вынырнул Тилос.

– Вашу ругань за сотню шагов слышно, – спокойно сообщил он. – Успокойтесь. Могло бы быть и хуже. Ольга, что с летуном?

Вытирая слезы, Ольга наклонилась над маленькой тряпичной подстилкой.

– Он тоже умер, – качнула она головой. – Сердце не бьется. А я не умею лечить летунов. Они… они совсем другие, не люди и не лошади…

– Жаль, – вздохнул Тилос. – Действительно, жаль, даже больше, чем Грома. Гром все-таки был всего лишь зверем, а летун…

– Что ты выяснил? – сквозь стиснутые зубы спросил его Заграт. – Что с разбойниками?

– Рядом их нет, – сочувственно взглянул на него Тилос. – Прости, Заграт, я знаю, тебе тяжело. Не стоило мне так говорить.

– Забудь, – все так же сквозь зубы прорычал Заграт. – Хлаш прав. Гром умер, спасая друга. Он дрался до конца. А этот малыш был с нами почти незнаком, и все же вернулся и помог в бою. Он не менее достоин слез, чем Гром. – Орк задохнулся и на мгновение замолчал. – Я спросил про бандитов.

– Следы нескольких человек ведут к западу. Там небольшой овраг, в котором укрыты лошади. Уцелевшие, видимо, ускакали, бросив оставшихся коней на произвол судьбы. По крайней мере, нам теперь есть на чем ехать.

– Скольких мы завалили? – осведомился Хлаш.

– Двенадцать трупов, двое искалечены и без сознания, – подумав, сообщил Тилос. – По крайней мере один из сбежавших сильно ранен – на земле и деревьях следы крови. Ушло человек пять-семь, как я прикинул, но могу и ошибаться.

– Где те, что без сознания? – поднял на Тилоса ледяной взгляд шаман.

– Там, – коротко кивнул посланник. – У раздвоенной березы.

Ни сказав больше ни слова, Заграт не спеша подобрал с земли испятнанный кровью кинжал, поднялся и скрылся за кустами. Сжавшись в комок, Ольга проводила его испуганным взглядом. Прочие даже не посмотрели в его сторону. Вскоре Заграт вернулся, присел на корточки рядом с мертвым Громом и несколько раз воткнул кинжал в землю, очищая от крови.

– Теперь четырнадцать мертвяков и ни одного раненого, – холодно сообщил он. – Что дальше?

– Надо идти, – вздохнул Тилос. – Мне не нравится это место. Возьмем лошадей, часть оставим себе, часть продадим в ближайшей деревне. Да, еще не забыть бы снять с трупов кольчуги и деньги, и то, и другое нам ох как пригодится. Вот только Теомир… Как он?

– Спит, – ответил вместо Ольги Телевар. – Чудо, что череп не треснул. Если к утру не помрет, то жить будет.

– Не помрет, – рассеянно ответил Тилос, поигрывая кинжалом. – Если к утру не оклемается, можете мне в ухо плюнуть. Тьфу ты, вот привязалась фразочка!

Ольга нежно прикрыла трупик летуна ладонью. Слезы уже не текли. Она чувствовала себя как-то иначе, незнакомо. Хотелось не плакать, а убивать. Девушка вспомнила пьянящее чувство боя, лопающуюся под невидимыми пальцами Силы и расходящуюся под клинком плоть врага и вцепилась зубами в рукав. Что же это со мной происходит, в панике подумала она. Я же не такая, я же распоротый бок лошади без тошноты видеть не могла, а уж зашить – и подавно, а тут – люди! Ой, мамочка… Тельце зверька слегка вздрогнуло. Ольга отдернула руку и в ужасе уставилась на него. Злобный Ых приоткрыл глаза и слабо шевельнул ухом.

– Он жив! – вне себя от счастья воскликнула Ольга. – Смотрите, он жив! – Он осторожно подхватила Ыха на ладони и вытянула их вперед, демонстрируя остальным.

– Конечно, жив, – меланхолично согласился Тилос. – Я же и говорю – к утру… Кто жив? – Он вскочил на ноги и быстро подошел к Ольге. – Надо же… Ну-ка, водички ему! – Он окунул в котелок палец и осторожно капнул водой в рот Ыху. Тот жадно сглотнул и опять приоткрыл пасть.

Вскоре зверек почти пришел в себя. Он сразу же вскарабкался по Ольгиной рубахе до самого плеча и повис вниз головой, закрыв глаза.

– Пусть поспит, – облегченно вздохнул Тилос. – Онка, голова твоя садовая, почему ты решила, что он мертв?

– Ну… – замялась Ольга. – Сердце я не почувствовала… и вообще, Сила сквозь него свободно текла, не задерживалась…

– Сама же сказала, что он другой, – покачал головой Заграт. – И сердечко у него такое маленькое, что немудрено промахнуться. Ох ты, паникерша… – Его пальцы бессознательно перебирали шерсть волка.

– Заграт, – мягко сказал ему Хлаш. – Гром мертв. Его надо похоронить.

– Зачем? – поднял на него невидящий взгляд орк. – Какая разница, съедят его могильные черви или вороны? Трупу все равно, так или иначе он вернется обратно в мир, породивший его. Делайте как знаете…

Волчок, до того тихо лежащий в стороне, медленно встал, подошел к Грому и ткнулся в него носом. Странно фыркнул и тщательно обнюхал, обойдя со всех сторон. Все настороженно наблюдали за ним. Волчок чихнул, развернулся и равнодушно затрусил прочь. За ним ушел и кабан.

– Странный он какой-то, – почесал в затылке Телевар. – Никогда не видел, чтобы волки себя так вели.

– Действительно, странно, – согласился Тилос. – Он обнюхал Грома как… как… как незнакомую вещь, что ли. Не понимаю.

Теомир застонал и пошевелился. Все, кроме Заграта, бросились в нему. Юноша открыл глаза и слепо смотрел в черное небо, отблеск рассвета играл на белках его глаз.

– Онка… – простонал он. – Он…ка… – Его глаза закрылись.

– Снова без сознания, – сообщил Тилос, прощупав ему пульс. – Но сердце бьется ровно. Ладно, утро вечера мудренее. Раз такое дело, надо устраиваться на ночлег. Ох, рассказал бы еще мне кто, откуда в этой глуши разбойнички взялись… Неужто специально нас поджидали?

С трудом орудуя трофейными копьями и клинками, выкопали неглубокую яму для Грома. Над могилой Хлаш воткнул два скрещенных под углом копья. Заграт молча постоял над холмиком, отошел в сторону и улегся на землю, все тем же невидящим взором смотря куда-то в пустоту.

– Пусть полежит, – шепнул Тилос Телевару и Хлашу. – Нам еще кольчуги по росту подобрать надо.

Спустя какое-то время кольчуги и оружие были сняты с трупов, кое-как оттерты от крови и аккуратно сложены в кучки. Отряд переместился поближе к оврагу, где были привязаны разбойничьи лошади. В свете костра примерили кольчуги. Тилос и Хлаш от них отказались, а Заграт равнодушно принял свою, тут же натянул через голову и снова сел на землю. Кольчугу Теомира положили рядом с парнем, остальные аккуратно свернули и убрали в переметные сумы. Телевар подобрал себе длинный тонкий слегка изогнутый меч, заточенный на половину длины со стороны обуха, Хлаш выбрал треххвостый кистень на длинной рукояти, Заграт ткнул пальцем в пару длинных кинжалов без гард, которые и прицепил себе на пояс взамен старого. Тилос смерил взглядом волнистый двуручный фламберг, покачал головой, отложил в сторону. Долго приглядывался, презрительно кривя уголок рта, наконец взял прямой меч, два пояса, долго возился, пока не закрепил ножны за спиной, затем удовлетворенно кивнул. Телевар долго копался, расседлывая лошадей и ругаясь вполголоса.

В тех же переметных сумах нашлась еда – лепешки, вяленое мясо, несколько огурцов, вареные вкрутую яйца, соль. Последней особенно обрадовались – есть бесолое до смерти надоело. Развели маленький котелок, бросили туда мясо, часть получившегося бульона осторожно влили в рот Теомиру. Тот с трудом сглатывал, но в сознание не пришел. Ольга взялась пальцами за его виски, чувствуя, как пульсирует сквозь них целебная сейчас Сила, но быстро почувствовала себя опустошенной. Вздохнув, девушка прикрыла парня попоной, осторожно переложила сопящего Ыха в берестяную коробку из разбойничьего багажа, сама улеглась рядом с Теомиром, свернулась калачиком и тут же уснула.

Проснулась она от первых лучей солнца, пробившихся сквозь листву. Сладко зевнув, девушка села и с тревогой посмотрела на Теомира. Тот глубоко и ровно дышал, лежа на боку.

– Пусть пока поспит, – улыбнулся ей Тилос. – Доброе утро, красавица. Как спалось?

– Спасибо, Тилос, улыбнулась в ответ Ольга. – Нормально. Ой, а где Ых? – Коробка рядом с ней была пуста.

– Твой Ых проснулся ни свет ни заря, сообщил мне, что голодный, и улетел охотиться, – сообщил тролль, выходя из кустов с полным котелком воды. – Даже "здрасьте" не сказал. Такой мелкий, а лопает как корова, круглые сутки. И куда в него лезет?

– Пусть ест, заслужил! – заступилась за него Ольга. – На тебя бы такая громадина свалилась, как на него!

Зашевелился Теомир. Он сел на землю, откинув попону в сторону, схватился за голову и застонал.

– Темка, Темочка! – затормошила его взволнованная Ольга. – Ты еще лежи пока, у тебя шишка на затылке!

– Все лучше, чем дырка в черепе, – проворчал Заграт. – Ты куда вчера ломанулся, дубина стоеросовая? Один всех победить решил?

Теомир обвел всех непонимающим взглядом.

– Я? – недоуменно спросил он. – Ломанулся?

– Во! – удовлетворенно кивнул головой Заграт. – Ему еще и память отшибло.

– Ничего мне не отшибло! – обиделся Теомир, осторожно ощупывая затылок. – Только голова болит. А что случилось? Я помню, как на нас какие-то бандиты бросились, а потом – все, мрак.

– Точно, отшибло, – подтвердил Хлаш. – Ты отбивался как зверь, а потом, герой-штаны с дырой, бросился за убегающими, после чего и схлопотал по башке. Скажи спасибо Грому, да еще своему дружку Ыху, что еще жив.

– Да? – озадаченно сказал Теомир. – А я ничегошеньки не помню. А где Гром?

– Гром погиб, – коротко ответил Тилос. – Ольга, пока вода не вскипела, полечи Теомира. Потом седлаем коней – и вперед. Одвуконь мы до Талазены за неделю доберемся. Хлаш, Заграт, придется осваивать верховую езду.

– Еще чего! – хмыкнул Заграт. – Чтобы честный орк взгромоздился на лошадь? На волка – еще куда ни шло…

– Да и мне пешочком привычней, – поддержал его Хлаш. – Тилос, я вдвое против человека вешу, только животное замучаю.

– Значит, будешь менять лошадей почаще, только и всего, – пожал плечами Тилос. – Заграт, поверь моему слову, на лошади ездить куда удобнее, чем на волке. А вообще-то это не обсуждается. До Талазены надо добраться как можно быстрее. Майно так просто от вас не отвяжется. Мало вам ночной встречи?

– Ну да, теперь каждый бандюга будет на Майно работать, как же, – поморщился Заграт, с тоской глядя на лошадей. – Свихнулся ты на нем, вот что.

– Если у тебя паранойя, это не значит, что за тобой не следят, – ухмыльнулся посланник. – Уже позднее утро, а мы все на месте сидим, словно квочки. Поехали, что ли…

Каол чувствовал, что струйка холодного пота течет по спине даже в этом несуществующем мире. Противно дрожали колени. Однако хозяин был на удивление спокоен и задумчив.

– Ушли в болота, говоришь? – пробормотал он, барабаня пальцами по столу. – В болота… Н-да. Чего и следовало ожидать. Что же мне с тобой делать, друг сердешный? Согласен, жугличи – не лучшие помощники, но все равно задание ты блестяще завалил. Сколько я тебе давал сроку?

– Неделю, хозяин, – губы у Каола тряслись.

– А сколько прошло?

– П…пять дней, повелитель, – рухнул на колени Каол. – Хозяин, у меня еще два дня, я даю слово, что достану их! Пожалей, повелитель, не губи!

– За два дня ты их не достанешь, – лениво сообщил ему Майно. – Если бы сам пошел с облавой, а не сидел как гусь на пепелище Хамира, то мог бы и достать. А сейчас тебе до бродов через Ручейницу минимум день скачки, да по болотам день… ах да, местных у тебя всех вырезали, проводников же сберечь не догадались. Ну что же, три дня тропами в обход болот. Итого четыре дня по наименьшему счету. И это только до тех мест, где они сейчас. Или ты думаешь, что они на пеньке сидеть будут, тебя поджидая? – Майно взял со столика бокал вина, задумчиво повертел в руках, поставил обратно. – Скажи-ка, мальчик мой светозарный, на кой ты мне сдался, такой неудачник? Упустить пятерых, имея под рукой десяток тысяч кочевников, – это надо сильно стараться. Чего молчишь?

– Повелитель… – пробормотал Каол. Сказать ему было решительно нечего. Сейчас он надеялся только на одно – что хозяин подарит ему легкую смерть на месте. – Я виноват…