Текст книги "Делай что должно"

Автор книги: Евгений Лотош

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 56 страниц)

– Не кипятить, Танечка, – устало сказал Тилос. – Я тоже вымотан как собака. За последнюю вылазку на меня трижды покушались, причем в третий раз весьма профессионально. Хорошие в Граше кистени… Не будь у меня череп каменным – гнил бы сейчас в канаве.

– А кто тебя просит шляться куда не просят? – удивилась Танзила. – Сидел бы дома как все порядочные князья…

– Я, значит, непорядочный? – хмыкнул Серый Князь. – Ладно, пусть так. А насчет этих ребят – честное слово, незачем тебе знать. Пользы от этого ну абсолютно никакой, а радости в жизни не прибавится. Для нас одно сейчас важно – Майно пустит по их следу всех, кого сможет. У нас появился шанс даром вычислить всю его резидентуру. Вот этим и занимайся. А кто они… Тебе-то что?

– Дурак ты, Тилос, и не лечишься, – обиженно заявила министр. – Они ему чем-то насолили, факт. Может, и мы ему также насолить сможем, только поумнее? Чтобы самим не попасться.

– Насолила одна такая… – Тилос спрыгнул с подоконника. – Не сможем мы, и точка. Забудь. И потом, мы с Майно не воюем, забыла? И он с нами – тоже.

– Мы с ним – нет, – охотно согласилась его собеседница. – А вот насчет его… Интересно, он об этом знает?

– Что ты имеешь в виду?

– Известно, что в Келоне моего человека завалил орк, судя по одежде – явно не местный, откуда-то издалека. Где еще на Западном континенте живут орки? Ясно где – только в Орочьем лесу, в Хамире да в Талазене, но это не горожанин. А где в последнее время шлялись комиссары этого Великого дерьма? Продолжать?

– Совпадение, – пожал Тилос плечами. – Доказательства есть? По глазам вижу, что нет. А интуицию к делу не подошьешь. Обычное дело – отбился орк от своих, когда Майно их на бойню послал, попал в чужой город, повздорил… Кстати, о комиссарах. Что с теми жмуриками?

– Ханкер говорит, что у скал подобрали тридцать восемь мужиков, по оружию – Каратели, но одежда местная. Наши ребята поработали с ними, а скелеты аккуратно разложили там и сям. Огнеплети в арсенале.

– Труп командира?

– Не нашли, – Танзила неуверенно заерзала в кресле. – Ты уверен, что он там был?

– Я лично свернул ему шею, – нахмурился Тилос. – Кажется, еще ни один, кого угораздило попасть мне в лапы, не выжил. Не понимаю…

– Значит, кто-то побывал там до нас, – Танзила побарабанила пальцами по подбородку. – Зачем ему, интересно, понадобился труп?

– Вот и я про то же… – вздохнул Тилос. – Ладно, свободна. Мне тут поработать немного надо.

Глава шпионов встала, но задержалась в дверях.

– И все же, кто такие эти ребята? – задумчиво произнесла она. – Знаешь, у Ханкера от изумления глаза на лоб лезут. Говорит, они за полдня научились тому, на что ему, еще пацану, понадобился месяц. Месяц тренировок с утра до ночи! Ты уверен, что не можешь найти нам в гвардию еще пару сотен таких же?

– То ли еще будет, милая! – подмигнул ей Серый Князь. – Скоро они Ханкера на завтрак кушать будут. Но других таких, боюсь, нам не найти.

Тихо щелкнул замок на двери. Тилос вернулся к окну и снова задумчиво стал смотреть на плац.

– То ли еще будет, ё-моё… – тихо пробормотал он.

Колдовскому ремеслу ребят обучал маг по имени Чистак. Это был нестарый на вид орк – впрочем, кто их разберет, этих орков – с исполосованным шрамами лицом. После ужина он бесцеремонно вошел в гостевой домик, ухмыльнулся Заграту, вежливо кивнул остальным и ткнул в Ольгу пальцем.

– Ты – колдунья. Я – Чистак. Пошли, учиться будем. Князь приказал.

– Я? – растерялась девушка. – А… ага, иду. – Она с трудом поднялась со стула – все тело болело от усталости – и заковыляла к двери.

– Погоди, уважаемый Чистак, – вежливо попросил его тролль. – Не возьмешь ли с собой еще и паренька? – Он кивнул на удивленно распахнувшего глаза Теомира. – Похоже, ему тоже есть чему поучиться.

Чистак критически окинул Теомира взглядом щелочек-глаз и меланхолично поднял бровь.

– Чего же не взять, – безразлично сказал он. – Может, и вколочу в него трохи. Пошли, парень, и ты с нами.

– Эй! – слабо запротестовал Теомир. – Я… я не готов! Я устал! Хлаш, давай я потом колдовству поучусь…

– Цыть! – прикрикнул на него угрюмый Телевар, после встречи с Танзилой ходивший как в воду опущенный. – Хлаш дело говорит, лишнее умение только на пользу пойдет. И устал ты не больше Онки. Давай, топай, топай!

Теомир перевел растерянный взгляд с тысячника на Хлаша и обратно. Заграт, любовно оглаживающий свой новый посох, подмигнул ему.

– Давай, паря, – прохрипел он. – Потом еще спасибо скажешь. Оттягиваться – так на полную катушку!

Тяжело вздохнув, Теомир поплелся за уже вышедшими из домика Ольгой с Чистаком. Когда за ним захлопнулась дверь, Хлаш повернулся к Телевару.

– Чего-то ты какой-то смурной сегодня, – полувопросительно произнес он. – Сказали что нехорошее?

Телевар угрюмо мотнул головой.

– Да уж дождешься в наше время хорошего, – пробормотал он. – Баба эта, что по иностранным делам здесь главная…

– Танзила, – подсказал Хлаш.

– Точно. Полдня мы с ней сидели сегодня. Эту… карту разглядывали. Это такая штука, на которой вроде как наши края нарисованы. Смахивает на картину, что давеча в подвале видали, только на какой-то шкуре-не шкуре нарисована, плоская и пятнистая.

– Видал я карты, – кивнул Хлаш. – Надо будет посидеть в местном книгохранилище, посмотреть, что из карт здесь есть. Никогда не знаешь заранее, куда занесет.

– Ты еще молодой, – скривился Телевар. – А я стар уже новые штучки-дрючки осваивать. Всю жизнь по памяти табуны водил, и сейчас карты с собой таскать не собираюсь. Ладно, не суть. Наши восточные земли почти полностью под жугличей ушли, а хамирские – каким-то харазгам…

– Харазги – это те, кто осадные башни под Хамир приволок, – пояснил Хлаш. – И что?

– Как – что? – возмутился тысячник. – Я, сколько себя помню, по тем землям коней гонял! Уж и не пересчитать, сколько раз на закат откочевывал да назад возвращался! А сейчас там какие-то грязные жугличи наши исконные пастбища своими мохноногими ублюдками травят… Если я правильно ее понял, нас сейчас на закатные земли загнали, кто в живых остался! Там же трава вся повыбита, мы тем степям как раз отдых даем… давали!

– Умно, – покачал головой тролль. – Смотри ж ты как подгадали! Восточные пастбища только-только восстановились, значит, их коням да овцам от голода страдать не придется. Ваши как раз с заката на восход кочевали, пастбища меняли – значит, растянуты на сотни верст, бей поодиночке, как хочешь. На западных пастбищах трава выбита – значит, оттесни вас туда неожиданным наскоком да и запри, носа не давай высунуть. Через год-другой оставшиеся табуны от голодухи подвымрут, а без коней что вы за Всадники? Ай да Майно, ай да сукин сын!

Телевар скрипнул зубами.

– Как подумаю, что вы без меня по его душу пойдете – аж скулы от злости сводит. Я бы ему в глотку зубами вцепился! Да прав, видно, князь – только на шее у вас висеть буду. А все же – Онка с Теомиром совсем ведь детишки еще! И их – одних? – Он помолчал. – Баба эта тоже – все кишки вымотает, а толком ничего не скажет. Только и добился от нее, что к своим меня отправить хотят, а с чем да как – помалкивает.

– А она сама об этом знает? – встрял Заграт. – Сколько сотен верст до вас ныне сквозь жугличей продираться надо? Погодь, придумают – скажут. Может, опять возьмет тебя Тилос под мышку да и приволочет к твоим.

Телевар волком посмотрел на него и уставился в окно.

Вопреки ожиданию, Чистак не пошел далеко. Он бухнулся на траву в десятке шагов от гостевого домика и приглашающе похлопал ладонью около себя.

– Присаживайтесь, птенчики, – заявил он. – Травка зеленеет, солнышко заходит, мухи жужжат – чего еще для полного счастья надо? Да садитесь же, не стойте столбом!

Ольга с Теомиром, переглянувшись, опустились на землю. Заходящее солнце зеленоватыми пятнышками пробивалось сквозь мельтешащую листву, легкий теплый ветерок обдувал кожу.

Орк неспешно извлек из-за пазухи зазубренный нож и повертел его перед собой.

– Это, – спокойно сказал он, – ваш враг. Он умеет вредить даже после того, как драка закончилась. Если вас полоснут по крупной жиле, вы истечете кровью. Если клинок отравлен или просто грязен – умрете от яда или черной гнили. Если перерезать связки, вы до конца жизни не сможете владеть рукой или ногой, а уж конец этот себя ждать не заставит. Этот нож – то, что вы должны ненавидеть так сильно, как только можете.

– Но меня… нас учат драться на ножах… – растерянно пролепетала Ольга.

– Одно другому не мешает, – скривился орк. – Я тоже могу глотку перерезать не хуже иного другого. Я о другом. Некоторым нож или меч – что брат родной. Они едят с мечом у пояса, спят с клинком под подушкой, даже в сортире прохлаждаются – и то кинжал поглаживают. Такие, к счастью, долго не живут, в бою они не о своей жизни думают, а том, как бы железу дать крови напиться.

Ольга поежилась. Она вспомнила свое сегодняшнее нападение на Вивакана, и по ее коже пробежали мурашки.

– Если хотите стать целителями – помните, что я сказал. Острое железо – враг, враг смертельный, вековечный. Если вы полюбите убивать – вам не исцелить даже себя. Если вы равнодушны к смерти – сможете лечить по мелочам. Но мастером можно стать, только если смертельно ненавидеть этот клинок и то, что он олицетворяет. Понятно? – Чистак пристально взглянул на Теомира. – Раньше исцелять приходилось?

– Нет… – пробормотал тот. – Я вообще не знал, что могу…

– А кто сказал, что ты можешь? – удивился орк. – Каждому дано управлять Силой, но не все этого хотят, а уж исцелять и вовсе могут немногие. Ты, девка, целитель, по глазам вижу, а вот с парнем мы сейчас разберемся. Ну-ка, как тебя, дай руку!

– Теомир я, – нехотя пробормотал тот, но руку протянул.

Чистак властно повернул ее ладонью вниз, задрал рукав рубахи и мгновение поизучал предплечье.

– Так, – крякнул он. – Ну что, Теомир, исцеляй!

Его нож рыбкой скользнул в воздухе, и на коже парня взбухла кровавая полоса. Теомир непонимающе взглянул на нее, потом охнул и попытался зажать рану второй рукой, но Чистак отбросил ее в сторону. Ольга прижала руки у губам.

– Нет уж, парень, так дело не пойдет, – угрожающе сказал Чистак. Где-то в глубине его глаз загорелись кровожадные оранжевые огоньки. Нож был недвусмысленно направлен в грудь Теомиру. – Будешь хвататься руками – всю шкуру на ремни располосую! Ну-ка, лечись, живо!

– Как!? – почти взвизгнул Теомир, с ужасом глядя на струйку крови, стекающую на траву. – Я не умею!

– А ты научись, – язвительно посоветовал Чистак. – Смотри, будешь дурацкие вопросы задавать – кровищей истечешь!

Ольга сделала было движение в сторону Теомира, но нарвалась на угрюмый взгляд орка и тихонько опустилась обратно.

– Почувствуй в себе Силу, парень! – тихо посоветовал Чистак. – Давай же!

Теомир зажмурился так, что из его глаз потекли слезы. Его скулы свело от страшного напряжения, вытянутая окровавленная рука задрожала.

– Почувствуй тепло у раны, – подсказал Чистак. – Возненавидь мой нож! Он попробовал твоей крови и хочет еще. – Неспешным движением он снова полоснул по коже Теомира. Тот отчаянно вздрогнул. – Ну!

Теомир глубоко, но прерывисто вздохнул и распахнул веки. Нож угрожающе блестел у него перед глазами. Парень уставился на него немигающим взглядом, в котором начал разгораться гнев.

– Никогда… – пробормотал он. – Никакое железо… Не позволю…

На кончиках пальцев раненой руки взбухли маленькое огненные капли, кисть окутало сеточкой молний. Чистак вскочил на ноги и быстро отступил назад на пару шагов.

– Не я, парень! – предупреждающе произнес он. – Не я твой враг. Думай о ноже, не обо мне! О ране!

Теомира затрясло. Огненные капли слились в один небольшой комочек пламени, тот сорвался и косо ушел в землю. Запахло паленой землей. Внезапно, будто сломавшись, парень бессильно откинулся на траву.

– Не могу… – пробормотал он. – Чистак, я не могу…

– Чего не можешь? – весело удивился тот. – Взгляни на руку, олух!

Ольга с Теомиром уставились на рану. Вернее, на два покрытых кровавой пленкой тонких шрама. Последняя капля крови соскользнула с кожи и укатилась в траву.

– Вот и все, – ухмыльнулся Чистак. – Только ты уж решай заранее, что хочешь делать: лечить али калечить. Ежели калечить, то это не ко мне, это к Жекару, он у нас умелец. Ну-ка, дай руку. Да не бойся, кромсать больше не буду. – Он задумчиво прищурился на шрамы, легонько дунул на них и куском травы стер кровь. Шрамы исчезли, будто их и не бывало. – Вот и все, птенчики. Первый урок окончен. Теперь урок номер два. – Он не спеша провел лезвием ножа по собственному предплечью. Шерсть вокруг разреза сразу окрасилась темной кровью. – Ты! – он кивнул Ольге. – Лечи, пташка. Без рук! – грозно рыкнул он. Ольга поспешно отдернула руку и спрятала ее за спину.

– Я не умею без рук… – растерянно сказала она.

– Теперь ты мне сказки рассказываешь, – вздохнул Чистак. – Сначала этот, потом она… У вас что, племя сказочников? Лечи, я сказал!

Тяжело вздохнув, Ольга сосредоточила взгляд на ране и закусила губу. Какое-то время он молча таращилась, потом ее плечи поникли.

– Не получается, – печально сказала она. – Я привыкла руками.

– А ты представь, что твоя рука лежит на моей, – терпеливо сказал орк. – Представь тепло в своей ладони, только ладонь невидимая, призрачная. Это нетрудно, точно тебе говорю. Да не думай ты о том, что не умеешь! – внезапно рассердился он. – Мне что, кровью истекать, пока ты глупостями занимаешься?

Ольга снова сосредоточилась на ране, но спустя какое-то время молча покачала головой.

– Ох ты, кулема… – разочарованно протянул маг. – Ладно, давай как умеешь…

Ольга радостно кивнула и с готовностью провела рукой над порезом. Знакомое тепло толкнулось в ладонь, мгновенное жжение от чужой боли – и кровь перестала течь.

– Деревенщина, – поморщился Чистак, и Ольгу кольнула мгновенная обида. – Ладно, само придет со временем. Или… – Его задумчивый взгляд остановился на Теомире. Тот проворно отполз назад, не спуская с Чистака настороженного взгляда. – Стоило бы, но ты и так перетрухал. На мне, конечно, не стоило первый урок проводить…

– Почему? – удивилась Ольга. – У меня же получилось…

– Не так, как надо, – отмахнулся Чистак. – Но я таки орк, а ты человек.

– Ну и что?

– Не знаешь? – Брови мага изумленно полезли на лоб. – Да кто же тебя учил, коли самых простых вещей не рассказал?

– Ну… – смутилась Ольга. – Бабка Золашиха, мать немного, еще другие…

– Понятно, – вздохнул орк. – Бабка Золашиха, оно и видно. Ладно, слушай, и ты, парень, тоже. – Он заговорил слегка нараспев. – Четыре расы есть в мире – орки, люди, тролли и животные бессловесные. Некоторые еще одну расу, растительную, называют, но глупости все это. Каждая раса Силой по своему владеет, по своему управляет. Орки слабы да ростом не вышли. Пять орков с одним троллем не всегда справятся, и ушли бы мы с матери-земли к предкам уже давно, кабы не шаманы наши, маги по-вашему. Нет других колдунов в мире, нашим равных, потому и живы до сих пор.

Тролли, нам в противоположность, ростом высоки и мышцами могучи, в воинских искусствах равных себе не имеют. Лучшие бойцы они, князья да императоры из них гвардию себе набирают. Одна беда – Силу колдовскую себе подчинять не умеют, и плохонький маг с немалым тролличьим отрядом шутя справится.

Вы же, люди, ни то ни се, серединка на половинку. Силой мускульной и Силой эфирной одинаково владеете, но бойцы не лучшие и маги средненькие. Но, поскольку все в себе сочетаете, лучше всего воевать умеете. Отряд, из одних людей составленный, лучше дерется, чем чисто орочий или чисто тролличий, хотя лучший боец-человек против тролля-середнячка не выстоит, и лучший маг-человек с простым шаманом не сравняется.

Для ремесла же нашего целительского то важно, что чем лучше Силой владеешь, тем хуже на тебя чужая магия действует, в том числе лечебная и иная полезная. Это как и с мышцами накачанными – чем более могуч ты, тем тяжелее тебя на землю сбить, даже в потасовке дружеской.

– С животными, к счастью проще, – Чистак неожиданно отбросил высокопарный напев. – Они Силой своей не владеют, хотя и пропускают через себя, как и все живое. Ну, словно плывут по течению. Поэтому их лечить легче всего. Завтра вечерком на конюшни прогуляемся, там пара лошадей приболела. Потом до лазарета доберемся, сегодня по говорилке сообщили, что один кривоногий в горах в расселину сорвался, надо будет ему ребра чинить. Там и попрактикуетесь, а на сегодня все. Знакомство закончено. Вопросы есть?

Ольга с Теомиром поднялись с травы, разминая ноги.

– Чистак, скажи пожалуйста… – неуверенно начала Ольга.

– Пожалуйста, – немедленно отреагировал орк. – Что-то еще?

Ольга недоуменно посмотрела на него, затем смущенно хихикнула.

– Да нет… – Она замялась. – Скажи, а почему ты шрамы у себя на лице не уберешь? Тебе же, наверное, легко…

– Шрамы? – страшно удивился орк. – Шрамы украшают мужчину. С чего это я их убирать должен?

– А-а… – протянула девушка. – Понятно.

– Чистак, скажи, а тебя так же учили, как ты меня сегодня? – Теомир старательно избегал орочьего взгляда. – Я… спасибо тебе, конечно, но как-то не хочется это повторять…

– Меня? – фыркнул Чистак. – Я вас, птенчиков желторотых, пожалел. Нас с того учить начинали, что вену ножом вскрывали. Не управишься шустро – к предкам отправишься. Потом учителя себе вены резали, не успеешь кровь остановить – помрет учитель, а тебя на медленном огне поджарят. А последняя проверка такая была: меня с подружкой в лесу вроде бы как бандиты из чужого клана прихватили да глотки перерезали. Как хочешь, так и выкарабкивайся. Будешь трепыхаться – или сам к праотцам отправишься, или подружку свою туда отправишь. Я-то справился, а вот друган мой – нет. Так-то вот. А сегодня что, сегодня меня Тилос попросил особо не увлекаться…

Потянулись длинные, до отказа заполненные дни. Перекусив с утра чем-нибудь вроде сухих лепешек с водой или донельзя жидким пивом, Ольга с Теомиром шагали на плац, как его называли местные, и до самого обеда выматывались в упражнениях. Часто Ханкер только начинал тренировку, потом кивал Хлашу и уходил куда-то по своим делам. Манера тролля вести занятия отличалась от манеры начальника стражи, но доставалось молодежи не меньше. Белла, сначала посматривавшая на Ольгу с Теомиром свысока, уже через несколько дней приобрела тот же замотанный вид, что и молодые Всадники. Девушки заметно осунулись, а Теомир стал совсем угрюмым и неразговорчивым, но дело продвигалось вперед с пугающей скоростью. Через неделю гости уже с уверенностью проделывали то, что называлось "высокой страховкой". Со стороны это выглядело так: нападающий вдруг хватался за партнера, затем взлетал в воздух, переворачивался через голову и с грохотом падал на твердый асфальт. Хотя казалось, что он должен переломать себе все кости, Хлаш с Ханкером каждый раз вставали на ноги с невозмутимыми лицами, не проявляя ни малейших признаков мучительной боли от повреждений. Перепуганная Ольга наотрез отказалась обучаться этому трюку, но Хлаш, незаметно подмигнув Вивакану, неслышно зашел ей за спину и, когда Ханкер демонстрировал бросок с выкручиванием кисти, неожиданно ухватил за шиворот и штаны и рывком подбросил в воздух. С истошным визгом Ольга сделала в воздухе переднее сальто и плашмя рухнула на землю. В последний момент Хлаш пинком вышиб в сторону отчаянно вытянутую к земле руку, и девушка приземлилась в показанном ранее Ханкером положении – ноги скрещены, нижняя рука вытянута вдоль туловища, голова зависла в вершке над подставленной на всякий случай ступней тролля. Ольга хватала ртом воздух, отстраненно раздумывая, заплакать горючими слезами или просто потерять сознание, когда до нее дошло, что она цела и невредима. Нет, отбитые ягодица и ладошка заметно саднили, но кости вроде остались целы, ничто не вывихнулось и даже дыхание не отшибло. Она расслабилась и безвольно распростерлась на земле, с упреком взглянув на склонившиеся над ней ухмыляющиеся рожи учителей. Ей вдруг вспомнилось мгновенное ощущение полета.

– Подъем, красавица, – ткнул ее ногой Ханкер. – Не изображай мертвого лебедя. По глазам вижу, что понравилось.

– Видишь? – спокойно кивнул ей Хлаш. – Я же говорил – выглядит страшно, а на деле не больно.

– Ничего себе – не больно! – проворчала Ольга, нехотя поднимаясь на ноги и потирая бедро. – Небось синяк будет…

– Не сопротивлялась бы – не было бы синяка! – назидательно сообщил Ханкер. – Лечи пока. Теомир, твоя очередь!

Белла так и не смогла научиться высокой страховке. Она нервно вздрагивала, когда кто-нибудь из учителей оказывался у нее за спиной, и старалась повернуться так, чтобы держать его в поле зрения. Когда потерявший терпение Ханкер подступился к ней с целью проделать то же, что и с Ольгой (Теомир научился кувыркаться сам), она истошно завизжала и грохнулась задницей на землю с невысказанным ужасом в глазах. Ханкер только рукой махнул.

– Год назад я уже пробовал, – проворчал он Хлашу. – Тот же фокус выкинула. Ну ее…

После обеда Ольгу с Теомиром уводил Вивакан. После того памятного – во всяком случае, Ольге – нападения он стал относиться к ученикам с некоторой настороженностью, хотя гонял их в хвост и в гриву. Ольга, в свою очередь, изо всех сил старалась держать себя в руках, хотя тот же безумный вихрь подхватывал ее еще несколько раз. В такие мгновения она вызывала перед своим внутренним взором скуластые раскосые лица жугличей, образы сожженных деревень и разоренных стоянок. Вивакан старался держаться в стороне, но, когда приступ ярости проходил, с ухмылочкой сообщал, сколько раз она умудрилась погибнуть. После этого муштра возобновлялась. Ольга не знала, происходило ли то же самое с Теомиром, но с каждым днем у него все лучше и лучше получались задаваемые Виваканом уроки. Вскоре после того, как они освоили высокую страховку, Вивакан присоединился к Хлашу и Ханкером, после чего все трое уже не отставали от учеников с утра до самого ужина. Ольга с Теомиром учились кувыркаться с кинжалами, не выпуская из рук сначала один клинок, а потом и два. Сначала они проделывали это на ровном месте, потом через присевшего на корточки Хлаша, затем – через летящую на уровне пояса палку, вскоре сменившуюся деревянным, а потом и боевым мечом. Оказалось, что многие приемы можно было, почти не изменяя, использовать и против вооруженного соперника.

– Помните – враг хочет вас убить, – наставлял их Ханкер. – Это здесь, на тренировке, вы можете придержать удар, а в бою вас распластают от плеча до пояса – оглянуться не успеете. Но в этом и ваше преимущество – сдержать удар ох как нелегко!… Двигайтесь – и тяжелый противник в латах вас никогда не достанет. Вон, Хлаш – здоровяк, каких поискать, но ведь не всякая кошка за ним угонится…

Наблюдая, как Хлаш с Ханкером текуче уклоняются от яростных ударов Вивакана, Ольга казалась себе слабой и никчемной. Мастера неизменно оказывались у него сбоку или за спиной, намечая смертельные броски и удары, а тот, покрытый испариной, скалил острые белые зубы почти в непритворном боевом бешенстве. Впрочем, случалось и мастерам Пути застывать, опасно балансируя перед замершим у горла или живота клинком мечника.

– Высокий рост – преимущество, которым еще надо уметь распорядиться, – говорил Хлаш, в очередной раз обрушившись на землю от броска Ханкера. – Малый рост – тоже преимущество. Сила не всегда важна для победы, но и слабость свою надо уметь использовать. И помните – мастеру проигрывают не потому, что напали неудачно или из неудобной позиции, потому что ниже ростом или слабее. Ему проигрывают лишь потому, что напали. Путь – это не воинское искусство, это умение жить в гармонии с окружающим миром. Если противник хочет вас испугать – он должен испугаться сам. Если хочет убить или искалечить – сам будет убит или искалечен. Относитесь к нему так, как он относится к вам…

После ужина, а иногда и раньше, наступала пора Чистака. Маг-целитель больше не заставлял их резать себя. Вместо этого Ольга с Теомиром лечили захворавшую скотину или редких больных. Тем не менее, благодаря тихим подсказкам орка Ольга научилась почти физически ощущать, как сквозь руки и голову струится теплый поток Силы. Чужая боль уже почти не отдавалась внутри, Сила смывала ее куда-то далека-далеко. Теперь, вызвав в себе ненависть к оружию, девушка могла зарастить страшную рубленую рану и даже не вспотеть. Однажды ночные тати нагнали затемно подошедший к вратам долины обоз, и четверо обозных стражей рубилась с ними долгие минуты, пока сухой дождь арбалетных стрел Серого Княжества не вымел грабителей. Трое стражей, однако, погибли, четвертого с тяжкими ранами привезли в лазарет. Чистака срочно вызвали по говорящей коробочке, называемой "рацией", и Ольга во второй раз в жизни оказалась на самоходной повозке, бешено мчащейся по лесной дороге. На этот раз повозкой управлял самолично Тилос. Спустя минуту он, тихо выругавшись сквозь зубы, погасил мечущийся по стволам деревьев тусклый фонарный свет, и дальше повозка неслась в полной темноте, лишь тускло мерцали глаза Серого Князя. Ольга сжалась в комок, каждый миг ожидая страшного удара, но все обошлось.

Раненого спасли – Ольга затянула рубец, протянувшийся через всю грудь воина, а Теомир под пристальным взглядом учителя залечил несколько мелких царапин и синяков, после чего обессиленно сел прямо на пол. Чистак ухмыльнулся ему, а Тилос окинул Ольгу пристальным взглядом и коротко кивнул.

Впрочем, большую часть времени Чистак учил их разбираться в травах. До того Ольга считала, что понимает в этом деле. Но когда выяснилось, что невзрачная поребрица быстро излечивает расстройство желудка, а порошок из сорного синего желудя снимает нагноение на ранах и даже иногда излечивает антонов огонь, она начала стараться не упускать ни единого слова шамана.

Отряд собирался целиком лишь поздно вечером, перед самым сном. Телевар или пропадал с Танзилой, делая таинственное лицо при расспросах, или в одиночестве гулял по аллеям, погруженный в тягостные мысли. Впрочем, иногда он присоединялся к занимающимся на плацу. По приказу Тилоса его допустили в оружейню, откуда он вышел с парой коротких и одним длинным копьем. Поначалу Вивакан пытался поправлять его, но вскоре раздраженный Телевар отбросил короткое копье и напал на Вивакана с длинным. Тот выхватил меч и кинжал. Спустя полчаса противники, взмокшие и в изорванной одежде, чуть не в обнимку ушли с поля, уселись под раскидистым деревом – кажется, кленом – и долго обсуждали что-то яростным шепотом. На следующий день Вивакан приволок с собой пару полукруглых топоров, насаженных на длинные пики, и они с Телеваром долго рубились на них, начисто забыв про своих подопечных. Хлаш хмыкнул и до самого вечера гонял Ольгу с Теомиром в одиночестве – Ханкер отлучился куда-то по делам.

Спустя полмесяца после начала занятий Ханкеру с Виваканом отдали в обучение нескольких новичков. Среди них преобладали смуглокожие соплеменники Вивакана. Теперь Ольга с Теомиром и Беллой чаще занимались самостоятельно, поскольку обучение у новичков шло туго, и внимание учителей почти полностью отдавалось им.

Однажды хмурым дождливым утром Белла спустилась в подвал замка. Хмуро пнув нехотя открывающуюся дверь и привычно вздрогнув от ощущения сосущей пустоты глубоко внутри, она прошла в одну из лабораторий, из-под двери которой выбивалась тонкая полоска света. Тилос, задумчиво разглядывавший в лупу тонкую проволочку, повернулся к ней. От тонкого жала паяльника на столе перед ним поднималась струйка канифольного дыма.

– С Ольгой нехорошо, – без обиняков заявила Белла, плюхаясь на вытащенный из-за ширмы стул.

– Что именно? – поднял бровь Тилос. – Живот болит?

– Вот именно, живот, – буркнула Белла, отводя взгляд. – У нее… это… цикл нарушен.

– Цикл? – удивился Тилос. – Когда в последний раз были месячные?

– Она не помнит точно, – смущенно ответила Белла. – Говорит, еще дома, но уже давно. Месяца полтора назад, не раньше.

– Так… – Тилос побарабанил пальцами по столу. – А она сама где?

– Забилась в угол и тихо плачет, – Белла старательно отводила взгляд. – Она… она не пошла на тренировку, а Ханкер послал меня выяснить… Она просила никому не говорить!

– Пошли! – Тилос стремительно поднялся со стула. – Чистак в курсе?

– Нет, наверное. Она сказала, что никому не говорила, но сейчас ей страшно…

– Найди его, будь так добра, – Тилос уже через две ступеньки взбегал по лестнице. – Он собирался к Жекару.

Ольга и в самом деле сидела, сжавшись в комочек, в углу своей постели и хлюпала носом. Она подняла на Тилоса затуманенный взгляд.

– На, высморкайся, – Тилос протянул ей носовой платок и опустился рядом на кровать. – А теперь рассказывай. Только не пудри мне мозги.

– У меня… – Ольга бросила на него затравленный взгляд. – У меня…

– Нарушение цикла, – мягко продолжил Тилос. – Белла мне рассказала. Не вздумай ее ругать, она все сделала правильно. И что же?

В дверь вразвалочку вошел Чистак. Из-за его спины выглядывала встревоженная мордочка Беллы.

– Раньше нарушения были? – Он склонился над девушкой, взял ее руку и принялся считать пульс. – Или в первый раз такое?

– Не… не помню, – придушенным голосом призналась Ольга. – Я в самом деле не помню! Оставьте меня в покое!

– Не нервничай, – Чистак дотронулся до ее лба прохладным пальцем. – И так уже себе лихорадку устроила. Если не помнишь, чего разволновалась? Подумаешь, нарушение…

– Меня… подташнивает по утрам, – призналась Ольга, спрятав лицо в ладони. – Мама рассказывала…

– Понятно, – вздохнул Чистак, обменявшись с Тилосом мгновенными взглядами. – Думаешь, ты понесла? И от кого же?

– Не твое дело! – яростно зыркнула на него Ольга. – Я же сказала, оставьте меня в покое!

– Онка, родная, – мягко произнес Тилос, положив ей руку на плечо и пристально посмотрев в глаза. – Успокойся. Все хорошо. Твой ребенок – это лишь твое дело. Только помни, что от тебя зависит не только твоя жизнь. – Его глаза, как показалось Ольге, замерцали призрачным голубоватым светом, и она почувствовала, что сжатый в комок желудок начал постепенно расслабляться. Ее начала бить крупная дрожь. – Но это все потом… потом… сейчас расслабься… Спи!

Ольга хотела запротестовать, но голова помимо ее воли запрокинулась назад, глаза закрылись, и она широко зевнула.

– Кто? – быстро спросил Тилос до того, как голова девушки коснулась подушки.

– Теомир… – прошептала она. И тут же заснула.

– Теомир… Понятненько, – пробормотал Тилос, устраивая ее на кровати поудобнее. – Чего и следовало ожидать. Чистак, она действительно беременна? Или просто перетренировалась?

Орк молча положил ладонь на живот девушки и замер.