Текст книги "Делай что должно"

Автор книги: Евгений Лотош

Из кухни выскользнула Ольга с глубокой чашкой горячей воды и полотенцем. Он присела рядом с Теомиром и начала осторожно обтирать с его лица грязь и засохґшую кровь. Всадники с нетерпением дожидались конца процедуры. Заграт что-то раздраженно бормотал себе под нос, поглаживая Грома по загривку, огромный зверь жмурил глаза, изредка облизывая нос длинным красным языком. Хлаш со странным выражением лица смотрел на Тилоса, который прошел к стойке и разговаривал с хозяином.

Наконец Ольга закончила вытирать Теомиру лицо, вода в чашке побурела. Они на пару, перебивая друг друга, оживленно рассказали обо всем происшедшем с того самого момента, как их днем отправили восвояси. Здесь, в спокойном полумраке обеденной залы, под отсветами мечущегося в очаге пламени, сцена в темном переулке уже не казалась такой страшной. Теомир даже попытался изобразить, как Тилос вырубил Хорька, но сидя это оказалось делать неудобно, а подняться на ноги он не рискнул. Впрочем, несколько глотков подогретого вина с сахаром окончательно привели его в чувство, хотя в ушах начало слегка шуметь. Его настроение заметно приподнялось, и даже мысль о потерянных медяках не слишком огорчала его.

– Да я, выходит, герой, – слегка улыбаясь, возник рядом Тилос. – Всегда приятно послушать о себе от других. Мальчик преувеличивает, – тут же посерьезнел он. – Те, на улице – шпана подзаборная, драться не умеют, только кулаками размахивать и горазды. Немного сноровки, и даже оружие не понадобится.

– Ну, я бы их кинжалом полоснул – и вся недолга, – не согласился с ним Громобой. – Еще уворачиваться от них, как баба… Прости, – тут же спохватился он. – Я не про тебя.

– Они с кулаками, а ты с ножом? – приподнял бровь Тилос. – Ты своих детей, надеюсь, не дубиной воспитываешь?

– У него был нож! – вскинулся Теомир. – Он сказал, что лицо мне разрежет!

– Наверняка пугал, – поджал губы Тилос. – Кишка у него тонка такое всерьез говорить. Да и не нож это был, а бритва, бороду да усы брить, – он задумчиво пощупал свой подбородок. – Кстати о птичках. Мне нужно отлучиться кой-куда. Чуть погодя вернусь, поговорим. – Он развернулся на каблуках и двинулся к лестнице наверх.

– Постой, любезный, – неожиданно окликнул его Хлаш. Он неторопливо встал из-за стола во весь свой гигантский рост и не спеша подошел к терпеливо ожидающему Тилосу. – Ты, случаем, не тот самый Тилос?

– Тот самый?… – удивленно начал тот, но Хлаш с силой ударил его кулаком сверху вниз.

Тилос лишь плавно сдвинулся чуть в сторону. Поворачиваясь вокруг себя, он поймал левой рукой предплечье тролля, а правой с силой ударил его по кисти снизу вверх и от себя. Тролль кувыркнулся в воздухе, со страшным грохотом приземлившись на спину со странно отставленной в сторону рукой, но тут же вскочил на ноги и с ревом бросился на Тилоса.

– Эй-эй-эй! – рявкнул из-за стойки хозяин. – Хотите драться… – Он на мгновение замолчал, проследив как тролль кубарем катится по полу, чуть не врезавшись в стену. – Идите на улицу! – закончил он тоном ниже, когда Тилос чуть подмигнул ему, на мгновение отвернувшись от противника. – За мебель взыщу! – Неуверенно добавил он, когда Хлаш попытался ударить посланника ногой в голову. Тилос, согласно кивнув трактирщику, присел, пропуская ногу над собой, крутнулся, оказавшись от тролля сбоку, и подцепил его рукой под лодыжку, рванув ее вверх. Хлаш вверх тормашками рухнул на пол, но в последний момент с кошачьей ловкостью оттолкнулся руками и сделал сальто назад, приземлившись на ноги. Впрочем, он тут же снова бросился на Тилоса, хватая его за правую руку и занося огромный кулак левой руки для удара, но Тилос прижал его руку своей и, сделав небольшой взмах, ухватился кистью захваченной руки за предплечье тролля, так что локоть того неожиданно закрутился вверх, согнутый под острым углом. Хлаш, взвыв от боли, рухнул на колено, и Тилос, крутнувшись вокруг себя, бросил его на пол лицом вниз, зажал кисть в сгиб локтя левой руки, упав на колени, несильно повернул корпус вокруг своей оси, придерживая локоть тролля ребром правой ладони. Хлаш зарычал и неожиданно забил по деревянной половице свободной рукой.

– Как скажешь, – неожиданно откликнулся Тилос. На его лице появилась озорная ухмылка. Все в зале смотрели на них, открыв рот. – Я только во вкус вошел… – Он аккуратно положил загнутую руку тролля ему на спину и встал на ноги. Мгновением позже к нему присоединился и Хлаш, отряхивая одежду. Его лицо, как ни странно, было довольным.

– Я Хлаш Дэрэй, – протянул он руку Тилосу. – Слышал о тебе краем уха, но вживую увидел впервые. Извини, если что.

– Все нормально, – кивнул Тилос, пожимая протянутую руку. Его кисть утонула в огромной ладони тролля, и Теомир только сейчас осознал насколько велика между ними была разница в росте… и, наверное, силе. Как не такому уж и высокому Тилосу удалось так легко справиться с гороподобным троллем? Колдовство, не иначе. – Постой, постой… Хлаш Дэрэй? Тот самый Хлаш Дэрэй?…

– Что значит… – начал было тролль, но тут же мягко отпрыгнул назад, повернувшись к Тилосу боком. – Щас как… – начал было он, и расхохотался. – Ладно, очко в твою пользу. Хлаш Дэрэй, матха, седьмая ступень. Ты это имел в виду?

– Точно, – согласился довольный Тилос. – Ладно, поверю на слово. – Он слегка подмигнул Хлашу. – А силен ты, брат! Я еле успевал поворачиваться…

– Да и я тоже… – проворчал тролль. – Давненько меня так не кидали, я уж и страховаться-то почти разучился. Мебель-то цела? – Он беспокойно обвел зал взглядом.

– Цела, цела, – успокоил его Тилос. – Я следил, куда кидаю. Сейчас извини, дела. – Он снова кивнул хозяину и вместе с ним торопливо поднялся по лестнице. Хлаш проводил его взглядом и вернулся к столу, покачивая головой.

– Хлаш, ты цел? – затеребила его Ольга. – Кости не переломаны?

– А? – поднял бровь тролль. – Спасибо, пичуга, все нормально. А что?

– Ну… Ты так громко падал… – смущенно объяснила девушка.

– А, это… – равнодушно откликнулся тролль. – Да, выглядит устрашающе. Но на самом деле, если падать правильно, то ничего не случится.

– А ты умеешь падать правильно? – нетерпеливо спросил Теомир. – А где научился? Слушай, научи и меня тоже, а?

Всадники, напряженно смотревшие на тролля, вдруг дружно загоготали.

– Ну, наш пострел везде поспел! – сквозь выступившие на глазах слезы выдавил Броша. – Научи его, а? – Он захлебнулся в новом приступе смеха.

– Ты от фонаря под глазом избавься, афоня! – хлопнул его по плечу широко ухмыляющийся Любоконь. – Туда же – научи его!

– А чего я такого сказал? – удивился Теомир, обиженно оглядываясь по сторонам. Ольга выглядела такой же непонимающей, как и он, и это немного его утешило.

– Не все так просто, – серьезно объяснил ему тролль. – Этому надо учиться долгие годы. Путь Просветленного Духа – не для торопыг. А вы…

– А мы завтра с утра отправляемся восвояси, – продолжил Телевар. Он опять стал мрачным. – Я уже и с хозяином расплатился. Жаль – столько времени впустую потратили, да и денег тоже… – Он прихлебнул из своей кружки и со стуком поставил ее на стол. – Зла не хватает! Чтоб этим бандитам бесштанным всю ночь икалось! Я про жугличей, – объяснил он удивленному Теомиру. – Поговорил я сегодня с народом, все как один советуют ноги уносить, если в осаду вместе с остальным городом сесть не хотим. Так что завтра… Есть хотите? – внезапно спохватился он. – Весь день прошлялись, желудки, небось, к спине прилипли. – Он махнул половому, и через пару минут на столе возникла тарелка с аппетитно пахнущими пирогами и большая пивная кружка. Ольге вместо пива принесли какой-то ароматно пахнущий травяной настой. Теомир с жалостью покосился на нее. Все-таки плохо быть женщиной, что ни говори.

Вскоре сверху спустились Тилос, уже без плаща, и хозяин. Оба хмурились, словно река перед бурей. Посланник взял у хозяина копченый свиной бок и здоровый ломоть хлеба и стал жадно есть, изредка прихлебывая воду из небольшого кувшина. Теомир с завистью взглянул на него – от свиного бока и он сам бы не отказался – и угрюмо уставился в стол. Эйфория от вина постепенно проходила, и парень снова почувствовал себя хуже. В животе что-то невнятно урчало, жалуясь на тяжелую жизнь. Краем глаза он заметил, что Хлаш и Заграт снова вернулись к своей расчерченной доске.

Снова хлопнула дверь. Теомир повернул голову и широко распахнул начинающиеся слипаться глаза – вернее, один глаз, поскольку второй глаз, подбитый и заплывший, раскрываться решительно отказывался. В дверях стоял совершенно удивительный человек. Его длинные золотые волосы, обрамляющие смелое красивое лицо с орлиным носом и внимательными черными глазами, в беспорядке рассыпались по складкам ниспадающего с плеч шикарного малинового плаща. По темно-зеленому камзолу бежали тонкие серебряные строчки, широкие штаны были заправлены в высокие черные ботфорты с отворотами. Из-под плаща выглядывал эфес меча, а из-за спины высовывался гриф непонятного музыкального инструмента – или вещи, которая показалась Теомиру таковой. Человек помахал рукой в воздухе и громко сказал:

– Привет честной компании!

Второй раз за вечер все разговоры смолкли, и люди дружно уставились на новоприбывшего. У некоторых отвисла челюсть. Пришелец, явно довольный произведенным эффектом, скользнул взглядом по залу. На мгновение он задержался на Ольге, и Теомир заметил, как та неожиданно залилась густой краской и опустила глаза. Красавец подмигнул ей, небрежным движением перекинул вперед свой инструмент – плоский грушеобразный корпус с длинным грифом – и, перебирая струны, запел сильным глубоким голосом:

 
– Иду к любимой в дальний край
Сквозь смерть и страх и ярость битвы,
Звенит гитара четким ритмом,
И я дойду, ты так и знай!
 
 
Пусть ветер злой сойдет с ума
И ливень хлещет водопадом,
Но знаю я, чего мне надо -
Лобзать любимую в уста!
 
 
Нас не разлучит человек,
Нас не разлучат все невзгоды,
Пред ликом яростной природы
Соединимся мы навек!
 
 
Моя любовь переживет
Врагов моих, врагов любимой,
Проходит ночь пустой и длинной,
И утро снова настает!
 

На последних словах певец резко оборвал мелодию, склонился вперед, так что его длинные волосы упали ему на лицо, и замер в такой позе. Ольга восхищенно зааплодировала, ее поддержали вялые хлопки из-за других столов. Теомир почувствовал укол ревности.

– Господа! – воскликнул между тем певец, выпрямляясь и резким движением головы откидывая гриву назад. – В этот хмурый вечер не только жратва и выпивка развлекут вас и согреют вам душу. Величайший бард Мелиандр Красило к вашим услугам! Любые песни – любовные, героические, мелодии дальних стран и странных народов! Всего четверть гроша за песню! Для прекрасных же дам я спою бесплатно! – он опять подмигнул Ольге и прошел к стойке.

– Кто он? – громким восхищенным шепотом спросила девушка. Теомир подавил сильное желание швырнуть в пришельца чем-нибудь тяжелым.

– Мелиандр Красило, странствующий бард, – неожиданно ответил ей Тилос, который, казалось, до того был с головой погружен в свои мысли. – Слыхал я про него, кажется. Известный авантюрист, шпион, герой-любовник и изрядный мерзавец. Но голос у него есть, этого не отнять. И женщинам нравится, – добавил он насмешливо, покосившись на Ольгу. Та, и без того пунцовая, раскраснелась еще сильнее.

– Шпион? – удивленно поднял брови Телевар. – Это еще что?

– Ну… – замялся Тилос, явно подыскивая нужное слово. – Ходит, высматривает, подслушивает, потом продает сведения тем, кто заплатит…

– Подсыл, – жестко кивнул Телевар. – Понятно. Естественно, что мерзавец – его хозяева приняли, накормили, напоили, а он их потом с потрохами продает. Ну-ну. Видал я таких молодчиков. И чем он здесь занимается?

– А кто его знает, – пожал плечами Тилос. – Но сам подумай – от силы через неделю город окажется в осаде. Многим захочется узнать, где какие укрепления и нельзя ли их миновать…

– И его не берут за жабры? – удивился Громобой. – Мы бы его быстро подвесили вверх тормашками на солнышке, чтобы провялился как следует!

– Это не ко мне, это к городской страже, – отмахнулся Тилос. Он сделал последний глоток из кувшина и отставил его в сторону. – Опять же, это все догадки. Может, ему просто острых ощущений захотелось – он ведь из тех, кто на медведя в одиночку пойдет, просто чтобы нервы себе пощекотать.

– А он ходил? – робко осведомилась Ольга. – На медведя?…

– Так, – припечатал к столу ладонью тысячник. – Завтра с утра встаем раненько, пакуемся и уходим. Спать пора, и лично я – на боковую. Ольга, помоги парню до койки добраться, неровен час, с лестницы загремит, – он широко ухмыльнулся при виде негодования на лице Теомира. – Ладно, ладно, шучу. Так сколько с тебя, говоришь, слупили за яблоки? Грош за две штуки? Ну купец, ну жук! Красная цена этому баловству – десяток за полгроша, а несортовую кислятину вообще мешками отвешивают. Эх вы… покупатели! – кряхтя, он полез из-за стола. – Слышь, посланник! – негромко сказал он Тилосу. – Дело есть, поговорить надо.

– И у меня к тебе дело, – серьезно кивнул тот. – Не чаял я Всадников в Хамире найти, но вот повезло же… Хлаш, есть минута свободная?

Теомир с трудом поднялся с лавки. Почему-то разболелась голова, отсветы от очага и даже от тусклых масляных лампочек вызывали приступы рези в здоровом глазу. В этот момент бард Мелиандр Красило снова запел, в этот раз что-то разухабисто-веселое, и Теомир почувствовал, как напряглась рука Ольги, на которую он опирался.

– Пошли, болезный ты мой, – фальшиво-весело сказала ему девушка. – Завтра как огурчик будешь. – Они начали медленно подниматься по лестнице, Ольга часто оглядывалась на певца. Последнее, что увидел Теомир в этот вечер, это Телевар, Хлаш, Заграт и Тилос, тесной группой сидящие в углу и что-то тихо обсуждающие. Гром клубком свернулся у очага, прикрыв хвостом нос, и сладко посапывал.

В своей комнате Теомир, не раздеваясь, рухнул на постель. Ольга стащила с него сапоги и присела на краешек кровати.

– Болит? – озабоченно спросила она, осторожно ощупав подбитый глаз Теомира. – Вот так? И так?

Теомир промычал что-то невнятное. От ее холодных пальцев исходило странное тепло, голова кружилась, страшно захотелось спать. Снизу раздался взрыв хохота, снова забренчал музыкальный инструмент барда – Теомиру вдруг стало интересно, как же эта штука все-таки называется? – но он уже падал… падал… падал… и черное сонное болото сомкнулась вокруг него.

Пробуждение было внезапным и странным. За окном стояла непроглядная чернота, но по коридору ходили, топая тяжелыми сапогами. Теомир прислушался, и в тот же момент в дверь сильно постучали.

– Теомир, подъем! – сказал голос дядьки. – Вставай быстро, не время валяться! – Он прошел дальше по коридору и, судя по шагам, спустился вниз по лестнице.

Теомир резко сел на кровати. Живот больше не болел, впрочем, как и голова, даже глаз открывался нормально. Он был голым, одежда висела на стенном крючке, и Теомир почувствовал, как его щеки становятся теплыми от стыда. Мало того, что заснул как ребенок, так Ольга еще и раздевала его! Он быстро натянул штаны, куртку и сапоги и, на ходу застегивая пояс, сбежал вниз по лестнице.

На столе стояли блюдо с черствыми вчерашними лепешками, кувшины с пивом и подносик с каким-то мясом. Любоконь с Брошей торопливо жевали, примостившись на краешке скамьи, дверь на двор стояла распахнутой настежь. Из нее несло сырым сквозняком. Масляная лампа у входа раскачивалась на цепочке, будто ее только что зацепил кто-то высокий, тусклый огонек метался за потемневшей от времени и нагара медной сеткой. Теомир растерянно остановился посреди зала, недоуменно оглядываясь по сторонам. Вывалив язык, в дверь вбежал Гром, помахивая серым поленом хвоста, за ним торопливым шагом вошли Телевар с хозяином.

– Быстро ешь, мы уходим домой, – коротко бросил тысячник юноше.

– Вчера связные маги прислали воеводе весть, что жугличи идут, – пояснил вошедший следом тролль. Его лицо было абсолютно бесстрастным. – Утром большими силами перешли границу и полным ходом идут к городу. Если не хотим сесть в засаду, надо немедленно уходить, не ждать утра. Чтоб он сдох, этот воевода, не мог сразу на площадях объявить… – Он прислонился к притолоке, наблюдая за возбужденно повизгивающим и мечущимся по комнате волком. Теомир мельком удивился отсутствию Заграта.

– Темка, что случилось? – на лестнице возникла заспанная Ольга, машинально приглаживающая волосы, живописно рассыпавшиеся по плечам, сбившиеся на лбу в небольшой хохолок. – Пожар где али что?

– Удираем от жугличей, – машинально ответил Теомир. – Ешь давай, мы, похоже, не задерживаемся.

– Не хочется, – широко зевнула та. – Ох, ну и рань! Небось, и за полночь-то не перевалило…

– Перевалило, – откликнулся Хлаш. – Рассвет скоро, засони. Давайте-ка, пошевеливайтесь, а то застрянем в воротах…

– А ты с нами? – обрадовано спросил Теомир. – Вот здорово!

– Мне здесь делать больше нечего, – пожал плечами тролль. – Вот я и подумал – а не двинуться ли мне восвояси? В компании, знаешь ли, веселее. Заодно за Загратом послежу, негоже ему, раненому, в одиночку по лесам шляться…

– Нечего делать? – удивился Теомир. – Ты же наемник, тебя сейчас за золото в дружину примут!

Тролль лишь пожал плечами в ответ. Теомир озадаченно посмотрел на него, но решил пока не переспрашивать.

Хлаш оказался провидцем. Улицы были забиты народом, кровавые отблески факелов бросали мечущиеся отблески на мешанину людей, повозок и коней, в воздухе стояла густая ругань вперемешку с лошадиным ржанием и возбужденным лаем собак из подворотен. Кони, вновь привязанные к телегам, храпели, дергали мордами, косились друг на друга глазами, мерцающими в факельном свете, несколько раз Всадники разнимали начинающих кусаться и лягаться животных. Казалось, половина города стремится вырваться на простор, пока это еще возможно. Теомир мельком поразился обилию торговых гостей, разнообразно и пестро – насколько позволяло судить освещение – одетых и тараторящих на совершенно непонятных языках. Кое-где сквозь толпу прокладывали дорогу стражники, большая часть из них выглядела напуганно. Пытаясь упорядочить движение, они лишь усугубляли сумятицу и переполох. Телевар в сердцах сплюнул, увидев, как один из стражей поскользнулся на выплеснутых на дорогу помоях и с грохотом рухнул прямо под копыта лошадей, тянущих аляповато раскрашенный трехосный фургон чуть впереди обоза Всадников. Лошади, насколько позволили оглобли, попытались встать на дыбы, что-то громко хрустнуло и фургон нехотя остановился, полностью перекрыв движение. Вокруг него сразу же возник густой водоворот человеческих тел, гвалт резко усилился. Хлаш, по своему обыкновению шагавший рядом с повозкой, в которой вместе со своим волком устроился Заграт, молча скользнул вперед, с легкостью рассекая толпу. Одним движением выдернув из-под копыт беспомощно барахтавшегося блюстителя порядка, он железной рукой схватил обеих лошадей под уздцы. Через несколько мгновений движение восстановилось.

До ворот добирались почти до рассвета. Взопревшие, злые, Всадники уже без стеснения хлестали плетками коней и людей, что подворачивались под копыта, не обращая внимания на возмущенные вопли, почти не различимые в общем гвалте. Но когда впереди уже замаячили главные ворота, черные на фоне едва разгорающейся зари, на башне сипло завыли рога, и спереди раздался глухой рокот. Телеги встали на месте.

– Что там у них еще? – раздраженно спросил оказавшийся рядом с Теомиром Громобой. – Опять кто под копыта свалился?

В ответ Телевар длинно и витиевато выругался.

– Чтоб я сдох! – закончил он свою красочную тираду. – Опоздали, едрить твою налево… Ворота закрывают. Видно, шустры эти жугличи, коли меньше чем за сутки от границы сюда добрались. Но я-то, старый идиот! Ведь говорили мне вчера уходить!…

– Не горячись, темник, – качнул головой Громобой. – Ушли бы вчера – попали бы как кур в ощип с обозом на голой дороге. Может, и к лучшему, что задержались.

Телевар лишь досадливо мотнул головой. Он спрыгнул с седла, бросил поводья Громобою и решительно направился в сторону ворот. Чуть поколебавшись, Теомир тоже соскользнул с коня, сунул поводья, сопроводив умоляющим взглядом, Ольге, чью гнедую кобылу в толкучке прижало к нему, и бросился за дядькой.

Оскальзываясь на влажной грязи между скучившихся повозок, уворачиваясь от тумаков, пару раз попав сапогом в навоз, вскоре он добрался до ворот. Около могучих задвинутых засовов нашелся тысячник, яростно ругающийся с капитаном городской стражи. Впрочем, капитана окружали и яростно ругались человек, наверное, тридцать. Тот лишь устало отмахивался, медленно отступая назад. Взгляд Теомира упал на лесенку, ведущую на стену. В прошлый раз, когда обоз въезжал в город, ее охраняли двое караульных, но сейчас стражников рядом не было. Поколебавшись, Теомир единым духом взлетел на узкую галерею вдоль гребня стены, ухватился за край бойницы и замер.

На фоне бледных рассветных облаков отчетливо выделялись огромные столбы дыма, упирающиеся прямо в высокий небесный купол. Из-за дальнего леса уже показался краешек розового солнца, но долина вокруг города еще оставалась в густой тени, и по этой тени катились россыпи тусклых желтых точек, полукольцом охватывающие город. Напряженно прислушиваясь, сквозь гвалт у ворот Теомир уловил дальние рога, на высокой ноте снова и снова повторяющие какой-то сигнал. Точки стремительно приближались, часть из них уже ушла за стены, уйдя из поля зрения, и внезапно Теомир осознал, что эти точки были ни чем иным, как факелами в руках полчищ верховых. До него долетело протяжное улюлюканье, и вдруг в полуверсте от ворот ярко заполыхали тенты над повозками незадачливых торговцев, успевших на свою голову выбраться из города до закрытия ворот. Несколько десятков точек стремительно катились в сторону Теомира.

– Отец-Белоконь, сколько же их… – потрясенно пробормотал кто-то рядом с ним. Теомир повернул голову и увидел отдувающегося темника, стоящего рядом и судорожно сжимающего обух плети. Огненные точки на равнине все множились и множились, они заливали равнину как вода в половодье. Но лишь малая часть двигалась в сторону города. Большинство же безостановочно перемещалось на запад, на запад, на запад… – Да они же по нашу душу идут, в наши степи!… – В бледных рассветных лучах старый тысячник выглядел потрясенным, и Теомир почувствовал, как его желудок медленно сжимает холодная рука.

Жугличи, за исключением передового отряда, пока не приближались к стенам города, неспешно объезжая его по периметру, размахивая факелами и издевательски улюлюкая. Светлячковый хоровод медленно кружился вокруг городских стен, завораживая против воли, не давая отвести взгляд. Теомир опустился прямо на грязный после ночного дождя деревянный настил, чувствуя подлую тяжесть в животе.

Дороги домой больше не существовало. Маленький отряд Всадников остался в городе – в городе, попавшем в осаду.