Текст книги "Делай что должно"

Автор книги: Евгений Лотош

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 56 страниц)

– Ишь ты, ложки ему! – удивился Хлаш. – Ложкой по лбу – это я могу, а вот одолжить – шиш. Свою иметь надо.

– Да у меня их десяток! – возмутился орк. – Только вот гости нынче пошли ушлые, не только ложку – весь мешок к рукам прибрали. Так их вон сколько, им, небось, нужнее было! А ну, делись своей, а то я за себя не отвечаю!

Посмеиваясь, варево из вяленого мяса и травок – Теомир не распознал, каких – выхлебали ложкой тролля, зачерпывая ей по очереди. Спящего Телевара решили не будить, его долю оставили в котелке. Когда ужин – или завтрак? – закончился, Теомир почувствовал, что не только не наелся, но даже и проголодался пуще прежнего.

– Увы, – развел рукам Тилос, поймав его взгляд. – Еды в обрез. Даже поохотиться не получится – лука ни у кого нет, а руками ловить несподручно. Разве что Гром чего поймает…

Теомир позавидовал Грому. Вот уж кому точно голод не грозит, так это ему. Охоться – не хочу, и никакого лука не надо. Он тайком сжал руку сидящей рядом Ольги, и с радостью почувствовал ответное пожатие.

– Так, значит, отдыхаем до темноты, – Тилос критически прищурился на небо, затем взглянул на окружающие тени, – затем выступаем. Стемнеет через час-полтора, облаков, чтоб им рогаликом завиться, опять не намечается, так что ночь будет снова светлой. Вопросы есть? Вопросов нет. Тогда я, пожалуй, чуть вздремну.

Ольга с Теомиром присели вдвоем на сухой проплешине в отдалении от костерка, где о чем-то тихо переговаривались Хлаш с Загратом. Теомиру было хорошо. Он чувствовал прижавшуюся Ольгу, устроившую голову у него на плече. Тело девушки дышало ровным теплом даже сквозь рубаху. Говорить было не о чем, но этого и не требовалось. Оба ощущали какое-то безотчетное счастье.

Когда сумерки достаточно сгустились, двинулись дальше. Телевар явно чувствовал себя лучше. Он с аппетитом съел похлебку и даже без посторонней помощи сумел взобраться на коня. Шли почти строго на восток, стараясь придерживаться неширокой полосы прибрежных рощ и лесов, хотя река начала сильно петлять, и зачастую приходилось забирать то на север, то снова на юг, чтобы не отходить от русла слишком далеко. Вскоре после полуночи сделали привал. Не разводя костра, полежали немного, глядя в непроглядно черное небо с маленькой искрой Утренней Звезды. Гром исчез в темноте и вскоре вернулся с кроликом в пасти.

Тушку прибрали и двинулись дальше. Поднявшись на очередной холм, на фоне чуть светлеющего неба Теомир разглядел далеко на севере плотную полоску леса. Полоска придвигалась и придвигалась.

– Да, – ответил на его невысказанный вопрос Хлаш. – Скоро леса станут достаточно густыми, чтобы уйти от реки. Переднюем, потом двинемся в ту сторону. Еще одна ночь – и мы окажемся достаточно далеко от равнин, которые любят жугличи. Тогда можно считать, что прорвались.

– Не забывай про осажденные перевалы, – тихо напомнил ему Тилос. – У вас будет масса проблем.

– У меня – не будет, – презрительно фыркнул тролль. – Ни один жуглич не сможет соперничать со мной в знании гор.

– Будем надеяться, – откликнулся Тилос.

Первый отряд кочевников они пропустили, просто спрятавшись в кустах. Враги шли на рысях плотным большим отрядом, не обращая внимания на окружающее. Вся компания проводила их настороженными взглядами.

– Куда это они ночью поперлись? – выразил общее недоумение Заграт. – Вроде не в их обычае в потемках разгуливать. Али новую поживу где почуяли?

– Кто их знает, – раздумчиво отозвался Телевар. – Но мы, Всадники, ночами предпочитаем спать. Поломают лошади ноги на кочках да в кротовых норах – что делать будешь? А эти, хоть и дикие люди, а все же тож коней держат, должны понятие иметь. Не идет у меня из головы гонец, что мне конягу своего одолжил. Ищут ведь нас супостаты, а зачем? Не по нашу ли душу эти молодцы проскакали?

– Они куда-то явно торопились, – поскреб в затылке Хлаш. – Беглецов так не ловят. Странно, однако…

– Ничего странного, – дернул плечом Тилос. – К кому, по вашему, гонцов отправляли? Все воины ушли в набег на Хамир и Всадников. На старых рубежах только старики да больные остались. Если вас всерьез ловить принялись, то их силенок явно не хватит.

– Понятно, – зло сплюнул Заграт. – Обложить хотят, ровно зверье на охоте. Эти вперед пошли, а сзади другие цепью топают. Сдается мне, други, надо побыстрее ногами шевелить, а то неровен час – загонят.

Второй отряд действительно шел цепью, тщательно прочесывая местность. Его услышали задолго до того, как увидели – в основном по хриплому барканью псов. Впрочем, еще раньше Гром начал беспокоиться, оборачиваясь назад и ловя носом едва заметный ветерок, дувший в спину. Заметив это, Заграт грязно выругался.

– Все, попали, – сообщил он. – И в самом деле нагоняют. Чем мы им так насолили, что даже ночью ищут? Бля, ну что за невезуха!

– Ускорились! – скомандовал Тилос, не обращая внимания на бурчание шамана. – Раз с собаками гонят, значит, единственный шанс – до реки добраться. Не успеем – покойники! Ну-ка, поднажали!

Холмы в этом месте стали заметно выше и круче, чем прошлой ночью. Довольно быстро Теомир выбился из сил, пытаясь поддерживать темп среди появившихся известковых осыпей. Ольга едва переступала ногами, шатаясь как пьяная. Рядом тяжело хрипел Заграт. Мохнатый конек Телевара все чаще упирался, не желая карабкаться по кручам, приходилось искать обходные пути. Лай позади становился все громче, с вершины очередного холма даже разглядели редкую, быстро приближающуюся цепочку загонщиков с факелами.

И вдруг как-то сразу отряд оказался над обрывом. В десятке саженей внизу кипела и рычала сжатая обрывами Ручейница.

– Пошли бы со мной в Талазену, – проговорил сквозь зубы Тилос, – давно бы на тот берег перешли. Два брода пропустили… Хрен бы нас в тамошних болотах сыскали. Угораздило же меня с вами связаться! Давайте вперед, там обрыв понижается.

Спустя сотню шагов, оступаясь и оскальзываясь, кубарем скатились к реке по довольно пологому склону. Известняк крошился под ногами, неприятно покалывая сколами ноги сквозь мягкие сапоги. В тусклом свете Белой и Синей звезд вода казалась абсолютно черной и страшно холодной.

– За мной! – скомандовал посланник, решительно вступая в воду. – На тот берег нам не выбраться, придется плыть по течению. Телевар, с коня придется слезть. Придерживайся за него, если можешь, только не утопи ненароком.

– Говорила мне мама, – пробормотал тролль сквозь зубы, – не ходи гулять в чужой лесок, утонешь. Я же горный тролль, не морской, на воде не лучше топора держусь. Ох, пропадай моя головушка! – Он с размаху бросился в воду и с тучей брызг скрылся под водой. Впрочем, почти тут же вынырнул, держась за свою деревянную палицу. Остальные последовали за ним.

– Вот и опять я без посоха, – отфыркиваясь, пробормотал Заграт, придерживаясь за луку седла. – Прямо напасть какая-то! За всю жизнь лишь трижды посох менял, а тут за две недели дважды потерял. Тьфу, гадость!

Вопреки ожиданиям, вода оказалась довольно теплой. Отчаянно мешались сапоги, но Теомир не спешил их сбрасывать, поскольку запасных не было. Впрочем, течение довольно быстро тащило их вперед, так что от пловцов требовалось лишь держаться на поверхности. Теомир подгребал по-собачьи, пытаясь держаться поближе к Ольге. Мимо проносились белесые каменные обрывы, о них с шумом билось течение. Волей-неволей приходилось держаться стремнины. Волк громко бултыхал лапами по воде, недовольно отфыркиваясь и стараясь держать нос повыше. Теомир отчаянно вглядывался в темноту, но обрывы, казалось, становились все выше и выше.

– Тилос! – рявкнул Хлаш во всю глотку. Его голос был едва слышен за шумом воды. – Тилос, чтоб тебя! Выбираться надо, я уже пузыри пускать начал! Давай к берегу!

– Бес… лез… о! – донесся ответный выкрик посланника. – Бы… ина!… Ол… ерсты… рекаты! Там!…

Теомир чувствовал, что ему тоже все сложнее держаться на воде. Намокшая одежда и сапоги тянули вниз, тело наливалось тяжелой немочью, а брызги воды все чаще попадали в нос, отдавая острой болью куда-то вглубь черепа. Он попытался понять, сколько времени понадобится, чтобы оказаться около переката, но прикинуть скорость было сложно. Кажется, течение не уступало бегущему человеку, так что выходило недолго. Но время тянулось страшно медленно, и все сложнее выныривалось из воды за глотком воздуха. Перед глазами пошли яркие пятна.

– Тем… ка! – услышал он полувздох-полухрип Ольги и из последних сил рванулся к девушке как раз вовремя, чтобы вытолкнуть ее, жадно хватающую воздух, на поверхность. – Я… тону!…

В этот момент что-то задело подошвы. Мгновение спустя их поволокло по каменистому дну, обдирая колени и локти даже сквозь одежду, и тут же мощные руки Хлаша выдернули их из реки и поставили на ноги. Вода поднималась чуть выше колена, и течение явно ослабло, хотя и ощутимо давило на ноги. Тролль хрипґло дышал.

– Живы? – спросил он. – Ф-фу, я-то чуть по дну гулять не отправился. Молодцы, ребятишки, теперь осталось до берега добрести.

Волк, которому вода не доходила даже до брюха, от души встряхнулся, и их окатило волной брызг.

– Ну спасибо тебе, друг сердешный! – неодобрительно сказал ему Телевар, почти повисший на луке седла. – Из речки выбрались – под водопад попали. Прямо мечта водяного!

Волк громко чихнул и, шумно рассекая воду, потрусил к южному берегу.

– Куда!… – попытался остановить его Заграт, но Тилос остановил его.

– Он прав, – заявил посланник. – На северном берегу – облава. Там вас возьмут тепленькими еще до утра. Нужно уходить на юг, в леса и болота, тогда еще побегаем.

– А Песчаные горы? – печально спросил Заграт. – Туда-то как?

– Пока – никак, дружище, – пожал плечами Тилос. – Впрочем, я предупреждал. Хотите жить – уходите на юг. – Он повернулся и побрел вслед за волком. Остальные, поколебавшись, двинулись за ним.

Миновав полосу прибрежной грязи, отряд вповалку повалился на землю. Тилос, впрочем, остался на ногах.

– Передышка минут на десять, – мягким, но не допускающим возражений голосом заявил он. – Погоня никуда не делась, до переката она доберется максимум через час. Здесь – единственное место, где мы могли выбраться на берег, на северном берегу – каждой собаке известные волока для торговых барж. Чуть ниже снова начинаются обрывы, которые тянутся на десятки верст. Может, там и есть пологие склоны, но я про них не знаю. Так что когда погоня обнаружит, что мы ушли в реку, она со всех ног бросится сюда. При условии, конечно, что жугличи знают местность хотя бы вполовину так же хорошо, как я.

– Я тоже ее знаю! – парировал Хлаш. – Если мы уйдем на юг, то до Песчаных гор в ближайший месяц точно не доберемся. Мы уйдем далеко в сторону Талазены, прежде чем сможем снова пересечь реку.

– А у вас есть выбор, любезный Хлаш? – удивленно поднял брови Тилос. Он сложил руки на груди, и только тут Теомир заметил, что его одежда не выглядит влажной. – Конечно, можно вернуться вверх по течению в сторону Хамира и попытаться пересечь реку, оказавшись за спиной у погони. Однако опасно это, я бы сказал. Ищут-то не абы кого, а вас персонально. Тролль, орк, Ольга, Теомир – шансов одурачить жугличей у вас нет. Плюс уважаемый Телевар – он вряд ли способен на дальние путешествия…

– Я сам знаю, на что способен! – огрызнулся оскорбленный тысячник. – Ты, небось, еще и не родился, когда я уже в десятниках ходил!

– Именно это я имею в виду, – спокойно парировал Тилос. – Ты уже немолод, Телевар, да еще и ранен. И не забывайте – еды у вас нет и добывать ее нечем. Волк вас не спасет – дичь просто распугана войной. Боюсь, у вас нет выбора.

Молчание было ему ответом. Теомир отчаянно перебирал варианты, но ничего путного в голову не приходило. Он не знал местности, не знал пути к Песчаным горам, не знал сил врага, не знал, что происходит дома… Он не знал ничего. Теомир почувствовал отчаяние. Он крепко сжал руку Ольги. В ответ девушка придвинулась к нему поближе.

– Умеешь ты убеждать… – наконец нехотя произнес тролль. – Вы, люди, вообще горазды играть словами. Раз – и нет выбора!

– Я здесь ни при чем, – отрицательно качнул головой посланник. – Это судьба.

– Судьба! – прорычал Заграт. – Нет никакой судьбы! Не убеждай меня, что ты веришь в эту чушь, посланник!

– Вообще-то не верю, – криво усмехнулся Тилос. – Но ваш случай – особый. Я так понял, что ты тоже согласен. Телевар?

– Не идти же нам в одиночку, – зло махнул рукой тысячник. – Не по душе мне все это, но что делать?

– Вот и ладно, – кивнул Тилос. – Передохните еще минут пять, а я расскажу, куда мы двинемся.

Теомира задело, что их с Ольгой мнением даже не поинтересовались, но он заставил себя прислушаться к рассказу посланника. Выходило так, что прямо сейчас отряд должен углубиться в болота, обильные на этом берегу реки, чтобы сбить погоню со следа или хотя бы спешить ее.

– Скорее всего, жугличи не сунутся в трясины, особенно пешими, – пояснил Тилос. – Не любят они ногами ходить. Да и собаки у них к болотам не приучены, поверху след брать не умеют, а понизу болотина все затянет.

Далее за болотами начинались густые леса. В небольших деревушках жили бортники и охотники, а еще через них проходил большой торговый тракт из Талазены в южные земли, вдоль которого довольно густо жили люди. Часть лесов выжгли и распахали, выращивали там в основном рожь, овес да неведомый Теомиру овощ капусту. Еще южнее опять начиналась степная равнина, а за ней – горы.

– А они выше Песчаных? – с интересом спросила любопытная Ольга. – Я слышала, у троллей есть крепости на высоте тысячи саженей! Там даже облака иногда ходят…

– Песчаные горы – простые лакколиты, – непонятно объяснил ей Тилос. – Давление лавы прогнуло кору… ну, землю, но наружу выйти ей сил не хватило. Раньше на том месте был океан, отсюда отложения известняка и песчаника, из которых ваши горы и состоят. А на юге горы, которые называют Снежными, и сложены они из настоящего камня. Встречаются вершины и по пять верст высотой, есть пара давно потухших вулканов. На вершинах лежат вечные снега, отсюда и название.

– А в Снежных горах – Серое Княжество… – как бы про себя пробормотал Хлаш.

– Да, в северо-восточной части, в Лесной Долине– серьезно кивнул головой Тилос. – Но это не про нас. Серый Князь – хороший правитель, но не любит чужаков. Поэтому туда мы не пойдем, а двинемся торговым трактом в Талазену. Если по дороге, то это верст триста пятьдесят, но лесами можно верст до полусотни срезать. Вдоль тракта живут свободные люди, над ними нет правителя, и жугличей они недолюбливают. Там охотиться на вас будет куда сложнее. Одна беда… – Он замолчал и махнул рукой.

– Опять изображать из себя начал… – досадливо протянул Заграт. – Ну что, двинулись? А то долежимся до жугличей…

– Двинулись, – согласился Тилос. – Ничего я не изображаю, пойми. Если я неправ, то вам и знать-то такие вещи незачем. А если прав – сами рано или поздно поймете. Только здесь никакой тайны нет. Вторжение жугличей – дело рук Майно, и охотятся на вас наверняка по его личному приказу. Это значит, что охота никогда не прекратится…

– Да не бреши ты! – не выдержал Телевар, устало взгромождаясь на лошадь. – Ох, старею… На кой мы, клопы запечные, Врагу сдались? Ладно бы я нашим конязем был, тогда понятно, а так…

– Надеюсь, что ты прав, – хмыкнул Тилос. – Тогда у вас есть шанс дожить до старости. Ну, все готовы?

Вскоре отряд углубился в чахлый лесок, и под ногами захлюпала вода.

– Вспомнить бы дорогу, – пробормотал Тилос. – Я тут не раз с проводником из местных хаживал, но давно это было…

– Я тоже здесь бродил, – неожиданно поддержал его Хлаш. – Авось на пару вспомним.

Тилос благодарно улыбнулся ему и продолжил рассказывать о тракте на Талазену. Теомир переставлял усталые ноги, машинально выбирая где посуше, но мысли его были далеко. Горы в две с лишним тысячи саженей – и все из настоящего камня! И снег, который не тает даже летом… Ему вдруг отчаянно захотелось побывать там, пощупать руками твердые кости земли, а может, и унести с собой маленький камешек на память.

– Онка, представляешь, целая гора из настоящего камня! – шепотом поделился он с бредущей рядом Ольгой.

– Ага, и снег на вершинах! – откликнулась она, и Теомир понял, что их мысли идут в одном направлении. – Вот бы повидать…

Между тем незаметно для себя они оказались посреди безбрежной топи. Кое-где поблескивали маленькие озерца, окруженные моховыми подушками, а ноги погружались в липкую тягучую грязь не меньше чем по щиколотку. Тилос с Хлашем напряженно осматривались по сторонам, пытаясь разглядеть в темноте малозаметные знаки и полусгнившие вешки, иногда останавливаясь и принимаясь яростно спорить напряженным шепотом.

Вперед продвигались медленно. Ночная тьма сгущалась, и уже в полдесятке саженей не было видно ни зги. По совету Тилоса все нашли или выломали себе длинные палки и осторожно прощупывали почву перед собой. Изредка палки проваливались полностью, и тогда приходилось кропотливо тыкать ими вокруг себя в поисках обходных путей. Появилась мошкара. Тучи мелких мушек облепляли лицо, лезли в нос, глаза и уши, так что на огромных, в три раза крупнее привычного, комаров, с налету пикировавших на тело и всаживавших хоботок чуть ли не до кости, уже не обращали внимания. Впрочем, Тилоса насекомые почему-то игнорировали, а обладавшие толстой шкурой Заграт с Хлашем страдали далеко не так сильно, как люди. Волк же, жалобно поскуливая, отчаянно мотал головой, клацал в воздухе клыками, иногда ложился прямо в грязь и начинал яростно скрести лапами распухший нос.

– Чтоб я еще хоть раз в жизни вышел из дома без накомарника! – просипел сквозь зубы Телевар. Ему пришлось спешиться, лошадь шла за ним в поводу и, судя по всему, страдала не меньше остальных.

– Это еще ничего! – утешил его Хлаш. – Вот днем слепни появятся – это будет оно самое. Они даже мою шкуру прокусывают.

– Спасибо, утешил! – сообщил ему Телевар, яростно отплевываясь. – Осталось только упырей-кровососов дождаться…

– Дождешься еще, – уверил его тролль самым серьезным тоном. – Я слыхал, они водятся где-то в здешних краях.

Телевар только тихо выругался.

К тому моменту, как небо начало розоветь, Теомир окончательно выбился из сил. Он еле брел, с трудом переступая ногами. Ольга, идущая позади, выглядела бледной как покойница, под глазами пролегли едва заметные тени. Телевар тяжело, с присвистом дышал, почти повиснув на поводу коня.

– Привал, – наконец скомандовал Тилос, в очередной раз встревожено поглядев на них. – Съедят вас или не съедят – не знаю, только с ног вы точно валитесь. Закутайтесь-ка с головой в одежду, будет душновато, зато без гнуса.

– Тилос, долго еще по болотине идти? – чуть слышно спросила Ольга, с изнеможением плюхаясь на сырую землю у корней чахлой болотной сосенки. – Сил никаких нету…

– Ну… – задумчиво протянул Тилос, что-то прикидывая в уме. – По прямой мы осилили верст, наверное семь…

– Семь? – вскинулся Теомир. Ему казалось, что после перекатов они намотали верст двадцать по меньшему счету. – Семь? Да мы сколько времени тащимся!…

– Ну, семь – это по прямой, – хладнокровно разъяснил Тилос. – А со всеми петлями – верст десять, а то и одиннадцать.

Теомир лишь застонал.

– Если я правильно помню, – продолжил Тилос как ни в чем не бывало, – болото тянется верст на двадцать, дальше вновь начинаются сухие леса. С проводником, помнится, я проходил эти места за день. Ночевать здесь, как видите, тяжеловато, да и заразу от кровососов подцепить можно…

– От кровососов? – удивился Теомир. – А говорили, что все от дурной воды да от скверных испарений.

– От воды тоже, – нетерпеливо мотнул головой посланник. – Дизентерию, например. Ну, слабость желудка. Но я-то имею в виду малярию, болеет ей здесь народ. Да не о том речь. Беда в том, что был я здесь давно, дорогу помню плохо. У Хлаша, к сожалению, с памятью не лучше моего. Боюсь, мы заблудились.

– Заблудились? – Телевар недоверчиво взглянул на него. – В топях? Так чего же ты нас сюда тащил? Уж лучше бы жугличи нас порубали – легкая смерть, и за то спасибо. А тут мы в трясине сгинем аль от голодухи ноги протянем…

– Выберемся, никуда не денемся, – легкомысленно пожал плечами Хлаш, пожевывая какую-то травинку. – Мы, тролли, всегда направление чуем, кругами ходить не придется. А двадцать верст, даже и по топям, не так много. За пару дней выберемся. Вот жрать нечего – это да.

– Жрать – это проблема, – вздохнул Тилос. – Ладно, если что – энзэ распечатаю.

– Энзе? – недоуменно переспросил Телевар, настороженно глядя на Тилоса.

– Неприкосновенный запас, – нехотя объяснил он. – Надейтесь, что не узнаете о нем больше. Во-первых, его мало – для всех нас на пару дней, не больше, а во-вторых, от него вас будет нести не хуже, чем от дизентерии. Таблеточки это такие маленькие. Тело поддерживают, но вот желудок с печенкой бунтовать начинают.

– Что не может не радовать, – недовольно констатировал Заграт. – Дристать на ходу – то еще удовольствие…

Теомир почувствовал, что неудержимо засыпает. Сквозь дрему он еще слышал ленивую перебранку, но затем все провалилось в темноту. Проснулся он из-за солнечного луча, немилосердно светившего сквозь зажмуренные веки. Он попробовал перевернуться на другой бок, но в него впился какой-то посторонний корень. Кроме того, парень почувствовал неудержимое желание сбегать в кустики. Он нехотя продрал глаза и оглянулся по сторонам в поисках подходящего места. Лицо нещадно чесалось и, кажется, распухло вдвое против вчерашнего. Отряд спал вповалку, даже Тилос лежал, вытянувшись на спине с закрытыми глазами. Его лицо странно подергивалось, будто посланник беззвучно разговаривал во сне. Невдалеке обнаружилось несколько подходящих деревьев, и Теомир, с трудом передвигая затекшие отлежанные ноги, поплелся в ту сторону. Сделав свои дела, он заправил рубаху в штаны и развернулся, чтобы присоединиться к остальным. Его нога оскользнулась на кочке и, потеряв равновесие, он резко взмахнул рукой и ухватился за сосну.

– В ухо плюну! – сообщил ему тонкий писклявый голосок.

От неожиданности Теомир подпрыгнул на месте, снова оступился и с размаху приземлился на задницу.

– И за нос укушу! – добавил голосок уже не так уверенно. – Я злобный, точно говорю! Лучше не лезь!

– Ты кто?! – Теомир завертел головой, пытаясь разглядеть говорящего, но вокруг не было решительно никого. – Ты где?!

– У тебя над головой, глупый! – снисходительно сообщил ему голосок. – На ветке вишу. Не видишь, что ли?

Теомир задрал голову и обомлел. Прямо над его головой вверх ногами болтался небольшой, с кулак величиной, зверек с острой вытянутой мордочкой. В его чуть приоткрытой пасти мерцали тонкие острые зубки. Зверек обладал парой больших кожистых крыльев, которыми помахивал в воздухе, пытаясь удержаться на скользкой коре, толстеньким мохнатым брюшком и огромными венчающими голову лопоухими ушами. Уши были до того большими, что, казалось, что он помахивает и ими тоже, как второй парой крыльев.

– Привет! – сказал зверек. – Наконец-то увидел. Вы, двуногие громадины, вообще плохо видите, не то что я! – Он моргнул бусинами глаз и спросил: – А вы кто такие? Я вас раньше не видел!

– Вообще-то я Теомир, – осторожно откликнулся парень, который разглядывал зверька, разинув рот. – А как ты разговариваешь? Ты же упырь!

– Сам ты упырь! – обиделся зверек и возмущенно махнул ушами. – И вовсе я не упырь! Я комаров ем и бабочек! И еще мух, – добавил он чуть подумав. – А кровь я не сосу.

– Все вы так говорите, – рассудительно сказал Теомир, ни разу в жизни не видевший упырей. – Все равно ты упырь, вон зубы какие. Как же иначе?

– Я не упырь! – опять обиделся зверек. – Я – Ых! Злобный Ых, – уточнил он, махнув ушами. – Меня так все называют. А если будешь обзываться – в ухо плюну, вот! Мы тут давно живем…

– Здесь? На болоте? – на всякий случай уточнил заинтригованный Теомир. Сон окончательно слетел, и теперь ему было жутко интересно.

– Сам ты на болоте! – опять обиделся зверек. – Ты точно глупый. Кто же в болоте живет? За болотом, в Тенистом лесу. У нас там здорово, вот увидишь! Я сюда летаю, чтобы на комаров поохотиться, они здесь знаешь какие вкусные! – Злобный Ых даже зажмурился от удовольствия. – Только летать далеко, а то я бы каждый день их ел.

– Слушай, Ых, – Теомиру страшно хотелось рассмеяться, – а как ты разговариваешь? Ну, я хочу сказать, что еще никогда…

– Ха! – мордочка Злобного Ыха растянулась в зубастенькой самодовольной улыбке. – Я со всеми умею разговаривать, даже с вами, двуногими. А остальные не умеют и завидуют. Мне мама так и говорила – умный ты, сынок, аж завидно! И другие завидуют, и Волчок, и Хрюша, и все остальные, только не говорят…

– А кто такие Волчок и Хрюша? – Теомиру становилось все интереснее.

– Ну, Волчок – это такой большой и серый, на четырех ногах, – пояснил зверек. – У него еще зубы как у меня, только побольше. А Хрюша такой толстенький и еще хрюкает, – зверек воспроизвел какой-то странный звук, на самом деле похожий на хрюканье. – Он говорит, что он молочный поросенок. Потом есть кот Алька, он такой черный, хвост трубой задирает и искрами сыпать умеет. И когти у него острые, как цапнет – не обрадуешься! Ага, а белка Ехида наоборот маленькая, но пушистая, и у нее кисточка на хвосте. Она еще в темноте светится, когда она по деревьям скачет, не Ехида, а кисточка. А еще есть бык Сердюк, он все время сердитый и на меня ругается. Он еще и на других ругается, коровами безмозглыми обзывает. Я не знаю, что такое корова, я их никогда не видел, а он все равно ругается. А еще есть полевая мышь Жулька, она под вербой живет, такой большой и развесистой. Она тоже на меня ругается, когда я ей спать не даю. А я разве со зла? И потом, разве можно столько спать? Подумаешь, в ухо плюнул разок… А еще у нас живет лев Делирик, он недавно откуда-то пришел. Он такой большой и тоже на четырех лапах, как Волчок, и еще у него грива. Он раньше далеко жил, где солнце спит, а потом к нам пришел. Он говорит, что царь зверей, и страшно рычит, а ему никто не верит, и все на него ругаются, когда он командовать хочет. А еще…

– Погоди, погоди! – замахал на него руками Теомир, чуть не плача от сдерживаемого смеха. – Ты меня совсем заболтал! Ты вот что скажи – дорогу отсюда знаешь?

– А как же! – раздулся от важности зверек. – Я сюда из нашего Тенистого леса сколько раз летал. Полетели вместе, я тебя с Волчком и Хрюшей познакомлю… – Злобный Ых соскользнул с ветки, распахнул крылья и описал над Теомиром пару кругов. – Ну, ты чего?

– Понимаешь, я не один, – объяснил ему Теомир. – Со мной товарищи, вон они спят. Кроме того, мы летать не умеем, мы ногами ходим.

– Ногами? – недоверчиво переспросил зверек, описывая в воздухе восьмерки. – А, ну да, я совсем забыл. Волчок и Хрюша вот тоже летать не умеют, и Ехида тоже. А эти там тебе нужны? Как-то они подозрительно выглядят. Еще укусят за нос ненароком, особенно вон тот, серый, на Волчка похожий, а я маленький, меня за нос кусать нельзя…

– Не укусят, – пообещал ему Теомир. – Слово даю. В крайнем случае за меня цепляйся, я тебя в обиду не дам. Пошли, познакомимся…

Осторожно пробираясь между кочками, он добрался до Телевара и осторожно потряс его за плечо.

– Господин темник! – тихо сказал парень старику на ухо. – Проснись, дело есть.

Телевар мгновенно сел вертикально, судорожно нащупывая на поясе отсутствующий меч. Потом провел рукой по лбу и хрипло вздохнул.

– А, это ты! – качнул он головой. – Перепугал, пострел. Что случилось? Комары заели?

– Господин Телевар, смотри, с кем я познакомился, – Теомир мотнул головой в сторону Злобного Ыха, опять повисшего на ветке вниз головой. Видимо, эта ветка была удобнее, потому что зверек плотно завернулся в свои крылья и лишь настороженно поводил лопоухими ушами. – Это Злобный Ых!

– Видать, не набегался ты за ночь, – откровенно зевнул Телевар. – С летунами знакомиться вот начал. Отец-Любоконь, да это же упырь! – внезапно перепугался он. – Ну-ка, располовинь погань мечом, а то я без оружия…

– Тс-с-с! – прервал его перепуганный Теомир. – Господин темник, это не упырь. Я же говорю, это Ых…

– Злобный Ых! – решительно заявил зверек со своего насеста. – И вот так всегда – как увидят, так сразу железками махать начинают. Я же говорил – подозрительные они. Теомир, полетели без них, а?

Секунду Телевар ошеломленно смотрел на него, потряхивая головой, как бы пытаясь убедиться, что это не сон. Его нижняя челюсть отвисла. Потом он медленно взглянул на Теомира.

– Н-да… – неуверенно произнес он. – Ошибочка вышла. В первый раз говорящего уп… мыша вижу. – Он снова посмотрел на зверька. – Извини меня за нерозумение, малыш, ошибся, с кем не бывает. Так кто ты, говоришь?…

– Злобный Ых! – обиженно повторил зверек, отворачивая мордочку. – А будешь обзываться – за нос укушу! Вот так! – Он воинственно клацнул зубами.

– Не буду обзываться, честное слово! – клятвенно пообещал Телевар. – Ты уж прости старика, ладно? Злобный Ых, говоришь? Ну, а я Телевар. Так, ребята-зверята, я думаю, что остальные с нашим новым другом познакомиться тоже не откажутся.

– Ну так разбуди их, – мудро посоветовал Злобный Ых. – Они проснутся, и мы познакомимся. Только палками кидаться не надо!

– Не будем, малыш! – заверил его Телевар. – Ну-ка, засони, подъем! – рявкнул он во всю мощь своей глотки. – Негоже принимать гостей спящими!

Тилос оказался на ногах еще до того, как тысячник закончил фразу. Секунду его лицо еще подергивалось, но затем стало абсолютно бесстрастным.

– Зачем же так громко? – с упреком сказал он. – Я и так не спал.

– Зато эти засони дрыхли без задних ног, – Телевар кивнул в сторону Заграта и Хлаша. Те с недоумением смотрели на него, приподнявшись на локтях. Ольга сладко зевала и протирала глаза. Ее лицо выглядело лишь слегка припухшим от комариных укусов. – Знакомьтесь, ребята, этого парня зовут Злобный Ых! – Он кивнул головой на вспорхнувшего и летающего вокруг зверька. – Он болтает не хуже нас с вами, так что представляйтесь сами.

– Упырь – днем? – недоуменно пробормотал Заграт, присаживаясь на корточки. – Чудеса в решете…

– Сам ты упырь! – опять обиделся Злобный Ых. – Щас как плюну в ухо! Теомир, чего они опять обзываются!

– Ой, какой миленький! – восхищенно пробормотала Ольга. – Такой ушастенький!

Зверек немедленно спикировал к ней и повис вниз головой, уцепившись за ее одежду.

– Вот! – нравоучительно заявил он, обводя всех упрекающим взглядом. – Он единственный, кто меня сразу понял! А то – упырь, упырь!…

– Не он, а она, – улыбаясь, поправила его Ольга. – Меня, между прочим, Ольгой зовут, а тебя?

– А меня – Злобным Ыхом! – гордо пропищал зверек. – Я в Тенистом лесу живу, это за той сосной! – Он неопределенно мотнул ухом. – Пошли все к нам, а то я уже комаров наелся, мне бабочек хочется. – Он вспорхнул с Ольгиного кафтана и начал носиться над головами. – Раз летать не умеете, идите за мной. Я медленно!