Текст книги "Мёртвые души. Книга 1 и Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Евгений Аверьянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 27 страниц)

Он всё ещё смотрел на меня. Не как на врага. Не как на союзника. Как на… инструмент. Или пушечное мясо.

Я почувствовал, как внутри начинает просыпаться холод.

И понял – это только начало.

– А теперь иди, – голос Старшего стал жёстким, будто и не было той сдержанной «доброжелательности» минутой ранее. – Время не ждёт. Инструктор оценит, с чем мы имеем дело.

Он сделал ленивый жест рукой, и в дверях почти сразу появился силуэт – коренастый, с сутулой спиной и угрюмым лицом. Тот смерил меня взглядом, словно уже пожалел, что пришёл.

– Это и есть новый претендент? – пробурчал он, скривившись, будто я пахну хуже местного трапезного зелья.

– Да, – ответил Старший, не глядя на него. – Сделай из него что-нибудь. У тебя есть три недели.

Инструктор застыл.

– Три… что?

– Ты всё правильно услышал. Три недели.

– Он же… Видно же, что у него слабые средоточия, ещё и не все! Да он сдохнет на втором же дне, я тебе клянусь! Чтобы стать хоть кем-то – нужны месяцы, годы… А ты мне – три недели?! Да он не оборотень даже!

Старший посмотрел на него медленно. Очень медленно. И в этом взгляде было столько давления, что инструктор споткнулся о собственное дыхание.

– Три. Недели. – повторил Старший.

– …Да будет так, – буркнул инструктор, уже избегая взгляда. – Но потом не жалуйся, если он развалится у тебя на глазах.

Меня он схватил за плечо и буквально вытолкал за дверь. Прошли молча – за дом, потом вниз по дорожке, дальше через тесные деревянные постройки, мимо костров, где сидели такие же полуголые, заросшие и молчаливые «ученики». Некоторые смотрели на меня, но в их взгляде не было ни злобы, ни интереса. Скорее… ожидание. Как будто они уже знали, чем всё закончится.

Мы добрались до небольшого амфитеатра, вырезанного прямо в склоне холма. В центре – грубо вытоптанная арена, обнесённая заострёнными кольями. Инструктор обернулся, хрустнул шеей.

– Три недели… – пробормотал. – Хрен тебе, а не три недели, придурок. Ты даже не знаешь, как кулак правильно сжать. С такими, как ты, обычно не церемонятся.

Он плюнул на землю и посмотрел мне прямо в глаза:

– Надейся, что умрёшь быстро. Это будет твоей самой большой победой.

Я стоял, молча. Словно слова перестали иметь смысл. В голове всё ещё пульсировало эхо:

Три недели.

Чёрт. Я ведь надеялся, что попал сюда лишь на пару дней. Максимум неделю. Что мир просто… треснет, как старая плёнка, и я проснусь у себя дома. Может, даже с головной болью – но дома.

Но теперь… теперь стало ясно.

Никто меня не спасёт. Никакое чудо не случится.

Через три недели здесь произойдёт что-то важное. Судя по взглядам, это либо посвящение… либо бойня.

И я не был уверен, к чему из них готовиться.

Инструктор гнал меня кругами по пыльной арене до тех пор, пока лёгкие не начали гореть огнём, а колени не дрожали от изнеможения. Я несколько раз падал, но вставал, потому что он не останавливался. Даже не смотрел – просто шёл рядом, как будто проверяя не выносливость тела, а силу желания выжить.

– Слаб, – наконец бросил он. – Но, может, ещё не совсем безнадёжен.

Я упал на одно колено, вытирая пот с лица. Инструктор протянул мне флягу. Горло пересохло настолько, что я глотал воду, не чувствуя вкуса.

Он присел рядом, хрустнув суставами.

– Раз ты ещё жив, значит, хоть какое-то средоточие получил, – сказал он, в упор глядя на меня. – Простое, наверняка. У всех новичков так. Одно из трёхуровневых.

Я кивнул. Нехотя, будто признал это с неохотой. Хотя на самом деле – соврал. Масштабируемое. Я до сих пор не до конца понимал, что это значит, но нутром чувствовал – это не то, что здесь у всех. Что-то редкое. Может, слишком редкое.

И потому – опасное. Знание об этом легко могло оказаться смертным приговором.

Инструктор продолжал:

– Чтобы развить его, тебе придётся драться. Каждый день. Без остановки. Ты будешь выходить на охоту. На бездушных. Они тупые, но опасные. Без жалости. Идеальны для тренировки, если хочешь выжить. Или умереть быстро.

Глава 7

Он встал, закладывая руки за спину.

– Разума тебе не дадут. Поглощение разума доступно только элите. Те, кто убивает разумных существ, получают не только силу, но и знание. Но ты… – он окинул меня взглядом, – …ты не из их числа.

Я молчал. Не было смысла спорить. Убеждать. Он и так решил, кто я есть. И в каком-то смысле был прав – пока.

– Есть десять уровней развития у средоточий. Простые – до третьего уровня. Их большинство. У меня – редкое, до пятого. Легендарные – до седьмого. И у самого Старшего – эпическое. До десятого.

Я с трудом сдержал внутреннюю дрожь. Значит, если я и правда получил масштабируемое, оно может быть чем-то даже большим?

– Говорят, Старший убил существо равное по силе трем наполненным средоточиям редкого уровня всего через пару дней после появления. Сам. На второй охоте.

Его голос прозвучал с уважением и страхом одновременно.

– Ты завтра выйдешь на охоту. Один. Вернёшься – продолжим. Не вернёшься – никто плакать не будет.

Он отвернулся и пошёл прочь, не дожидаясь ответа.

Я остался лежать на спине, глядя в темнеющее небо.

Масштабируемое средоточие. Я не знал, как далеко оно способно меня завести. Но знал точно – если кто-то узнает, пока я слаб и один, меня просто прирежут. Или отдадут на что-то, что хуже смерти. Здесь каждое преимущество надо прятать за маской беспомощности. Иначе тебя съедят свои же.

Инструктор был прав в одном: слабость – это не приговор. Только если ты умеешь молчать.

– У тебя три недели, – инструктор сунул мне под рёбра деревянной палкой. – Не для того, чтобы выжить. А чтобы довести своё средоточие до потолка. Выжить – это само собой. Но если ты не выжмешь из себя всё за это время, на турнире тебя порвут.

– Каком турнире? – выдохнул я, вставая, чувствуя, как в боку всё горит.

– Ты же претендент, – фыркнул он. – Думаешь, тебя просто так в живых держат? У нас мало времени. Потому хватит бегать как подстреленная курица.

Он махнул кому-то, и через минуту мне поднесли снаряжение: длинное копьё из странного светло-серого металла – лёгкое, но острое как бритва. Даже просто сжав его в ладони, я почувствовал, что с этим оружием надо быть осторожным.

Следом – щит. Небольшой, но с плотным утолщённым краем. Как будто предназначен не только для защиты, но и для того, чтобы ломать чужие кости при прямом ударе.

– Привыкай. Это твоё, пока не сдохнешь или не разочаруешь Старшего. – Инструктор сунул мне копьё в руки и сделал шаг назад. – А теперь попробуй нанести удар. По вон той кукле.

Кукла была из плоти. Точнее, из какой-то замотанной шкурой туши, закреплённой на толстом шесте. Пахло от неё мерзко. Я сжал копьё, чуть отступил, выставил ногу – как помнил из пары фильмов про спартанцев – и ткнул.

Неловко. Угол неправильный, копьё соскользнуло, даже не пробив верхний слой.

Инструктор усмехнулся.

– Да ты убийца, конечно. Прямо бог охоты. – Он щёлкнул пальцами. – Ещё раз. И не размазывай силу. Вложи вес. Вот так.

Он сам взял другое копьё и показал: короткий шаг, лёгкий разворот корпуса, и железо вошло в тушу почти по самое древко. Без усилия. Чисто. Эффективно.

– Ты не дерёшься за стиль. Ты дерёшься, чтобы выжить. А теперь – тыкаем, пока руки не отвалятся.

И я начал. Удар за ударом. Первый десяток – мимо. Следующий – уже лучше. Потом я начал чувствовать инерцию, вес, как балансировать щитом, как шагать, чтобы не терять равновесие. Но всё равно двигался неуклюже, как будто управлял чужим телом.

– У тебя движения, как у пьяной козы, – буркнул инструктор, не скрывая насмешки. – Но ладно. Коза, если упорно долбит, и в стене дырку сделает.

Я снова ткнул. Потом отбил условную атаку щитом. Потом ещё. Руки болели, пальцы сводило. Ноги дрожали. Но я продолжал. Потому что альтернатива – смерть. Или то, что хуже.

И где-то глубоко внутри я знал: лучше быть живой костью для насмешек, чем мёртвой легендой без шанса на второй раунд.

Далее инструктор решил, что я готов для первой охоты. Или не готов, но ему некогда нянчиться с каждым новоприбывшим.

Я не знал, чего ждал от первой охоты. Может, визга, клыков, потерь органов. В моей голове всё рисовалось куда кровавее, чем оказалось в реальности. Но, когда мы вышли за периметр, где кончалась убогая ограда из кольев и острых костей, мир стал другим – тише, злее. Трава здесь была жёсткой, почти колючей, в воздухе висел металлический привкус, и каждый куст будто смотрел.

Инструктор шёл сзади, молча. Без шуток. Без насмешек. Только кинул:

– Найдёшь одиночку – действуй. Не тяни. Не отступай.

Скоро я его и нашёл. Бездушного.

Он вышел из-за камней – тварь на четырёх конечностях, с продолговатой мордой и абсолютно сухой кожей, будто его кто-то выварил и оставил на солнце. Вытянутые пальцы заканчивались когтями, но не хищными – скорее, как у больного насмерть человека, уцепившегося за край жизни.

Он зарычал, если это можно назвать рычанием, и рванул вперёд.

Моё тело отреагировало раньше, чем я успел испугаться. Щит вперёд, шаг в сторону – копьё вперёд!

Но я промахнулся. Не до конца – рассёк ему бок, но слишком неглубоко. Тварь ударила меня в грудь – удар глухой, тяжёлый, но броня выдержала. Я отлетел на пару шагов, но не упал. Щит – снова между нами.

Дышать трудно, сердце как барабан, но тело слушается. И это главное.

– Думай не о победе, а о точке, – шептал я себе. – Один укол. Один. Точно.

Он бросился снова, а я встретил его – не щитом, не копьём, а всей массой тела. Щит вперёд, шаг навстречу, и в тот момент, когда тварь чуть замедлилась, чтобы изменить угол атаки, – я вогнал копьё в её шею.

С хрустом.

Она завизжала. Дёрнулась. Тряслась и била лапами по воздуху. Я отступил, выдернул оружие и, не давая себе подумать, нанёс ещё удар. Ещё. И ещё.

Пока не затихла.

Тишина была оглушительной.

Кровь – если это была кровь – стекала вязкими чёрными каплями. Сердце грохотало в груди. Я дышал, как бегун на последнем круге. Ноги подкашивались. Но я стоял.

Я победил.

Я остался жив.

Инструктор подошёл только спустя пару минут. Окинул взглядом тело, меня, копьё.

– Для первого раза – неплохо. Жив, цел и не обделался.

– Почти, – прохрипел я.

Он хмыкнул, бросил мне флягу с чем-то горьким и сказал:

– Теперь снова. Ещё трое. Сегодня ты должен убить хотя бы четырёх. Иначе это не охота, а прогулка на кладбище.

И я пошёл дальше. Усталый, но – уже другой.

Я думал, после первого боя мне станет легче. Что адреналин сделает остальное, что руки сами найдут силу, а ноги – уверенность. На деле всё было иначе. Каждая схватка – как заново родиться. Больно, тяжело, страшно. И грязно. Адски грязно.

Второй бездушный был быстрее первого. Маленький, будто подсушенный шакал, но с когтями как ножи и глазами, которые не моргали. Он почти проскочил мимо щита – царапнул бедро, попал по руке. Только броня спасла. Я ударил копьём в грудь, но он не умер. Он продолжал ползти, скрёб по металлу, рыча так, будто его глотка полна пыли. Только второй удар в голову положил его окончательно.

Третий был легче. Или, может, я просто уже стал злее. Он вылез из-под поваленного ствола, пошёл в обход, думал, что я не замечу. Но я уже ждал. Щит в одну сторону – копьё в другую. Он не ожидал, не успел. Всё закончилось быстро.

Я даже не успел испугаться.

Но потом…

Потом всё изменилось.

Шорох. Ветер. И тишина, которая звенела в ушах. Я повернулся – и увидел их. Трое. Из-за зарослей. Сразу.

– Проклятье… – прошептал я.

Они бросились одновременно. Я отступил, едва не споткнувшись, поднял щит – и врезался в первого. Удар сбил его с ног, но двое других уже были рядом. Один ударил сбоку – щит спас, но плечо затекло. Второй с когтями – целился в лицо.

Я рванул вбок, перекатился, поднялся. Копьё – в одного, резкий выпад. Промах. Удар по шлему. Мир дрогнул. Звук звона внутри головы. Но я стою. Я держусь.

– Один шаг – один удар. Один вдох – одна цель. – Я повторял это себе, как мантру.

Первого я поддел снизу, в живот. Он заорал, вывалил внутренности, но не умер сразу. Второй схватил меня за ногу – щитом в морду, копьём по шее. Скользко. Скользит. Не входит. Давлю. Сил нет. Но он падает. Он не двигается.

Третий, самый осторожный, уже пытался бежать. Не дал. Не позволил. Копьё, крик, удар. Всё, что было. Всё, что осталось.

А потом – тишина. Только моё дыхание. И голос инструктора, сухой, как старая кора:

– Жив. Значит – готов.

Я молча кивнул, сжимая дрожащие пальцы на древке копья. Всё болело. Внутри – пустота. А снаружи – кровь, пыль, и едва различимое чувство… не гордости, нет. Скорее, странного понимания. Осознания, что назад дороги нет.

– Завтра пойдёшь один, – сказал он. – Увидим, выживешь ли без поводка.

Я кивнул снова. Устал, измучен, но жив. А значит – иду дальше.

Первый самостоятельный выход – как прыжок в прорубь. Даже если знаешь, что умеешь плавать, всё равно холод пронзает до костей.

Мне выдали стандартный набор: паек на два дня – вонючее, сухое мясо, больше напоминающее бересту, чем еду, флягу с водой, охотничий нож с зазубренным лезвием. Копьё я уже считал своим. Щит – чуть менее. Он всё ещё казался чужим, но я научился не спорить с вещами, которые спасают мне жизнь.

Я шёл по хрусткой траве, что-то между болотом и выжженным лесом. Воздух был тяжёлым – как будто сам лес не хотел, чтобы я здесь находился. Время тянулось медленно. Солнце висело где-то сбоку – и казалось неподвижным. Это место ломало ощущение реальности.

Первая пара бездушных вышла на меня неожиданно – как всегда. Один крупный, с раздутыми плечами, другой поменьше, но с челюстью, которая выглядела так, будто могла разгрызть камень.

Я не стал отступать. Щит поднят, копьё вперёд.

Первый бросился – я ловлю на щит, ощущаю вибрацию удара через весь скелет, но не падаю. Второй обходит – быстро, но я уже жду. Поворот корпуса, выпад, чётко в бок. Он дёрнулся, упал, заорал. Первый снова пытается атаковать – слишком поздно. Я вкалываю копьё ему под рёбра, вхожу почти по гарду. Он содрогается и сыпется, как мешок с тухлым мясом.

Я дышу. Глубоко. Не тяжело – не так, как раньше.

Двигаюсь дальше.

Теперь они встречаются чаще. Три, потом четыре. В одной группе была пятёрка – я чуть не сдох. Но не сдох.

Я стал быстрее. Точнее. Удар – отскок. Защита – выпад. Никаких красивых движений, всё по прямой. Мозг отсеивает всё ненужное. Он словно в фоне ведёт статистику:

“Ушло три удара – плохо. Попытка блока плечом – неэффективно. Челюсть бездушного – ломает копьё? Нет. Проверено.”

Он работает сам по себе, а я – просто позволяю телу двигаться.

Иногда ловлю себя на том, что почти не чувствую страха. Адреналин – да. Концентрация – безумная. Но паники больше нет. Вместо этого – ритм. Как будто я стал частью этого жуткого мира.

Я даже начал разговаривать с мёртвыми. Не вслух, в голове:

“Ты был хорош. Почти попал. Но не хватило. А теперь – спасибо за опыт.”

Это не делает их менее страшными. Но делает меня – живым.

Первый день почти закончился. Осталось найти укрытие, поесть, обработать ссадины и дыры в броне. Потом – спать.

А завтра… Завтра снова в чащу. В глубже. В ближе.

Пока метка на руке горит, я принадлежу охоте.

К сумеркам я начал выдыхаться. Мышцы гудели, как натянутые струны, рука дрожала, пальцы с трудом удерживали копьё. Осталось лишь найти укрытие, желательно без когтей, зубов и гнилого дыхания внутри. Я двигался на инстинктах, понизу, между полусгоревших деревьев, прислушиваясь к каждому треску.

Именно поэтому я услышал его слишком поздно.

Он не выл, не шёл громко. Просто… вышел из тени, как будто был частью этой тьмы.

Больше двух метров ростом. Обнажённая мускулатура, будто кожа сожжена и сорвана, обнажая пульсирующие волокна. Лицо искажено, один глаз затянут плёнкой, другой пылает зловещим жёлтым светом. И когти. Как у медведя, но длиннее.

Это не обычный бездушный.

Я отступаю – он бросается. Молниеносно. Удар – щит дрожит, я падаю на колено, едва не теряя копьё. Спину пронзает боль – камень или коряга, неважно. Живой. Пока.

– Спокойно, – шепчу сам себе, – не паникуй. Сейчас умрёшь – обидно будет.

Он атакует снова – я кувыркаюсь вбок, царапины по ребрам, но цел. Вскочить – и вперёд! Бью копьём в живот – как в дерево. Он дёргается, но не падает.

Щит – удар – назад. Я уже не думаю. Просто реагирую.

Бой продолжается – минута? десять? вечность? Щит треснул, левая рука не поднимается, я весь в грязи и крови – своей или чужой. Копьё вонзается в горло, когда он замирает на миг. И этого хватает.

Он начинает падать, а я падаю вместе с ним.

И тут – голос в голове. Холодный, чёткий, как всегда:

– Поздравляем. Получено 6 единиц энергии тела.

– Активирован второй уровень средоточия. В течение следующих суток будет незначительно укреплено физическое тело.

– До следующего уровня средоточия – 200 единиц энергии.

Я лежу на спине, смотрю в багровое небо и тяжело дышу. Рот расползается в кривую улыбку.

– Двести? Ну да. Ерунда. Всего-то тридцать три таких урода… и я как огурец, – хриплю я, и кашель сбивает дыхание.

Но я жив. А значит, пока – выиграл.

И надо найти укрытие. Пока ночь не выпустила из нор кого-то ещё хуже.

Проснулся от собственной дрожи.

Где-то внутри будто кто-то крутил шестерёнки, натягивал сухожилия, растягивал мышцы, как резину – на разрыв. Не боль в привычном смысле, а трансформация через пытку. Будто тело решило: «Раз ты выжил – держи обновление. С гарантией боли».

Я сжал зубы, когда попробовал пошевелиться. Каждый сустав отзывался хрустом, будто его заново вставили. Спина, плечи, колени – всё ломило, как после драки с трактором. Даже пальцы на ногах ныли.

– Ну ты и подарок, – пробормотал я, – спасибо, система. Будь ты неладна.

Сквозь сон и боль в голове билась мысль: «Второй уровень средоточия… круто. Только если не сдохну от внутренних разрывов по дороге до следующего».

Когда сел – чуть не вывернул себе поясницу. Стиснул губы, отдышался. Двигаться можно, но медленно, как будто тело вдруг стало в два раза тяжелее. Или я – в два раза слабее.

Но оставаться тут – не вариант. Если рядом был такой монстр, значит и другие не хуже где-то поблизости. А сидячая цель – это просто обед с гарниром.

С усилием нацепил броню. Лямки резали плечи, будто я впервые её надел, а не прожил в ней последние сутки. Щит – тяжёлый, рука не держит. Копьё – как шест, а не оружие. Но…

– Хватит ныть, Игорь, – сказал я себе вслух. – Сдохнуть можно и без боли. А если больно – значит живой.

Выбрал направление – там, где меньше следов, больше зарослей, и ушёл, чуть прихрамывая, сжав зубы.

Сейчас я уже не просто охотник.

Я – носитель масштабируемого средоточия, мать его.

Пускай никто не знает. Пускай я сам не до конца понимаю, что это значит.

Но если в этой заднице мне дали шанс – значит выйду, ползу, но выйду.

А пока – на охоту.

Утро встретило меня сухим ветром и тусклым солнцем, которое больше напоминало лампу в морге – холодное, безразличное. Ночью было паршиво. Мерещились звуки, будто кто-то дышал рядом, скрежетал когтями по камням. А может, и не мерещились.

Протянул руку к мешку – осталась пара кусков вяленого мяса и немного воды. Хватит на сегодня. Если повезёт – на завтра с натяжкой.

Местность изменилась.

Трава – выше колена, жёлто-бурого цвета, будто из неё высосали все соки. Среди травы – серые валуны, гладкие, как будто их шлифовали когтями столетиями. Деревьев почти не было, только какие-то корявые кусты, похожие на ожоги на коже земли. Воздух сухой, в горле першит после каждого вдоха.

И как будто вместе с пейзажем изменились и бездушные.

Они стали… ближе к "живому". Уже не те вялые, неуклюжие создания с пустыми глазами. Сейчас на меня вышел первый – двуногий, с наклонённой вперёд спиной и вытянутыми руками. Морда – как смесь крысы и летучей мыши, уши – длинные, глаза – тёмные щели, рот – полный мелких острых зубов. Он двигался рывками, но уверенно. Не спотыкался, не рыкал в воздух просто так. Он искал слабое место.

И нашёл бы, если бы я всё ещё сражался как вчера.

Копьё в упор под рёбра – и он взвизгнул, забрызгав мой доспех густой чёрной кровью. Щит вбок – отбил когти. Вторым ударом добил. Сел рядом, отдышался. Сердце колотилось, как бешеное. Мышцы ныли. Всё тело сопротивлялось движению.

Глава 8

Следующие двое пришли почти сразу.

Из травы. Один прыгнул, второй обошёл справа. Их кожа – тугая, как у высушенного животного. Глаза – уже с намёком на понимание. Они нападали вместе, не по очереди. Меня спасло только то, что я рефлекторно прыгнул вбок и вонзил копьё в горло ближайшему, прежде чем второй успел накинуться.

Сломал щит – трещина по ребру, теперь будет хуже держать удар. Кровь текла по руке, порез глубокий, но не критичный.

А потом был ещё один. И ещё.

Каждый бой отнимал силы. Съел остатки мяса. Осталась только вода. К ночи почувствовал, что тело снова лихорадит – трансформация не закончилась. Кожа зудела, будто под ней росло что-то новое, мышцы наливались, как под нагрузкой, но я и шагать-то нормально не мог. Жёсткость в суставах, лёгкий тремор в пальцах.

Сел у очередного валуна, прижав щит к себе, как старое одеяло.

И вот оно – чувство.

Я сижу здесь, с разбитой щекой, ноющими ногами и пустым желудком. Я, человек, среди монстров.

Свобода? Какая к чёрту свобода?

Эта охота – такая же клетка, как и поселение. Только без стен. Без еды.

Я мог бы сейчас свернуть назад. Прийти и сказать: «Я всё, я наохотился». Мне дадут кусок мяса, сухую постель, пинок под зад и очередную порцию сарказма от инструктора. Там я – живой.

Но здесь… здесь я живой по-настоящему.

Каждый бой делает меня сильнее. Каждая царапина – это шаг вверх. Масштабируемое средоточие работает, и я это чувствую. В теле, в рефлексах, в том, как рука уже сама находит баланс копья, как я уворачиваюсь до того, как вижу удар.

Я не хочу возвращаться. Не пока не на грани.

Да, я голоден.

Да, я уставший.

Да, я в самой заднице, какую только мог представить.

Но именно тут я не просто Игорь. Я – становлюсь кем-то.

Завтра пойду дальше. Найду еду. Убью ещё нескольких.

А потом – вверх, к следующему уровню.

И, может быть, однажды – я вернусь. Но уже не как претендент.

А как… равный. Или даже – лучший.

На рассвете я нашёл дерево. Кривое, перекошенное, с тёмной, словно обугленной, корой и длинными листьями. Между ветвями свисали тускло-синие плоды – по форме и запаху напоминали те, что я ел ещё в первую охоту. Тогда обошлось. Сейчас решил рискнуть снова.

Осторожно разрезал один плод ножом – внутри сочная мякоть и немного косточек. Съел один. Подождал. Никакой горечи, жжения, головокружения – вроде жив. Потом съел ещё два. Организм будто ожил. Головная боль отступила, мышцы стали отзывчивее. Даже пальцы больше не дрожали.

Чуть позже, ближе к полудню, вышел на поляну – и сразу почуял опасность. Воздух был густой, словно натянутый. Как перед грозой.

В центре поляны стояло нечто.

Монстр. Но не обычный.

На четырёх лапах, но с вытянутым торсом и плечами, как у гориллы. Шерсть клочьями, будто выжженная. Лицо – почти человеческое, с выпученными глазами и раздвоенной пастью. Из спины торчали костяные наросты. Он не бросался. Он смотрел. Как будто ждал, чтобы я сделал первый шаг.

И я сделал.

Бросился вперёд, копьё – в стойке. Он взревел, подпрыгнул – удивительно быстро – и ударил лапой сверху. Успел подставить щит – щелчок, боль в локте, и я полетел назад. Прокатился по земле, встал, шатаясь.

Он шёл, как палач. Без спешки.

Нырнул вбок, ударил по ноге. Он взвизгнул – значит, можно пробить. Попробовал повторить – в этот раз едва увернулся. Он учился прямо в бою. Каждое движение – точнее, каждый прыжок – ближе.

Щит треснул окончательно после третьего удара. Выбил у меня копьё – и я остался с одним ножом. Всё бы и закончилось, если бы я не вывернулся, нырнув под его лапу, и не вогнал клинок в мягкую часть под челюстью. Он заорал, дёрнулся – и я вбил лезвие до конца, прямо в глотку. Он рухнул сверху, придавив мне ногу.

Я не сразу понял, что жив.

Скатился с его тела, тяжело дыша. В голове гудело. Руки дрожали.

Но потом – как по команде – внутри что-то вспыхнуло.

– Получено девять единиц энергии тела.

– До следующего уровня средоточия: 185 единиц.

Всего лишь девять…

За такого урода… Но даже не это меня напрягло.

Я услышал топот.

Сначала глухо. Потом – всё громче. Земля дрожала. Повернулся – из ближайшего перелеска выходили десятки.

Маленькие, двуногие, с вытянутыми мордами.

Крупные, на четырёх лапах, с длинными хвостами.

Некоторые лезли по деревьям, другие обнюхивали воздух. Один – посмотрел прямо на меня и взвыл. Остальные подхватили.

Они шли. За мной.

Чёрт. Чёрт!

Прыжком поднялся и рванул прочь, прихрамывая. Лес – не вариант. Они быстрее. Равнина – смерть. Камни – шанс.

Петлял, падал, снова вставал. Позади – вопли, визг, рык. Чувствовал, как страх поднимается от желудка к горлу. Не просто страх. Животный ужас. Меня преследует стая, а я – измотан, ранен, один.

Каждый шаг – будто по стеклу. Копьё – в руке, бесполезное. Щита нет. Доспех в трещинах. Я один.

Но я жив.

Я бегу.

И они не догнали. Пока.

И если я выберусь – значит, я стал сильнее.

На шаг ближе. К третьему уровню. К цели. К выживанию.

Я заметил расщелину в скале, когда почти отчаялся. Узкая, едва шире плеч – в другое время не полез бы, но сейчас…

Сейчас – это спасение.

Пробрался внутрь, скребя доспехом по камню. Пару метров – и скала сузилась. Слева глухая стена, справа – обрыв. Передо мной – единственный проход. Узкий. В нём можно драться. Один на один.

Здесь у меня есть шанс.

Упал на колени, прижавшись спиной к скале. Перехватил копьё. Поставил его остриём к выходу. Щита больше нет, только один шанс на укол – и откат. Вдох. Выдох. Ещё один.

И они пришли.

Первая тварь рванула, как из катапульты. Маленькая, верткая – попыталась прыгнуть. Удар – копьё вошло в грудь. Она завизжала, задергалась, потянула копьё на себя. Я дёрнул – не отпуская. Выдрал. Густая, вонючая кровь залила рукав.

Следующий прыгнул сразу. Я пригнулся – рогатая голова ударила в скалу над мной. Рёва не было – только сухой треск, как будто ломали кости. Проткнул его в бок. Копьё скользнуло – не насквозь, но глубоко. Он скинул меня на землю, но я успел вывернуться и добить ножом.

Всё. Больше нельзя валиться.

Становлюсь на колено, копьё вперёд.

Идут ещё.

Ещё.

Один за другим.

Некоторые быстрые, некоторые тяжёлые, как кабаны.

Иногда между атаками проходит пара секунд – короткий вдох, передышка, но дальше снова. Рука затекла. Бок горит. Кровь хлещет – не моя. Или моя. Уже не разбираю.

Трупы валятся под ноги. Проход захламляется. Монстрам становится тесно. Они начинают оттаскивать мёртвых, рычат, тащат за лапы, когти, хвосты. Я вижу, как они вынуждены ждать – и в этой передышке чувствую, как что-то во мне переключается.

Словно упавшая крышка, щёлк – и в голове становится ясно.

Тело, которое ещё утром ломало каждое движение, теперь гибкое, цепкое. Боль будто уходит в фон, мышцы двигаются точно, экономно. Каждое движение – результат. Мозг не мешает, не спорит. Мы теперь на одной стороне.

Я стал другим.

Трое бросаются почти одновременно. Первый напарывается, как по учебнику. Второго – встречаю рывком в плечо, отбрасывая обратно. Третий хватает меня за руку – я разворачиваю нож и втыкаю в его глаз. Он орёт, бьётся, но уже не живёт.

Дышу тяжело. Пахнет смертью. Земля под ногами скользкая от крови. Камни чернеют. Глаза монстров в темноте светятся, но они уже не бегут с прежней уверенностью. Они чуют: я не добыча.

Я встал.

Не как жертва.

Как охотник.

Я не помню, сколько их было.

В какой-то момент я перестал считать. Слишком быстро. Слишком много. Мозг больше не фиксировал цифры – только движение, ритм, угрозу. И ответ.

Впереди мелькает очередная морда – резкий выпад, мясо хрустит под остриём. Но и она успевает – когти царапают плечо, пробивая вмятую броню. Глухой удар, будто палкой по пустому ведру, и вспышка боли, как удар током. Но не до крика. Не до слабости. Я отбрасываю её ногой, сбиваю ещё одну, задеваю бедро лезвием.

Щелчок – и снова вперёд.

Доспех…

Он держался. До поры.

Теперь – порван в нескольких местах. Плечевая пластина сорвана, ремни сломаны, шлем давно валяется где-то среди первых трупов. Я даже не заметил, когда он слетел. На груди – глубокая борозда, будто кто-то прошёлся по мне граблями. Боль стучит под рёбрами.

Я не бессмертный.

Напоминает каждая царапина. Каждая рана.

Правая рука чуть онемела. Копьё держать всё тяжелее, пальцы скользят по древку – кровь смешивается с потом. Кровь моя. Я уже не пытаюсь остановить кровотечения. Лишь бинт на бедре, перетянутый так, что палец не просунешь. Одна из тварей – с раздвоенными лапами и чешуйчатой спиной – сумела добраться до меня, прежде чем я пронзил ей глотку.

Рванула мясо на ноге. Почти до кости.

Я не упал.

Не смел.

Теперь двигаюсь с перекосом, тяжесть на одну сторону. Но двигаюсь. Иначе не выжить.

Очередная тварь, мелкая, юркая. Прыжок – я не успеваю отбить копьём, потому что отмахивался от другой. Она цепляется за спину, когтями впивается в плечо. Кулаком – вслепую – бью назад. Раз, два. Она визжит, но не отпускает. Тогда просто падаю на спину, вдавливая её в камень своим весом.

Хруст – как будто наступил на голову крысе.

Тишина.

На миг.

Но я уже не верю тишине. Просто жду следующего.

Следующий приходит.

Я встречаю его уколом в шею. Тварь дёргается, срывается, но падает. Слишком медленно. Я уже отступил, уже перехватил.

Мир – в красных пятнах. В трупах. В грязи.

Камни под ногами скользкие.

Я не чувствую пальцев на левой руке.

Щека разбита.

Колено хрустит при каждом шаге.

И всё же стою.

Впереди нет движения.

Монстры отступили.

Или закончились.

Может, они решили, что я умер. Может, испугались.

А может, просто идут за подмогой.

Я не знаю.

Я вытираю лезвие ножа о изодранную ткань и оседаю у стены. Дыхание тяжёлое, хриплое. В голове гудит, сердце будто готово взорваться.

Но я жив.

Жив.

Жив.

А значит – могу убивать дальше.

Кажется, всё.

Но я уже не верю.

Я сижу, опершись спиной о стену расщелины, и вжимаюсь глубже в тень. Копьё лежит рядом, щит соскользнул с предплечья – ремень лопнул после последнего удара. Дышать трудно. Грудь будто стянута железными кольцами. Каждое движение – через «не могу». А ноги… будто налиты свинцом.

Внизу, у входа в расщелину, лежат тела. Десятки. Мерзкие, искорёженные, тлеющие. Некоторые шевелятся – не живые, а просто судорожные остатки рефлексов. Иные тянут когти к небу. Слышен хруст – ещё одна тварь пытается пролезть. Но теперь ей мешают. Слишком много трупов. Некоторые уже начинают гнить прямо на глазах – дымится плоть, трескается панцирь.

Пока что всё.

И в этот момент…

– Поздравляем. Получена 1 единица энергии тела.

– Активирован третий уровень средоточия.

– В течение следующих суток будет укреплено физическое тело.