Текст книги "Мёртвые души. Книга 1 и Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Евгений Аверьянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 27 страниц)

Глава 17

Запястье зачесалось. Я машинально потёр его – кожа натянута, будто под ней пульсирует нечто чужое. Метка. Напоминание, что свободы здесь столько же, сколько было в мире вампиров. Только цепь теперь не железная, а невидимая. И сидит под кожей.

Шаги.

Тяжёлые, глухие, военные.

Я не шелохнулся. Пусть видят. Я уже не тот, кто должен прятаться.

Сначала показалась тень, потом шестерка фигур. Броня, оружие, выправка. Всё знакомо. Один из отрядов Старшего. Не элита, но не новички.

Шли уверенно, но настороженно. Их взгляд выхватывал детали – следы на плитах, обгоревшие стены, кровь. Один из них – здоровяк с топором – замер, уставившись на меня.

– Живой, – пробормотал он. – Не верится.

Вперёд вышел их лидер – сухощавый, в сером плаще. Взгляд как ледоруб. Осмотрел меня с головы до ног.

– Претендент. Чудно. – Он хмыкнул. – До начала осталось меньше недели, а ты где-то по камням ползаешь. Скажи спасибо, что Старший не отправил кого посерьёзнее.

Я промолчал. Он ждал ответа.

Но я успел кое-чему научиться. Первый урок в мире вампиров: не болтай. Даже если кажется, что можно. Особенно если кажется, что можно.

– Засосало, – выдавил я. Голос сел. – В какой-то… лабиринт. Еле выбрался. Времени почти не помню. Всё смазано.

Он прищурился, словно пытаясь вытащить из моей головы что-то ещё. Потом махнул рукой.

– В следующий раз постарайся не исчезать. Метка сработала только сегодня. До этого – как в пустоте. Старший бесился. Теперь будет беситься тише. Но ты у него на крючке, это помни.

Я кивнул.

Запястье будто зачесалось сильнее, усмехнулось изнутри.

– Поднимайся. Мы уходим. Приказы есть приказы.

Я встал. Тело слушалось. Слишком хорошо. Слишком точно. Но сейчас – не время думать об этом.

Я шагнул к ним.

Они не знали, где я был.

Я не собирался им рассказывать.

В голове крутилась мысль:

" Молчи. И двигайся дальше."

Путь к поселению занял несколько часов. Мы шли по выжженной равнине, где ветер нес с собой пепел и песок, а небо, затянутое тяжелыми облаками, будто давило сверху. Земля потрескалась, кое-где из трещин поднимался пар. Местами торчали искорёженные остовы деревьев – если это вообще когда-то были деревья.

Я шёл среди них. Не впереди, не позади – посередине. Не как пленный, но и не как свой.

Пока.

Некоторое время я молчал, вслушиваясь в равномерный скрип брони и шорох плащей. Потом решил нарушить тишину:

– Претенденты, – сказал я, глядя вперёд. – Это что, новая форма рабства?

Один из бойцов усмехнулся – коротко, как щелчок.

– Скорее, отбор. Хотя, если не пройдёшь – концовка та же.

– Что за отбор? Что будет?

– Испытание, – ответил второй. Плечистый, с заросшим лицом, без тени любопытства или сочувствия. – Остальное расскажет Старший. Если захочет.

Если.

– То есть я могу не знать, что именно мне грозит?

– Ты можешь не дожить, чтобы об этом задумываться, – пожал плечами тот же. – Или доживёшь, но пожалеешь. Тут уж как повезёт.

Ветер усилился, хлестнул лицо пылью. Я прикрыл глаза, но не остановился.

Что-то было не так. Не только с ответами. Со всем.

Я чувствовал, как земля будто подрагивает – не физически, а… энергетически. Словно мир рядом с этим поселением жил своей, гнилой жизнью. Под поверхностью.

Пахло странно. Как металл, оставленный в кислоте. И пряная нотка сгоревшей крови – лёгкая, но липкая.

Я почесал запястье – то самое, где стояла метка. Не болело, но зудело неприятно, словно напоминая, что и здесь я отнюдь не свободен. Как и в том мире, где пировали вампиры.

Смотрит. Следит. Ждёт.

Только теперь не кровопийца. А тот, кого зовут Старшим.

Слишком много совпадений.

Слишком мало ответов.

Испытание.

Претенденты.

Отбор.

Старший.

Запах смерти.

Что бы это ни было – ничем хорошим не пахло.

Поселение встретило нас тишиной. Не той, в которой спокойно – той, в которой затаились глаза. Сквозь щели в заборах, сквозь мутные окна. Местные не суетились и не приветствовали – здесь давно не верили в добрые новости.

Меня провели без слов, через несколько охраняемых коридоров – хлипкие стены, наскоро сваренные балки, но всё это дышало внутренним напряжением.

Меня ждали. Или, скорее, не ждали, но не могли игнорировать.

Дверь открылась. За ней – комната, без окон, только рассеянный свет ламп на потолке. Там был он. Старший.

Он сидел за низким столом. Без брони, но не менее опасный. Лицо, как выточенное из сухого дерева. Глаза – старые. Настоящие. Не в смысле возраста, а в смысле чего-то, что было до всего этого.

Он не встал, не поздоровался. Только посмотрел. Будто сквозь меня.

– Ты куда-то исчез, – сказал он тихо, почти буднично. – Десять дней. Даже метка молчала.

Я почувствовал зуд на запястье и машинально почесал кожу, где под ней будто зажглось – как напоминание: тебя держат, парень, не забывай.

– Засосало, – ответил я. – Лабиринт. Не знаю, как. Всё произошло внезапно. А потом…

Потом я долго искал выход.

Он не отводил взгляда.

– Лабиринт. Конечно. Именно туда ты и попал, да?

Я промолчал.

Про вампиров – ни слова. Про одержимость – тем более.

Молчание – единственный щит, что у меня остался.

Он продолжил:

– Претендент, пропавший на десять дней, – это не просто неудобно. Это риск. Это трата ресурсов.

И… – он наклонился чуть вперёд, – если ты за две недели не смог достичь третьего уровня средоточия тела – ты мусор.

Ты просто сдохнешь.

Без пользы.

Как испорченный инструмент.

Внутри что-то ёкнуло, но я не отреагировал. Только глянул ему прямо в глаза:

– Удалось. Я достиг третьего уровня.

Молчание сгустилось. На пару секунд стало вообще невозможно дышать.

Он всё ещё смотрел. Потом, медленно, словно прислушиваясь к чему-то в себе, откинулся на спинку кресла.

– Хм. Правда?

Я не ответил. Он сам понял, что я не вру.

– Тогда так.

Ты отдыхаешь. Три дня. Потом приступаешь к тренировкам с основной группой. Испытание начнётся через неделю.

Ты должен быть готов.

Не наполовину. Не на словах. А на деле.

Он махнул рукой, словно закрывая тему.

– Убирайся.

Я кивнул. Развернулся. Сделал шаг к двери.

– И ещё, – его голос прозвучал уже в спину. – Если исчезнешь снова – метка сгорит вместе с рукой.

Неважно, где ты окажешься.

Я ничего не сказал.

Дверь закрылась.

Только тогда я выдохнул.

Он знал не всё. Пока.

И пусть так будет ещё немного.

Я не готов умереть.

Но и не готов снова стать пешкой.

Значит, пора научиться быть кем-то большим.

Я вышел из комнаты Старшего, чувствуя, как натянутое внутри постепенно начинает расслабляться. Но не исчезать. Просто отступает вглубь, затаившись до следующего сигнала тревоги.

Прошёл по пыльному коридору, спустился в подвал, где мне выделили койку. Холодный матрас, тонкое одеяло, голые стены.

Лёг. Закрыл глаза. Но сон не пришёл.

Какого чёрта я так спокойно это воспринимаю?

Когда это стало нормой – разговаривать с человеком, способным отрезать тебе руку по щелчку? Сидеть перед ним и врать в лицо, зная, что это может стоить жизни? Говорить о смертях, как о погоде?

Я пролежал, глядя в потолок.

Вспомнил сгоревший город.

Тех, кто кричал.

Тех, кто не кричал.

Тех, кого уже не было, когда я выбрался.

Месяц.

Чёртов месяц, и чуть меньше двух недель осталось.

Абсолют дал понять без двусмысленностей – проживёшь тридцать дней, и, возможно, вернёшься.

Возможно.

Он даже не обещал. Просто поставил условие.

А теперь вот метка.

Запястье зудело всё сильнее, как будто знало – я не забыл, просто пока не знаю, что с ней делать.

Может ли она сработать против меня в момент, когда я решу уйти?

Может ли что-то передавать, кроме координат? Мысли? Эмоции?

Контроль?

Надо будет проверить. Но осторожно.

Повернулся на бок.

Взгляд уткнулся в стену, на которой кто-то царапал пальцем – отсчёт дней? Чужой месяц?

Может, чей-то последний?

Зачем ему претенденты? – мысль не отпускала.

Старший – не выглядит фанатиком. Скорее, прагматик. Холодный, рациональный.

Значит, он вкладывает ресурсы не из благотворительности. Не просто так.

Что мы ему даём?

Зачем эти испытания?

Что можно получить такого, ради чего стоит растить пушечное мясо?

Сила?

Артефакт?

Контракт с кем-то выше?

Может, сам процесс отбора – это часть чего-то большего? Не всех же бросают в жерло. Кто-то, наверное, проходит. Кому-то везёт. А может – наоборот: выживает только тот, кто нужен.

Вопросов было слишком много. Ответов – ни одного.

Но было ощущение, что я где-то рядом с правдой.

Она не светилась, не кричала, не заманивала. Она воняла.

Как всё в этом месте.

Неправильное здесь всё.

Слишком много мрака.

И слишком мало смысла.

Но пока я жив – у меня ещё есть ход.

От начального месяца осталось две недели.

Надо дожить.

А потом – может быть – сделать так, чтобы больше никто не повторял этот путь.

Я всё пытался заснуть, но мысли были как мухи в закрытой комнате – назойливые, гудящие, неубиваемые.

Недавно… ведь совсем недавно, мой мир казался мне чужим. Слишком ровным, вылизанным, зажатым в рамки, как будто кто-то написал инструкции и заставил всех их соблюдать. Люди там не жили – функционировали. Проснись. Поешь. Иди. Работай. Возвращайся. Спи. Повтори.

Словно биороботы.

Без сбоев. Без огня.

Я плевался на это однообразие. Хотел настоящего. Движения. Вызова. Что ж… получил.

Потом был мир вампиров.

Город, чужие взгляды. Слова, в которых больше яда, чем смысла.

Поначалу – интересно. Потом – невыносимо.

Не знаю, что стало спусковым крючком.

Может, то, как на меня смотрели. Может, ощущение, что я – всего лишь пища с бонусами или инструмент.

А может, огонь внутри просто не выдержал.

И я сжёг всё к чертям.

Теперь вот этот мир.

Камень, пыль, чужие лица. Метка на запястье зудит, напоминая, что свободы нет. Ни в теле, ни в решениях.

Испытание. Смерти. Старший, который смотрит на людей, как на заготовки мяса.

И снова – не нравится.

Я уже не знал, что думать.

Три мира – и в каждом я чужой.

Каждый вызывает отторжение. В каждом – что-то ломается внутри. Или не сходится. Или бьёт в самое больное.

И вот вопрос:

А может, дело не в мирах?

Может, дело во мне?

Может, это я – не могу вписаться. Ни в один ритм. Ни в одну систему.

Ни с кем не по пути.

Хочется верить, что я ищу… своё. Настоящее. Что просто не нашёл.

Но если честно – всё больше похоже на то, что я воюю со всем, к чему прикасаюсь.

Что, если я – не спаситель, не выживший, не герой?

А ошибка, скрип в механизме, который ломает каждую шестерёнку, к которой прикасается?

Мысль неприятная.

Но упорно лезет в голову.

Я закрыл глаза, вдавливая затылок в жёсткий матрац.

Спать хотелось, но внутри всё клокотало.

Будто бы что-то внутри меня росло, и само не знало, чем станет, когда вырвется наружу.

А времени – всё меньше.

Я проснулся рано, ещё до рассвета. Внутри что-то сжималось – не от страха, скорее от смутного напряжения. Будто тело само знало, что сегодня придётся столкнуться с чем-то неприятным. С этими мыслями я наскоро умылся ледяной водой из бочки и направился к Старшему.

Он жил в обычной хижине у северной окраины поселения. Без охраны, без высоких стен и тронов. Даже дверь у него скрипела, как у всех.

Но каждый, кто проходил мимо, спешил отвернуться. Тут боялись не внешнего величия, а того, что было внутри.

Я постучал.

Ответа не последовало, но дверь была не заперта.

Я вошёл.

Он сидел у низкого стола, наклонённый над чем-то – возможно, над картой или схемой. В тусклом утреннем свете лицо его казалось серым, почти мертвенным.

Он не поднял взгляда, только сказал:

– Ты пришёл.

Я молчал.

Старший выпрямился и посмотрел на меня, и наступила долгая пауза. Он как будто изучал не внешность, а то, как я стою. Как дышу. Готов ли дерзить или нет.

– Значит, ты хочешь знать, что значит быть претендентом, – наконец произнёс он, медленно, взвешивая слова.

Я кивнул.

– И что меня ждёт, – добавил я. – Я не собираюсь идти как слепой на убой.

– А тебя никто не спрашивает, чего ты хочешь? – рыкнул он.

Старший прикрыл глаза и провёл рукой по щеке. Морщины у глаз были глубокими, как трещины в старом камне.

– Ладно, информация тебе, и правда, не повредит. Каждый из четырёх Старших выбирает четверых претендентов. Раз в год Абсолют устраивает Испытание. Что именно будет – не знает никто. До самого начала. Бывает разное. Мясорубка, охота, защита… Всё зависит от настроения или цели тех, кто стоит выше нас.

Он замолчал, будто дал мне время переварить. Я ждал. Наконец, он продолжил:

– Мы не жертвуем вами. Мы вкладываем в вас. Вы – инвестиции. Если выживешь, получишь свободу. Метка исчезнет. И смерть прошлого претендента сотрётся – мы в расчёте.

Я почувствовал, как в запястье кольнуло, будто отголосок его слов заставил метку отозваться. Она зудела мерзко, будто что-то под кожей шевелилось.

– А ты? – спросил я. – Что ты получаешь с этого?

Он не стал юлить.

– Процент от энергии, которую вы добудете на Испытании. Это честный обмен. Если один из вас дойдёт до конца, я поднимусь на ступень выше. А если никто не выживет – значит, был не тот год.

– И ты спокойно на это смотришь? – с трудом сдержал я раздражение.

– А ты бы не смотрел? – он наклонил голову. – Ты убил претендента. Ты – мой должник. Я даю тебе шанс. Не жалость. Не пощаду. Возможность.

Я не ответил. Потому что всё, как ни крути, было правдой.

Он встал.

– У тебя неделя. Отдыхай. Ешь. Готовь тело. Потом начнётся отбор.

Я вышел на улицу, под резкий утренний ветер, и только тогда понял, что дыхание всё это время сбилось. Метка на руке уже не просто зудела – она как будто пульсировала.

Неделя.

Потом – Испытание.

И свобода, если повезёт.

Или конец.

Я вышел на улицу, вдохнул прохладный воздух и замер.

Солнце только поднималось, окрашивая край неба в грязноватый, ржаво-жёлтый оттенок. Воздух пах гарью, сыростью и железом. Вдалеке кричала какая-то живность – резкий, рвущий ухо звук, который сразу давал понять: ты не дома. Но я больше не вздрагивал от таких криков. Привык. Быстро, пугающе быстро.

Я шёл между хижинами, мимо угрюмых лиц, грубых рук, загрубевших от тренировок и боя. Все эти люди жили в состоянии постоянной готовности. Не боялись – скорее, не имели права бояться.

И я был среди них. Один из.

И вдруг пришло странное ощущение.

Всё не так уж плохо.

Я жив.

Я в теле, которое стало сильнее, быстрее. Я прошёл через мир вампиров, через проклятые катакомбы, через пепел и кровь.

И остался собой.

Да, впереди – Испытание.

Да, метка всё ещё зудит, как напоминание, что свободы пока нет.

Но если то, что сказал Старший – правда, а я чувствовал, что лгал он бы не стал – у меня есть шанс.

Реальный шанс.

Я вспомнил слова Абсолюта. «Выжить». Не победить, не стать героем. Просто – выжить.

Они не требовали невозможного.

Я выжил раньше – и сделаю это снова.

Может, не всё так безнадёжно.

Может, я не беспомощный узник этой системы. А игрок.

И если мне дали неделю – я не потрачу её зря.

Я развернулся и пошёл в сторону тренировочной площадки. Пора было узнать, кто ещё из претендентов выжил, и кто будет мне союзником… или врагом.

Я стоял у края тренировочной площадки, прислонившись к выжженной стене, и наблюдал. Сначала просто из любопытства, но быстро втянулся. На площадке было трое. Видимо, остальные претенденты из нашего поселения. Сначала я не мог понять, кто есть кто – здесь все были крепкими, напряжёнными, с прямыми спинами и жёсткими взглядами. Но со временем начал различать нюансы.

Один из них двигался с особой точностью – без резких выпадов, зато каждое движение было как выверенный удар скальпеля. Парень с длинными руками и бритой головой. Похоже, делал ставку на контроль и технику. На нём почти не было брони, только тканевый жилет, облегающий мускулистое тело.

Второй был противоположностью: широкоплечий, с тяжёлой дубиной и алой полосой через левую щёку. Боец-молот. Каждый его выпад был словно мини-землетрясение, а шаги будто вбивались в землю. Пахло от него плохо – смесь пота, крови и какой-то травы. Но в действиях была уверенность. Он не просто дрался – он выживал.

Третья…

Да, третья. Девушка. На первый взгляд казалась слабой: тонкая, изящная, даже грациозная. Но когда она подняла руку и всадила метательный нож в мишень на двадцать шагов – лезвие вошло по самую гарду – я ощутил, как по спине прошёл холодок. В ней было что-то хищное. Нет, не звериное – змеиное. Спокойствие с ядом внутри.

И я понял: наблюдаю совсем не как раньше.

Не просто смотрю – анализирую. Улавливаю ритм движений, слабые места, особенности дыхания. Раньше бы этого не заметил, точно нет.

Голова работала быстрее. Связи выстраивались сами собой. Всё, что я пережил, что впитал из боёв, потерь, смертей… всё это отложилось. Внутри что-то поменялось.

Я не был среди них слабейшим.

Но и не сильнейшим. Пока что.

Глава 18

Заметив, как бритоголовый отошёл к бочке с водой, я двинулся навстречу. Пора было познакомиться с «товарищами по несчастью». Узнать, кто они, и чего хотят. И главное – кто из них решит, что я – лишний.

Я подошёл неспешно, будто просто хотел размяться, как случайный наблюдатель, заинтересованный тренировкой. На самом деле – намеренно. Не люблю входить в разговоры с позиции "новенького". Лучше – как равный.

Бритоголовый как раз ополоснул лицо из бочки и выпрямился. Вода стекала по его шее, оставляя тёмные следы на жилете. Он посмотрел на меня с прищуром, оценивая. Второй – широкоплечий – сразу насторожился, и сжал ручку дубины. Девушка бросила взгляд мельком, как будто уже всё про меня поняла.

– Ещё один, – буркнул широкоплечий. – Тоже претендент?

Я кивнул.

– Игорь.

– Лан, – ответил бритоголовый. – Этот – Гром, – он кивнул в сторону дубины, – а она – Тесса.

Гром. Подходящее имя.

– Ладно, – продолжил Лан и вытер шею куском ткани. – Раз уж собрались все четверо, давайте сразу определимся: мне не нужны сюрпризы. На испытании будем командой, пока это выгодно. Но я беру на себя руководство. Старший доверяет мне, и я здесь дольше вас.

Я чуть приподнял бровь. Быстро он. Даже слишком.

– Ты хочешь быть вожаком? – переспросил я, без особого интереса в голосе.

– Это не «хочу». Это «должен». У кого-то должен быть план, дисциплина и решимость. Хочешь выжить – не мешай.

Я пожал плечами.

– Я здесь не ради лидерства. Мне нужно выжить, пройти испытание. А кто будет отдавать команды – покажет время. Если ты окажешься лучшим – я не стану спорить.

Он прищурился, словно пытался понять, где здесь подвох. А потом коротко кивнул.

– Чёрт с тобой, но если что не жалуйся.

Гром хмыкнул.

– Все вы, "умные", потом кричите, когда реальность по спине ударит. Главное – не забудь, что мы не друзья. Как Старший шагнёт выше, один из нас останется тут главным. И ты можешь быть об этом уверен – я не стану никому уступать.

Я не ответил. Что сказать на такое?

Слова – это пыль. Пыль легко сдувается правдой.

Я уже понял: когда Старший уйдёт на следующую ступень, это поселение останется без него. Лидерство достанется одному из нас. Но я не рвался вожаком быть. Пока. В этом мире умирали даже лидеры. Особенно лидеры.

А пока – я запоминал. Движения, темп, голос, привычки. Если нас действительно ждёт испытание – каждая деталь могла стать разницей между жизнью и смертью.

Пыль ещё не осела после утренней разминки, как Лан предложил отработать "взаимодействие". По факту – обычные спарринги. Всякое "взаимодействие" давно стало поводом померяться силами.

– Без травм, – бросил он. – Но не валяйтесь в пыли, будто вас уже сожрали.

Первой на арену вышла Тесса. Лёгкая, быстрая, и держалась чуть в стороне от центра. Выжидающая. Умная. Когда Лан шагнул вперёд – я понял, что это будет бой разведки. Ни он, ни она не хотели раскрыться сразу.

Я же сидел у края, спиной к каменной плите, и наблюдал. С каждой секундой складывал в голове картину – их стойки, манеру двигаться, то, как они дышат, и где нервничают.

Мой выход настал, когда Лан кивнул в мою сторону:

– С Громом выйдешь.

«Прекрасно.»

Я поднялся, отряхнул ладони. Гром был на голову выше, шире, мощнее. Типичный давитель. В бою делает ставку на силу, думает – потом.

Мы встали друг напротив друга. Он зажал дубину в правой руке, ухмыльнулся, словно уже видел, как я лежу.

– Готов?

– Всегда.

Он атаковал первым, резко, будто пытался впечатлить остальных. Дубина пошла наискосок – если бы я стоял, как стоял, то челюсти бы не стало. Но я шагнул в сторону и нырнул вниз. Всё просто.

Я мог бы ударить в бок, вывести его из равновесия. Но вместо этого – лишь ткнул пальцами в плечо. Он охнул, но устоял.

– Быстрый, – буркнул он.

– Ты – громкий.

Он пошёл в размашистую серию. Тяжело, глухо, с шумом воздуха. Удар за ударом – я уворачивался. Каждый его промах говорил больше, чем тысяча слов. Он не рассчитывал, что кто-то будет просто не там.

В какой-то момент я сделал ошибку – намеренно, конечно. Смазал шаг, будто не рассчитал. Он ударил – и я принял удар предплечьем, слегка отлетел назад, перекатившись по земле.

Гром вскинул дубину:

– Ага! Попал!

Я встал, потирая руку.

– Молодец.

Он обрадовался, как ребёнок. А я в это время чувствовал лёгкое покалывание в пальцах. Сдерживать силу – оказалось сложнее, чем использовать её.

Потом был Лан.

С ним бой был другим. Он двигался чётко, будто вырезал движения из учебника. Удары точные, в нужные места. Но резкости не хватало. Когда я поймал его запястье на встречном шаге – понял, насколько.

Я отпустил раньше, чем мог бы. Он сделал вид, что это часть приёма.

– Ты не новичок, – сказал он потом.

Я пожал плечами.

– Просто внимательный.

Последней вышла Тесса.

С ней я старался быть особенно аккуратным. Не из-за вежливости – просто она смотрела так, будто записывала всё, что видела. А я не хотел, чтобы в этих записях было больше, чем надо.

Она пыталась сбить темп, меняла стойки, двигалась нестандартно. Умная. Но я ощущал её ритм раньше, чем она его успевала навязать. Один раз я всё же оказался у неё за спиной – и не двинул, просто положил ладонь на лопатку. Она вздрогнула.

– Мог, – прошептала она, – попасть.

– Но не попал, – ответил я.

Она кивнула.

– Живой останешься.

После боёв мы разошлись, кто куда. Я снова сел к плите. Сердце билось ровно. Ни капли пота.

Я был быстрее. Сильнее. Чётче.

Но им это знать рано.

Когда начнётся настоящее – тогда и посмотрим, кто в этой четвёрке – человек, а кто – просто мясо, корм для бездушных.

Солнце клонилось к горизонту. Небо налилось густым багрянцем, как будто кто-то пролил вино на край мира. После тренировок я остался на площадке – просто посидеть, подумать. Через несколько минут рядом устроилась Тесса. Не спросила, можно ли. Просто села.

– Лан сильный, – сказала, будто продолжала давно начатый разговор.

Я чуть повернул голову, глядя в сторону, где тот ушёл с тренировки, даже не вспотев. В его движениях не было суеты. Он не шёл – он контролировал пространство вокруг. Даже когда молчал, создавал напряжение. Как будто в комнате, где лежит граната, а чека почти выдернута.

– Он здесь уже третий год, – продолжила Тесса. – Второй раз выбран претендентом. Прошлый турнир… он вернулся один.

Я молча слушал.

– Остальные трое из его группы не выжили. Не факт, что он виноват, но… – Она пожала плечами. – После этого на него долго косились. А потом перестали. Просто смирились, что он такой. Старший его ценит. Даже немного побаивается, мне кажется.

Я ждал, пока она заговорит дальше. Она не заставила ждать.

– У него средоточие тела – эпическое. Душа тоже. Такое редко встречается. Он уже тогда был сильным, но сейчас… Говорят, он на пике, выше здесь не продвинуться. Для следующего шага ему нужно не просто усилие, не очередная тренировка. Что-то большее. Поступок. Свершение. Чтобы Абсолют заметил.

– Подвиг, – пробормотал я, глядя в потрескавшуюся землю под ногами.

– Да. Здесь всё так. Ты можешь убивать, тренироваться, жить годами – и стоять на месте. А можешь один раз сделать что-то, что перевернёт всё. Если у тебя внутри есть из чего строить. Если ты не пустышка.

Я кивнул. Хоть и не показывал, но каждое её слово попадало точно.

– А ты? – спросил я, когда пауза затянулась.

Тесса прищурилась. Сначала я подумал, что она не ответит. Но потом, чуть кивнув, сказала:

– У меня тело – редкое. Душа обычная. Пока держусь. Ещё есть куда расти, немного. Если повезёт. Если пойду на риск.

– Почему пошла в претенденты?

– Потому что это единственный путь. – Она вздохнула. – Или прозябать здесь, пока тело не сгниёт от голода и слабости, или идти ва-банк. Может, Абсолют услышит. Или хоть кто-нибудь. У нас ведь нет второй попытки. Не здесь.

Я долго смотрел на неё. В её голосе не было пафоса. Она не жаловалась. Она просто называла вещи своими именами.

– А ты? – спросила она уже в ответ. – Ты чего хочешь?

– Выжить, – сказал я просто. – И понять, зачем я вообще ещё жив. Всё остальное – потом.

Она усмехнулась. Но не издевательски. Как будто узнала во мне что-то знакомое.

– Тогда, может, и поговорим ещё. Если доживём оба.

Она встала и пошла прочь. Я остался сидеть, разглядывая пыльный след от её шагов.

Лан. Тесса. Все они борются не за звание, не за славу. За шаг. За то, чтобы не застрять здесь навсегда.

И я понял – и у меня теперь та же цель. Просто другим путём.

Мы сидели у костра. Уже ночь, уже поздно, но никто не спешил расходиться. Воздух был тёплый, пах древесным дымом и чуть-чуть – кровью, оставшейся на одежде после дневных тренировок. Кто-то молчал, кто-то переговаривался вполголоса. Я слушал. Учился. А потом рядом опустился тот самый сухощавый парень – Тарин, кажется. С тихим лицом и живыми глазами. Говорили, что он был книгочеем до призыва, а теперь стал неплохим следопытом.

Он посмотрел на меня.

– Ты ведь не знал, да?

– Что именно? – Я чуть повернулся к нему.

– Что «выжить в течение месяца» – это не уникальное задание. Его получают все. Без исключения.

Я моргнул.

– Все?

– Первый этап. Первый фильтр. Если справляешься – тебя возвращают назад. Ненадолго. Иногда на пару дней. Иногда на пару месяцев. Как повезёт. Там дают новую цель. Вторую миссию. Иногда предлагают вернуться в первый круг, если ты недостаточно силён, чтобы идти дальше.

– А если… если справился? Если набрал достаточно?

Он усмехнулся, но без радости.

– Тогда переходишь во второй круг. Только никто не знает, что там. Ни я, ни ты, ни даже Лан. Те, кто прошли – не вернулись.

– А может, вернулись, но не в наш мир.

– Может. – Он пожал плечами. – Или вообще перешли в другое состояние. Разговоров много. Фактов – мало.

Я молча кивнул. Это многое объясняло. Мою метку. Первое задание. Срок в месяц. Всё укладывалось.

– А чтобы вообще была возможность попасть во второй круг… – Он понизил голос, – нужно иметь хотя бы одно средоточие эпического уровня. Ни с обычным, ни с редким ты не пройдёшь. Абсолют не пропустит. Были такие – сильные, смелые. Но не хватало наполненности, качества. И всё – назад, в песок, в первую кровь.

Я переваривал услышанное.

– Значит, это марафон.

– Это отбор. Холодный, как хирургический нож. Без жалости. Если ты не растёшь – ты гниёшь. Если не можешь шагнуть вверх – упадёшь вниз. Удержаться посередине невозможно. Тут не строят. Тут отбирают.

Тарин встал. Потянулся, хрустнули плечи.

– Я три раза возвращался в первый круг. Каждый раз с новой задачей. И каждый раз – слабее прежнего. Миры забирают по кусочку, пока не останется ничего. В этот раз – моя последняя попытка.

– Ты уверен?

– Я чувствую. В этот раз или вперёд… или всё. И ты, Игорь… у тебя свежий взгляд. Это редкость. Подобного боятся. Но именно такие и делают шаг.

Он ушёл, а я остался. Сидел у костра и смотрел в пламя.

Значит, вот как оно. Не игра. Не случай. А этап. Первый шаг по лестнице, конца которой никто не видел.

Последние дни перед испытанием прошли как в дымке. Не от усталости – скорее от нарастающего давления. Время стало вязким, как густой отвар, в котором варишься, медленно закипая изнутри.

Нас продолжали тренировать. Без особых выкрутасов – всё строго, чётко, по делу. Ближний бой, перемещения по пересечённой местности, удары на выносливость. Долго гоняли без сна и пищи – проверяли, кто как держится. Кто сорвётся. Кто сломается. Никто не сломался. Значит, ещё есть шансы.

По вечерам Старший собирал нас на открытой площадке. Никаких трибун, тронов, церемоний. Он просто стоял на камне под грубой балкой, а мы – рядом, в кругу, по щиколотку в пыли.

– Испытание в этот раз пройдёт в северном секторе четвёртой зоны, – начал он с хрипотцой. – Место нестабильное, потому координаты будут плавать. Карты – бесполезны. Компасы – тоже. Работать будете на чувства и инстинкты. Учитесь доверять себе, иначе сгниёте там.

Он осмотрел нас по очереди, как будто взвешивал без весов.

– Участвуют четыре поселения. В каждом – по четыре претендента. Вас – шестнадцать. Столкновения не исключены. Но цель не они.

Он выдохнул, будто ждал, что кто-то спросит «а что тогда цель?», но все молчали.

– Ваша задача – выжить. Неделю. Собрать как можно больше энергии. Чем больше – тем выше итог. Абсолют сам решает, кому дать шанс. Иногда победители возвращаются в родной круг. Иногда – проходят дальше. Что дальше – никто не знает. Но все рвутся туда, – он хмыкнул, – и умирают за это чаще, чем живут.

Снаряжение нам выдали самое простое, практичное.

Лёгкие кожаные куртки с кольчужной вставкой. Ножи, топоры, мечи – на выбор. Я взял короткий топор с тяжёлым обухом. Надёжен, в руке сидит как влитой. Лан взял копьё с деревянным древком и узкое лезвие. Его стиль – быстрый, жёсткий. Тесса – два коротких изогнутых клинка. Двигается, будто танцует. Есть ещё четвёртый – Яр. Он предпочёл обычный охотничий лук. У него хороший глаз.

Никаких зачарованных доспехов. Никаких волшебных побрякушек. Всё, на что можно рассчитывать – тело, ум, воля и средоточия. У кого есть редкие – уже преимущество. У кого эпические – потенциальный шанс.

Инструкторы предупреждали: «Если встретите претендентов из других поселений – не обязаны убивать. Но если они мешают – действуйте. Абсолют видит всё. И делает выводы не из слов, а из поступков.»

Меня насторожила одна фраза.

– Вернуться назад – можно?

Старший кивнул.

– Если не погибнешь. Те, кто выполняют первое задание, иногда получают второе. Но все возвращаются в первый круг. Первый круг не отпускает просто так. А пройти его за месяц почти никто не может. Почти.

Он посмотрел на Лана.

И я понял – почти.

Вечерами мы почти не разговаривали. Только взгляды. Только проверка друг друга на прочность без слов. Я чувствовал, как моё тело стало легче, движения – точнее, реакции – быстрее. Я тренировался с каждым. Подстраивался. Не показывал силы. Зачем? Пусть думают, что я просто ловкий. Просто удачливый. Просто живучий.

У меня нет цели быть вожаком. Я не хочу стать новым Старшим. Я хочу понять, что это за круг. Кто такой Абсолют. Почему я здесь.

Осталась одна ночь. И рассвет, за которым – открытая дверь. Без гарантий.