Текст книги "Мёртвые души. Книга 1 и Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Евгений Аверьянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 27 страниц)

Не снаружи – внутри.

Реакция – быстрее.

Восстановление – глубже.

Мысли – резче.

Дух – спокойнее.

Каждый вдох – словно настройка сложнейшего инструмента.

Каждый выдох – отдача ненужного, слабого, мешающего.

– Это только начало. Ты должен стать не носителем силы, а её источником. Иначе тебя поглотит твоя же мощь.

И я понимаю – это не тренировка.

Это и есть путь.

Путь к тому, кем я должен был стать.

Путь, на котором я больше не делю себя на тело, разум и дух.

Потому что всё это – я. Целостный. Связанный. Настроенный.

Готовый.

«Активирован уровень сложности: 99. Тематика: Глубинная настройка средоточий. Этап: Подготовка к синтезу. Раздел: Градации развития.»

– Добро пожаловать в пределы возможностей смертных. – голос наставника, на этот раз холодный, без намёка на сочувствие. – Ты дошёл туда, где большинство сгорает. Или замирает в страхе.

Передо мной возникла голографическая шкала.

Чёткие градации, подписанные символами, и… шкала уровней развития.

"Градации развития средоточий:

Простое – 3 уровня

Редкое – 5 уровней

Эпическое – 7 уровней

Легендарное – 10 уровней

Мифическое – 15 уровней

Божественное – 20 уровней

Вне категорий – 50 уровней"

И… всё.

Я жду. Но ничего не происходит.

– Где же масштабируемые? – спрашиваю я, больше себя, чем кого-либо.

Ответ приходит не сразу.

– Масштабируемые не входят в эту систему. Они – ошибка. Или откровение. Зависит от точки зрения.

– Нет известного потолка. Нет формализованного предела. Их уровни… потенциальны.

Я молчу.

Внутри – холодное напряжение.

Это не просто значит, что я "особенный".

Это значит, что никто не знает, что будет дальше.

– Наполнение масштабируемых средоточий невозможно стандартными средствами. Их рост зависит от качества энергии, от глубины осознания, от силы воли. Это не количественный путь. Это путь сущности.

– Значит, просто набивать универсалку бесполезно?

– Она ускоряет путь. Но не формирует его. Масштабируемое средоточие не принимает энергию – оно её… поглощает. Переплавляет. Подстраивает под твой внутренний образ. И чем он чище, сильнее, чётче – тем быстрее ты продвинешься.

– А объединение?

Наступает молчание.

Долгое, тяжёлое.

Потом – ответ.

– Объединение возможно. Но цена будет выше. Ты не создашь ядро. Ты станешь им. В полном смысле. Каждая ошибка – фатальна. Каждый успех – необратим.

Я откидываюсь на спинку капсулы, ощущая, как дрожит позвоночник.

Сколько уровней? Когда я смогу? Смогу ли вообще?..

Никаких гарантий.

Никаких шаблонов.

Только путь. Только я.

Масштабируемое средоточие не вписывается в мир.

И, возможно, именно оно этот мир и изменит.

Я закрываю глаза.

Пора продолжать.

Сложность снова возросла.

Словно сам мир внутри капсулы решил, что я больше не человек – а материал, из которого куют нечто большее. Сражения сменяются так быстро, что порой я не успеваю понять, где заканчивается один бой и начинается следующий. Противники – разумные, хищные, бесчеловечные. Некоторые из них владеют энергетикой, как дышат. У других тела, словно выкованы из живого металла. И всё же я побеждаю. Не потому что сильнее. Потому что учусь.

Иногда между боями мелькают блоки теории – сложнейшие концепции распределения энергии, структурного резонанса в средоточиях, принципы нелинейной тактики и мимикрии под чужую манеру боя. Я впитываю их, как губка. Где-то внутри разум уже не просто ускорен – он настроен. Погружён в единую цель.

Я уже не тот.

Я помню себя раньше – полуломающимся, упрямым, уставшим. Тем, кто попал сюда, потому что иначе не мог. Тогда я сражался из злости. Из инерции. Потому что не видел выбора.

Теперь – я вижу.

Вижу, где допустил ошибки, когда сражался с ящерами.

Я думал, что они сильнее меня.

Но на самом деле – я просто не знал, кем могу быть.

Я мог использовать окружение.

Я мог сменить ритм.

Я мог загнать одного в ловушку и нейтрализовать второго, не дожидаясь унижения.

Даже с монстрами, что встречались раньше – теперь я понимаю их слабости. Я изучил анатомию, сплетения энергии, поведенческие паттерны. Я мог бы пройти ту зачистку дамбы иначе. Чище. Быстрее. Почти бесшумно.

Но тогда я был слеп.

Сейчас – вижу.

Слишком ясно.

И это пугает.

Потому что если я теперь способен на такое – кем я стану потом? Когда капсула завершит обучение? Когда я обрету ядро? Когда я объединю масштабируемые средоточия?

Потолка нет.

Ограничений – тоже.

Значит, останется только я. Моя воля. Моя цель.

Или я стану опорой для этого мира —

Или тем, что его окончательно добьёт.

– В чём разница между уровнями? – спрашиваю я, глядя на интерфейс, который как будто дышит в темноте капсулы. – Почему средоточия уступают ядру? Что делает якорь души таким особенным?

Ответ приходит не сразу – система будто проверяет, готов ли я воспринять.

«Средоточия – лишь сосуд. Энергия, накапливаемая в них, формирует основу будущего. Но сама по себе она нестабильна. Уязвима. Пока ты наполняешь средоточия – ты просто сборщик. Создатель фундамента. Этап эволюции начинается с формирования Ядра.»

Глава 10

Перед глазами появляется проекция: вихрь энергии втягивается в центральную точку, уплотняется, сжимается до состояния кристалла. Живого. Дышащего.

«Ядро – это стабилизатор. Усилитель. Преобразователь. Оно не просто хранит энергию – оно её преображает. Повышает качество. Становится источником. Ядро редкого уровня превосходит средоточие легендарного. В разы.»

Я сжимаю кулак. Всё, что я знал о силе до этого – крохи.

– А якорь души?

«Якорь – это за гранью. Он соединяет энергию и суть личности. Даёт постоянство. Память прошлых состояний. Устойчивость к подавлению. Магия, действующая на разум, теряет часть силы. Способности работают иначе – глубже. Изнутри.»

– Но и до якоря далеко… – бормочу я. – Значит, пока я на этапе средоточий – я просто топливо?

Ответ чёткий:

«Ты строитель. От того, сколько энергии ты соберёшь, какого качества она будет, зависит мощь твоего ядра. Чем больше – тем крепче. Тем выше шансы выжить на следующих ступенях. Но не только количество решает – уровень средоточий критичен. Чем выше он, тем глубже спектр возможных заклинаний после формирования ядра.»

В воздухе вспыхивает шкала:

Простое ядро – слабые укрепляющие способности.

Редкое – базовая энергетическая магия.

Эпическое – управление средой и телом.

Легендарное – трансформации, манипуляции полями.

Мифическое и выше – искажение законов, взаимодействие с чужими ядрами.

«Мало кто доходит до конца. Универсальная энергия помогает. Упрощает. Ускоряет. Но выбор, как распределить её – за тобой. Почти никто не имеет все средоточия одного уровня. Это почти невозможно.»

– А мои? Масштабируемые?

Система замолкает. Лишь тихий пульс.

«Твоя структура нестандартна. Потенциал – неизвестен. Ограничений – нет. Только цель.»

И в этот момент я понимаю:

Пока другие добираются до ядра, чтобы стать сильнее —

Я должен понять, кем стану, когда соберу своё.

Потому что если мои средоточия не имеют потолка…

…тогда и моя сила – без дна.

Когда голографический интерфейс исчез, а защита капсулы медленно убралась, я впервые за всё время почувствовал тяжесть своего тела. Настоящую. Не симуляторную. Не программную. Настоящую.

Кости будто налились свинцом, мышцы гудели, но при этом тело двигалось… легко. Странно легко. Плавно.

Я уже не тот, кто забрался в эту капсулу.

Система сообщила:

«Обучение завершено. Внешнее время: 8 дней 14 часов. Внутреннее время: 9 лет 3 месяца. Стабилизация нейросвязей завершена. Реинтеграция личности – успешна.»

Я моргнул.

– Восемь… дней?

Поднялся, шатаясь, держась за поручень. Кровь стучала в висках, будто пыталась вспомнить, в каком ритме живёт реальность. Я почти привык к симуляции. К тому, что любое действие стоит минимум одной ошибки и двух перезапусков. Здесь… не перезапустишь.

И тогда меня кольнуло.

– Марина. Чёрт.

Она осталась там – одна. Возле города этих ящеров, у самой глотки зверя. Наблюдать, ждать, надеяться. А я пропал на неделю. Восемь дней – слишком долго. Всё могло пойти не так.

Я не знал её близко. Даже по-человечески – едва ли. Но одно было ясно: она рисковала ради идеи. Ради других. И потому оставлять её было бы предательством.

Я взял рюкзак, проверил снаряжение. Новое понимание тела позволяло упростить движение, сэкономить усилия, даже перенаправить боль.

Я знал, как усиливать себя, куда бить, как читать воздух перед боем.

Теперь – пора применить знания. В настоящем мире.

– Держись, Марина… я иду.

Я шел быстро, но осторожно – слишком уж много тут мест, где можно потерять не только дорогу, но и голову. Катакомбы разрушенного учебного комплекса казались пустыми, но это была иллюзия. Здесь было слишком тихо.

Шорох.

Остановился, пригнулся и затаился в тени между двумя колоннами. Внизу, в одном из тоннелей, промелькнули силуэты. Не обычные монстры. Эти двигались слаженно. Дисциплинированно. Ящеры.

Я прислушался.

– …не похоже, что они просто заблудились. Их не было слишком долго, – прорычал один.

– Мы нашли их тела, – ответил другой. Голос хриплый, гортанный, но речь уверенная. – Без стержней. Следы борьбы. Один погиб с ножом в горле. Тот самый человек, должно быть, не просто выжил. Он убил их.

– Значит, мы были правы. Этот человек – не добыча. Это проблема. А проблемы нужно устранять. До того, как он ударит снова.

Их было шестеро. Хорошо вооружены. Кто-то с длинной винтовкой за спиной, другой – с массивным двуручным тесаком. Два – явно следопыты. Один из них даже остановился и уткнулся в пол, щупая когтем пыль и царапины.

– Он всё ещё где-то здесь.

– Тепло свежее. Недавно проходил.

Проклятье.

Я втянул голову в плечи и попятился в темноту. Меня искали. Не просто – выслеживали. Методично. Умело.

Я убрался подальше, обогнув тоннель, нырнул в соседний зал с обрушенным потолком. Сердце билось быстро, но не от страха – от расчёта. Эти ящеры не просто охотники. Это карательный отряд.

Они не уйдут, пока не найдут меня.

Не позволят существовать рядом с их базой тому, кто вырезал двух бойцов и унес их добычу.

Я стал слишком опасным – и это впервые стало проблемой, а не преимуществом.

Значит… нужно быть ещё опаснее.

Я потянулся к поясу, достал обмотанный тканью контейнер с парой капсул. Остались ещё алхимические сюрпризы из учебной симуляции.

– Хорошо, – прошептал я. – Хотите поохотиться?

Устроим охоту.

Я двигаюсь бесшумно. Настолько, что сам удивляюсь. Каждый шаг, каждое движение – отточено до автоматизма. Обучение в капсуле отзывается в теле точным ритмом, будто я не просто человек, а идеальная машина для охоты.

Отряд ящеров разбился на пары – типичная тактика зачистки. Они уверены, что контролируют ситуацию.

Они ошибаются.

Первый упал с перерезанным горлом, даже не успев хрипнуть. Второй, повернувшись на звук, получил метательный клинок прямо в глаз. Третий и четвёртый – ловушка с разрывной капсулой. Вспышка, едкий дым, – и я был уже рядом. Удары в горло и под дых, быстрые, молчаливые, без пафоса.

Паника началась слишком поздно. Осталось четверо.

Я активировал подавление ауры, как учили. Энергия уходит вглубь, прячется, становится неуловимой. Враги растерянны – они не понимают, откуда исходит угроза. Их чувство угрозы визжит, но логика молчит.

Пятый. Капсула с кислотой на броне. Удар в уязвимое место. Он ещё кричал, когда шестой получил клинок в спину.

Седьмого я просто уронил ударом в основание черепа. Оставался один.

Он побежал.

Глупо.

Бесполезно.

Я догнал его в паре шагов, срезал сухожилие на ноге и схватил за горло, прежде чем он успел что-то выкрикнуть. Короткий разряд в шею – и ящер затих, без сознания.

Потащил его в одну из комнат. Старый шлюз ещё работал, с трудом, но защёлкнулся. Тяжёлая дверь закрылась, изолируя нас от внешнего мира. Надежно.

Я опустил тело на пол. Убедился, что тот жив. Затем активировал один из режимов стимуляции, встроенных в браслет – паралич временно поддерживался, но сознание должно было вернуться.

– Пора поговорить, – произнёс я тихо, глядя, как у него дёргается зрачок.

Я был готов ко всему. Мне нужна была информация.

Кто ещё в комплексе?

Где расположены их точки сбора?

Сколько отрядов в резерве?

И главное – сколько времени у меня есть, прежде чем они поймут, что этот «неизвестный враг» не уйдёт, пока не прикончит их всех.

Пленник зашевелился, глаза открылись медленно, но сразу же наполнились яростью.

– Отпусти меня, человек, – процедил он, напрягая каждую мышцу. – Ты не понимаешь, с кем связался.

Я не ответил. В это время, в глубине сознания, словно кто-то попытался коснуться мыслей – мягкий, скользкий, мерзкий импульс, как будто слизняк полз по внутренней поверхности черепа. Ментальный щуп.

Раньше я бы этого даже не заметил. Или начал бы терять концентрацию, позволив мысли ускользать, будто в тумане. Теперь всё иначе.

Я перехватил импульс – не просто отразил, но и проследил его нить. Чужое сознание раскрывалось, как книга: структура грубая, примитивная, опирающаяся на командный импульс, основанный на доминировании. Слишком прямолинейно.

Я улыбнулся.

– Плохая идея, – сказал я вслух. – Очень плохая.

Я усилил свой ментальный барьер, спрессовал его и, как учили, направил короткий импульс в обратную сторону. В глазах ящера что-то дрогнуло. Он дёрнулся и затих, как будто его ударили током.

– Что… ты сделал? – прохрипел он, в панике глядя на меня.

– Всего лишь посмотрел, кто ты на самом деле. Ментальный след – слишком откровенная дорожка. Не стоило лезть.

Пока он приходил в себя, я поднялся и отошёл к дальнему отсеку. Рядом с перебитой стеной находились старые запасы. Полусломанные ящики, но внутри – настоящий клад.

Я достал несколько капсул: одна с маркировкой «заморозка», другая «подавление регенерации», третья «разрыв нервной связи» – всё, что можно было использовать против существ с усиленной физиологией. Нашлась даже пара инъекторов с временным усилением реакции и боли. Были и энергетические ловушки, мины с дальним активатором, и даже старый плазменный резак.

– Ну что, – бросил я через плечо, – теперь поговорим нормально? Или будем играть в хищника и жертву до тех пор, пока не поймёшь, кто тут кто?

Ящер молчал. Но глаза его уже не были полны ярости. Теперь в них сквозила осторожность. И страх.

А значит, у меня есть шанс вытащить из него всё.

– Говори, – спокойно произнёс я, подойдя ближе и вглядываясь в лицо ящера. – Откуда вы?

Он некоторое время молчал, сжав пасть, но я чувствовал: после ментального отката он потрясён. Страх работал лучше боли. И он знал это.

– Мы из Мз’Тара, – выдал он наконец. – Города-крепости. Самого крупного в этой зоне.

– Где это?

– На юго-востоке, за хребтом и мёртвым каньоном. До него отсюда неделя на быстрых шагоходах… пешком больше. – Он прищурился, разглядывая меня. – Ты ведь не из этого мира… и не из наших…

– Продолжай.

– Город принадлежит клану Сияющих Песков. Мы контролируем пустыню на тысячи километров вокруг. Все караваны, ресурсы, технологии – через нас. Даже мутировавшие твари платят нам за проход.

– А ты уверен, что стоило об этом рассказывать?

Ящер чуть усмехнулся, но улыбка вышла кривой.

– Ты бы всё равно вытащил. Или сломал. А так… вдруг ты выживешь. Тогда хотя бы будешь знать, с кем не стоит связываться.

Я хмыкнул, откидывая в сторону пустой корпус мины – старая, списанная. Но заряд внутри был рабочий. Ещё один сюрприз на потом.

– Вы меня уже ищете. Что дальше?

– На тебя направили метку. Когда наши ментальные следопыты доберутся до зоны, где ты дрался с разведгруппой, они поднимут твой след. Потом выйдут охотники. Уже не такие, как я. Они не разговаривают. Они просто убивают.

Я молчал.

Если это правда – значит, времени у меня немного. Надо уходить, пока не отрезали пути.

Но, с другой стороны… теперь я знал, где находится главный узел в округе. Город, через который идут потоки ресурсов. Центр власти и контроля. А ещё – место, где, возможно, хранятся ответы. Может, и способ вернуться домой.

Я посмотрел на пленника.

– Спасибо за информацию. Очень помог.

Он хотел что-то сказать, но я уже вколол ему ампулу с веществом, вызывающим глубокий сон. Связывать дальше смысла не было.

Я поднялся. Впереди – долгий путь. И пора было возвращаться к Марине. Надо убедиться, что с ней всё в порядке. А потом… потом я найду этот Мз’Тар.

Я вышел на поверхность, медленно поднимаясь по полуобрушенному тоннелю. Свет резанул глаза, даже несмотря на защитную маску. Воздух здесь был чуть менее тяжёлым, чем в катакомбах, но всё равно пахнул пылью, потом и чем-то… металлическим. Поднявшись чуть выше, я увидел их – два шагохода. Боевые машины на шести лапах, с бронированными кабинами, креплениями под оружие, смотровыми портами и заниженным профилем. По виду – модель пятиместная, хотя в условиях пустошей можно набить и вдесятером, если не жалко комфорта.

И что поразило – ни одного охранника. Ни мины, ни ловушки, ни даже дешёвой сигнализации. Просто стоят. Как будто они в центре своего города, а не в сотнях километров от опорных точек.

Самоуверенность? Или просто реальная сила? – я поморщился.

Город бандитов у дамбы – это лишь окраина. Разведцентр, застава, наблюдательный пункт. Пыль на ботинке, если сравнивать с тем, что скрыто за горизонтом. Они не боятся, потому что считают себя вершиной пищевой цепочки. Потому что рядом – портал на Землю. Потому что любые жалкие попытки сопротивления давно задавлены.

Но ведь я тоже пришёл через этот портал.

Я посмотрел на машины.

И никто не ждал, что я выживу. Никто не предусмотрел, что один человек сможет вырезать отряд и добраться до их технологий. Они не думают, что кто-то может пойти против. А зря.

У этих шагоходов был топливный отсек. Старый, но, судя по показателям, почти полный. Одна из машин включилась с первого раза, глухо зарычав, будто зверь, пробуждённый от спячки. Я машинально проверил интерфейс: отображение маршрута, локальная карта, остатки бортовых записей – всё на месте.

Теперь у меня есть транспорт. Есть знания. Есть цель.

И самое главное – мотивация.

Я должен был вернуться за Мариной.

Я оставил шагоход за ближайшим хребтом – десяток километров до дамбы. Машина слишком громкая, чтобы подбираться ближе. Да и следы на грунте будут слишком явными.

Последние пару километров я прошёл пешком, вглядываясь в каждый изгиб местности. Тишина. Никакого движения. Внутри росло странное предчувствие.

Подошёл к укрытию. Оно выглядело точно так же, как и при моём уходе: камни на месте, проход замаскирован. Я на секунду замер, прежде чем откинуть прикрытие и спуститься вниз.

Там… пусто.

На полу валялся рюкзак Марины. Аккуратно уложенный. Сверху – её блокнот и небольшой КПК. Люк, ведущий вглубь, был надёжно закрыт изнутри. Я проверил замок – никаких следов взлома, всё как и должно быть, будто она просто… ушла.

Но куда?

Я выругался тихо, чувствуя, как неприятный холод пробегает по спине. Если бы не рюкзак, я бы решил, что она вернулась на Землю, отступила, спаслась.

Но теперь всё указывало на другое.

Наиболее вероятное объяснение – она вышла на поверхность. Зачем? Куда?

Ответа не было.

Зато была догадка.

Патрули.

Если её заметили, схватили, допросили…

Дальше варианты не нужны.

Я слишком хорошо знаю, что они делают с пленными.

Я закрыл глаза, взял пару медленных вдохов. Паника – плохой советчик.

Она могла уйти по своей воле. Могла что-то заметить. Следить. Пытаться добраться до города. Спасти кого-то. Или просто искала меня.

И всё равно – это не меняло сути.

Марина пропала.

А значит, у меня появилась новая цель.

Найти. Вернуть. Или хотя бы узнать, что с ней произошло.

Я аккуратно поднял её рюкзак, нацепил на плечо.

– Ладно, Марина… – пробормотал я себе под нос. – Если ты жива – я тебя найду. А если… если нет – кто-то за это заплатит. С процентами.

Я вошёл в лавку, как и в прошлый раз – тихо, без лишнего шума. Старик сидел на своём месте, в тени от покосившегося навеса, возился с каким-то устройством, которое давно стоило выбросить. Запах старого масла и палёной проводки был всё тем же. Он даже не поднял глаза, только хрипло бросил:

– Возвращаются, значит. Неожиданно.

– Не для всех, – отозвался я, подходя ближе. – Мне нужен ответ, старик. Видел ли ты в городе новых пленников за последние дни?

Он фыркнул и, наконец, посмотрел на меня. Глаза мутные, но внимательные.

– Я не выхожу из этой лавки, мальчик. И дела города меня не касаются. Пленников обычно тянут на арену или сдают в рабские загоны. Там и ищи.

Я сжал кулаки, но удержался. Давить на него – бесполезно.

– А если… пленник сопротивляется ментальному контролю?

Старик перестал возиться с прибором. Задумался. Помолчал.

Потом медленно проговорил:

– Такие бывают. Редко. Очень редко. Их обычно отделяют от остальных. Считаются опасными.

Иногда, если не могут сломать – сажают в клетку. Прямо на центральной площади. Как зверушку. Публика любит смотреть, как ломаются сильные.

Сердце пропустило удар.

Я уже знал, куда идти.

– Спасибо, – коротко бросил я и развернулся к выходу.

Старик тихо добавил:

– Если она там… долго не продержится. Не тяни.

Я ничего не ответил. Просто шагнул за порог.