Текст книги "Мёртвые души. Книга 1 и Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Евгений Аверьянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 27 страниц)

Голоса в голове – это, говорят, тревожный признак.

Но если они правы?

Если голос, что шепчет «борись», – не бред, а память о том, кто ты есть?

Если это не разложение, а остатки воспитания…

Или остатки человечности.

Смешно.

Сражаюсь за Землю, а сам всё дальше от неё.

Планета, с которой никто меня не ждал. Никто и не заметит, если не вернусь.

Но я всё равно еду.

Значит, что-то держит.

Что-то, что не убивается даже миллиардами единиц энергии.

Что-то, что не затаптывается даже песками забытого мира.

Через часов десять пути за горизонтом наконец возникли очертания первого города.

Я притормозил – пыль столбом, мотор глухо урчит, будто сам насторожился.

– Живой… – пробормотал я. – Или хотя бы ещё не разнесённый в щебень.

Город был огромен. Даже издалека чувствовался масштаб: стены высотой в несколько десятков метров, утопленные в песок настолько глубоко, что казались частью скального массива. По ним ползали узоры – не орнаменты, а, скорее, что-то вроде оберегов или сигнальных линий, возможно, проводников энергии. Архитектура другая – резкая, угловатая, без украшательств, но в этом мраке была своя монолитная красота. Башни, похожие на прищуренные глаза, наблюдали за пустыней. Ворота – массивные, утопленные в толщу стены, были приоткрыты.

– И ведь кто-то живёт, – хмыкнул я. – У ворот какие-то движения, свет в бойницах, значит, не просто мёртвый муляж.

Остановился. Выхожу – в открытую.

Ну а что? В крайнем случае, проверю, насколько быстро мой байк может обогнать стрелу. Или копьё. Или… что у них там, лучи смерти?

Подъехал ближе.

На меня уставились. Несколько фигур на стенах замерли, когда я показался из клубов пыли.

– Спокойно… Я просто путник, – пробормотал я, как будто они могли это услышать. – Не стреляйте.

Глава 15

Город внушал.

Он был больше, чем столица бандитов, раза в три, а может и в пять. И чувствовалось… Иное.

Там, в той столице, витал дух ярмарочной жестокости, беспредела и гнили, здесь же – дисциплина. Порядок.

А ещё – скрытая мощь.

Та, что не нуждается в демонстрации. Та, что спокойно смотрит тебе в глаза, зная, что может стереть в пыль.

И если бандитская столица была гниющим трупом, ухмыляющимся своей смертью, то это место – крепость, ещё живая. Ещё опасная.

– Ну что, – выдохнул я, слезая с байка, – посмотрим, умеют ли здешние «цивилизованные» сначала говорить, а потом кромсать.

Меня впустили. Не сразу, конечно. Сначала что-то прокричали с бойницы, потом велели стоять. Из ворот выкатился странный механизм – на трёх лапах, с длинным зондом, похожим на копьё. Тот ткнулся мне в грудь и издал резкий писк, будто осуждающе. Я не стал дёргаться.

– Анализ завершён, – прохрипел один из охранников, глядя на экран. – Средоточия активны. Ступень: до формирования ядра. Подтверждён статус живого. Без следов заражения, без следов мутаций. Чист.

– «Чист»… Как будто я товар на рынке, – пробормотал я себе под нос, но вслух не стал ничего говорить.

Солдаты переглянулись. Один из них – тот, что постарше, с крупными чешуйчатыми бляшками на висках – медленно обошёл меня кругом.

– Как ты, с такими показателями, вообще выжил в Песках? – спросил он.

Голос был тяжёлый, грубый, но без враждебности. Скорее… с недоверием.

– Повезло, наверное, – пожал я плечами. – Или пустыня просто не заметила.

Он фыркнул, но спорить не стал.

Меня сопроводили внутрь. Несколько коридоров, плотный камень под ногами, вылизанные до блеска плиты, встроенные панели.

Никакого ощущения разрухи – всё работало.

Солдаты молчали. Я – тем более.

Наконец, мы вошли в большой зал. Никакого излишнего декора, просто длинный стол и кресло.

И в этом кресле сидел он.

Я ожидал увидеть ещё одного ящера – пусть с более высоким рангом, но с теми же признаками расы: чешуя, глаза с вертикальными зрачками, змеиная грация.

Но тот, кто повернулся ко мне, был… человеком. Почти.

Кожа – гладкая, не чешуйчатая. Глаза – обычные, пусть и немного светящиеся. Только форма зрачка была неестественно вытянутая, вертикальная, как у кошки. Черты – резкие, почти аристократичные. Он мог бы сойти за человека на Земле, пусть и с модификациями.

– Итак, ты выжил в Великой Пустоте, дошёл до наших врат и даже не пытался напасть на патруль, – заговорил он. Голос был спокойный, без агрессии. Даже с нотками уважения. – Ты определённо не местный. Или… очень хорошо подготовленный.

Я промолчал.

Он встал, медленно подошёл ближе.

Ростом был с меня, может чуть выше. Взгляд – пристальный, тяжёлый.

– Вопрос риторический, – продолжил он. – Такие, как ты, не живут долго в этом мире.

А если живут – за ними кто-то стоит.

Или же они…

– Он прищурился.

– …само по себе исключение.

– У меня есть информация, которую я хочу сверить. Возможно, тебе она будет интересна, – наконец заговорил я. – А взамен – мне нужны ответы. Простые. Без политики.

Он усмехнулся.

– Меня зовут Кайлер.

Я отвечаю за безопасность этого города.

И, пожалуй… ты меня заинтересовал.

Садись. Рассказывай.

И, может быть, мы оба найдём что-то полезное в этой беседе.

Я опустился на край стула. Кайлер молча наблюдал, пока я рассказывал. О дороге, о пустыне, о патруле, который «исчез» – впрочем, я не вдавался в детали. Потом – о городе, полном рабов и насилия, о крепости у дамбы и столпотворении, которое я застал за несколько дней пути отсюда. Говорил спокойно, без обвинений. Просто факты. Кайлер слушал, не перебивая.

– В двух тысячах километров отсюда, по прямой, – закончил я, – существовал один из таких городов.

Я думаю, вы о нём знаете.

И… меня интересует вот что. Почему он всё ещё существовал до недавнего времени? Это какая-то странная политика невмешательства? Или для вас рабство, убийства и охота на разумных – это просто часть нормы?

Пауза. Кайлер не сразу ответил. Потом медленно кивнул, словно ожидая именно такого вопроса.

– Ты видишь мир слишком прямолинейно, чужак, – сказал он наконец. – Город, о котором ты говоришь, известен нам. Более того, мы знали о нём уже давно.

И да, мы понимаем, что происходит внутри.

Работорговля, жестокость, паразитирование на слабых… Всё так.

Он прошёлся по комнате, разглядывая что-то в себе или в прошлом.

– Но мы на границе. Всего в двух сотнях километров отсюда – один из старых порталов. И он… открыт. Постоянно. С той стороны приходят мертвецы. Не такие, как ты, возможно, привык видеть. Не гнилые оболочки с топорами, нет. Это старые воины, остатки древних армий. Они появляются десятками, иногда сотнями.

Каждый день.

Он повернулся ко мне.

– Мы не нападаем на разбойников, потому что не можем. Все силы – здесь. На удержании. Если мы ослабим защиту и выйдем в поход, нас просто сметут.

А те… – он махнул рукой в сторону, будто указывая на запад, – они слишком малы, чтобы угрожать нам.

Они знают это.

И именно поэтому до сих пор живы.

Я молчал.

Мозг судорожно прокручивал услышанное.

Мёртвые. Старые армии. Открытый портал.

Если это правда…

– И вы… ничего не можете сделать с этим? – спросил я.

– Мы делаем всё, что возможно, – сухо отрезал Кайлер. – Ты ещё не был на передовой. Ты не видел, как умирают наши. И ты не видел, сколько раз они снова поднимаются.

Это не война. Это… удержание конца.

Заброшенный рубеж.

Мы – остатки.

Он тяжело вздохнул и сел обратно в кресло.

– Я не оправдываю город, о котором ты говоришь.

Но у нас нет на него сил.

А у тебя, как я понял… силы всё же есть.

Раз ты добрался сюда и до сих пор жив.

Он посмотрел прямо мне в глаза.

– Вопрос в том, чужак…

Зачем ты сюда пришёл на самом деле?

И что собираешься делать дальше?

Кайлер молчал, вглядываясь в меня чуть прищуренными глазами. Я чувствовал, как в комнате повисла тяжелая пауза – не из враждебности, нет, – скорее, из недоверия. Он пытался решить, шучу ли я, блефую… или действительно понимаю, во что ввязываюсь.

Я не стал увиливать.

– Слушай, – начал я спокойно. – Мне не нужно, чтобы вы объявляли поход или развязывали войну. Это бесполезно.

Я не идеалист. Я не герой.

Но мне нужно, чтобы портал, ведущий на мою Землю, остался закрыт.

Надолго.

И если я смогу как-то переломить ситуацию на границе, остановить волну мертвецов – пусть даже на время – вы сможете убедить этих… крыс в пустыне держаться подальше от портала.

Без шантажа. Без убийств. Просто… договоритесь.

Вы ведь умеете договариваться?

Кайлер откинулся в кресле, скрестил руки на груди.

– Ты предлагаешь свою помощь? Один? Против потока нежити, с которым едва справляются сотни? – он усмехнулся. Не злобно. Даже… с уважением, быть может. – Ты даже не на стадии формирования ядра. Что ты собираешься сделать? Бросить в них байк?

Я пожал плечами.

– Пока не знаю. Но у меня есть… кое-что.

И доступ к вещам, которых, возможно, у вас нет.

Я не прошу верить на слово. Просто… дайте шанс. Я не прошу ресурсы. Не прошу людей. Только… не мешайте.

Если смогу – помогу.

Если нет – вы ничего не потеряете.

А если получится – вы получите шанс на передышку.

А я – шанс договориться с теми, кто может угрожать моему миру.

Он молчал. Потом кивнул сам себе и медленно произнёс:

– Ты странный, чужак.

Ты не похож ни на местных, ни на гостей из других миров.

Но, пожалуй, ты прав. Я ничего не теряю.

Он встал, подошёл к стене и активировал голографическую карту. На ней вспыхнуло несколько точек, одна из них – ярко-красная, будто горела.

– Это – передовой аванпост. До него меньше суток пути, если не зевать.

Покажешь, на что способен?

Покажешь, что не просто слова?

Я встал.

– Только покажи дорогу.

А дальше – разберусь.

Он кивнул, и в его взгляде на миг мелькнула тень надежды.

– Тогда иди. У нас здесь редко бывают чудеса.

Но, возможно, ты станешь одним из них.

Меня провожают через восточные ворота. В руки – карта, в другую – свиток с краткой сводкой. Бумага старая, края обгоревшие. Сопровождающий – местный парень, явно видавший сражения. Шрамы, потускневшая броня, уставшие глаза. Но говорит чётко и по делу.

– У нас три основных типа мёртвых, – бросает он, пока мы спускаемся по старой насыпной дороге. – Первые – «ползучие». Самые простые. Много, медленные, тупые. Идут без устали, пока не развалятся. Если знаешь, куда бить – справишься.

Я киваю. Против зомби драться умею. Главное – не дать окружить.

– Второй тип – «блуждающие». Эти уже хуже. Быстрее. Сохранили что-то от старой жизни. Нападают из засады, иногда с оружием. В одиночку лучше не сталкиваться, особенно ночью.

Он с подозрением косится на мой мотоцикл.

– Ты хоть спать умеешь с открытыми глазами?

– Если нужно – научусь, – бурчу в ответ.

Он фыркает и продолжает:

– И третий тип… «Связанные». Мы о них почти ничего не знаем. Они приходят редко. Обычно в сопровождении других. Неуязвимые, будто броня у них вшита в кожу. Иногда у них странные знаки на теле. Или глаза, будто не отсюда. Их будто кто-то держит за нити. Рубишь, а они встают.

– Как часто они появляются? – спрашиваю.

– Раз в пару недель. Или когда долго тишина. Будто нас испытывают.

Впереди холм. За ним – пустыня. Дальше – передовая. Он останавливается.

– Ну что, чужак, хочешь помочь – вали вперёд. Но если не вернёшься – я не удивлюсь.

– Я и сам не буду удивлён.

Мы смотрим друг на друга. Я жму ему руку – неожиданно крепкую.

– Если выживу, у меня будет пара идей. Насчёт всей этой войны.

– Тогда вернись. У нас тут идей не хватает.

Я киваю, завожу байк. Он срывается с места, песок летит из-под колёс. Вокруг только сухой ветер и жаркое солнце. Ни деревьев, ни птиц, ни звука жизни.

Но где-то впереди – враг. Мёртвый. Упрямый. Неустанный.

А у меня – пара литров воды, холодный байк и упрямство похуже любого проклятия.

Начнём с этого.

Песок под колёсами меняется – он становится плотнее, будто натоптанный. Я сбрасываю скорость, чтобы не спугнуть ничего раньше времени. Мотор урчит глухо, а сам я, несмотря на жару, чувствую, как холодок ползёт по позвоночнику.

Впереди – несколько силуэтов. Сначала подумал, что это просто куча камней. Потом – что это статуи. Но когда одна из них повернула голову на звук, всё стало ясно.

Мертвецы. Те самые «ползучие».

Пятеро. Движения рваные, но целенаправленные. Плоть в разной степени разложения, остатки доспехов и шкур. Один с поломанным копьём, другой вообще без нижней челюсти, но с арбалетом, который уже натягивает.

– Серьёзно? – вздыхаю и слезаю с байка.

Два выстрела – арбалетчик падает. Подхожу к остальным. Патроны тратить не хочу, так что – ближний бой. Тело само вспоминает удары, движения. Клинок, добытый у одного из стражей, прорезает их гниющее мясо легко. Один. Второй. У третьего в животе какие-то черви, приходится отбросить.

Пять трупов через пару минут. Выхожу из боя почти без царапин. Сижу на песке, тяжело дыша. Жду.

– Ну? – бросаю в пустоту. – Абсолют, где моя энергия? Где сообщение? Где фанфары?

Тишина.

Ничего. Ни одной единицы. Ни достижений, ни уведомлений. Просто дохлая тишина, даже песок не шевелится.

– Ладно, – пробормотал я и встал. – Чего я ждал? Уровень-то не тот. Им, наверное, ещё рано было умирать, чтобы хоть как-то быть полезными.

Сажусь на байк и устремляюсь в сторону горизонта.

До следующего уровня средоточия мне нужно почти два миллиарда единиц энергии.

Два. МИЛЛИАРДА.

С учётом того, что один город и армия дали мне примерно такую сумму – придётся либо повторить трюк с дамбой, либо… придумать нечто ещё более безумное.

Один жест, одна ловушка – и можно перескочить через гору, вместо того чтобы по ней карабкаться. Заманчиво. Только вот города, как оказалось, на дороге стоят не так часто, как хотелось бы. А с нежитью Абсолют, похоже, особо не церемонится – считает это разогревом.

– Ну что ж, – усмехаюсь, – будем искать тех, кто действительно может меня убить. Значит, в правильном направлении иду.

Мотор снова взревел, мотоцикл сорвался с места, оставляя после себя следы на когда-то живой земле.

Я облокотился на рукоять меча и перевёл дыхание. Песок под ногами был усеян телами мертвецов. Некоторые ещё шевелились, но без конечностей и головы они уже не представляли угрозы. Абсолют всё ещё молчал.

Я подошёл к байку и вытащил один из энергетических стержней. Заряда оставалось чуть меньше половины. Вставил обратно. Пока хватает. Бензин в этом мире в дефиците, да и я уже привык к этим штукам – чистая, стабильная энергия, никаких выхлопов, никакого шума, только низкое гудение, будто у большой кошки в груди. Если бы не мертвецы, можно было бы расслабиться и прокатиться, как в старые добрые времена. Но нет. Сейчас не до прогулок.

Очередная волна на подходе. Вижу, как на горизонте поднимается пыль. Иду им навстречу. Без эмоций. Без ожиданий. Абсолют молчит, значит – всё как раньше. Работа.

– Да, вот он я, – пробормотал я себе под нос. – Ваш местный санитар. Чистильщик.

Они нападают без плана, без координации, но всё равно приходят. Снова и снова. Иногда попадаются такие, что вынуждают напрячься. Но ни один до сих пор не дал даже доли того, что я получил в тот день под дамбой.

Два миллиарда единиц до следующего уровня… – пронеслось в голове. – И как я их наберу, если каждое столкновение даёт мне ровно ничего?

Надо было признать, я в тупике. Останавливаться – нельзя. Идти в новые города – глупо. Пока не разберусь с нежитью, я не получу даже шанса на поддержку в войне с разбойниками.

Так что я продолжал.

Бой за боем, труп за трупом. Вечер сменял утро, и снова наступал вечер. Иногда я отдыхал, иногда чинил доспех или точил клинок. Но чаще просто дрался.

Местные на передовой давно перестали задавать вопросы. Кто я. Откуда. Зачем. Наверное, подумали, что я какой-то эксперимент. Или просто чокнутый.

А может, и правда чокнутый.

Я знал одно – пока враг не подавлен, а угроза порталу на Землю не устранена, у меня нет права сдаться. Даже если Абсолют не считает это достойным награды.

– Ну что, – буркнул я, шагая навстречу новой толпе. – Кто из вас сегодня станет самым “недостойным”?

Клинок взвыл в воздухе. И работа продолжилась.

Я вернулся в город под вечер. Песок всё ещё скрипел на зубах, несмотря на маску и платок. Байк заглушил плавно – энергетический стержень держался, но скоро придётся искать новый. Приятного в этом мало: ближайшие залежи далеко, а резерв почти исчерпан.

Кайлер встретил меня у себя – как всегда спокойный, собранный. В его кабинете пахло нагретым металлом и чем-то травяным. Он молча указал на стул напротив.

– Возвращаешься без результата, – произнёс он, не глядя в глаза, но точно зная, что я принёс с собой пустоту.

– Абсолют молчит, – бросаю я, усаживаясь. – Ни одной единицы. Ни намёка.

Он кивнул.

– Всё верно. Эти мертвецы – пустые. Сколько бы ты их ни уничтожал, с них невозможно получить ни прироста, ни развития. Мы давно это поняли.

Я нахмурился.

– Совсем ничего?

– Ни капли, – подтвердил он. – Они лишены того, что делает разумных существ ценными для системы. Внутри – только пепел и остаточная агрессия. Они сражаются, но не живут.

Я молчал, ощущая, как холодно внутри. Всё это время я только уставал. Бился насмерть. А толку…

– Но… иногда, – добавил Кайлер, – среди них появляются другие. Нечто иное. Предводители. Они сильнее, умнее, у них есть нечто… настоящее. Если убить такого – можно достать ядро.

Я не выдал эмоций. Только спросил:

– И что это даёт?

Он усмехнулся, чуть склонив голову набок, будто ждал этого вопроса.

– Ядро – концентрат. Если передать его системе, ты получаешь повышение на один уровень сразу для всех трёх средоточий. Без отклонений. Без потерь. Это универсальная чистая форма, признанная самой системой. И неважно, какой у тебя сейчас уровень – пятый или двадцатый. Повышение будет одинаково.

Я сидел молча, делая вид, что информация важна, но не более того. Внутри всё сжималось.

Если это правда… тогда мне придётся выбирать. Развитие – или безопасность Земли.

Глава 16

Кайлер смотрел прямо.

– Если сможешь добыть одно из этих ядер – мы поддержим ваш портал. И добьёмся, чтобы город разбойников остался в стороне. Слово дам.

– Учту, – ответил я и поднялся.

Он не остановил, не предложил больше. Мы оба знали: выбор теперь – за мной.

В коридоре, прочь от его взгляда, я прижал ладонь к груди.

Три средоточия. Один скачок вверх. Слишком большая награда, чтобы сделать вид, что всё просто.

И слишком высокая цена, чтобы сделать это без сомнений.

– А в чём, по-твоему, ценность этих ядер для вас? – спросил я, когда уже почти дошёл до двери. – Неужели вы пытаетесь вырастить своего… бога?

Кайлер не сразу ответил. Он поднялся, прошёл к окну, откуда был виден далекий, покрытый пыльной дымкой горизонт. Несколько секунд он молчал, будто взвешивая слова. Затем, без оглядки, произнёс тихо:

– Если бы это было так… я бы сказал, что это не так.

Он обернулся. Его лицо, обычно собранное и спокойное, на этот раз показалось мне уставшим. Не физически – внутри.

– Но это действительно не так, – продолжил он. – Мы не выращиваем богов. Мы просто платим.

– Платите? Кому?

– Тем, кто находится выше. Над этим миром. Над нашими законами. Тем, кто считает себя вершиной эволюции. Кто считает нас… полезными. Пока мы полезны. Ядра – это наша дань. Плата за право жить.

Меня будто окатило холодной водой.

– Вы… закупаете себе жизнь?

Он кивнул.

– Раз в цикл – ядро. Или они приходят сами. И тогда никому не удаётся спрятаться. Ни за стенами. Ни под землёй.

Я молчал. Руки сжались сами по себе.

– А если не собрать?

– Тогда город исчезнет. Как исчезли десятки других. Мы держимся. Пока.

Значит, всё куда хуже, чем я думал…

Кайлер добавил уже совсем тихо:

– Если ты сможешь добыть ядро… это может стать не просто решением проблемы с разбойниками. Это может продлить жизнь тысяч. Но решать тебе. Никто не смеет требовать такого выбора.

Я кивнул. Медленно, глухо. Вышел.

На улицах было тихо. Слишком. Даже ветер не шевелил песок.

Я думал, играю против одной стороны. Оказалось – я на доске, где половину фигур уже пожрали. А игроки… совсем не здесь.

Теперь вопрос стоял иначе.

Не только: что я готов сделать ради родины?

А: что я готов сделать ради мира, который сам держится на поводке?

Я вышел из здания и неспешно зашагал в сторону стоянки. Местный песок скрипел под подошвами, но в голове было куда громче. Мысль об этих самых ядрах не давала покоя.

Если одно такое ядро может мгновенно наполнить три средоточия…

Я не мог игнорировать эту информацию. Это был не просто ресурс. Это была валюта. В чистом виде. Универсальная, как сам Абсолют. А значит – ценная в любом месте, где его интерфейс встроен в жизнь. А таких мест, как выясняется, немало. Места, где давно живут под контролем, где не мечтают вырваться, а просто пытаются выжить, соблюдая правила игры. Там эти ядра, скорее всего, используются как расчетные единицы. Или как инвестиция в развитие.

И если всё так, то передо мной открывается странная перспектива. Да, можно выследить одного из тех, кто управляет мертвецами, рискнуть, убить – если повезёт. А потом снова ждать несколько лет, пока подвернётся другой. Путь мучительно медленного роста.

Но… если это действительно “валюта” – может, стоит торговаться?

Скорее всего, у кого-то, где-то, есть избыток. А у кого-то – острый дефицит. И те, у кого дефицит, могут быть готовы отдать многое. Технологии. Информацию. Даже чужие жизни – если потребуется.

Вопрос в другом: что я могу предложить взамен?

Абсолютный военный гений? Нет.

Магия? Пока нет.

Уникальный статус? Возможно.

Свобода от проверок, доступ в миры, в которых большинству вход закрыт?.. Возможно, я – редкий ресурс. Если смогу понять, в чём именно моя ценность – то можно заключить сделку. И не одну.

Или же… всё оставить как есть. Ждать. Выслеживать. Убивать. Раз в пару лет – пополнение на уровень. Путь долгий, кровавый, но не зависящий от прихотей других.

Я посмотрел на небеса. Они были тускло-жёлтые, пыльные, как всё в этом мире. Путь к силе покрыт прахом и смертью. Но этот прах – удобрение. И вопрос не в том, пройду ли я по нему. Вопрос: сколько от меня останется на этом пути.

Я снова стоял у линии передовой, недалеко от чёрного обелиска, за которым начиналась мертвая пустота. Там, в тени портала, кишели мертвецы. Не просто разложившиеся тела, а нечто иное – сшитые из боли, инерции и упрямства встать, даже когда все связи с жизнью уже оборваны. От них не пахло гнилью. Они не кричали. Они просто шли.

Я сделал шаг вперёд и активировал боевой режим Абсолюта. Он молчал, как и последние дни, но интерфейс всё ещё работал: подсказывал слабые места, фиксировал траектории, отмечал цели.

В симуляторе всё было проще. Там ты знаешь, что тебя не убьют, что это всего лишь код и скрипты. Здесь… одно неверное движение – и ты станешь одним из них.

Я вырвался вперёд, двигаясь по дуге, чтобы избежать прямого столкновения. Два зомби, один с раздутыми руками, как у мертворождённого бойца, другой – с костяным наростом на позвоночнике, бросились в атаку. Первый удар я принял на предплечье, сгладил инерцию шагом назад, а затем врезал точно под челюсть. Кости треснули, голова откинулась назад, тело рухнуло.

Но… он начал вставать.

– Ещё один… – прошептал я и перехватил клинок пониже рукояти.

Прямо в основание шеи, мощным толчком. На этот раз он остался лежать.

Я перевёл дыхание. Вторая цель уже была на мне, и её когти прочертили по наплечнику длинную дугу. Металл выдержал, но тело отозвалось глухой болью. В ответ я всадил локоть в бок, развернул противника, и ударом колена обрушил на землю. Затем – добивающий, быстрый, хлёсткий.

Некоторые оживают. Надо отрезать голову. Или раздробить позвоночник. – отметил я мысленно, запоминая.

Десятки таких боёв. Каждый раз немного сложнее. Я уже не считал, сколько тел лежало позади. И всё ещё – ни капли энергии. Абсолют молчал. Словно наблюдал. Или ждал чего-то большего.

Я встал, прислонился к обломку, вонзив лезвие в песок.

– Даже с симулятором – это всё равно изматывает, – пробормотал я. – Хотя и втягивает.

Здесь, у портала, я чувствовал себя нужным. Не героем, не спасителем – просто инструментом. И, возможно, однажды, на этот инструмент обратит внимание тот, кто за всем наблюдает.

А пока – бой. Практика. Поиск предводителя. И, если повезёт – добыча ядра.

Он появился почти беззвучно – словно и не вышел из портала, а просто был здесь с самого начала, и только теперь решил показаться.

Высокий. Тощий. Кожа – почти меловая, с синеватым отливом, будто внутри всё давно остановилось. Ни раздувшихся вен, ни гнили, ни швов. Волосы белёсые, глаза серые и пустые. Ни тени ярости или боли. Он не казался мертвецом. Он был… покойником, осознавшим свою смерть и решившим остаться.

Я выпрямился, выдернул клинок из песка.

Он не спешил. Просто шагнул вперёд и мгновенно оказался рядом. Удар – низкий, хлёсткий. Я успел парировать, но руки затряслись от точности удара. Без бравады, без шума – он бил, как часы. Раз, два, три – с разными углами, с неожиданной ритмикой. Я отбивал, отступал, отвечал, но… его каждое движение словно было заранее просчитано.

Он тренировался. Он не просто ходячий труп – он солдат. Возможно, когда-то был человеком. Или кем-то очень похожим.

Я сделал обманный шаг, ушёл в сторону, сблизился, дал колено в корпус. Он подался назад, но тут же метнулся вперёд. Лезвие едва не достало мне горло – я ушёл вбок, зацепив его плечо краем клинка. Ни звука. Ни капли крови. Только ещё больше хлада в его движениях.

Хороший. Очень хороший. Но не лучше меня.

С каждым обменом ударов я чувствовал, как тело откликается, вспоминая движения из симулятора. Я учился – и побеждал одновременно. Рефлексы крепли. Расчёты ускорялись. Он был как экзамен, как чистая практика – без лишней болтовни, без эмоций. Только бой.

В какой-то момент я поймал темп. Он начал отставать – всего на полшага, но этого хватало. Парировал, нанёс скользящий удар по бедру, развернулся, ударил в основание черепа – почти добил. Ещё серия. Один рывок.

Удар сверху – и он застыл.

Медленно, почти по-человечески, он опустился на колени. Потом рухнул на бок. Никаких слов. Никакой агонии.

Предводитель. – подтвердил Абсолют внутри меня.

Тело начало рассыпаться. Внутри осталась только тёмно-синяя сфера, мерцающая изнутри, будто в ней колебалась глубина моря.

Я медленно подошёл. Протянул руку.

– Кажется, нашёл, что искал.

Я долго смотрел на сферу в ладони. Она пульсировала слабо, почти лениво, будто сама знала, насколько редка и ценна. Внутри неё была энергия – много. Настолько много, что хватило бы на три уровня средоточий. Это могло бы стать прыжком вперёд, большим скачком в сторону силы. Но не решением.

Одна сфера – это капля в бездонный резервуар, слишком малая, чтобы переломить что-то в корне. Да, я стал бы сильнее. Да, мои шансы выжить повысились бы. Но Земле от этого было бы не легче. А времени у нас не так уж много.

Я закрыл глаза, сжал кулак – и направился к Кайлеру.

Он принял меня, как обычно, спокойно и внимательно. Смотрел, как я кладу сферу на его стол, не перебивая, не выказывая удивления.

– Ты уверен? – только и спросил он, глядя на меня сквозь тусклое освещение своего кабинета.

– Я пришёл не торговаться, – ответил я. – Долгие игры мне сейчас не по душе. Это – за помощь. Немедленную.

Он молча взял сферу. Покрутил в пальцах, потом с лёгким вздохом спрятал её в шкатулку из чёрного металла.

– Ты, знаешь ли, удивляешь, человек. Большинство на твоём месте держались бы за такой ресурс, как за последнюю надежду. А ты отдаёшь его, даже не спросив, сколько он стоит.

Я только пожал плечами.

– Зато ты теперь знаешь, что я серьёзно. Не хочу, чтобы эти твари сунулись к нам снова. А ты, кажется, можешь в этом помочь.

Кайлер кивнул, на лице появилась лёгкая, почти мальчишеская ухмылка:

– О, могу. Есть один вариант. Небольшая шалость, прикол, как вы там это называете. Местный лидер этой шайки отбросов слишком уж возомнил о себе. Он потерял элитный отряд, но сам факт попытки захвата нового мира – это как минимум слишком нагло. Не его уровень.

– Ты знаешь, кто уничтожил их элитный отряд? – спросил я, глядя на Кайлера.

Он откинулся в кресле и скрестил руки на груди. Смотрел спокойно, но в глазах мелькнула тень – не страха, нет, скорее осторожности.

– Знаю, – медленно проговорил он. – И, скажу тебе честно, если бы я не знал, я бы тебя сейчас побаивался.

Я усмехнулся.

– Значит, их лидер сейчас не в самом радужном расположении духа?

– Радужном? – Кайлер хмыкнул. – Он в панике. Потерять двадцать тысяч отборных воинов – это не просто удар, это катастрофа. Они ведь не просто были сильны, они были его щитом, гарантией, что на его авторитет никто не посягнёт. А теперь? Он не знает, кто их уничтожил. Не знает, как. И это гложет его изнутри. Боится, что в любой момент та же сила явится за ним.

Я молча кивнул, обдумывая услышанное.

Кайлер достал ту самую сферу, которую я отдал, покрутил в пальцах и убрал обратно.

– А теперь к делу, – продолжил он. – Есть один вариант. Не нападать в лоб, не устраивать бойню, а сыграть на страхе. Легонько подбросить намёк. Устроить акцию. Показать, что мы в курсе, кто стоит за их поражением. И если он не хочет, чтобы на его город обрушилась та же судьба – пусть не суётся к порталу. Пусть сидит в своей песочнице и не высовывается.

Он посмотрел на меня.

– Поможешь немного с этим представлением? Без тебя оно не будет столь… убедительным.

Я улыбнулся краешком губ.

– Если всё сработает, и никто не сунется к Земле – я в деле.

Я подъехал к городу на мотоцикле, вспарывая песчаную пыль тяжёлыми колёсами. Город выглядел иначе, чем в прошлый раз. Стены укреплены, на башнях – новые орудия, а по периметру стоят часовые в усиленных доспехах. Они меня заметили задолго до того, как я приблизился.

И всё же – никто не стрелял.

Я сбавил ход и дал мотоциклу замедлиться, пока не оказался у главных ворот. Показался дозорный, потом второй, потом десяток. Все смотрели с явным напряжением.

Но доспех делал своё дело.

На правом наплечнике, выгравированный символ – знак посланника. Я ощущал, как взгляды скользят по броне, по сапогам, по наручам, будто пытаются убедиться: он ли это? Не мираж? Не ловушка?

Я заглушил байк и, не торопясь, встал.

– Передайте своему главе, – произнёс я спокойно, громко, чтобы услышали и с башен, – что к нему прибыл посланник. У меня нет времени на болтовню с прихвостнями.

Они переглянулись. Молчание. Потом один исчез за воротами.

Я стоял, не шевелясь. Видимость абсолютного спокойствия. Внутри же отслеживал каждый взгляд, каждое движение. Один нервно держал руку у спускового крючка, второй будто примерял дистанцию. Ещё один – явно хотел пробежать сбоку, чтобы заглянуть за спину.

Не стоит, приятель, подумал я.

Я не чувствовал страха. Не потому что был непобедим – такого не бывает. Просто в этот момент я знал, что, если рванут – кто-то из них точно умрёт первым. А может и не один.