Текст книги "Мёртвые души. Книга 1 и Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Евгений Аверьянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 27 страниц)

Контратаковать? Бред. Я даже не успевал заметить, где он – как уж там бить?

Удар в колено сбил меня с ног. Я упал на одно колено, чудом подставив меч под следующий выпад. Щит треснул, словно был из стекла, и клинок вылетел из рук.

Он встал передо мной. Спокойный, уверенный. Почти ленивый. Рука уже поднимается для решающего удара.

– Я ведь предупреждал, – говорит он.

Но я не слушаю. Потому что чувствую. Внутри… что-то дрожит. Что-то рвётся наружу. Пульсирует, как сердце неведомой силы. Перестроенные средоточия словно наткнулись на другую часть меня – ту, которую я ещё не понимал.

Я сжал зубы.

И разрешил этому выйти.

– Перестроение духа активировано: режим “Предел”.

Ограниченное время: 3 минуты.

Функции тела, сознания и восприятия временно выходят за пределы стандартного развития.

Мир замер.

Нет. Это я стал быстрее.

Я поднял взгляд. И впервые – успевал видеть каждое его движение.

Он делает шаг вперёд – и я уже там. Перехватываю запястье, увожу удар в сторону, скольжу под локоть и бью в рёбра. Он отшатывается, глаза расширены. Не от боли – от удивления.

Я не стал давать ему времени на размышления.

Вперёд, ещё шаг, удар в колено – сустав хрустит. Он подаётся вперёд – и ловит мой локоть в челюсть. Тяжёлый, выверенный. Не на силу – на импульс.

Он откатывается, теперь уже защищается.

Он – отбивается от меня.

Мир стал кристально чётким. Я видел, как напрягались его мышцы, как менялся наклон плеча перед ударом, как колебался воздух от движения. Всё, что было раньше недостижимым, теперь просто… работало.

Он пыхтит. Бьёт чаще, но короче. Меньше широких выпадов. Он понял, что больше не доминирует – и начал бояться.

– Что ты сделал?.. – шипит он, вытирая кровь с губ.

– Ничего особенного, – отвечаю, чувствуя, как сердце бьётся ровно, как каждая клетка тела будто радуется происходящему. – Просто… стал собой.

Он рычит и бросается в атаку – но теперь я встречаю его. Удар в живот, резкий разворот, подножка – и он падает. Я нависаю сверху, меч у горла.

Он замирает.

– Миссия или смерть, – говорю я, не узнавая собственного голоса. – Что выберешь?

Тишина. Лицо подо мной перекошено яростью. Но он не двигается.

Я жду.

Абсолют вспыхивает всполохом золотого света – и гудящий голос разносится по полю:

– Победа зафиксирована. Испытание завершено. Победитель: Игорь.

– Награда: Третья часть доспеха посланника Бога Войны "Плащ".

Прямо передо мной, из воздуха, складывается тёмный, будто сотканный из теней и металла, плащ. Его края мерцают огненно-красным, в центре – знак в виде расколотого копья, вписанного в круг.

Я протягиваю руку – и ткань сама ложится на плечи, сливаясь с бронёй.

– Зафиксировано уникальное событие: Впервые пройдено испытание сложности "S" без потерь в группе старшего претендента.

– Энергия, предназначенная для поддержания остальных претендентов, перенаправлена.

– Начато пробуждение мира основного претендента.

Я только нахмуриться успеваю, как амулет на шее – тот самый, что я подобрал в первом дне испытаний – вспыхивает и тает. Не исчезает, а будто проникает внутрь.

Жжёт грудь – но не больно, а… глубоко. Как будто кость нагревается изнутри. Я срываю остатки одежды и вижу, как прямо на груди формируется татуировка – знак, что раньше был на амулете. Только теперь он живой. Пульсирует вместе с сердцем.

– Форма артефакта изменена. Амулет превращён в метку пробуждения.

– Деталь комплекта "Посланник Бога Войны" встроена. Активные эффекты: 3/6.

Я стою среди выжженного поля. Щит рассеян. Враги молча отходят.

Похоже, их вождь дал слово – и теперь они не имеют права продолжать.

Пусть так.

У меня… появилось слишком много вопросов.

Книга Вторая. Пустынный мир. Глава 1

Глаза открылись не сразу.

Веки будто налились свинцом, и только с третьей попытки я сумел разлепить их. Всё размыто – белый потолок, мягкий свет. Запах – резкий, медицинский.

Я в больнице?

Пытаюсь пошевелиться – не выходит. Тело не слушается. Дёргаю пальцами – и сразу же жгучая боль пронзает руки и ноги. Только сейчас понимаю: я привязан. Плотно, намертво. Кожаные ремни врезаются в запястья, грудь сдавлена ремнём через всю грудную клетку, ноги сведены вместе.

– Что… – сипло, почти беззвучно. Голос чужой, сухой, как будто я неделю ел только песок.

Голова гудит. В висках пульсирует. Я вглядываюсь в потолок, пытаясь вспомнить, что было до этого.

Портал… бой…

Поединок… да. С этим ублюдком, что скрывал своё ядро.

Я выиграл. Абсолют зафиксировал победу.

Плащ, амулет… татуировка.

И всё. Пустота.

Как будто кто-то вырезал кусок памяти ножом. Нет даже обрывков, ни звука, ни образа. Просто… чёрный провал.

Я снова пытаюсь пошевелиться – без толку. Только мониторы где-то справа начинают пищать чуть громче. Аппаратура, кажется, отслеживает всё – пульс, давление, дыхание. Даже мысли, наверное, если постараться.

Дверь в палату щёлкает, открывается. Кто-то входит. Я поворачиваю голову изо всех сил – кажется, женщина в белом. Медсестра?

Она смотрит на меня, и её глаза чуть расширяются.

– Ты очнулся…

Тон – не радостный, а скорее напряжённый. Словно от этого факта станет только хуже.

Я пытаюсь задать вопрос, но только хриплю в ответ. Она уже тянется к панели – нажимает на кнопку вызова.

– Доктор, он пришёл в сознание. Да, Игорь. Да, активность растёт.

Что за «активность»?

Что, чёрт возьми, происходит?

Дверь открылась снова. На этот раз вошёл мужчина в белом халате – лет сорока, подтянутый, с усталым лицом и тенью щетины. Его глаза задержались на мне дольше обычного – словно он ждал какого-то знака. Потом подошёл ближе, глянул на мониторы и только после этого заговорил:

– Рад видеть, что вы пришли в сознание, Игорь.

Я сглотнул, горло было пересушено, и всё же смог выдавить из себя с хрипом:

– Чт… что происходит?

Доктор слабо улыбнулся, но в его глазах я не заметил ни капли облегчения. Скорее – осторожность.

– Пожалуйста, постарайтесь не волноваться. Вы под наблюдением, состояние стабильно. Всё будет хорошо, если не будете перенапрягаться. А теперь – по существу.

Он отступил на шаг и заговорил чуть формальнее, будто читал заранее выученную речь:

– Примерно месяц назад одна радикальная группировка провела атаку… не оружием, не бомбами. Они выпустили на рынок новый наркотик. Сильнодействующий, синтетический, до конца ещё не изучен. Особенность в том, что он добавлялся в алкоголь, причём так, что распознать его было почти невозможно.

Доктор замолчал на секунду, позволяя информации осесть. Я моргнул. Медленно.

– Вы… – он кивнул на меня, – стали одной из жертв. Судя по данным, вещество вам подмешали в баре. Непреднамеренно. Просто не повезло оказаться не в том месте, не в то время.

Он потёр переносицу, выдохнул:

– После приёма вещества началась… необычная реакция. Почти все пострадавшие впали в кому в течение 6–12 часов. Вы пролежали двадцать восемь дней без сознания. Только два дня назад началось пробуждение.

– И… все… – я с трудом шевельнул губами, – в порядке?

Он отвёл взгляд.

– Не совсем. У некоторых не выдержало сердце. В момент выхода из комы – сильнейшая нагрузка, будто тело перестраивалось само собой. Четверо умерли в течение первых часов. Остальные – пришли в себя, но… есть нюансы. Реакции, галлюцинации, странные поведенческие отклонения. Вы – последний, кто очнулся. Мы не знаем, какие побочные эффекты могли развиться у вас.

Он посмотрел прямо мне в глаза.

– Игорь, вы уверены, что помните, кто вы? Где вы? Что было до этого?

А вот это был интересный вопрос.

Потому что я-то помню всё. Абсолют, портал, вражеская армия, бой до смерти с монстрами, пробуждение силы…

Но всё это звучало бы как бред.

Или… как последствия наркотика.

Доктор немного помолчал, явно взвешивая, стоит ли говорить дальше. Потом всё же решился:

– После пробуждения у некоторых пациентов начались… вспышки. Двое – буквально через пару часов после выхода из комы – напали на персонал. Один из санитаров получил перелом челюсти, другая медсестра – сотрясение мозга.

Он посмотрел на мои ремни.

– Поэтому, – сказал он медленно, – всех остальных мы зафиксировали. Меры предосторожности. Вы же понимаете. Не хотелось бы повторения.

Я кивнул еле заметно. Сил всё ещё не было.

Доктор кивнул в ответ и сменил тему:

– Теперь скажите, Игорь… не замечаете ли вы ничего необычного?

Он подался вперёд, внимательно глядя в мои глаза.

– Нет ли у вас… галлюцинаций? Надписей перед глазами? Голосов в голове? Мы обязаны это спросить.

Я помедлил. Потому что первая мысль была: “Конечно есть. Я до сих пор вижу статус Абсолюта, могу вызвать интерфейс. И чувствую энергию в каждом суставе.”

Но я уже не новичок в странных мирах. И не идиот.

– Нет, – выдохнул я. – Ничего такого. Просто… тяжело двигаться. И пустота в голове.

– Это нормально, – кивнул доктор, одновременно делая какие-то пометки в блокноте. – Тело и психика прошли через сильный стресс. Последствия вещества до конца не изучены. Мы ведём наблюдение.

Он захлопнул блокнот и взглянул на меня чуть мягче:

– Под наблюдением вы пробудете ещё несколько дней. Если всё будет стабильно – выпишем домой.

Он вздохнул и, уже направляясь к двери, добавил:

– Только, пожалуйста… если почувствуете что-то странное – сразу сообщите. Не держите в себе.

Я молча кивнул.

Как бы не так. Сообщить?

Скорее уж я сам проведу обследование этого мира.

Сразу после того, как за доктором закрылась дверь, перед глазами вспыхнула надпись:

"Начинается интеграция средоточий в основное тело носителя.

Пожалуйста, не двигайтесь."

Я мысленно хмыкнул.

Не двигайтесь… Спасибо, капитан. Даже если бы я захотел – врачи позаботились, чтобы ни одна мышца не дёрнулась.

Плотные ремни стягивали грудь, руки и ноги. Вены тянулись к капельницам. Аппараты издавали тихое ровное гудение.

Так значит… всё это было реально.

Не сон, не наркоманский бред, не последствия вещества, как говорил доктор.

Крепости. Миссия. Абсолют. Победа.

Я стиснул зубы.

Появилась мысль: А может, всё-таки позвать врача? Рассказать о новой "галлюцинации", мол, вижу интерфейс, слышу инструкции?

Но я тут же её отбросил. Нет. Плохая идея.

Слишком плохая.

Скажу – и максимум через пару часов окажусь не в этой палате, а в закрытом крыле. Под седативами. В лучшем случае – в лаборатории. В худшем – в психушке без права переписки.

Нет уж. Спасибо. Я слишком много прошёл, чтобы всё потерять из-за пары глупых слов.

Нужно вести себя как обычный человек.

Мол, просто пришёл в себя после комы. Ничего не помню. Ничего не вижу. Чувствую себя… ну, слегка не в форме, как и положено.

А тем временем… раз уж средоточия интегрируются в это тело – нужно будет проверить, на что оно теперь способно.

И очень осторожно понять, в каком мире я проснулся.

Медсестра вошла с тележкой, поправила что-то в капельнице и, словно между делом, взяла пульт с тумбочки.

– Чтобы не скучали, – сказала она с дежурной улыбкой и щёлкнула по кнопке.

Экран на стене ожил, и я остался наедине с новостями.

Сначала шёл какой-то медицинский выпуск, потом – врезка новостей с красной полосой.

Заголовок пестрел по экрану:

"ПАНИКА И НАДЕЖДА: ЛЮДИ ПРОБУЖДАЮТ СПОСОБНОСТИ?"

– …в течение последних трёх недель, – вещала ведущая с безупречной укладкой, – резко увеличилось количество заявлений о пробуждении экстраординарных способностей. Люди утверждают, что начали видеть вещие сны, чувствовать чужие эмоции, читать мысли или даже влиять на предметы усилием воли.

Кто-то неожиданно побил рекорд по жиму лёжа, хотя ранее никогда не занимался спортом.

Есть и случаи, когда ранения затягивались на глазах.

Что-то из этого… звучало знакомо.

– …Правительство официально подтвердило, что фиксируется аномальная активность, – продолжала ведущая. – Власти требуют всем, кто обнаружил у себя необычные способности, зарегистрироваться по месту жительства для последующего контроля.

Между тем, у правительственных зданий собираются толпы, и каждый из пришедших уверен, что он – новый супергерой.

На экране показали съёмку с дрона – сотни людей стояли в очередях, кто-то размахивал плакатами, кто-то кричал в мегафон.

Кадр сменился.

Корреспондент на фоне здания Центра национальной безопасности.

– …Но, как утверждают специалисты, после проверки девяносто девять процентов оказываются обычными людьми.

Тем не менее, остаются единичные подтверждённые случаи, которые уже стали предметом интереса научного сообщества и… военных.

Я смотрел, не мигая.

Значит, не я один.

И значит, мир уже начал меняться.

Я чувствую… силу.

Не ту, что приходит после тренировки или злости. А глубинную, вибрирующую где-то между костями, кровью и мыслями.

Месяц, проведённый в коме, прошёл не впустую – я получил море энергии, но только сейчас начал осознавать, насколько изменился.

Мозг работает безупречно, как отлаженный механизм – я подмечаю всё: мельчайшие движения теней, еле слышные звуки вентиляции, камеру, едва заметную в углу палаты – маленький глазок под решёткой кондиционера.

Значит, кто-то проявил интерес.

Кто-то, кто боится.

А я…

Я не боюсь.

Я живой.

Впервые за долгое время чувствую себя не пассажиром в чужой жизни, не винтиком в системе, не марионеткой.

Я чувствую, что могу менять этот мир.

Не словами.

Не лозунгами.

Собой.

Но… сейчас – не время.

Покажу что-то – и меня тут же переведут в статус «объекта».

Начну фокусы перед камерой – и проснусь уже в подвале без окон.

Я закрыл глаза, замедлил дыхание, расслабил мышцы, будто даже думать стало тяжело.

Пусть думают, что я всё ещё слаб.

Пусть списывают на удачу.

Я подожду. И выживу.

А потом…

Потом вы узнаете, что такое настоящий сверхчеловек.

Меня наконец-то отпустили.

Без торжеств, без фанфар – просто сняли капельницу, распечатали бумаги, сунули в руки пакет с одеждой и пожелали здоровья.

Хотя доктор в последний момент всё-таки бросил мне странный взгляд, будто хотел что-то сказать… но передумал.

Я вышел на улицу и вдохнул воздух – настоящий, шумный, пыльный и живой.

Город будто бы тот же, но всё не так.

Не просто «немного не так». Совсем иначе.

Толпы людей, и почти каждый второй – с какой-нибудь особенностью. Кто-то бегает по стене, кто-то машет руками и кидает искры, как дешёвый фокусник. У девочки лет шести парят над плечами игрушки. Дед в костюме джоггирует с такой скоростью, что за ним остаётся рябь.

Мир сдвинулся. И сдвинулся резко.

Я достал из кармана телефон, пролистал ленту.

Сообщения, новости, заявления.

– Почти все государства материка объявили о слиянии в единое административное образование.

– Централизация власти, создание нового командного центра.

– Глобальная эвакуация населения в центральные регионы, объявление приграничных зон пустошами.

– Пустоши начинают расти, как будто кто-то очищает границы от остатков прежнего мира.

Всё это произошло… за два дня.

Два. Чёртовых. Дня.

Пока я притворялся овощем, мир снова успел сойти с ума.

И, как всегда, люди приняли это как норму.

Кто-то уже продаёт футболки с надписью «Пробудился – и что?».

Бред.

Я иду по улице. Прислушиваюсь к шагам, к словам прохожих.

Слышу разговоры о том, кто что «получил».

Телепатия, телекинез, пирокинез.

Где-то на углу – вербовщики. То ли военные, то ли учёные.

За каждым претендентом идёт охота.

Я невольно улыбаюсь.

Они даже не догадываются, кто идёт мимо них.

Я не просто пробудился.

Я – уже дальше. Гораздо дальше.

И это только начало.

Я шел дальше, сливаясь с потоком людей, будто один из многих. Но внутри кипело. Интуиция шептала – всё не так просто. Не может за два дня возникнуть единое правительство, эвакуация, границы, пустоши. Это не импровизация. Это – план.

Ответ пришёл случайно.

На одной из центральных улиц, где стены новых зданий сияли свежей краской, я заметил толпу, окружившую экран. Огромный, голографический, с медленно вращающимся символом нового государства: переплетённый треугольник и круг, как будто намекающий на баланс сил.

А потом – лица.

Выступление Совета Единства.

Первым выступал высокий мужчина с гладко выбритым черепом, голос – спокойный, но веский. Имя ничего не говорило. Но лицо… лицо казалось знакомым.

И не только оно.

Каждый из этих двенадцати "руководителей" был в чём-то… необычен. Я чувствовал это. Даже без своих способностей – их аура будто ломала воздух. Люди вокруг ловили их слова, как откровение. А я стоял – и не мог отделаться от странного чувства, что уже где-то слышал об этих людях.

Позже, в кафе, я подсел к старику, что листал местную новостную газету – бумажную, не электронную. Редкость. Мы разговорились – будто случайно. Я дал пару намёков, сделал пару осторожных предположений.

Он кивнул. Слишком быстро.

– Эти ребята, – сказал он, не отрывая взгляда от фотографии на развороте, – раньше не светились. Были в тени. «Совет Изначальных», так их между собой называли. Говорят, они пробудились ещё до Первой Волны. А теперь решили, что пора выйти в свет. Время пришло, видишь ли.

Старик говорил шёпотом, но его голос будто грохотал у меня в голове.

– Всё это… объединение, эвакуации, пустоши… – это их план? – спросил я.

Он лишь пожал плечами.

– Я тебя не знаю, парень. Но если ты не полный дурак – не зли их. У них сила. И у них нет тормозов. Всё, что сейчас происходит – они контролируют. А если и не контролируют – делают вид, что так и надо.

Я ушёл с тяжестью в груди.

Значит, не я один пробудился раньше других.

Они были до меня. Они строили этот мир.

Но теперь в их игру вступаю я.

И правила я учту. Но вот следовать им – не обещаю.

Я продолжал идти по улицам, впитывая изменившийся мир как губка. Люди теперь двигались иначе – напряжённее, настороженнее. Каждый второй выглядел так, будто готов был вступить в бой в любой момент. Словно вся цивилизация замерла в предвкушении удара.

На углу, где раньше был книжный, теперь располагался информационный центр нового правительства. Огромные голографические панели, куча народу, и знакомое лицо дежурного в военной форме. Я притормозил рядом, делая вид, что просто смотрю новости, но на деле ловил разговоры.

– …ещё один прорыв на юго-западе. Третий за двое суток, – говорил кто-то из офицеров.

– Разведка доложила?

– Нет. Группа, что ушла через портал во второй сектор, до сих пор не вернулась. Связь оборвалась через час после входа.

Порталы.

Они не закрылись.

Они открылись шире.

Как будто кто-то щёлкнул выключателем – и мир превратился в проходной двор между вселенными.

Я пробрался поближе к экрану. Там как раз показывали карту материка. Вдоль границ – десятки меток. Красные значки с надписью «Очаг нестабильности». И под каждой приписка: «Пограничная зона», «Мобильный отряд №___», «Секторная разведка».

Порталы в пустошах. Не просто магия или эффект наркотика – двери в другие миры.

Местные не теряли времени: уже создавались отряды пограничников, специально обученных бойцов, которым поручили оборону и сдерживание монстров, выходящих из нестабильных врат.

А параллельно – формировались разведгруппы. Они шли внутрь. Исследовать. Докладывать. Иногда – не возвращаться вовсе.

Я слушал и впитывал, будто сидел на брифинге перед миссией.

Вот только теперь весь мир – миссия.

Интересно, допустят ли меня туда? Или мне снова придётся действовать… по-своему.

Я усмехнулся.

Если где и найти ответы – то не среди стен и экранов, а за гранью портала.

Квартира встретила меня тишиной и прохладой. Окна, завешенные плотными шторами, не впускали ни солнечного света, ни нового мира за стеклом. Всё стояло так же, как я оставил. Словно меня не было всего пару часов, а не больше месяца. Но теперь я смотрел на эти стены иначе.

Я разулся, медленно прошёл в ванную и бросил взгляд в зеркало.

Глаза – всё те же, но глубже. Спокойнее. Опаснее.

Я стянул рубашку и замер.

На груди, слева, прямо над сердцем, проступал узор. Тонкий, словно выжженный под кожей, он пульсировал слабым светом.

Татуировка.

Когда-то амулет, теперь – часть меня.

Символ. Метка. Или, может быть, ключ.

Я хмыкнул, натянул рубашку обратно и пошёл на кухню. Открыл шкаф – сухари, пара банок тушёнки, пачка давно истёкшего кофе. Не то. Этого хватит на день-два. А мне нужно было больше. Лучше.

Надёжнее.

Глава 2

Вспомнил о старом магазинчике на юге города.

До всего этого безумия там продавали армейские пайки, снаряжение, даже броню – всё с душком военных складов и «левого» доступа.

Хозяин – молчаливый, жилистый мужик, с которым мы пару раз перекинулись словом. Говорили, что он раньше служил в какой-то закрытой части. Возможно, и правда имел доступ к вещам, которых не должно быть в свободной продаже.

Если он ещё жив – стоит заглянуть.

Я вернулся в комнату, достал рюкзак и начал собирать всё, что могло пригодиться: аптечку, фонарь, нож, скотч, немного еды, старые походные спички. Надел сапоги. В боковой карман сунул блокнот и ручку – вдруг пригодятся.

Проверил карту города в телефоне – сигнал был, но уже с ограничениями. Правительство явно накладывало фильтры на доступ к информации. Особенно о пустошах.

Я присел на корточки, облокотившись о стену.

Мыслей было слишком много, но среди них звенело одно ясное понимание:

Надо действовать сейчас.

Пока они не закрыли всё. Пока не расставили контрольные вышки на каждом углу. Пока свобода ещё хоть где-то пробивается сквозь трещины новой системы.

– Один визит в магазин, – тихо сказал я себе. – Потом – в путь.

Я встал, проверил снаряжение, взглянул на себя в зеркало – и впервые за долгое время почувствовал не тревогу, не страх.

А предвкушение.

Я жив.

Я силён.

И этот мир ещё не успел приручить меня.

Магазин почти не изменился. Те же металлические полки, тот же стойкий запах старой смазки и коробок, которые никогда не открывались полностью. Только теперь за прилавком стоял не расслабленный мужик с усталым взглядом, а напряжённый, собранный человек в бронежилете и с карабином за спиной.

– Привет, – кивнул я.

Он кивнул в ответ, не узнав, но в глазах мелькнула оценка.

– Цены на месте? – спросил я, не особо рассчитывая на добрые новости.

– Уже нет. С завтрашнего дня обещают смену валюты. Будет новая, единая. Так что если платить, то лучше сейчас. Завтра всё изменится – и курс, и доступ.

Он говорил без лишнего пафоса, как человек, уже несколько раз переживший смену эпох.

– Тогда я беру по максимуму, – сказал я, и стал загружать тележку.

Армейские сухпайки, сменное бельё, фильтры для воды, портативный газовый баллон с плиткой, термоковрик, набор инструментов, складная лопата, спальные мешки, шины, бинты, антисептики, несколько мощных ножей и даже портативная солнечная панель. Я знал, что таскать за собой всё это обычному человеку – самоубийство, но не мне. Моё тело легко выдерживало нагрузку. Я чувствовал себя будто броневиком в мире велосипедов.

– Это всё? – уточнил продавец, удивлённо глянув на гору снаряжения.

– Всё, – кивнул я. – Расплачусь сейчас.

Деньги ушли почти до последнего рубля. Но теперь у меня было всё, что нужно для выживания.

Оставался один вопрос – как добраться до пустоши?

Пешком? Глупо. Я не был уверен, что за мной не следят, и не хотел оставлять за собой след в несколько километров. Автобусы и поезда ходили только в центральные районы, а на границу уже не пускали без пропусков.

Выходя из магазина, я остановился. На доске объявлений, рядом с дверью, висел свежий листок:

«ПРОДАЮ. Туристический мотоцикл. Электродвигатель нового поколения, запас хода – 500 км. Аккумуляторы усиленные. Встроенные солнечные панели. Идеален для автономных поездок. Цена – договорная.»

Я не верил в совпадения. Возможно, кто-то сверху хотел, чтобы я успел.

Связался по номеру – ответил пожилой мужик, голос доброжелательный, но цепкий. Мотоцикл стоял в десяти минутах ходьбы. Я проверил последние наличные – едва хватало, но хватало. Без торга.

Когда я увидел байк, сомнений не осталось: он создан для пустошей. Увеличенные колёса, мягкая подвеска, обвесы, защищающие от пыли и песка. Корпус будто обтянут бронёй, а на багажнике – крепления под канистры, инструменты и даже оружие.

Я уехал через пятнадцать минут. Рюкзак надёжно закреплён, шлем сидит плотно.

Мотор шуршал почти неслышно, набирая скорость.

Солнце скользило по панели на корпусе, заряжая меня, как и мотоцикл.

Я был готов.

Оставалось одно – найти портал.

И шагнуть дальше.

Путь в несколько тысяч километров.

На скорости, от которой у обычного человека сносило бы разум.

Я мчался по дорогам, что ещё недавно были заполнены машинами, а теперь – пустынные, покрытые пылью и первым сорняком, пробившимся сквозь трещины асфальта.

Мотоцикл слушался, как продолжение тела. Я ощущал каждую вибрацию через руль, предугадывал повороты ещё до того, как они появлялись в поле зрения. Мир вокруг был в движении, но мой разум оставался предельно ясным. С каждой сотней километров я всё больше осознавал – я не тот человек, что был раньше.

В какой-то момент на горизонте возникли огни – граница. Новый фронт, отделяющий государство от беспокойного мира за периметром.

Высокие турели, дроны, заборы, датчики движения. Пахло железом, страхом и приказами.

Я сбавил ход, но не слишком. Объехал основную дорогу по старому просёлку, который, похоже, давно никто не обслуживал. Справа мелькнул силуэт патруля – пара броневиков, один дрон завис над ними.

Они смотрели на меня, но не двинулись.

«Значит, приказ только на вход. На выход плевать. Интересно… чего они боятся больше – того, что снаружи, или того, что может родиться внутри?»

Я не стал проверять, сколько у них там лазеров и снарядов. Просто продолжил ехать.

Скоро началась зона, которую официально называли «периметром изоляции». А по факту – пустошь.

Те самые земли, где искажённая реальность живёт своей жизнью. Где появляются порталы, прорываются твари и куда мечтают попасть те, кто не хочет больше жить по чьим-то правилам.

Здесь всё было иначе:

– дорога исчезла;

– вместо неё – твёрдая, потрескавшаяся земля, местами черная, как уголь;

– ветер свистел, будто предупреждая: «Возвращайся!»

Я только улыбнулся.

В груди под татуировкой-амулетом пульсировала тихая уверенность.

«Назад дороги нет. И слава богу.»

Дальше – только вперёд.

К первому порталу.

К настоящему испытанию.

Я остановился.

Монотонный гул двигателя стих, и пустошь окутала меня тишиной – напряжённой, вязкой. Где-то впереди, среди покорёженных остатков строений и выгоревшей земли, я заметил движение. Низкий силуэт, хвост волочится по земле, кожа, покрытая грубыми чешуйками…

Ящер.

Небольшой, но подвижный. Животное, скорее всего, не первый день бродит по этим местам. Судя по острым когтям – хищник. Судя по реакции на меня – не слишком умный.

Я скинул рюкзак и неторопливо двинулся вперёд.

Пусть это и не настоящее испытание, но руки чесались. Надо было понять, как теперь ощущается бой.

Он бросился на меня – предсказуемо, грубо, без плана.

Я сместился в сторону, обрушил кулак на хребет, и услышал характерный треск. Монстр взвизгнул, но попытался ударить хвостом. Зря.

Я поймал движение, уклонился, перехватил хвост и с силой швырнул тварь об землю. Один рывок – и всё закончилось. Глаза ящера потускнели.

На экране – ничего. Ни вспышки, ни надписи, ни награды.

«Пусто. Даже Абсолют молчит. Ясно… мелочь пузатая. Слишком слаб, чтобы быть хоть чем-то полезным.»

Я вытер ладони о траву и медленно подошёл к мотоциклу. Пока поднимал рюкзак, отметил – даже после боя пульс ровный. Ни усталости, ни учащённого дыхания. Организм перестроился.

Теперь я был машиной, на которую они ставили, даже не зная.

«Значит, ориентир такой: если после боя нет вызова – значит, я теряю время. И энергию.»

Я завёл двигатель и двинулся дальше, внутрь пустошей.

Где-то впереди, среди искорёженного мира, меня ждали настоящие монстры. Те, чьи кости могли укрепить моё тело, чьи души – наполнить моё средоточие.

А может, и те, кто просто покажет мне, кто я на самом деле.

Я устроился в тени каменного обелиска, на котором почти стёрлись руны. На первый взгляд – просто кусок скалы, но геометрия слишком правильная. Возможно, древний ориентир. В любом случае, пусть будет моей отметкой – если что, вернусь сюда.

Солнце выжигало небо. Воздух стоял, как в микроволновке. Я включил всё, что могла выдать моя перестроенная чувствительность. Зрение, слух, даже едва уловимое напряжение магического фона – всё работало на поиск и анализ.

Долго ждать не пришлось.

Южный горизонт дрожал. Тени двигались по песку, оставляя борозды. Поначалу я подумал, что это просто ветер играет с песком, но потом различил движение – чёткое, организованное, настойчивое.

Первые «гости».

Внизу, ближе к бархану, ползли червеподобные твари – шесть, нет, семь. Когтистые отростки, как у крабов, подпирали длинные тела над землёй. Ни глаз, ни ушей. Почувствовали вибрации от моего мотоцикла? Или просто патрулируют территорию?

Двигаются быстро, но хаотично. В бою будут резкими, скорее всего, полагаются на внезапность и число. Такие явно подойдут для разминки. Я уже чувствовал, как тело требовало разрядки.

Но это были не единственные.

На соседнем бархане – гуманоидное существо, закутанное в чёрные полосы, как в тлеющие ленты. Он стоял абсолютно неподвижно, но моё внимание соскальзывало с него, словно разум отказывался фокусироваться. Пришлось усилием воли пробиться сквозь туман в голове – и тут же пошла волна обратная: мысли замедлились, словно вязли в песке, а в памяти всплыли события, о которых я давно не думал.

Психическая атака? Инстинктивная? Или сознание просто не выдерживает его присутствие рядом?

Я отступил мысленно, перехватил контроль. Умственная угроза. Не физическая. Значит, мне туда – но не сразу. Сначала разминка. Червей – на мясо.

Собрал рюкзак, зафиксировал за обелиском. Мотоцикл – в тени. Его нельзя терять, по крайней мере до следующей твёрдой площадки.

Выдох. Шаг.

Песок под ногами живой, подвижный, но я ощущаю, где его плотность выше – масштабируемое средоточие в теле реагирует как радар, как сенсор глубины. Мне даже не надо думать – просто действовать.

Один из червей метнулся ко мне. Второй – чуть сбоку. Слишком поздно.

Удар – в бок. Тот хруст, что я услышал, не спутаешь.

Разворот. Второму – локтем в сустав у основания конечности. Он выворачивается в воздухе и падает на спину, беспомощно дрыгая когтями.

Я добиваю его молча, без вспышек пафоса. Просто – чисто. Эффективно.

Четыре секунды. Два трупа. Остальные не спешат. Умные?

Закончив с оставшимися, я вернулся к обелиску. Сердце билось быстро, но ровно. Песок окрашен в красно-бурое.

Ничего полезного я из этих тварей не получил – слишком слабы. Это как жать гантели на сорок килограмм, когда ты уже превысил сотню.

Теперь – к странному монаху.

Я двинулся осторожно. Его присутствие ощущалось на коже, как мелкая дрожь. Шаг, другой, третий – и в голове всё поплыло. Возникло ощущение, что я проваливаюсь в сон. И тут же – резкий укол боли, как удар током.