Текст книги "Мёртвые души. Книга 1 и Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Евгений Аверьянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 27 страниц)

– Если это везение… – пробормотал я, – …то я не хочу знать, как выглядит невезение.

Я поднялся и подошёл к ряду капсул. На одной из них, покрытой пылью, выбит номер: Модель Н-17. Рядом небольшая табличка:

"Ускоренное обучение

Нейроинтерфейсная синхронизация

Поддержка восстановления организма

Побочные эффекты возможны при нестабильных ядрах…

Не использовать без медицинского надзора."

Я хмыкнул.

– Медика тут, пожалуй, нет. Так что будем надеяться на авось.

Открыл капсулу. Внутри – полумягкое кресло, куча датчиков, два обруча – один для головы, второй для груди. Слегка потёртая обивка, но в целом – вполне рабочее состояние. Панель засветилась, выдавая запрос на вход.

Имя? Настоящее давать не хотелось.

Псевдоним: Арго.

Программа: Индивидуальное обучение.

Цель: Адаптация. Выживание. Боевая эффективность.

– Работай, железка… – выдохнул я.

Сел. Закрыл глаза. Капсула зашипела и сомкнулась, отсекая меня от внешнего мира. Секунда – и в висок кольнуло. Мягко. Почти ласково.

Потекли первые образы. Движения, принципы распределения энергии, уязвимые зоны монстров, история технологий, основы тактики и взаимодействия…

Сознание медленно уплывало. Боль растворялась.

Впереди – знания. Возможность стать эффективнее. Живым. А значит – опасным.

Экран перед глазами ожил. Сухой голос, словно лекция в музее, начал неспешный рассказ:

«Исходная форма разумной жизни на этой планете – гуманоидная. Генетически близка к земному человеку. Археогенетика и морфоанализ подтверждают полное соответствие до позднего технократического периода. Раса имела высокоразвитые общества, дифференцированные по регионам, культурным пластам и экономическим альянсам. Конфликты были постоянны, но управляемы.»

Картинки сменяли друг друга: мегаполисы, гравитранспорт, орбитальные станции. Всё выглядело… слишком знакомо. Пугающе знакомо. Почти как Земля. Только чуть дальше в развитии. Чуть… ближе к краю.

«С приближением феномена, ныне известного как Абсолют, начались необратимые климатические, геомагнитные и биологические мутации. Попытки сохранить человечество в изначальной форме оказались неэффективны. Лучшие исследовательские умы сосредоточились на создании жизнеспособной адаптивной модели. Так была разработана серия проектов “Эволюция через адаптацию”.»

На экране – лаборатории. Мутации. Чертежи тел. Первая модель с характерной вытянутой чешуйчатой мордой. Ящер. Затем вторая, третья. Всё совершеннее. Всё дальше от человеческого облика. Но всё ближе к выживанию.

«Итог – успешная стабилизация биологического вида. Программа “Ящер-9” признана оптимальной для пустынных зон, высокой радиации, долгого автономного выживания. Побочный эффект – усиление агрессии, спад социальной эмпатии. Дальнейшая история развития – фрагментарна. Архивы повреждены. Предположительно, остатки “человеческой” культуры сохранились в ограниченных замкнутых системах.»

Голос умолк. Перед глазами повисла последняя строка:

“Сканирование завершено. Восстановление организма – активировано. Подбор индивидуальной программы обучения произведён. Основной вектор: тактическая адаптация, продвинутая боевая инженерия, усиленная нейропластика.”

Капсула зашипела, под кожу пошли микротоки, ощущение – словно всё тело перезапускают по кусочкам.

Глава 8

Я вздохнул.

– Значит, они не родились такими. Они стали. Чтобы выжить…

Пожалуй, это многое объясняет. Но не оправдывает.

Сонливость накатила резко. Не сопротивлялся. Впереди – обучение. И возможно, ответы.

Экран перед глазами вновь оживает. Линии, схемы, образы. Появляется фигура – силуэт человека, будто вылепленного из светящихся линий, с плавной мимикой, но без чётких черт лица. Голос спокойный, безэмоциональный, как будто говорит не учитель, а тщательно откалиброванный алгоритм:

«Добро пожаловать в блок начальной подготовки. Раздел первый – основы анатомии разумных и неразумных существ. Цель: повышение выживаемости путём максимального использования анатомических слабостей противника.»

Я сижу в капсуле, не двигаясь. Передо мной появляется трёхмерная модель тела, условно гуманоидная. Области подсвечиваются – красные, синие, жёлтые.

«Независимо от видовых различий, большинство разумных и неразумных организмов имеют аналогичные структурные уязвимости. Область шеи – пересечение дыхательных и пищеварительных каналов. Критическая точка – зона позвоночного соединения и артериального кольца.»

Я понимаю. Я уже бил туда. Интуитивно. Теперь – осознанно.

«Следующая область: подмышечные и паховые впадины. Слабо защищены, богаты нервными скоплениями. Особенно эффективны при атаке коротким лезвием или при ударе с разворотом кисти.»

Модель меняется. Появляется что-то, напоминающее одного из ящеров. Та же логика: артерии, суставы, стыки брони и плоти. Всё раскладывается по полочкам.

«Неразумные существа: цели варьируются. В большинстве случаев: глаза, соединительные сухожилия конечностей, основание черепа. При встрече с псевдомеханическими гибридами: области вживления имплантов – зоны слабого сцепления тканей. При повреждении возможна реакция отказа модуля.»

Голос всё тот же – сухой, но информация проникает глубоко. Не просто текст. Словно что-то во мне само впитывает каждую схему, каждое движение, каждую отметку на теле виртуального врага.

«Задача: не победить силой. Задача: минимизировать сопротивление. Убить – с минимальной затратой ресурсов. Двигаемся дальше…»

Я стиснул зубы. Всё это – разумно. Чётко. Без эмоций. И всё же на уровне подсознания – мёртвое спокойствие этого обучения пугает. Оно учит меня убивать как машину.

А я – человек. Пока ещё.

Я делаю глубокий вдох, хотя капсула и подаёт кислород автоматически. Привычка. Или способ напомнить себе, что я ещё живой.

«Эмоции – потом. Сейчас – цель.»

Я пришёл сюда ради знаний. Ради преимущества. Враг не станет жалеть меня, если я ошибусь. Не даст второй попытки. А значит, и я не должен.

Голограмма меняется. Теория уходит в фон, её место занимает тренировочная зона – полупрозрачный пол, голографические фигуры, обрисованные красными контурами уязвимостей.

«Раздел второй – прикладная практика. Отработка ударов по статическим и подвижным целям. Стимуляция мышечной памяти, корректировка биомеханики. Активен адаптивный режим обучения.»

Передо мной появляется первый симулятор – гуманоид стандартного типа. Я сжимаю виртуальное лезвие, точно повторяющее мой нож. Размах. Удар под рёбра.

Медленно. Слишком медленно.

«Оценка: неудовлетворительно. Повтор.»

Я сжимаю зубы, размахиваюсь снова – и бью, чётко по метке. В ответ легкий импульс – капсула фиксирует движение и корректирует ось удара, посылает в мышцы слабый разряд, как бы подсказывая: вот так, не иначе.

С каждой попыткой тело слушается лучше. Быстрее. Удар – разворот – укол под мышку. Следующая цель. Прыжок. Удар в основание шеи.

Меняется тип противника: теперь ящер. Кожа – прочная, чешуйчатая. Слабые места меньше, глубже, точнее. Требуют концентрации.

Но разогнанный разум работает в полную силу. Я вижу траектории, просчитываю движения наперёд, мышцы откликаются мгновенно. Не просто бью – извлекаю максимум из каждого движения.

Это не драка. Это – работа.

Один, второй, третий. Капсула фиксирует прогресс.

«Результат: уровень соответствия – 63 %. Продолжить?»

Конечно продолжить.

Каждый удар делает меня ближе к цели.

Каждый выпад – ещё один шаг к выживанию.

А значит – к победе.

Практика чередуется с теорией. Капсула будто чувствует, когда я начинаю терять концентрацию, и переключает режим.

Голограммы исчезают, вместо них – схема. Анатомия существ, с которыми я уже сталкивался. Подробно, до мельчайших деталей: как устроены их суставы, как проходят нервы, как они реагируют на боль, какие зоны отвечают за равновесие, зрение, дыхание.

– Если ударить сюда – потеряет координацию.

– Если сюда – мгновенная потеря сознания, при определённой силе.

– Сюда – не убьёт, но парализует конечность.

Иногда голос наставника добавляет комментарии. Спокойный, безэмоциональный, как у хирурга, объясняющего, куда ставить скальпель. Я внимаю каждому слову, втягиваюсь всё глубже. Информация больше не перегружает – она ложится слоями, правильно структурируется, словно кто-то внутри моей головы раскладывает всё по полкам.

Затем – снова практика. Уже не просто статические мишени.

Симуляции имитируют бой. Противники двигаются, уклоняются, отвечают ударами. Я падаю, встаю, просчитываю, бью. Каждый раз – чуть лучше. Каждое движение – точнее.

Усталость гасится капсулой. Восстановление работает в фоновом режиме. Но разум не отдыхает. Он горит.

«Тебе ведь это нравится, да?» – будто слышу я отголосок собственного сознания.

Может, и нравится.

Но на самом деле – это необходимость.

И я с каждым часом становлюсь именно тем, кем должен был стать.

Интерлюдия. Пустынный мир.

Кабинет был странной смесью: полированный камень и витражи, как в замках древности, соседствовали с голографическими проекциями, колеблющимися в воздухе, и настенным арсеналом, где копья висели рядом с импульсными винтовками. На стенах – гербы городов, искажённые временем и правками новых правителей.

На возвышении – кресло, скорее трон, чем мебель. В нём – мужчина в тёмных одеждах с золотыми вставками, лицо – вырезано из камня власти. Голос – тяжёлый, спокойный, без лишних нот.

Перед ним стоял другой – сгорбленный, в форменной накидке. Он держал голову склонённой.

– Отряд, направленный в руины за энергетическими стержнями… не вышел на связь, господин, – произнёс он. – Они должны были вернуться ещё вчера. Возможно, застряли на нижних уровнях. Или… что-то пошло не так.

Правитель медленно провёл пальцами по подлокотнику, словно стирал пыль.

– Мелочи, – сказал он. – Пусть списывают на задержку. Эти шахтёры и охотники всегда теряют счёт времени в мёртвых зонах. Главное – не отвлекаться от подготовки.

Он поднял глаза, голограмма за его спиной вспыхнула изображением врат портала.

– Нам нужен повод. Желательно – из их уст. Пусть сами предложат поход. Добровольный интерес всегда дешевле приказа.

Склонённый мужчина кивнул, опускаясь ещё ниже.

– Будет исполнено, господин. Уже ведутся беседы. Они хотят ресурсов, и мы покажем им, где их искать.

– Хорошо, – тихо сказал правитель. – Пусть войдут в новый мир с надеждой. А мы – с планом.

–

Обучение усложняется. Капсула подстраивается под мой прогресс, и я это ощущаю сразу – следующее включение заставляет сердце биться чаще.

Голограмма не просто показывает тело очередного противника. Поверх анатомии появляются тонкие светящиеся нити. Пульсирующие, движущиеся в определённом ритме.

– «Энергетические каналы,» – говорит наставник. – «Их называют по-разному. Потоки, сплетения, меридианы. Суть одна – они питают тело, укрепляют плоть, поддерживают разум и силу.»

Я смотрю, заворожённо. Эти линии идут вдоль позвоночника, расползаются по конечностям, образуют узлы в груди, животе, голове. Узлы – будто узоры из света.

– «Воздействие на узлы может нарушить поток энергии. Это может ослабить врага, оглушить или даже убить. Иногда – достаточно касания.»

– Значит… можно сражаться даже без оружия?

– «Можно. Но это требует точности. И силы. И решимости.»

Следующий этап – практика.

Я снова стою перед голограммами. Только теперь цель – не просто победить. Я должен попасть точно в узел. Давление в нужную точку, в нужный момент. Иногда – с разворота, на интуиции, почти вслепую.

Первые попытки провальные.

Я промахиваюсь. Энергия продолжает циркулировать, а враг словно смеётся.

Но я учусь.

Я чувствую, как потоки отклоняются, как изменяется ритм.

Удары становятся точнее. Враг глохнет. Замедляется. Падает.

Это уже не бой плоти. Это бой структур.

Каждое успешное касание наполняет меня уверенностью.

Я чувствую, как внутри меня свои потоки становятся ярче.

Как будто в процессе обучения я меняюсь сам.

Я не знаю, сколько времени прошло.

Но с каждым боем я понимаю: я всё ближе к тому, чтобы и без оружия быть опаснее любого зверя с когтями.

Следующий этап – оружие.

Голограмма меркнет на пару секунд, и передо мной возникают новые образы: лезвия, копья, дубины, экзотические конструкции, напоминающие сплав лома и киберпанковской фантазии.

Наставник не тратит слов. Внутри капсулы я знаю, как устроено каждое из них. Как держать, как двигаться, как наносить удар. Но знать – это не значит уметь.

– «Выбор оружия – это не только дело вкуса,» – наконец звучит голос. – «Оно должно быть продолжением тебя. Твоих мыслей. Твоей воли.»

Первым в руки ложится короткий клинок.

Простой, но сбалансированный. Я знаю его вес, угол среза, длину, будто держал его всю жизнь.

Тренировка начинается с простого.

Базовые стойки. Уклон, удар, парирование.

И снова, и снова. До тех пор, пока движения не становятся естественными.

Следом – копьё.

Тяжелее, сложнее в управлении. Радиус действий больше – и ошибок не прощает.

Отработка на симуляциях уже требует предугадывания дистанции, контроля пространства.

Я двигаюсь, как в танце, а копьё рисует в воздухе круги, треугольники, вспышки.

Далее – экзотика.

Двусторонняя коса, гибкое лезвие с энергетическим усилением, импульсный дротик.

Некоторые требуют чистой грубой силы, другие – точности, вплоть до долей миллиметра.

Я ошибаюсь. Получаю условный удар. Исправляю. Повторяю.

Капсула ускоряет восприятие.

Реакции обострены, сознание цепляется за каждую деталь.

Я уже не думаю, как действовать – тело делает само.

Клинок в руке – как палец. Копьё – как вытянутая мысль.

Иногда я замечаю, как меняются симуляции.

То противники вооружены, то безоружны, то чудовищны.

А я – тот, кто теперь всегда готов.

Это уже не обучение. Это – формирование новой сути.

Я не просто запоминаю.

Я становлюсь бойцом, каким раньше даже не мечтал быть.

Следующий этап словно обрывает привычный ритм. Вместо оружия – карты. Вместо симуляций боёв – схемы местности, передвижения отрядов, логистика, психология командира. Концепция изменилась. Теперь я не просто воин. Меня учат думать как тактик. Как стратег.

Голос наставника звучит спокойнее, но куда жёстче в требованиях:

– «Сила – это ресурс. Ограниченный. Как ты её используешь – определяет, жив ты или труп, генерал или мясо.»

Меня ставят в ситуации без шанса на честную победу.

Маленький отряд, ограниченные ресурсы, враг сильнее и многочисленнее.

Решений – десятки, правильных – пара. В лучшем случае.

Каждая ошибка наказывается: условной гибелью, провалом миссии, уничтожением союзников.

Я учусь: – использовать местность; – провоцировать врага на глупость; – делить силы, отступать, бить по слабым местам; – устраивать засады, отвлекать, обманывать; – выигрывать без прямого столкновения.

Потом начинается оборона.

Крепость. Мало припасов. Гражданские внутри.

Враг у ворот.

Я должен продержаться.

Распределяю людей. Укрепляю слабые участки. Планирую отступления заранее.

Собственные потери становятся неизбежной цифрой. Я учусь выбирать – кого спасти, кого потерять, чтобы выиграть в итоге.

Следующий сценарий – осада. Я уже атакующий.

Смотрю на крепость. Думаю, как мыслят её защитники.

Слабые места, маршруты снабжения, мораль.

Иногда победа – не в штурме, а в том, чтобы отключить воду и ждать.

– «Помни,» – говорит голос. «Сильнейший погибает в лобовой атаке. Умнейший побеждает – ещё до того, как враг взял в руки оружие.»

Я чувствую, как изменяюсь.

Боец уступает место командиру.

В голове появляются цепочки решений, планы на три шага вперёд.

Этот этап тяжелее, чем ближний бой.

Но я не отступаю.

Я должен уметь всё – иначе в этом мире долго не проживёшь.

Теперь всё стало по-настоящему.

Один против трёх. Против четырёх. Разные противники – быстрые, тяжёлые, хитрые. Их тактики меняются, и мне приходится реагировать в моменте.

Удар в бок, подножка, выбитое оружие – всё это случается. И каждый раз я падаю, встаю, иду дальше.

После каждого боя – разбор.

Всё чётко и беспощадно.

Голограмма наставника останавливает бой в нужный момент и показывает:

– «Здесь ты повернулся слишком поздно. Здесь – не увидел второго. Тут – недооценил угрозу.»

Я молча слушаю, прокручиваю бой в голове. Вижу ошибки.

Потом – снова симуляция.

Один из врагов имитирует энергетический импульс – и я на автомате перекрываю потоки в нужной части тела. Это уже не теория. Я чувствую их. Понимаю, где проходят линии, как их можно сместить, перегрузить, оборвать. Это даёт мне секунды. Иногда – именно они решают всё.

Я учусь драться с использованием окружения.

Водить врагов в узкие проходы.

Подставлять одного под удары другого.

Сбивать равновесие не силой, а таймингом.

Один из боёв заканчивается тем, что я остаюсь с ножом против топора и посоха.

Я проигрываю. Живо, жёстко, полностью.

Смотрю повтор. Вижу: в самом начале мог отступить на метр назад – и повёл бы их в ловушку.

– «Ошибки – не твои враги,» – говорит голос. – «Главное – не повторяй их дважды.»

С каждым днём реакция обостряется, движения становятся точнее.

Я больше не думаю – действую.

А потом, уже после победы, думаю, анализирую, снова учусь.

Это превращение.

Из человека, бьющегося за жизнь, в воина, способного выживать среди монстров – и побеждать.

Следующий этап начинается неожиданно.

Все симуляции гаснут. Пространство становится тёмным и тихим.

– «Ты научился использовать тело. Теперь научись использовать силу, что питает это тело.»

Передо мной появляется схема – не внешнего врага, а… меня самого.

Линии, точки, узлы.

Средоточия – сияющие точки внутри, каждое со своей пульсацией, своей температурой и частотой.

Я вижу, как энергия течёт между ними. Где быстро. Где – слабо. Где – застревает.

– «Ты должен чувствовать. Не умом. Внутренним восприятием. Настройся.»

Я закрываю глаза.

Сначала – только тяжесть, пульс сердца, слабый зуд в кончиках пальцев.

Потом – будто где-то внутри включают слабый свет.

Одно из средоточий отзывается лёгкой вибрацией. Я фокусируюсь. Пытаюсь углубиться.

Чувствую, как оно дышит. Как отдаёт энергию – и принимает её.

Медленно, но я начинаю улавливать ритм. И не только одного. Остальные отзываются, словно понимая, что их услышали.

– «Теперь направь поток. Укрепи левую руку.»

Я пробую. Сначала ничего.

Потом – вспышка жара в плече. Вена начинает пульсировать. Пальцы будто наливаются тяжёлым металлом.

Я смотрю – рука чуть дрожит, но крепчает. Раньше на такое ушли бы минуты медитации. Теперь – секунды концентрации.

– «Усиль ноги. Затем – зрение. Затем – память. Тренируй. Всё должно подчиняться тебе.»

Я пробую. Ошибаюсь.

Иногда – перегружаю участок, и тело реагирует судорогой или вспышкой боли.

Но чем больше повторяю, тем яснее понимаю: это не просто усиление. Это управление собой.

Энергия в теле – не нечто магическое. Это инструмент.

Пока я слаб в нём, но чувствую – потенциал огромен.

И я не остановлюсь, пока не научусь владеть этой силой до конца.

Второй уровень сложности.

Предупреждение мелькнуло перед глазами, как короткий всполох молнии, и исчезло.

Сразу же пространство изменилось.

Симуляции стали чётче, реалистичнее. Боль – острее. Удары – тяжелее.

Враги начали использовать нестандартные приёмы, менять темп, имитировать разумных с различными стратегиями. Они больше не вели себя предсказуемо – и это было намного ближе к реальности.

Глава 9

В первом бою я едва не проиграл.

Привычная комбинация блоков и уклонов не сработала. Противник бил под углом, которого раньше не было в тренировках. Пришлось импровизировать, инстинктивно усилить левую ногу, сделать нырок – и только тогда перехватить инициативу.

После боя – мгновенный разбор. Ошибки. Упущенные возможности. Альтернативные действия. Всё как в голове профессионального командира после реального боя.

Это выматывало… но и втягивало.

Следующий блок – энергетическое моделирование.

Теперь мне нужно не просто направлять потоки в тело, а комбинировать их. Усиливать один участок, ослабляя другой. Создавать микровзрывы мощности в мышцах, точечные импульсы в связках, короткие всплески в зрении, слухе, даже интуиции.

И всё – в бою.

Секунда промедления – и симулированный клинок пробивает защиту.

А затем – новые враги. С энергетической защитой. Некоторые вообще не реагировали на физические удары. Их нужно было «гасить» через сбои потока в их средоточиях.

И я учился чувствовать это. Не глазами – внутренним чутьём. Как охотник в темноте, чует дыхание зверя.

Я ощущал, как изнутри оживает каждая клетка.

Сила текла по телу не просто как поток – она была мной.

Я управлял собой, как управляешь хорошо натянутым луком: точно, быстро, бескомпромиссно.

И чем больше я тренировался – тем спокойнее становился.

Это больше не казалось невозможным.

Я понимал: это всего лишь следующий уровень. А впереди – ещё сотни.

Со временем я перестал воспринимать боль как врага.

Ошибки – как поражение.

Каждый промах стал кирпичиком в фундамент. Каждый удар – возможностью выстроить защиту не на инстинктах, а на знании.

Сложность росла.

В симуляциях начали использоваться нестабильные боевые ситуации – всё, как в реальности. Обрушенные здания, песчаные бури, ядовитые испарения, ловушки и отвлекающие манёвры.

Иногда противники вообще не вступали в бой сразу. Они ждали. Выслеживали. Подстраивались. Убивали в момент слабости.

Я должен был меняться – быстро.

Мозг кипел, но не сгорал.

Абсолют, адаптивная программа, капсула – всё это работало в тандеме.

Объединяясь, они позволяли мне не просто учиться, а превращаться в того, кем я должен был стать: человека, способного выжить в мире, где слабость – это приговор.

Я начинал предугадывать действия врага.

Ощущал энергию ещё до того, как противник применял её.

Средоточия – больше не просто резервы, теперь я знал, как вплетать их работу в каждый шаг, каждый удар, каждое решение.

Мои реакции стали быстрее.

Решения – точнее.

Анализ – мгновенным.

Обучение не отпускало ни на минуту.

И я уже не пытался упростить его.

Потому что понимал – каждый пройденный этап отдаляет меня от гибели.

А приближает к моменту, когда я сам стану тем, кого стоит бояться.

Следующее обновление системы пришло неожиданно – мягкий звуковой сигнал, смена освещения внутри капсулы и новая строка текста:

«Активирован уровень сложности 13. Новая тема: Ассиметричные действия в условиях ограниченного ресурса.»

Ассиметричные действия.

По сути – диверсии, саботаж, выживание за линией фронта. Всё, где лобовой удар – проигрыш.

Это был совершенно иной пласт знаний. Уже не бой один на один, не защита крепостей.

Теперь – умение ударить так, чтобы враг не понял, откуда.

Чтобы начал искать виновного среди своих.

Чтобы ослаб и истёк кровью, прежде чем поймёт, что его убивают.

Меня учили использовать всё:

– Топографию местности, даже если это просто пустыня и руины.

– Повадки местных тварей – чтобы направить их на нужную цель.

– Иллюзии, свет и тень, даже резонанс шагов.

– Старые, забытые маршруты из времён до Абсолюта.

Разведка стала искусством.

Слепые зоны в наблюдении, циклы патрулирования, настройка слуха на отдалённые вибрации шагов.

Порой в симуляциях мне приходилось прятаться по двадцать минут в трещине стены, затаив дыхание, пока мимо проходили враги. Или двигаться по пояс в сточных водах, чтобы выйти в нужную точку в нужное время.

Мне показывали, как можно заминировать проход, используя только компоненты из полевого набора и чешуйчатую кожу мёртвого монстра.

Как ввести яд в систему вентиляции.

Как сбить энергетические поля, изменив резонанс на одной из точек питания.

А ещё – маскировка.

Меня обучали сливаться с окружением.

Не просто физически, но и энергетически.

Погасить пульсации средоточий, замедлить поток внутренней энергии, сделать себя "невидимым" для тех, кто полагается на чувствительность.

Каждый новый модуль – как шаг вглубь вражеского логова.

Я видел варианты заданий: от угона вражеской техники, до выведения из строя целого логистического центра.

И в каждом – я должен был быть тенью.

Одиночкой, который разрушит систему изнутри.

И, странное дело, но чем дальше шло обучение, тем меньше мне хотелось громких побед.

Я начал ценить тишину после удара.

Ценить результат, не оставляющий за собой следов.

Это была не просто война.

Это было искусство.

И я его изучал.

Активирован уровень сложности 15. Тематика: Алхимия. Подразделы: Яды, лекарства, боевые препараты.

Индивидуальная программа составлена. Приоритет – полевые условия, ограниченные ресурсы.

Глаза привыкают к новому интерфейсу.

Передо мной – лаборатория. Почти настоящая, почти живая.

На экранах – схемы, таблицы, формулы, а передо мной – пробирки, пульсирующие жидкости и мерцающие символы на прозрачных колбах.

В голове – ощущение свежести, как будто мозг вынули, промыли и вставили обратно.

Ускоренное восприятие снова делает своё дело.

– Запомни, – говорит голос наставника. – Разница между ядом и лекарством – только в дозировке и намерении.

Я киваю. Не спорю.

Кажется, это одно из главных правил алхимии в этом мире.

Меня учат определять свойства на вкус, на запах, на ощупь.

Некоторые ингредиенты я уже встречал: слизь из монстров, фрагменты хитина, черно-зелёные ягоды, росшие у подножия разрушенного города.

Теперь я знаю, как они работают.

Один – парализует дыхание.

Другой – заставляет кровь густеть и закупоривать артерии.

А третий – спасёт при травме, если смешать его с кислотой низкого уровня.

Всё завязано на энергии.

Даже простейшее зелье требует стабилизации эфирных потоков.

Я научился чувствовать их.

Слепыми пальцами ощущаю, когда жидкость становится "живой", готовой – или наоборот, нестабильной, опасной, горящей изнутри.

Создание боевых препаратов – отдельная песня.

Таблетки, вводящие в боевой транс.

Инъекции, усиливающие регенерацию.

И даже нестабильные капсулы, которые при разрушении превращаются в облако яда – такие используют против групп противников.

А ещё яды.

О, тут всё куда сложнее.

Есть контактные, есть ингаляционные.

Некоторые действуют сразу. Другие – спустя часы, при повышении пульса или изменении температуры тела.

Особая гордость – "спящее дыхание" – яд, прячущийся в организме, активирующийся только при попытке исцеления.

Я заставляю себя не морщиться, не чувствовать отвращения.

Это не зло. Это инструмент.

Новый урок – экстренное изготовление.

Смоделирована ситуация: ранен, без припасов, рядом – обломки, кровь монстра, кусок ткани.

Найди способ остановить внутреннее кровотечение и обезболить.

Я справляюсь.

Судороги, пот, почти срыв – но справляюсь.

Наставник молчит, но в уголке экрана – зелёный значок: усвоено.

Я уже не ученик.

Я стал чем-то другим.

Алхимия – не просто искусство. Это право жить.

И теперь у меня оно есть.

"Активирован уровень сложности 27. Тематика: Роботизированные системы. Подразделы: ремонт, модернизация, адаптация под полевые условия.

Индивидуальная программа загружена. Приоритет: импровизация, восстановление критически повреждённых устройств, взаимодействие с полуразумными ИИ."

Экран сменился.

Блестящий корпус древнего дрона вращается передо мной в трёхмерной проекции. Внутренности – хитросплетение проводов, микросхем и узлов, слабо узнаваемых для моего мира.

Но не для меня. Не теперь.

Голос наставника нейтральный, почти отстранённый:

– Ты можешь не быть инженером. Но ты обязан уметь выжить. А значит – оживить любую машину, если в ней осталась хоть капля жизни.

Я молча слушаю. Внутри – странное ощущение.

Как будто когда-то я уже копался в разбитых схемах, спаивал что-то из хлама, соединял несовместимое.

Пальцы сами тянутся к интерфейсу, как будто давно ждали этого.

Первое задание – оценка состояния боевого разведывательного юнита.

Повреждены конечности, блок стабилизации сбоит, ядро питания нестабильно.

Разбираю его пошагово.

Подбираю замену из подручного – вместо проводки, импровизированные нити из композитной жилы монстра.

Источник питания – модифицированная ячейка, стабилизированная личным полем.

Мозг кипит от напряжения, но я чувствую – я справлюсь.

Дальше – модернизация.

– Ремонт – это база. Но война требует превосходства.

И я начинаю придумывать.

Добавляю модуль тепловизора из старого оптического блока.

Встраиваю адаптивный щит, питаемый от остаточной энергии врага.

Дрон оживает. Не просто снова активен – он лучше, чем прежде.

Следующий этап – работа с более сложными системами.

Робот-сапёр с частично повреждённым ИИ.

Нужно наладить связь, перехватить контроль, обойти повреждённую личность.

– Они могут быть разумными. Осторожнее.

Я подключаюсь.

Внутри – фрагменты мыслей, чужих воспоминаний, мёртвой преданности.

Чутьё подсказывает: не ломай, обойди.

Я перезапускаю ядро, оставляя базовые протоколы.

Даю команду – отклик есть.

Он узнаёт меня. Не как хозяина. Как союзника.

Последний модуль – сборка робота с нуля.

На выбор – хаос из обломков, щепотка энергии и ограниченное время.

Собранный юнит должен помочь выбраться из ловушки.

Я строю. Не красиво. Не по стандартам. Но он работает.

Вцепляется клешнями в стену, пробивает путь.

Я прохожу – и понимаю, что ещё несколько дней назад не смог бы даже начать.

Машины – как и я – лишь инструменты.

Важен не исходный материал, а то, как ты им распоряжаешься.

И сейчас я распоряжаюсь очень хорошо.

«Активирован уровень сложности 51. Тематика: Внутренние связи. Подразделы: гармонизация тела, разума и духа. Углублённая настройка средоточий. Энергетическая циркуляция. Модуляция личной энергии.»

Темнота.

Пустота.

Тишина.

Никаких схем, оружия, симуляторов. Только я… и гулкое эхо собственных мыслей.

– Ты достиг грани, за которой физическая сила и техника – не более чем инструменты. Но ты – не инструмент. Ты – проводник.

Голос наставника звучит откуда-то изнутри, не извне.

– Средоточия – не батареи. Они живые. Они – ты. И если ты не научишься слышать их, управлять ими, вести – они будут вести тебя. Или разрушат.

Я сажусь. Закрываю глаза.

Мгновение – и я внутри себя.

Передо мной – сияющие сферы.

Каждая уникальна: одна пульсирует ярким огнём, другая тянется ввысь ледяными нитями, третья – словно чёрная бездна, наполненная силой, которую не объяснить словами.

И ещё… ядро. Массивное, медленно вращающееся, соединяющее все остальные.

Оно не должно было существовать. Не на этом этапе. Но оно есть.

– Наблюдай. Слушай. Не вмешивайся.

И я слушаю.

Я ощущаю биение своего тела, ток энергии, завихрения мыслей.

Я чувствую, как мои решения влияют на потоки.

Как в бою я усиливаю огненное средоточие. Как в момент анализа – разгорается ментальное.

Как при угрозе – мгновенно активируются резервы, скрытые в глубине ядра.

Теперь – настройка.

Я перенаправляю энергию.

Выстраиваю контуры.

Меняю последовательность активации.

Учу себя думать – и направлять силу в нужный канал. Не просто вспышками, а постоянно. Равномерно.

Тело начинает меняться.