Текст книги "Патриот. Смута. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Евгений Колдаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13

Человек, вошедший в комнату, моргал. Видимо, глаза из темноты на свет и опять в темноту никак еще не привыкли. За ним толкалось двое служилых людей.

И тут я понял! Точно.

– Федор! Федор Шрамов! Ты ли это! – Я поднялся, а он уставился на меня с невероятным удивлением.

– Игорь? Как? Ты? – Моргал, пытался привыкнуть к полумраку.

– Свободны все. – Махнул я рукой на сопровождающих его бойцов. – А ты, товарищ мой, садись.

Он был совершенно растерян, ожидал увидеть кого угодно, но только не меня.

– Как?

– А, так ты в пути давно. Потом еще сидел здесь. Много не знаешь. Накормить бы. – Я повернулся к женщинам, хлопочущим у печи. – Хозяйки, дайте чего готового, давно не ел человек нормально.

Они начали спешно что-то искать, греметь, и уже через пару секунд понесли к столу кушанья.

– Садись. – Я указал Федору на лавку подле себя.

Он на нетвердых ногах сделал несколько шагов, плюхнулся. Начал есть.

– Пока ешь, сам расскажу. Ты в дороге, новостей не знаешь. – Я ухмыльнулся.

Он начал наворачивать за обе щеки какую-то кашу вприкуску с хлебом. Запивал все это квасом. Чавкал, торопился. Видно было, что голоден он изрядно. В застенках кормили дай бог сухарями, а то и вообще на воде сидел. С момента нашей последней встречи он прилично схуднул. Вестовая работа в Смутное время, не сахар.

– Пока ты ездил в Рязань, многое поменялось, Федор. – Проговорил я спокойно, медленно. – Татар мы сами побили. Чершенский, атаман донской помог сильно. Силу подвел, и вместе дело сделали. Потом… Собрали войско. Идем к Москве.

Он дернулся при упоминании столицы, подавился, закашлялся, руку поднял. Прохрипел, придя в себя.

– К Москве?

– Да, царя выбирать. Собор Земский собирать хочу. Нужно это. Устала земля вся. Царь нужен сильный, а не все эти… Ложные.

Он уставился на меня, как на умалишенного.

– Игорь, какой царь, какое войско?

Еще бы. Месяц назад, когда мы с ним встретились я был другим человеком. Какие-то три казака пытались убить меня. Просто молодой боярин, гонец, везущий письма в Воронеж. Простой, да не простой. За время пока он ездил в Рязань произошло так много всего и того Игоря на самом деле сейчас и нет. Перед ним тот, кого Царем Русским именует часть юга Руси. Воевода, ведущий армию к Москве.

Вот и опешил он, не поверил сказанному.

– Ты ешь. Потом пойдем, все покажу. Да и Якова с Григорием, и Пантелея, думаю, хочешь ты повидать. Они здесь.

– Все? – Удивился он.

– Доедай. – Я понял, что в процессе приема пищи, говорить с ним как-то бестолково. Уже один раз от удивления подавился, еще не хватало, чтобы второй за ним последовал.

Прошла пара минут, еда была оставлена в сторону и он, вытерев усы, уставился на меня.

– Ну, Игорь, московский боярин, рассказывай.

В этот момент за дверью раздался шум, голоса. Вошел Яков.

– Воевода, кха… Черт… Переправа…

Глаза его уставились на моего собеседника. Тот, в свою очередь, начал подниматься, ошарашенный видом кашляющего собрата.

– Яков!

– Дела! Вот так встреча. Обнимемся, брат!

Оба они были рады друг друга видеть. Земляки, как-никак.

Я ждал, наблюдал со стороны, пока приветствия старых знакомцев завершаться.

– Григорию скажу и Пантелею, да и еще нескольким нашим. Все здесь. Мы же… Кха… – Начал Яков.

– Правда, на Москву идете? – В голосе Федора стояло невероятное удивление.

– Да, брат, идем. Воевода наш, Игорь Васильевич, ведет.

– Воевода… – Протянул он, перевел взгляд на меня.

– Да. – Ответил я улыбаясь. – Яков, ты чего хотел?

– Переправа налажена, войско переходит. Обоз пока тяжело, но справляемся. Чершенские казаки на лодках помогают.

– Добро. – Ответил я.

– Черт, да у вас и вправду здесь войско! – Федор продолжал не верить сказанному. – Как, бог ты мой? Откуда?

Повисла тишина. Я молчал, ждал, что скажет подьячий. Лучше бы товарищу из его уст все это услышать, а не от меня. Яков собрался, заговорил, косясь на меня.

– Ты знаешь, собрат, я сам дивлюсь всему. Но за месяц этот неполный случилось столько… – Кха… – Он сделал паузу, прокашлялся. – Столько, что можно сказать только так… С божией помощью у нас и армия, и оружие. По милости воеводы Игоря Васильевича. Без него… кха, черт. Без него сидели бы, прозябали у себя в Чертовицком. Или от сабель татарских головы сложили уже. А сейчас…

Федор затылок почесал, молвил удивленно.

– Дела. И много вас?

– Да… С сегодняшнего дня, видимо, тысячи две с лишком. Приличным таким лишком. Даже, может, с половиной.

Даже в темноте было видно, что глаза посыльного дворянина полезли на лоб.

– Ладно, Федор, это все увидеть можно. И нужно. – Прервал я их дискуссию. – Ты лучше скажи, ты как? Что с тобой-то.

– Ох, братцы…

Начал он свой рассказ.

В общих чертах получалось, что от Чертовицкого до Ельца добрался он вполне успешно. Но вот тут ему уже как-то не очень рады были. Знал он нескольких местных сотников лично. Ходил с ними за Болотникова воевать. Но, знакомства не крепкие, так больше, в войске одном, виделись, говаривали.

В битве при Ельце и осаде города участия Федор не принимал, и это осложняло дело.

Рассказы его о татарском нашествии восприняты воеводой Беловым были холодно.

Он войска посылать наотрез отказался, сказал… Как татары придут, мы их здесь бить и будем. Здесь сила елецкая нужна, дома. А то, с одной стороны татары, с другой – царские войска, с третьей разбойники.

И главное. Что по поводу татар царь Дмитрий думает, неясно. Приказа нет – сидим, ждем.

В общем, отказался помогать, но и по первому делу, в поруб не посадил. Отпустил дальше на север идти.

Отправился Федор в Рязань.

Дорога долгая, земля разбойничья. Опасно на дорогах, что и не знаешь кого бояться сильнее – волков или людей. Коня одного потерял. За что прощение моего просил. Кафтан пришлось продать, обменять на еду и пороха припас.

Добрался кое-как до Рязани.

С божией помощью.

Ляпунова там не было. Ждал три дня. Наконец-то удалось пробиться, встретиться с воеводой. Он в разъездах был, окрест. Силы сам собирал, людей верных рассылал. На востоке приходилось с разбойниками разбираться. Лесовчики там лиходействовали, хотя сам их матерый лидер где-то на севере за Москвой находился. Но, отряды там какие-то оставались. То ли недобитки, то ли выдающие себя за них, а по факту разбойники. На севере давило на Рязань воинство князя Пожарского. Не давал он спокойно переписку вести с Калугой. Связь налаживать со всем югом Руси, где людей как раз и объединять нужно было.

Не нравилось Дмитрию Михайловичу, что за царя Дмитрия Ляпунов перешел, и он ему противодействовал как мог. Сил у него было немного, но вредил изрядно.

Вот и в делах был Рязанский воевода.

Но, выслушал Федора. По старому знакомству.

Правда, толку-то особо от этого и не было. Про татар Прокопий сказал, что мол… Ну а что? Мы пока здесь войско соберем, пока двинем, Воронеж твой падет уже. Да и Елец. Это к Туле только идти, там их ждать. А как идти, коли земли все бандитами полнятся? И царские войска проходу не дают. Мы татар бить пойдем, а они нас и что получится?

Ничего хорошего.

Просил Федор у него хоть какой-то помощи. Хоть малейшей. Письма писать хоть Дмитрию, хоть куда. Людей собирать. Старую службу свою вспомнить просил. Кланялся в ноги. Ну и толкового ничего в ответ так ничего и не получил. Письмо одно ему уже после писарь вручил. Что мол людей воевода Рязанский, Прокопий Ляпунов призывает собираться, татарам отпор давать.

И толку с этой бумаги?

А войско, ну… Как соберет, так может быть, когда-нибудь…

– Ясно. – Проговорил я, дослушав Федора. – В политику человек заигрался. Ему до земли Русской дела, вижу, нет. Все о троне думает, о власти. Эх…

Покачал головой, вздохнул.

Была у меня надежда на то, что с Ляпуновым, как человеком скорым на принятие решений, волевым и толковым удастся как-то наладить контакты. Объединив силы ударить вместе. Но, пока что Федор развенчивал эту мою стратегию. А значит – как всегда надежда только на себя и верных людей.

Нужно придумать что-то еще.

– Так, Федор. Скажи. А сколько человек Ляпунов может собрать? Сколько сил под его началом?

Служилый человек задумался.

Я тоже. Вспомнил, что численность первого ополчения была указана в источниках в районе ста тысяч. Но! Тут вопрос-то сложный. И моментов много. Первое. Силы эти формировались вокруг трех мощных фигур: Ляпунов, Заруцкий и Трубецкой. Каждый из них привел какие-то верные ему части. Вряд ли равные, но как тут точно посчитать? То есть сотню тысяч можно легко делить на три. Далее. Приличная часть ополчения была посошной ратью. Это не воины, а… Скажем так, инженерные части. Даже не казаки – крестьяне, взятые от сохи и прибившиеся к войскам ввиду отсутствия иных средств для пропитания.

Еще фактор. Ополчение собиралось с большого количества земель. А не только близ Рязани. Как учесть это?

Итого, если так грубо делить и как-то взвешивать. То, ну… Тысяч десять – это полный мобилизационный потенциал. Наверное. А сколько из этих людей уже воюют? Сколько из них находятся сейчас в Москве, в войске Шуйских, собираемом для деблокады Смоленска? Скорее много. Сколько разбежалось после смерти Скопина и пока не думает возвращаться домой?

Кто-то из них служит кому-то иному. Ушел разбойничать или отвалился в пользу Дмитрия?

Кто же разберет.

Поэтому, перспективы союза с Рязанью были в теории весьма положительные, а на практике… Неясно было – что сможет выставить Ляпунов здесь и сейчас. За год – да. Он к одиннадцатому соберет уже мощь всего юга.

А пока что…

Я бы не рассчитывал больше чем на пять тысяч, а объективно примерно вполовину от этого числа. То есть, уже как и нас самих. Две, может, три тысячи, которые реально можно вывести в поле и использовать как кулак, а не как вспомогательные войска. Обоз и прочие небоевые формирования, сверху.

Ну и скорость.

Даже если все это двинется к Туле, к Серпухову. Оно может завязнуть в боях с отрядами Пожарского, страдать от налетов разбойников. И плестись десятки дней.

– Ну так что? – Я вывел себя из задумчивости и повторно задал вопрос Федору.

– Сложно, Игорь Васильевич. Ох, сложно. Тут же как…

– Да понимаю я, понимаю все, Федор. Да и раз не решился он помогать нам, на татар идти, то, может, и не нужно это. Но понять хочу. Сколько на востоке от нас сил. Сколько может и нас поддержать и во фланг ударить.

Служилый человек покачал головой, пожал плечами, протянул неспешно.

– Думаю, ну тысячи три сейчас при нем есть. Это те, кого быстро поднять можно. – Мои домысли подтверждались словами человека Смутного времени. – Многие рязанцы в Москве. Кто-то у Дмитрия. Кто-то черт знает где.

– Все так. Согласен с тобой. Что еще видел? Что скажешь?

У меня был конкретный вопрос, конечно. Про монастырь и посланцев Мстиславского. Боярин Лыков-Оболенский, где он сейчас, что делает? Когда к Серпухову пойдет? Уж очень интересовала меня эта информация.

Но откуда это знать гонцу?

– Видел, да что. – Он сокрушенно мотнул головой. – Истосковалась Земля Русская по руке твердой. Чувствуется, что Царя нет. Разбойников много. Деревни, хутора, посады, пожженные стоят. Торговли почти нет. Лиходеи, убийцы, тати разные. Крестьяне, даже те, что не холопы. До жалкого состояния доведены. От голода мрут, по весне. Хлеба найти и то сложно. – Вздохнул, продолжил. – Кончать эту Смуту надо. Ой кончать. А то совсем обезлюдим и все ляхам да татарам пойдет.

– Также мыслю, собрат мой. – Поднялся, подошел, хлопнул по плечу. – Пойдем, войска поглядим.

Он резко уставился на печатку, что красовалась на моем пальце на правой руке. В отблеске свечей она была приметна для глаз.

– Это… Это что?

– Да так. – Улыбнулся я. – Дар татарский. Джанибек Герай, хитрый лис. Не мог же он войска отвести от какого-то воеводы простого, безродного. Назвал меня собратом своим, равным себе. Царем Русским. И ушел в Бахчисарай.

– Царем? – Проговорил, словно пробуя на вкус каждое слово Федор.

– Да, а еще старцы Задонские, может, знаешь их, ехал же мимо, Кирилл и Герасим.

– Ага, был у них я. Великие люди. И что они?

– Знамя подарили. – Проговорил спокойно, но реакция сотоварища была все такой же удивленной.

– Знамя?

– Пойдем, собрат. Все увидишь.

Мы выбрались во двор. Здесь была суета, но за воротами ее было еще больше. Готовился обед, а после него войско собиралось сниматься с лагеря и идти к Ельцу. Уже оттуда мы все должны были двинуться на север к Туле.

Утром присяга и если готовы обозы, в путь.

Если нет – еще сутки на сборы. Больше ждать нельзя.

Переход будет непростым. Я это чувствовал. Нужно узнать у местных, что там за поселения и как вообще жизнь происходит.

Все же от Воронежа до Ельца некое представление о местности я имел, а дальше на север, ну только по картам. Да и как-то так выходило, что вроде бы и не было там ничего крупного до самой Тулы. И в эпоху Смуты также или все же какие-то очаги цивилизации имелись. Разобраться надо.

И военный совет нужен.

Тем временем вышли из острога.

Федор смотрел по сторонам, настолько удивленный и ошарашенный, что мне его даже было малость жалко. Здесь же у ворот, спешившись, но придерживая коня, стоял Пантелей. Он хранил мой «Царский» прапор. Упер в землю и смотрел окрест на лагерь елецких служилых людей.

Завидев земляка, он махнул ему, улыбнулся.

– О, рад тебе, Федор. Яков сказал уже. Григорий тут тоже. – Пробасил богатырь. – Скоро будет. Занят пока. С переправой помогает.

– Ладно, Федор. Осваивайся. – Проговорил я. – Дел много, нужно работать.

Хлопнул его, все еще невероятно удивленного по плечу и двинулся раздавать приказы.

Прошло часа два.

Переправа продолжалась. Все же возы тащить через брод было-то еще приключение. Их разгружали, переправляли грузы на лодках, затем уже саму телегу кое-как при помощи коней и людей перевозили по заготовленному переходу. Занимало это довольно много времени.

Коней переправили уже очень много. Почти все боевые и сами всадники. Табунов на левом берегу Сосны становилось все больше. Травы окрест уже и не было. Поели кони, стоя и дожидаясь нас. А теперь еще и удвоилось число животных.

Начал понимать я, что такое бескормица для татарского войска. Я-то всего две с половиной тысячи сейчас поведу на север. Да и не все конные. И у кавалерии далеко не у всей есть заводные лошади.

А степняки – это же на каждого бойца две, а то и три лошади. А у мурз, ханов, беев – пять, семь, десять. Шатры вести. И как прокормить эту орду. Десять тысяч человек – это тридцать – сорок тысяч животных. Сколько травы надо, сколько фуража?

Невероятная работа по снабжению.

Наблюдая за переправой и понимая, что ускорить тут ничего не получится я решил. Раз такое дело и отправление к Ельцу пока задерживается принять присягу присоединившейся части воинства. Все там же, в достаточно удобном месте, на холме, где я бился с Беловым.

Сотни Якова и Тренко сопровождали меня. Лучшая стрелковая и лучшая доспешная. Элита моего воинства.

Елецкие сотни построились. Видно было, что не муштровал их мой француз. Но, все это мы обсудим. Видимо, один день на подготовку и слаживание потратить придется. Возможно как-то усилить сотни моими, более опытными людьми.

Местные – не плохие воины. Вовсе нет.

Через многое они прошли.

Только вот выучку по типу полков нового строя мало им кто показывал и в голову вбивал. Казалось бы, не так все и сложно. Но, полки, доведенные до автоматизма, творили на поле боя чудеса. Здесь и моим еще далеко до идеала, а новоприбывшие вообще ни в зуб ногой.

Все впереди.

В лучах прошедшего через зенит солнца я сказал служилым людям елецким все те слова, что произносил ранее. О Земском Соборе, о цариках слабых, негодных, о том, что нужен нам сильный, избранный Царь. Всей землей, всем миром.

Переглядывались люди. За несколько последних часов они уже успели поговорить с пришедшими вместе со мной частями. Слухи распространялись стремительно. Почти все понимали, что многие господарем меня зовут. Только я, Игорь Васильевич Данилов, только врагам о таком говорил. А для своих – слово мое. Не Царь я. Избрать мы должны повелителя, чтобы он и Землю хранил, и веру православную.

Прошло все рутинно. Воинство удвоилось и разместилось в ожидании обоза, готовое выдвигаться.

Ближе к вечеру, часа за три до заката, наконец-то последние подводы были переправлены. Оставил небольшой гарнизон в Талицком остроге. Сам отдал приказ выдвигаться в Елец. Перед отьездом проверил как здоровье и как дела у семьи Беловых. Воевода врагом мне не был, оставлял его здесь, от раны лечиться. А потом – в монастырь. На год.

Отец находился без сознания. Жар стоял сильный. Но Войский побывал у них, посмотрел рану, сказал, что шансы есть. Мне об этом доложил. Сын смотрел волком, недовольно. Супруга… Тут сложно. Видно было что и злость в ней есть и ненависть, но и благодарность за то, что жизнь оставил и ее с дочкой спас.

Пожелал выздоровления скорейшего. Казакам, оставшимся наказал никакого зла не чинить. Помогать в чем нужно.

Вышел.

Наконец-то войско тронулось. Невероятная машина – люди, подводы, кони. Пришло в движение. Диву давался я, что удалось сделать и что впереди еще предстоит. Приподнялся на стременах, застыв у ворот, смотрел окрест.

И тут раздалось. Три всадника летело с востока. Мои дозорные, точно и гонец какой-то с ними. Раздались крики.

– Господарь! Господарь, воевода! Гонец к вам! Примите.

Глава 14

Примчались.

Гонец слетел с седла, направился ко мне, а мои служилые люди, что из дозора поклонились и двинулись обратно. Сторожить. Эту задачу никто не отменял.

Выглядел приехавший гость помято. Пропыленный кафтан, грязный, пропахший потом как своим, так и конским. Сальные волосы торчали из-под сдвинутой набекрень шапки. Сабля, пистолет при нем. Сумка через плечо висит, и на ремне четыре заряда пороховых. К седлу лук с колчаном приторочены.

Две лошади выглядели еще хуже.

Гнал он их нещадно и давно. Не первый день в седле, это точно.

– Господарь, Игорь Васильевич Данилов. – В голосе не было вопроса. Сопровождающие его люди доставили его туда, куда надо, куда требовал. – Письмо вам. Срочно передать надлежит! Торопился, как мог, господарь. – Он запыхался, припал на одно колено.

Приметил я, что ноги и руки трясутся. В большом напряжении этот человек. Точно несся давно, устал. Но крепок он и телом, и духом, говорит четко, выверено.

Какой почет мне оказывается.

Чудно все это выглядело. Ох, чудно.

– Ты кто такой? Откуда? – Я принял из его рук бумагу. Взглянул на печать.

Птица какая-то, вроде с мечом в лапе. Перед собой держит. М-да… не настолько хорошо я историю знаю, чтобы все гербы отечественные даже крупные понимать. Но раз герб, значит, кто-то важный.

– Я-то… – Он переводил дыхание, косился на мой перстень. – Я человек служилый из Рязани. Прокопий Ляпунов челом бьет…

Вот как!

Давно меня так ничего не удивляло. А тут, только с одним гонцом поговорил и на тебе.

Черт! А что же изменилось с момента отъезда Федора Шрамова и до отправки этого человека? Интересно, с каким интервалом они выдвинулись из Рязани? Хм… Не провокация ли. Хотя. Человек явно ехал издалека, измотан сильно. И Федор, скорее всего, прояснит ситуацию.

В Ельце разберемся, на военном совете, а пока взглянуть надо, что там, внутри.

Сломал печать. Развернул.

«Господарю нашему, Игорю Васильевичу Данилову, Царю русскому…» Дальше шел витиеватый текст.

Так.

Пробежался глазами в общих чертах, чтобы суть понять.

Выходило, что Ляпунов признавал заслуги мои перед отечеством, говорил, что царем мне должно на трон взойти и всю Смуту завершить. Что было ему божие явление во сне, и прозрел он. Господарем меня на троне ему бог показал в шапке с державой и скипетром.

Вот лис – он же лица моего отродясь не видывал. Или?

Что если это происки Мстиславских и Ляпунов лишь пешка… Ну ладно, чуть большая фигура в игре старого интригана. Черт. Я же очень плохо пока понимаю структуру всех этих «кремлевских башен». Кто за кого, кто под кем ходит. Все познания – что Мстиславские за творящимся на юге Руси стояли и татар хотели вести внутрь страны. И в этом с Шуйским заодно были. А вот кто там еще. Там же их, бояр этих, много. Каждый свою линию гнет. Недаром с отлучением Василия придет семибоярщина. То есть семь! Целых семь группировок и за каждой свои люди.

Надо бы сесть, вспомнить. Что в истории писалось. А также послушать, что Войский скажет, он человек пожилой, опытный. А еще, может стоит Артемку Шеншина допросить еще разок. Он-то во все эти дела точно вхож. От остальных моих людей толку в таком деле почти ноль. Вояки они славные, отважные и верные, но вот…

Хотя может еще Серафим.

Отвлекся от раздумий, погрузился дальше в чтение.

Тут еще интереснее шло. Ляпунов обещал войска послать к Твери немедля. Писал, что сам их возглавит, зная, что я туда со своими людьми иду с юга. Радоваться этому или печалиться – пока не ясно. Войско хорошо, но верность Прокопия под большим вопросом. А еще дальше написано было, что по всей земле Рязанской людей рассылать воевода собрался. С письмами о том, что есть на земле Русской истинный царь.

Дочитал. Скривился.

Не было печали. Но впереди меня ждет все больше вот таких писем. И нужно быть готовым, понимать, как все это работает и действует.

– От Ляпунова, значит? – Спросил я гонца.

– Да, так точно, господарь. Он него. От воеводы Рязанского. – Гонец, стоя на одном колене, вновь поклонился. – Он тебе челом бьет.

Вздохнул. И что делать со всем этим. Как все это понимать? Подумать надо, на совете военном обсудить с собратьями. Информацию донести, что Ляпунов говорит, что союзник нам. Что скажут, посмотреть. А пока – путь до Ельца, переговорить с Федором, Яковом и Григорием, как самыми близкими собратьями, более или менее знающими и понимающими в политической ситуации.

Если успею, с Войским и Артемием. С ними бы хорошо в комнате и без свидетелей. Но, время… Время!

– Коня бы тебе свежего и с нами в Елец. – Проговорил я, думая о дальнейших действиях. – На словах что-то было еще? От Ляпунова?

– На словах, господарь, было… – Говорил, не смотря в глаза, а в землю. – Слово в слово. Прокопий Ляпунов челом бьет, воинство христолюбивое собирает, и служить тебе, господарь, верой и правдой готов.

Вот как.

– Встань.

Он поднялся, его слегка покачивало. Глаза пустые, устал человек сильно. Это все отчетливее видно было.

Я распорядился, чтобы его быстро определили в обоз, на подводу. Дали пожевать чего и поспать хотя бы пару часов до Ельца. О двух угнетенных долгой скачкой лошадях должны были позаботиться здесь. Имущество, чтобы помогли сгрузить, и не беспокоился он сам ни о чем. Отдыхал, сил набирался.

Вопросов-то к нему масса.

Также приказал пятерых бойцов поставить рядом. С него глаз не спускали. Подумал еще кого-то из своих направить к обозу, но… Да невелика же птица такой толпой сторожить?

Чай не сбежит.

Закончив все это, взлетел в седло, взглянул на своих телохранителей и спросил.

– Что думаете, собратья?

– Чудно. – Прогудел Пантелей.

– Мое дело саблей махать, воевода. – Улыбнулся Богдан. – Думать, не моя, а твоя забота.

Ну а Абдулла плечами пожал. Вряд ли он точно понял, что тут произошло.

– Найдите мне Якова, Федора и Григория. Ко мне их. Поговорить надо.

Мы выдвинулись вместе с войском.

Пока искали моих верных людей, сам я крепко задумался. Размышлял, прикидывал, что да как. Мало информации, слишком мало. Непонятно, кто за кого. Боярские эти интриги, черт. Надо в этом начинать разбираться и копаться.

Зацепиться бы за что-то, чтобы распутать клубок интриг.

Думай, Игорь! Что мы имеем исходя из письма?

Во-первых, «Царь русский» – довольно мало, если уж говорить о титуловании. Вроде бы полагалось помимо этого еще и кучу земель перечислять. Астраханский, казанский, сибирский и прочие, и прочие – вроде так, верно. Либо Ляпунов не в курсе, либо… Да точно, не может быть иначе, он же не идиот. Здесь кроется какая-то хитрость. Скорее всего, что царем Руси-то меня люди признают, а вот доказать всем иным землям, что я настоящий государь, это еще умудриться надо. Силой и волей.

Или думает, что я простачок и меня сами казаки ведут, а не я их. И простой люд будет рад и такому титулованию. Хм… Интересно. Считает ли Прокопий меня игроком или пешкой в чьей-то игре.

Важен ли этот момент? И сам факт того, что воевода Рязани уже Царем меня именует? С одной стороны – удобнее так. Но с иной – мы идем не меня на трон сажать, а выбирать законного Царя! Что важно.

Отсюда следует второе. Если Ляпунов, как обещал в письме, начнет какие-то бумаги рассылать. То что? К добру это или к проблемам дальнейшим? Как Собор собирать, если уже вся земля рязанская будет считать, что я истинный царь?

Непонятностей добавляют такие действия. Но, плохого в этом не так чтобы много.

Это же не я говорю, а молва людская.

Третье. А каким боком я могу быть Царем? Этого я пока не понял. Через кого, по какому родству. Хотелось спросить еще у Джанибека Герайя об этом, когда его письмо читал. Но, далеко он тогда был. Было там как-то так витиевато, что не через Ивана Грозного. А почему-то к Василию Третьему, он мое родство вел. Это как?

Вроде был у Грозного брат. Но, были ли дети у него? И имели ли они права на престол?

Хотя… Здесь каждый холоп себя царем зовет. То спасшимся Дмитрием, то еще кем. Отчего бы воеводе не назвать меня еще кем-то.

Но сам факт был интересен. Как так выходило, что на юге Руси появился потомок Рюриковичей. Какой-то русский царь. Кто? Бастард Грозного? Или что? У меня идей на этот счет не было. Но все, вот прямо ВСЕ, кто встречал меня, пытались знаки какие-то дать.

И татарский сын хана. И Задонские старцы со знаменем своим и… Черт! Да даже медведь! Как это ни смешно. Крест то откуда там нашелся?

Ладно.

Теперь самое важное. Четвертое. Войско! Тула!

Прокопий выдвигается туда. И как мне это понимать? Во всем этом письме больше вопросов, чем ответов. Сколько времени на поход? Сколько он приведет? Насколько эти люди будут верны? И как мы сойдемся с самим рязанцем?

Три моих Чертовицких собрата подъехали, двинулись рядом.

– Чего хотел, воевода? – Спросил Григорий.

Он был ближе всех, и я протянул ему письмо.

– Вот, взгляни и передай, чтобы Федор и Яков глянули.

– Что это? – Поднял он взгляд на меня после нескольких секунд, потраченных на чтение. Лицо выглядело ошарашенным.

– Сам не пойму. Гонец привез. Вот только.

– Что там? – Федор принял грамоту и через пару секунд недоуменно уставился на меня. – Я не понимаю.

– Вот и я, собрать, не понимаю. – Ухмыльнулся я. – Сколько ты тут просидел, Федор?

– Да… В темноте подвала сложно время считать, воевода. Дней пять, может. В дороге дни уже и не считаешь. – Он покачал головой. Сбился я.

– Сегодня вроде двадцать первое мая. Так? – Проговорил я.

– Так.

Федор почесал затылок.

– Вроде шестнадцатого я тут был. – Сделал паузу, посчитал еще раз. – Да, вроде так.

Получается, у гонца четыре дня форы было. Хорошо, предположим, что Федор обратно шел не так быстро, как в Рязань. Ну, неделя – это прямо максимум! Что такого за семь дней мог узнать Ляпунов, что так кардинально повлияло на его решение?

Хм…

Письмо тем временем перекочевало к Якову, и тот пристально углубился в чтение. А я продолжил расспросы.

– Федор, как думаешь, от Ляпунова эта бумага?

Он молчал, довольно долго, потом ответил.

– Не знаю. Гонца бы допросить.

– Это мы в Ельце сделать можем. Никуда не денется. Отдыхает пока. В обозе. Людей я к нему приставил, не сбежит. Печать, текст, что Федор скажешь?

– Герб Ляпуновых. Это точно. – Ответил служилый человек. – Писал… Да кто же разберет. Писарь или дьяк, или подьячий, какой. Мало ли их. В Рязани-то. Город же большой. – Он хмыкнул. – Вряд ли сам Прокопий время тратить будет.

– Это ясно. Но в чем смысл? Если тебе отказал, а здесь… Загнанный человек с помирающими от усталости лошадьми несся ко мне… Чтобы сообщить такое. Чудно.

– Воевода. – Подал голос Яков. – Думаю, кха… Узнал он что-то. Кто-то гонцов к нему послал, может… После битвы с татарами. А может, те казаки… Кха…

– Слишком быстро. – Перебил его Григорий. – Слишком.

– Это те казаки медленно шли. – Продолжал прокашлявшийся Яков продавливать свою версию. – А в Рязань могли спешного гонца отправить. Мог даже тот, как его, Бобров. Нижегородец.

Про это я тоже уже подумал. Мог гонец мимо идти и что-то передать Прокопию, но зачем? Нижний Новгород силу свою собирает и к Серпухову идет. Ну и Рязань тоже. С собой берет? А они заодно? Откуда такая уверенность? С одной стороны, хорошо, с иной – не очень ясно пока что.

– Да. – Ответил я, чуть помолчав, подумав. – Могло такое быть. Ты, Григорий, в Рязань гонцов слал?

– Слал, воевода. – Он пожал плечами. – Только…

– Только?

– Там про царя слов не было. Это раз. – Он пожал плечами. – А второе. Быстро как-то.

– Думаю так. Гадать кто, дело неверное. Допросим гонца и дело с концом. – Подытожил я. – А так, нам только польза от этого. Если Ляпунов не за царика Дмитрия будет, а за нас, это же отлично.

Сам я в это не очень верил, но собратьям такая установка нужна была. А если не согласны, то выскажутся. Что и последовало.

– Все так, воевода. Только…

Вопрос был не высказан, но я его понимал.

– Собратья. Вы не сомневайтесь. Я же уже перед двумя тысячами с лишним клялся. Каждый из них, из вас всех знает мое слово. Держу его. Мы идем ради Земского собора.

– Мы знаем. А Ляпунову это надо в голову вдолбить. – Проворчал Григорий. – Он пока иного мнения.

– Вот в Туле встретимся. Там и поговорим. Кстати. Пока я Елец брал, может, гонцы какие были к основному войску, может, слухи какие? Кто, где, что?

– Да нет, воевода. – Вздохнул Григорий. – Особо порадовать нечем. Думаю, как к Туле подходить будем, там больше новостей будет. А пока… – Он улыбнулся в непривычной для себя манере. – Мы действуем настолько быстро, что новости доходить не успевают.

– Вперед молвы идем. – Хохотнул Яков.

– Да, от этого и чудно, что Ляпунов каким-то чудом узнал про нашу победу и успел гонца прислать с челобитной.

– Он хитрый лис, воевода. – Проговорил, покачав головой Федор. – Очень хитрый. Свою выгоду всегда гнет. Получить хочет. Лидер он достойный, но…

– Понимаю. Палец в рот не клади, по локоть откусить может. Так?

– Если не круче. – Вздохнул Федор. – Он же переходил туда-сюда от одних к другим. Опасный он человек. И войско за ним, как мы говорили. Приличное.

– А как он двинется. Пожарский же там? – Вспомнил я наш разговор и про князя и его препятствия, что чинил он Рязанцам.

– Так князь больше на север не пускает. А на запад от Рязани только гонцов загоняет. Войско вряд ли он сдержит, если Ляпунов всей силой идти решит.

М-да…

Вот и повернул я уже окончательно ход истории. Теперь уже понять кто и где, опираясь на свои познания, не удастся. Может быть, получится предотвратить Клушинскую катастрофу. Как? Да на меня вся эта армада войск двинется, и мне каким-то образом нужно будет их разбить так, чтобы погибло как можно меньше людей.