Текст книги "Назад в СССР: Классный руководитель. Том 7 (СИ)"

Автор книги: Евгений Аллард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

И увидел широко раскрытые глаза Янковского.

– Чего? – выпалил он. – Какой я тебе Иванович? Мы ж ровесники? Нет?

– Да-да, ровесники, – я постарался скрыть смущение. – Ну ладно, я пойду, а то уже второй звонок дали, – сказал я, поднимаясь.

Пожал руку обоим актёрам и вышел в коридор. На миг задержавшись у двери, я услышал такой характерный голос Янковского.

– Этот тип песни за тебя исполняет? И как?

– Голос у него обалденный. Как у Георга Отса. Поёт, как дышит. Я завидую.

– В каком театре служит?

– Он учитель, классный руководитель, привёл сюда учеников своего класса.

– Учитель пения?

– Ага, и танцев, – с сарказмом выдал Абдулов. – Учитель физики.

– Учитель физики? – переспросил Янковский недоверчиво. – Странный тип. Ты видел, какой у него взгляд? Как у старика древнего. А так, внешне, он прям мой ровесник. Смотрел на нас, как на покойников.

– Да что за бред! Чепуха!

– Нет-нет. Правда. И виски седые, и прядь седая.

– Да ладно? Люди могут седеть рано.

Дальше я уже не стал задерживаться и подслушивать. Вернулся в зал. Началось второе действие, но поначалу я не мог сосредоточиться. Все возвращался мысленно к словам Янковского. Как он смог увидеть мой реальный возраст? Я сам не всегда замечал это, а он определил? Я помню, как мой взгляд действительно выглядел как у старика: потухшим, лишённым жизни, когда от меня ушла Марина, которую сманил лживыми обещаниями прокурор Решетов. Но что произошло сейчас? Неужели что-то старит меня? Да, у меня появилось много седых волос, виски стали серебриться, на голове – белая прядь. Но вся моя фигура, осанка, руки, мускулы – всё демонстрировали молодость.

Но потом события, которые разворачивались на сцене, увлекли меня. Юный наивный лейтенант превращался в матерого волка, который готов зубами грызть врагов.

Кульминация. Мнимая свадьба. Елена Шанина в роли еврейской девушки Мирры говорит матери Плужникова, что она его невеста. А потом спокойно, размеренно рассказывает, что у них кончаются продукты, патроны. Что Плужников слепнет, потому что постоянно находится в темноте. И этот монолог страшен тем, что эмоции, которыми он окрашен, контрастируют с реальным трагическим финалом последнего защитника крепости. И даже у меня защипало в глазах, а у девочек из моего класса так слезы полились, они вытащили платочки.

Когда закончился спектакль, все актёры, взявшись за руки, вышли к краю сцены, поклонились. И зал взорвался овациями. И это почему-то опять заставило вспомнить о моем собственном актёрстве. Может, зря я стал учителем, вот так стоять на сцене, приятнее? Но я знал, что за этим волшебством, которое рождалось на сцене – невероятный труд.

Я проследил взглядом, как подбегали к краю сцены девушки с букетами цветов. Дарили актёрам. И если оценивать популярность, то самая большая была у Абдулова, самого молодого из всех. Янковскому и Проскурину тоже дарили, но меньше.

В автобусе почему-то все молчали, и я решил нарушить тишину.

– Ну что скажите о спектакле? Понравилось?

– Понравилось, но не всё, – пробасил Аркаша Горбунов важно. – Все ж от повести далеко это.

– В театре сложно поставить все эти боевые сцены, Аркаша. Тут осмысление, новаторское. Больше похоже на песню, балладу. Юрий Визбор был одним из авторов. Они с Захаровым переработали текст так, чтобы осталась идея.

– Да, это понятно, – согласился парень.

– А я не поняла, – смущённо начала Лиля Лазарева, накрутив на пальчик локон. – Что за свадьба была в конце? Они же все погибли? Нет?

– Лилька, ты дура! – вмешался Слава Власов. – Это не взаправду было. Это казалось Плужникову. Мирра, его девушка, погибла. А он не знал об этом. Потому что уже был слепой!

– Сам дурак, – Лиля надула губки обиженно, отвернулась.

– Ничего-ничего, – я подошёл к девушке, провёл мягко по плечу. – Действительно, это не сразу понимаешь. Но выглядит верно.

Ребята опять заспорили, а я уселся на своё место и бездумно наблюдал, как за окном проступают здания «сталинского ампира», освещённые мертвенно-бледным светом уличных фонарей. Мы ехали по уснувшей столице, и тишину нарушал лишь мерный рокот мотора «пазика».

Но тут тишину взорвал громкий рёв. Он нарастал, усиливался. Пролетел стрелой мотоциклист на боевом «коне» бордового цвета, на хромированных деталях блеснули отсветы фонарей. Тут я вспомнил, что сегодня ночью предстоит гонка на бетонке МКАД. Как же я мог забыть об этом, идиот?

Мы уже выехали на Ленинградку, проехали по мосту. Слева, на тёмно-синем бархате неба, усыпанном яркими точками звёзд, проступил арочный металлический мост. С Ленинградки водитель свернул на улицу 9-го мая, и вот мы уже приближались к моему дому.

– Останови меня здесь, – попросил я водителя.

Тот кивнул, затормозил напротив первого подъезда. Открыл двери. Я встал в начале салона и обратился к ребятам:

– Я с вами прощаюсь. Водитель вас развезёт по домам. Завтра всех жду на уроках. До свиданья!

– До свиданья, Олег Николаевич! – ответили мне нестройным хором.

Я сбежал по ступенькам и зашагал к подъезду своего дома. Взлетел на шестой этаж. В квартире быстро переоделся для мотогонок: куртка, купленная у барыги, плотные брюки, мотоботы, мягкие кожаные перчатки. И уже собрался бежать в гараж к своему «жеребцу», как вспомнил, что не предупредил Марину. Но остановился у телефона и задумался, а что я ей скажу? Что решил сделать очередную попытку разбить себе башку на нелегальных мотогонках? Нет. Лучше я сделаю вид, что забыл её предупредить. Потом что-нибудь придумаю. Если останусь живым, целым и невредимым.

В гараже проверил уровень топлива, масла. Всё уже подготовлено. Я вывез мотоцикл за ворота, закрыл их. Досчитал до десяти, чтобы успокоить сердце, застучавшее от волнения. Вскочив в седло, ринулся на покорение бетонки, зная о том, что она может стать для меня «Дорогой смерти».

Обратите внимание – автор очень нуждается в отзывах, а также в лайках, наградах. Это стимулирует писать дальше и верить в свои силы.

Глава 12

Испытание на прочность

Я промчался на мотоцикле по Юбилейному проспекту, выехал на Ленинградку и остановился на повороте на МКАД. Голову пронзила мысль, что я совершенно не помню, где назначена встреча. Похлопал себя по карманам, но тут же пробрал озноб – всю информацию, что передал мне Вадик Коротков, я оставил в старой куртке. Ну я и болван! Как я теперь найду место встречи всех гонщиков? Но я решил все-таки свернуть и проехаться.

МКАД белел бетонной лентой, проложенной среди встающих темной стеной лесов, обрывающихся изредка пустырями, где на горизонте вырастали многоэтажки. Четыре полосы разделял широкий газон, заросший травой. Вместо обочин – узкие полосы «стиральной доски», чтобы водители не засыпали. Никакого электроосвещения – неровно уложенные плиты освещались лишь лунным светом. На стыках мой «жеребец» вздрагивал, когда колёса перескакивали через очередной шов.

И с удивлением я заметил, что по краям трассы горели огни, тянуло вкусным запахом жареного мяса. Видно, зрители прибыли на гонку, прихватив с собой шашлычка.

Ехал я недолго, уже километров через пять увидел вдалеке площадку, ярко освещённую парой прожекторов, свет их выхватывал ряды разнокалиберных мотоциклов, толпу гонщиков.

Я съехал вниз и выкатился к краю площадки. Кроме двухколёсных машин я заметил несколько легковушек, в основном «Жигули», «Москвичи», но особняком горделиво возвышался «Мерседес» цвета металлик представительского класса.

Слышался шум работающего бензинового генератора, который подавал электричество к прожекторам, установленным на стойках. Около двухколёсных «коней» столпились мотогонщики, которые негромко переговаривались друг с другом, курили – зажигались и гасли ярко-алые огоньки.

В стороне от толпы я увидел Вадика Короткова и Хозяина мотогонок – Артёма Викторовича. Зашагал к ним, но Вадик, заметив меня, тут же направился ко мне.

– Явился? – Он оглядел меня с ног до головы придирчиво. – Мы уж думали, ты не приедешь. Ну, оделся неплохо. Пошли, покажу тебе план гонок.

Он отвёл меня к длинному раскладному столу, где рядами лежали разнокалиберные мотоциклетные шлемы. Парень разложил на свободном месте карту и объяснил:

– Всего участвуют двадцать гонщиков. Вместе с тобой. Трасса узкая, так что вначале будет что-то типа отборочного тура. Четыре группы по пять человек. Победитель в каждой группе примет участие в основной гонке.

Я бросил взгляд на карту, где были обрисованы маршруты, и спросил:

– Потом по всей бетонке проехать нужно будет?

– Да, – протянул Вадик, хитро сузив глаза. – Если ты, конечно, победишь в промежуточном этапе. А это дело непростое.

А я подумал, что если проиграю сразу, то смогу уехать к Марине. Может, это и к лучшему. Зачем стремиться к победе? Ради бабла? И поймал себя на мысли, что старею: холодеет кровь, тяжелеет задница и тянет к дивану, а не к седлу мотоцикла.

Я докатил своего баварского скакуна до остальных мотоциклов. Все они, естественно, были сплошь иностранными, явно добытыми через моряков, дипломатов, спортсменов, военных и тех, кто работал по контракту за границей и мог привезти западную технику. Я обнаружил «жеребцов» с горделивыми надписями: Kawasaki Z1, Honda CB750, Suzuki GS750, Ducati, Laverda. Но ни у кого не было BMW. Он выделялся среди всех небесно-голубым обтекателем, который делал мою машину не похожей на другие.

Рассмотрев внимательно толпу моих соперников, я понял, что сам сильно не укладываюсь в общий стиль. По большей части это были ребята лет по двадцать-двадцать пять, с длинными нечёсаными патлами, свисавшими на воротники разномастных кожаных курток. Только двух я увидел старше меня, и значительно: мужики, плотные, широкоплечие, лет по сорок-сорок пять, у одного волосы были собраны в пучок и закреплены аптекарской резинкой, другой блестел абсолютно лысой башкой, зато его круглую физиономию с коротким носом украшала кустистая рыжая борода.

От толпы отделился парень лет двадцати пяти, длинная чёлка падала на глаза, скрывала наполовину лицо. Подошёл ближе и спросил глуховатым прокуренным баритоном:

– Обтекатель сам мастерил?

– Нет. – Я поднялся от заднего колеса, где проверял тормоза, тряпкой обтирая руки. – Это фирменный аэродинамический обтекатель. Испытывали в аэродинамической трубе в Италии.

– Во как? – Услышав наш разговор, от группы отделился ещё один заинтересованный гонщик, одетый в щегольскую куртку, смахивающую на ту, которую носил Марлон Брандо в фильме «Дикарь». – И где ты такого «конягу» отхватил? – Он оглядел внимательно, словно просканировал мой мотоцикл, перекидывая из одного угла рта в другой сигарету. – Бэ-Эм-Вэ? Клёво.

– В Восточном Берлине купил, с пробегом, – соврал я, решив не рассказывать, что мне его подарили немецкие друзья.

– Отпад. А куртку где надыбал? – Его интерес ко мне показался подозрительным. – И мотоботы? У Гены прикупил?

– Да. А что? – Скрывать это я не мог.

– Да нет. Ничего. Гену-то менты загребли.

– Правда? Жаль. И за что?

– За спекуляцию, вестимо. Да только самого главного ментяры не нашли. «Рыжье», зелень и лавэ Генка кому-то скинул. А без этого ему светит ну пара лет, а может и меньше. А вот если найдут, кому он скинул, тогда…

– И что тогда?

– Ну что? Вышка, – объяснил мужик. – И тому, кому он это скинул, тоже. Соучастники будут. Тяжёлый случай. А у тебя какой стаж вождения? – поинтересовался он.

– Почти двадцать лет. Отец привёз с войны трофейный мотоцикл. DKW 120. Лет двенадцать мне было, когда я начал его собирать – он раздолбанный был вусмерть. Потом в мотокружке занимался. Ну а в шестнадцать получил уже права. В двадцать отец мне подарил «Иж Планета Спорт». А вот теперь баварского скакуна прикупил.

– Ага, – мужик почесал шею.

Но нашу интересную дискуссию прервал Вадик. Он подошёл к нам и раздал полотняные номера. И мне достался, как насмешка, номер «6».

– Ты во второй группе, – объявил Вадик мне. – Надень номер.

Первая группа уже подкатила к старту, который обозначали нарисованные синей краской треугольники. Среди мотогонщиков выделялся лысый рыжебородый мужик на элегантном Kawasaki Z1 с бензобаков, выкрашенным оранжевой эмалью.

Подъехав к старту, все пятеро надели разномастные шлемы, а у рыжебородого на голове оказался золотисто-оранжевый шлем, что выделяло его из остальных.

Парень взмахнул зелёно-белым флагом. Взревели моторы, двухколёсные машины рванули вперёд. И возглавил их оранжевый Kawasaki, обогнав всех с лёгкостью. А я взял со стола бинокль, прильнул к окулярам и смог увидеть, как мчатся «жеребцы», то отставая, то обгоняя друг друга. Поворот, вперёд вновь вырвался Kawasaki. Он сжирал бетонные плиты, ни разу не поперхнувшись. Первым добрался до финиша, ворвался сюда героем. И ездок проехался кругом, поставив своего «коня» на заднее колесо. Остановившись, снял шлем и поднял вверх руки, проорал что-то типа: «Оле-оле-оле!»

– Пижон этот рыжий котяра, – проворчал парень, который расспрашивал меня об обтекателе. – Ну пошли, теперь наша очередь.

Я вывел своего «баварского короля ветра», оглядел соперников. Они тоже придирчиво рассматривали меня. Kawasaki, Honda CB750, Suzuki и Yamaha. Четыре японских и один западногерманский, который из-за крыльев обтекателя на фоне изящных «рысаков» выглядел тяжёлым и неповоротливым.

Я надел шлем, закрепил ремешок, погрузившись, словно в толщу морской воды, слышал лишь гулкий стук в висках, тяжёлый гул движка, а перед глазами – зелёный отсвет на приборах под обтекателем. Я сжал коленями бензобак, упёрся левой ногой в бетон. Замер, ожидая, когда парень опустит флаг.

На разный лад взревели моторы, вместе со всеми я ворвался на бетонную полосу, но почему-то тут же отстал. Это разозлило меня, кровь ударила в голову. Я прижался к бензобаку, обтекатель разрезал воздух, который становился вдруг упругим и плотным. На спидометре стрелка начала быстро ползти вправо: сто сорок, сто шестьдесят.

Лес по обеим сторонам слился в высокие тёмные стены, словно я оказался на дне глубокого узкого каньона. А полотно текло навстречу серо-белой рекой. Каждый шов чуть подбрасывал меня вверх, на одном я взлетел, как птица, но мотоцикл уверенно приземлился, не посрамив немецкой стабильности и точности. Сто восемьдесят, и я смог обойти Honda. Kawasaki слишком рано сбросила скорость перед поворотом, и я обогнал её. Yamaha попала колесом на «стиральную доску», завиляла и съехала вниз.

Мелкий песок, крошево плит бросало горстями в обтекатель, который отлично защищал меня. Переднее колесо вдруг ударилось о кусок торчащей арматуры, меня качнуло в сторону, подножка чиркнула по бетону, но я удержался.

После поворота я начал быстро сокращать дистанцию, разделявшую меня с чёрной Сузуки. Догнал и какое-то время мы катились рядом, почти плечом к плечу. «Японец» ревел на высоких оборотах, мой «рысак» отвечал ему рокочущим гулом. Я полностью открыл газ, стрелка тахометра ушла в красную зону, движок на пределе, вибрация сотрясала моего «жеребца» так, что стучали зубы, но до финиша оставалось совсем чуть-чуть. Я переключился на последнюю передачу, коробка содрогнулась, и мой мотоцикл словно сделал прыжок вперёд. Мгновение – и я оказался впереди. Пулей пролетел финиш, и лишь через пару сотен метров сбросил газ и затормозил.

Один за другим финишную черту пересекали мои соперники. Но я обогнал всех буквально на пару секунд. Гонщик Suzuki снял шлем, сплюнул и злобно выругался. Слез с мотоцикла и поплёлся к остальной группе.

– Ну что. Клёвый заезд, – рядом оказался Вадик.

– Сильная группа. Четыре японских супербайка, – сказал я

Хотя такого понятия тогда не существовало, но Коротков не обратил внимание, только. метнул в меня взгляд сощуренных глаз, сжал полные губы в одну линию, и тут я понял, что меня специально поставили вместе с этими парнями, чтобы я не смог победить. Но мне повезло.

В третьей группе участвовали в основном европейские машины: три итальянских машины: Laverda 750GT оранжевого цвета, Moto Guzzi 850, Ducati со стильным корпусом алого цвета, и мотоцикл с надписью на бензобаке, выкрашенной синей эмалью: Norton. И всю эту картину разрушала японская Yamaha, у которой под седлом красовалась надпись «Enduro XT». Все гонщики выглядели похоже: парни лет по двадцать, не больше, лохматые, с трёхдневной щетиной, одеты в кожаные куртки, только шлемы разного цвета. И меня подмывало спросить, каким образом эти пацаны сумели приобрести таких крутых «рысаков»?

После взмаха флагом парни сорвались с места, помчались стаей, из которой вырвался алый Ducati, ушёл лихо на поворот и полетел к финишу стрелой. Пересёк его, круто затормозил. Сняв шлем, гонщик поднял вверх пальцы правой руки, сложенные в «козу», и проорал нечто нечленораздельное, приподнявшись над седлом. Остальные гонщики разноцветной плотной группой с громким рёвом перекатились через финишную прямую. И разъехались, кто куда, явно расстроенные.

В последней группе участвовал сам Вадим, он подкатил свою Kawasaki к старту, надел шлем, и я, схватив со стола бинокль, прильнул к окулярам, стал наблюдать, как эти пятеро несутся плотной группой по бетонке, обозначая своё присутствие светом фар. Вадим вырвался вперёд, управляя своей машиной ловко и уверенно. Вовремя сбросил газ, сделав крутой поворот, почти не сбавляя скорости. Но когда до финиша оставалось буквально полкилометра, его машина вдруг начала сильно подскакивать на разбитых плитах – я-то объехал это место, а Вадим слишком увлёкся и не обратил внимания. Скорость его мотоцикла упала. И мимо него промчалась изящная бело-голубая Yamaha. Пересекла финишную черту буквально на пару секунд раньше.

Вадим затормозил сразу после финиша, снял шлем – его лицо перекосило озлобленное выражение. Он стукнул шлемом о седло, слез и зашагал к Хозяину, который, открыв водительскую дверь своего «Жигуля», сидел, спустив ноги, и курил, выпуская вверх колечки дыма. Я проследил взглядом за Вадиком, как он, размахивая руками, что-то доказывал Артёму Викторовичу. Тот вначале снисходительно слушал его, а потом кивнул. Парень c довольной улыбкой вернулся к нам.

– От каждой группы будут участвовать по два гонщика, – изрёк он.

Я лишь покачал головой, криво ухмыльнувшись. Вместо четырёх теперь будет восемь мотоциклов на узкой бетонке, шириной всего семь метров.

Нам дали отдохнуть с полчаса. Я уселся за стол, ощутив, что страшно проголодался, а всё, что взял с собой – бутылку воды. Но тут потянуло ветерком, пропитанным ароматам шашлыка и я, как сомнамбула пошёл на запах. Рядом с площадкой располагался маленький буфет, где на столике выстроились рядами зеленоватые бутылки «Боржоми», а всем этим руководил высокий черноволосый парень в клетчатой рубашке, джинсах, сверху – клеёнчатый фартук. Я подошёл ближе и спросил:

– Еда какая-то есть?

– Конечно, – сказал он. – Бутерброды, шашлык, шоколад, вода.

– Всё вот это и бутылку «Боржоми». Сколько с меня? – я достал портмоне.

Буфетчик выставил на подносе три бутерброда с жирными кусками розовой, невероятно вкусно пахнущей колбасы, сыром и красной икрой, бутылку минералки и тарелку с горой жареного мяса, щедро залитого бордовым соусом.

– За счёт заведения, не беспокойся.

Я покачал головой, спрятал портмоне и оттащил всё это богатство на раскладной столик. Впился зубами в бутерброды, проглотив их, даже не запомнив, как. Запив водой, принялся за шашлык, он оказался невероятно вкусным, может быть, потому что я просто сильно проголодался.

– Ты сильно-то не нажирайся, – рядом оказался рыжебородый мужик, – Набитый желудок тормозить будет.

– Плевать! – я обмакнул кусок хлеба в подливу и отправил в рот. – Жрать хочу ужасно.

Мужик присел рядом, обронил

– Хороший у тебя мотик. Достал где? Ну, если не западло сказать?

– В ГДР купил, с пробегом. Его полиция использовала, ну и списала.

– Списала такой мотоцикл и продала тебе? – Он не поверил. – Подожди, – между его бровей залегла глубокая складка. – А ты случайно не Олег Туманов?

Я перестал жевать и воззрился на него недовольно.

– Ну Туманов я. И?

– А, так ты в Берлине спектакль показывал. Я читал в какой-то газете. Вот! Вспомнил! По Брехту! Да?

– Да. Я ездил туда со своим классом, как классный руководитель. Поставил пьесу Брехта. Нас там неплохо принимали.

– Ну-ну. Теперь понятно, почему они тебе такую классную машину почти задаром продали. Но ты смотри. Ведь это ещё не все. Надо и ездить уметь, – в голосе непрошенного собеседника я услышал угрозу.

– Я умею, умею ездить, – ухмыльнулся я. – Почти двадцать лет катаюсь.

– Маладца, ну ладно, мешать не буду, – он облизнул красные губы, встал и отошёл к группе гонщиков.

Мне не понравились эти расспросы. Так что я быстро покидал всю еду в рот и решил ещё раз проверить свой мотоцикл. Кто-то крутился вокруг моего мотоцикла, но стоило мне подойти, как парень вскочил на ноги и мгновенно исчез. Пришлось провести полный осмотр, проверить уровень топлива, масла, тормоза. Подняв чуть вверх мотоцикл, провернул колёса, ощупал шины. Вдруг заметил: что-то блеснуло в свете прожектора. Шило! Вот, сволочи, хотели колёса мне проткнуть? Я сунул его в сумку.

Наконец, распорядитель скомандовал построение через мегафон. Нас поставили так, что впереди оказались гонщики, которые в своих группах пришли вторыми – им дали фору. А мы, победившие в своих группах, оказались сзади. Так что Вадим на своей Kawasaki Z1 получил дополнительное преимущество.

Распорядитель дал отмашку, и все восемь мотоциклов рванули вперёд. Фары отбросили на бетон конусы света. Я вновь отстал, но ненамного. Kawasaki Вадима сразу ушла вперёд, её бросились догонять Honda и Laverda. Остальные просто зажали меня. И теперь моя главная цель – вырваться из группы. Suzuki чуть подалась назад на очередном шве между плитами, ушла плавно влево. И я бросился в этот просвет, сразу поддав газу. Мой «жеребец», не снижая плавности хода, начал увеличивать скорость: стрелка ушла за сто шестьдесят.

Ничто не привлекало внимание, кроме несущихся с рёвом машин. Мне будто надели шоры – так выглядел лес по краям, слившийся в одну сплошную стену. На стыках плит мотоцикл чуть вздрагивал, и толчки превращались в барабанную дробь, которая била в запястья, позвоночник, заставляла в такт стучать зубами.

Я сумел с лёгкостью обогнать четверых – впереди маячили задние фонари, чертя красными огоньками замысловатые вензеля. Рыжебородого мужика на оранжевой Kawasaki я обогнал на длинной прямой. Начал преследовать следующего соперника. Тот нёсся стрелой на мотоцикле, который взбрыкивал, как дикий жеребец, пытаясь скинуть седока.

Что-то метнулось по дороге – серая тень. И гонщик, не тормозя, врезался в это препятствие. Раздался дикий предсмертный визг, и мотоцикл завилял, опрокинулся на кровавой каше, которая осталась от какого-то животного – зайца или кошки, которому вздумалось перебегать дорогу именно сейчас. Парень слетел с мотоцикла в овраг, а я успел быстро обогнуть упавшую машину. Первой мыслью было вернуться, и рука потянулась к тормозу, но я понял с сожалением, что вряд ли смогу помочь. Быстро обернулся и заметил, как место падения окружили яркие точки фонариков – по всей трассе стояли наблюдатели. И я надеялся, что гонщика спасут.

Помчался дальше. Впереди маячила только спина Вадика на чёрной Kawasaki Z1. Его мотоцикл был быстрее на разгоне и заметно легче. У развязки дорога пошла широкой дугой. Свет фар метался по бетонным опорам. Kawasaki прошла поворот первой. «Японец» ревел на высоких оборотах, Вадик почти лежал на корпусе, сжимая ногами свою машину. Стрелка моего тахометра уже зависла над красной зоной. На спидометре: сто девяносто, двести. И я вырвался вперёд. Двести десять! Двести двадцать! Этого не может быть!

Но жажда скорости почему-то охладила мне голову, всё вокруг будто замерло, ушли лишние мысли. Только мой мозг не переставал фиксировать обстановку с поразительной точностью.

Показался самый сложный участок: спуск перед клеверной развязкой, а за ней – поворот с большим радиусом. Здесь бетонные плиты просели, пошли волнами, проступила ржавая арматура. Вадик сбросил скорость, а я не стал этого делать. Лишь чуть прикрыл газ и впился в руль. Мой «баварский скакун» влетел на бугристый бетон. Передняя вилка просела, мотоцикл подбросило вверх, колёса на мгновение потеряли сцепление с дорогой. По обтекателю прошла дрожь, руль попытался вырваться из рук.

Но мой мотоцикл выдержал испытание, показав и на этот раз невероятную живучесть и устойчивость. Я стрелой пролетел мимо Kawasaki. Вадик остался справа и немного сзади.

Теперь я мчался в полном одиночестве. Справа промелькнули яркие огни посёлка, видно, там люди не спали. Да и как спать под такой рёв?

Не сбрасывая скорость, я вошёл в следующий поворот легко и красиво. И меня накрыло потрясающим чувством полёта. Как бывает, наверно, только у лётчиков, когда они сливаются со своими стальными птицами, у них словно вырастают крылья.

До финиша оставалось километров десять.

Вдруг я услышал удаляющийся рёв. И не поверил своим ушам и глазам. Впереди меня – задние красные огни двух мотоциклов, которые опередили меня на полкилометра. Этого не может быть! Неужели я просчитался? Я бросил взгляд на спидометр – двести двадцать! Я не сбавлял скорости. Кто же мог меня обогнать?

Финишная прямая! Я пересёк черту, проехал по инерции ещё метров сто, сбросил газ и сделал крутой поворот. Остальные проскочили лишь минуты через две после меня.

Зрители окружили двух гонщиков – Вадика и рыжебородого чувака. Как они могли обогнать меня? Я ничего не понимал. Остановившись, снял шлем, и ветер сразу кинулся ворошить совершенно мокрые волосы. По спине, из-под мышек, по ногам текли струйки пота. Пробрала дрожь не от холода, а от обиды, что я проиграл.

Вырвавшись из толпы фанатов, ко мне подошёл рыжебородый и с ядовитой насмешкой проронил:

– Ну ты чего обосрался-то? Может, тебе на велосипед пересесть? Все ж быстрее будет.

Он хохотнул, присел, стуча ладонями о колени, закинув лысую башку назад.

Третье место тоже неплохо при таких сильных соперниках, и тем более я участвовал в подобных гонках впервые. Но меня бесило то, что я расслабился, наслаждаясь ощущением полёта и свободы, проворонил двух самых главных соперников, которые теперь издевались надо мной.

Мне захотелось вскочить в седло и умчаться от этого позора, как можно дальше.

Но уехать мне не дали. Одна за другой начали подъезжать машины: «жигули», «москвичи», иномарки, даже заехал оранжевый «Рафик», из него вывалилась в дупель пьяная компания из пяти мужиков, которая присоединилась к толпе чествующих победителя.

– Олег! Привет, старик! – услышал я знакомый голос.

Ко мне, чуть прихрамывая, направлялся не кто иной, как Егор Быков. Коротко стриженный, седой. Его сопровождала девушка с длинными светлыми волосами, забранными в толстую косу. Егор протянул мне руку, которую я пожал.

– Поздравляю тебя. Видел, как ты мчался. Красиво.

– Да, только третье место, – буркнул я.

– Третье? – удивился Егор. – Странно, а мы с Ирочкой наблюдали, ты первым шёл. Ну ничего. Третье тоже неплохо. Вот, познакомься, моя жена, – он с гордостью представил девушку с круглым симпатичным личиком и острым подбородком. Она смущённо опустила глаза, обрамлённые невероятно пушистыми ресницами.

– Ира Быкова, – подала мне ручку, которую я прижал к своим губам, вызвав у девушки очередной приступ застенчивости.

Когда мы присели на скамейку перед столиком, Егор чуть откашлялся и произнёс важно:

– Спасибо тебе, что спас меня. Если бы не ты… Лежать бы мне в землице сырой.

– Да ладно, – я похлопал его по спине. – Всего-то делов лекарство достал. А спасла тебя Ирочка? Не так ли?

– Да, Олег, – Егор обнял опустившую вниз глазки девушку, прижал к себе. – Ирочка за мной ухаживала. Ангел она для меня теперь. А ты не развёлся ещё? Со своей стервой-то?

– Она умерла. У меня сейчас невеста.

– О! Пригласишь на свадьбу?

– Хорошо. Но я пока не знаю, как мы всё это отмечать будем, – я махнул рукой.

– Ну ничего, я тебе свой адресок дам, телефончик, позвонишь. Не забудешь старого приятеля?

Я вытащил записную книжку, вписал адрес Егора.

Громкий голос, усиленный многократно мегафоном, призвал всех на награждение победителей. Пришлось встать и направиться к толпе.

Артём Викторович стоял у машины, чуть сузив глаза, разговаривал с кем-то по рации. Я лишь услышал:

– Первый? Ясно. Второй? Ага. То же самое. А третий? А, ну правильно всё.

Ослепительно-яростный свет прожекторов залил круглую площадку, куда вынесли пьедестал, сколоченный из досок и затянутый синей тканью. А рядом поставили столик с тремя изящными кубками с выдавленными на них стилизованными изображениями гонщиков на мотоциклах.

Толпа зрителей, гонщиков встала полукругом, и распорядитель объявил:

– Мы начинаем чествовать наших победителей этой невероятно сложной гонки! Третье место: Плотников Илья!

Все захлопали. Из толпы протиснулся парень с длинными патлами в кожаной коричневой куртке-бомбере, смущённо улыбаясь, подошёл к мужчине, который держал в руках самый маленький кубок.

А на меня словно вылили ушат ледяной воды. Как же так? Я даже третье место не занял? Да что за чертовщина такая! Что это за идиотская гонка⁈ Чтобы я ещё раз участвовал в этом балагане! Ветер даже выбил слезы у меня из глаз от досады и горечи.

Обратите внимание – автор очень нуждается в отзывах, а также в лайках, наградах. Это стимулирует писать дальше и верить в свои силы.

Глава 13

Слепой крот

– И серебро в гонках получает! Наш многолетний ветеран гонок! Самый старший, но самый крутой из всех! Савицкий Руслан Даниилович!

Имя распорядитель прокричал с усилением каждого слова. Я решил, что выйдет этот рыжебородый мужик, который предлагал мне пересесть на велик. Но ошибся. К распорядителю подошёл тот немолодой полноватый мужчина с длинными седыми волосами, собранными в пучок. Получил средний кубок и конверт. Его приветствовали криками, овациями. Он показал всем свою награду и взобрался на вторую ступень пьедестала.

– И, наконец, первое место. Наш победитель! Который получает не только главный приз в гонках. Но также приз зрительских симпатий за самое красивое прохождение. За волю к победе!

Я огляделся, пытаясь высмотреть Вадика или рыжего, но не смог их обнаружить. А распорядитель сделал паузу и вдруг выкрикнул: «Олег Туманов!»

Я вздрогнул и не поверил своим ушам. Не сдвинулся с места, решив, что мне послышалось – слуховые галлюцинации от усталости и переживаний. Но парень, который стоял рядом со мной, толкнул меня в плечо и гаркнул в ухо:

– Давай иди, победитель! Не стесняйся!

На подкашивающихся ногах я направился к мужчине, у которого улыбка становилась всё шире и шире с каждым моим шагом.