Текст книги "Разоблачение (ЛП)"
Автор книги: Эвангелина Андерсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 26 страниц)
Глава 9
Они были примерно в трех стандартных днях пути от Транк Прайм, когда пришел новый приступ боли.
Надия ждала и боялась этого с тех пор, как они покинули материнскую станцию. В конце концов, ее жених ясно дал понять, что не намерен прекращать тянуть за кровные узы, пока она не подчинится и не согласится на их связь. Тем не менее несколько дней у нее ничего не болело, что давало надежду на помощь родителей. Возможно, мать надавила, или отец велел Й'дексу больше не причинять ей боль. Она даже немного расслабилась – перестала так сильно бояться этого острого, жгучего удара под сердцем.
Поэтому, когда пылающий нож вонзился ей между ребер, это стало нежелательным, хотя и не совсем неожиданным сюрпризом.
Когда это случилось, Надия находилась в крошечном отсеке для приготовления пищи и готовила себе чашку горячего шоколада. Это был сладкий, густой земной напиток, который она полюбила еще на борту материнской станции. В качестве прощального подарка София позаботилась о том, чтобы у нее имелся запас маленьких пакетиков со светло-коричневым порошком, за что Надия была ей бесконечно благодарна. Теплый, успокаивающий напиток, казалось, приводил мысли в порядок и позволял чувствовать себя менее несчастной, и как раз в этот момент она почувствовала острую потребность в том, что Кэт называла «целительной силой шоколада».
Надию расстраивало и беспокоило не только предстоящее испытание, но и ее отношения с Растом. Не то чтобы их общение можно назвать отношениями.
Во всех старых книгах и историях, которые Надия читала в детстве, мужчина, осмелившийся бросить вызов кровным узам, был страстно влюблен и полностью предан женщине, ради которой бросал вызов. В этих историях говорилось, что именно сила любви претендента, а не сила его крови, разрушает узы. Но между ней и детективом нет ничего подобного – только смутное беспокойство и неуверенность.
Надия пыталась поговорить с ним, но беседы всегда выходили неловкими и натянутыми. Казалось, он никогда не смотрел на нее, даже когда пытался поговорить, и никогда не начинал разговор первым. Она уже устала бегать за ним и пытаться обмениваться любезностями в надежде, что они перерастут в нечто более значимое, но этого не происходило.
Еще хуже, чем их неспешные разговоры, было то, что Раст, казалось, из кожи вон лез, чтобы даже случайно не прикоснуться к ней. Если их руки или тела случайно касались друг друга в единственном узком коридоре корабля, он отпрыгивал, как будто его ужалили. Было совершенно очевидно, что он не хочет иметь с ней ничего общего – даже в дружеском смысле.
Еще на материнской станции Надия задавалась вопросом, зачем все это нужно Расту, потому что чувствует к ней что-то… или просто из-за собственного печального прошлого опыта. Теперь она уверена, что знает ответ. Пришло время взглянуть фактам в лицо – на самом деле она не очень-то нравилась Расту. Он выступал в роли ее чемпиона из жалости и собственной боли. И как он мог победить, если ему все равно? Если в нем нет ни любви, ни страсти к ней, чтобы разорвать узы?
Надия как раз размышляла об этом и наливала в кружку воду для горячего шоколада, когда ее пронзила боль. Она пронзила ее так внезапно и сильно, что даже закричать не получилось. Вместо этого Надия, задыхаясь, упала на пол и пролила кипяток на свой тарп.
Нож прокрутился, и Надия забилась в агонии, боль вонзила в нее свои когти, как разъяренный зверь. Такая пытка не оставляла возможности думать о чем-то другом, но один уголок ее сознания все же был достаточно ясен, чтобы опасаться за свой хрупкий, единственный в своем роде тарп. Он был еще молод и нежен – легко раним. Чувствовала, как он прижимается к коже, испытывая такую же боль, как и она сама, от обжигающей воды, которую на него пролила. Но пока боль от кровной связи не прошла, Надия не могла ничего сделать, чтобы облегчить его боль.
Вдруг, хотя она, могла бы поклясться, упала почти без звука, Раст оказался рядом. Ранее он находился в кабине в кресле пилота, изучая звездные карты, и несколько дверей и комнат разделяли его от маленького отсека для приготовления пищи. Тем не менее теперь он был здесь, держал Надию на руках и с тревогой смотрел в глаза.
– Он снова это делает? Боль вернулась? – прорычал он.
Надия кивнула, не в силах говорить, когда ее пронзила новая боль.
– Вот ублюдок! – Раст был в ярости, готовый убить, и у Надии мелькнула смутная мысль, что она рада, что этот взгляд направлен не на нее. Затем он спросил: – Что я могу сделать?
– Т-тарп, – задыхаясь, пробормотала она, пощипывая пострадавшую одежду, которая все еще прижималась к коже.
Раст посмотрел на нее. Тарп быстро менял цвет, не в силах удержать какой-то определенный оттенок или форму из-за боли.
– Что, черт возьми, с ним такое?
– Сними… сними, – еле прошептала Надия. – На него попал… кипяток. Приложи… холодную воду.
– Как поможет раздеть тебя догола и окунуть платье в холодную воду? – На его лице отразилось сомнение.
Надия потеряла терпение просить одно и тоже. Потянувшись вверх, она ухватилась за рубашку Раста и потянула его вниз.
– Просто… сделай это, – задыхалась она. – Быстрее!
Его глаза расширились, но вопросов Раст больше не задавал. Быстрым рывком он стянул с неё тарп и встал, чтобы опустить его в холодную воду. Надия лежала голая и дрожала на полу, пока он тщательно замачивал тарп.
– Все, – Раст опустился на колени рядом с ней, с беспокойством во взгляде. – Твоё платье отмокает в холодной воде в раковине. Так лучше?
– Спасибо, – кивнула Надия.
– О Боже! – Он не знал, куда смотреть, и Надия поняла, что все еще голая. Она уже собиралась попросить одежду, когда ее пронзил очередной приступ боли.
– Ах!
Это был стон чистого страдания, и Надия не могла остановить горячие слезы, навернувшиеся на глаза. Они хлынули по щекам, добавляя унижение к ее агонии. Она не хотела, чтобы Раст видел её слёзы. Не хотела, чтобы он жалел ее или видел, как она слаба…
– Сукин сын! – прорычал Раст, подхватывая ее на руки. – Пойдем, я отнесу тебя на кровать.
Лишенная чувства собственного достоинства, как и своего тарпа, Надия не могла ничего сделать, кроме как прижаться ближе, когда Раст устроился на кровати в одной из двух крошечных спальных кают в задней части корабля.
– Я принесу тебе что-нибудь надеть. – Раст попытался отстраниться, но тут ударил еще один спазм и еще. Пальцы Надии крепко вцепились в его рубашку, и она не смогла заставить себя ее отпустить.
– Прости, – пролепетала она, глядя на детектива. – Знаю, что тебе не нравится… не хочешь…
– Не хочу чего? – Он нахмурился, поглаживая ее влажные волосы, убранные со лба.
– Не хочешь прикасаться ко мне, – прошептала Надия, отводя взгляд, когда боль немного утихла. – Прости. Мне стоит уйти.
– Нет. – Он притянул ее ближе. – Нет, не уходи, – Раст нежно погладил ее по спине, рука была тёплой, и эта ласка удивительным образом успокаивала. – Это помогает? – спросил он.
Как ни странно, это действительно помогло. Тепло его тела, прижавшегося сзади, и его мужской запах, казалось, ослабили боль, которая все еще отдавалась эхом в ее теле.
– Да, – Надия кивнула, прижавшись щекой к его груди. Низкий, ровный ритм биения его сердца успокаивал. – Я… я не знаю почему, но это так.
– Тогда просто расслабься. – Раст погладил ее по волосам. – Мы переждем это вместе. Здесь. – Он натянул на нее одеяло, лежавшее у изножья маленькой кровати, прикрывая наготу и заставляя чувствовать себя спокойнее. Не то чтобы ужасная ножевая боль оставила место для скромности, но все же Надия никогда раньше не обнажала свое тело перед мужчиной и поэтому стеснялась.
Они пролежали так еще долгое время, после того, как резкие, жгучие спазмы боли прошли, и Надия поняла, насколько ей комфортно в его объятиях. Ей следовало бы стесняться того, что она обнажена в объятиях мужчины, но почему-то этого не чувствовала. Раст нежно покачивал ее и гладил по волосам, как будто Надия была капризным ребенком, разбуженным ночным кошмаром. Через некоторое время она услышала, что он напевает себе под нос низким, мелодичным голосом.
– Что ты напеваешь? – пробормотала она, чувствуя себя слишком расслабленной и сонной, чтобы разговаривать. – Эта мелодия прекрасна.
– Просто песня с Земли.
– О чем она? В ней есть слова?
Раст слегка отстранился.
– Это, э-э, о любви. Мужчина признается женщине, как сильно он ее любит и что пойдет на все, чтобы доказать это, – вздохнул он. – И да, в ней есть слова.
– Спой мне её, – умоляла Надия. – Пожалуйста, – добавила она, когда Раст, казалось, заколебался. – Мне кажется, это поможет мне успокоиться.
– Да, хорошо, – пробормотал Раст и начал петь теплым баритоном, который словно эхом отдавался во всем теле Надии
– Когда дождь бьет тебе в лицо,
И весь мир за тебя в ответе,
Я предложу тебе свои объятия.
Ты ощути мою любовь…
Когда в свете звёзд появляются тени
И некому осушить твои слезы,
Я мог бы обнимать тебя миллион лет,
Ты почувствуй мою любовь…
Раст знал еще несколько стихов на эту же тему и тихонько пел их, продолжая укачивать Надию. Она была очарована и тронута мягким напевом. Словно слова написаны специально для нее, словно Раст рассказывал о собственных чувствах.
«Не будь дурой, – сурово сказала она себе. – Он не испытывает к тебе таких чувств – это всего лишь песня, глупая земная песня, которая ничего не значит». Но если она ничего не значит, тогда почему ее сердце словно готово разорваться? Почему хочется никогда не покидать его объятий? Почему…
– Эй… – мягкий голос Раста привлек ее внимание, и Надия подняла на него глаза.
– Да?
– Он снова причиняет тебе боль? – Детектив погладил ее по щеке, проведя большим пальцем под глазом. – Ты плачешь.
– Нет, – Надия покачала головой и быстро вытерла глаза. – Боль на время прекратилась. Просто… просто твоя песня тронула меня.
– О, – Раст, казалось, не знал, что сказать. – Ну…
– Мне уже лучше. Я пойду. – Решив вернуть собственное достоинство, Надия оттолкнулась от его коленей и, шатаясь, поднялась на ноги. Она попыталась взять одеяло с собой, но оно выскользнуло из ее рук и упало кучей у ног. – Ой! – Она потянулась за ним, ее щеки пылали от смущения, но Раст действовал быстрее.
– Вот. – Он схватил голубое одеяло и накинул его ей на плечи. – Я принесу тебе что-нибудь еще. Где твоя одежда?
– У меня ничего нет, – Надия покачала головой. – Я взяла с собой только один тарп.
Он поднял бровь.
– Серьезно? Ты взяла с собой только один наряд? Женщины Транк Прайм, должно быть, отличаются от земных больше, чем я думал.
– Мой тарп – единственный в своем роде. Он принимает любую форму и цвет, который я захочу, – объяснила Надия. – Он даже может имитировать одежду, которую носят другие. Я и во время церемонии соединения Софии и Сильвана была в нем, он имитировал платье подружки невесты.
Раст нахмурился.
– Ух ты, какое талантливое платье. Ну… думаю, я могу попробовать высушить его.
– Нет, не надо, – Надия протянула руку, чтобы остановить его, и чуть не потеряла одеяло снова. – Оно было ранено. Нужно время, чтобы оно исцелилось.
– Ну, ты же не можешь ходить по кораблю в одном одеяле. – Детектив недоброжелательно посмотрел на постоянно выскальзывающее голубое одеяло, накинутое на ее плечи.
– Мне жаль, если мой обнажённый вид тебе неприятен, – напряглась Надия. – Я останусь в своей комнате, пока мой тарп не заживёт, чтобы тебе не пришлось смотреть на меня.
– Нет, черт возьми, я не это имел в виду! – Раст покачал головой. – Дело не в том, что не хочу видеть тебя голой. Дело в том, что я… – он резко остановился, его лицо покраснело. – Неважно. Ты можешь взять что-нибудь из моей одежды.
Раст резко вышел из комнаты, оставляя Надию смотреть ему вслед и гадать, что случилось. Как он мог быть таким милым и нежным в одну минуту, и таким грубым в следующую? И что он собирался сказать, когда замолчал и пошел за одеждой?
* * * * *
Раст ругался себе под нос, роясь в маленьком вещмешке с запасной одеждой, которую прихватил еще на Земле. Значит, Надия решила, что он не хочет ее видеть или прикасаться к ней? Как, черт возьми, ей пришла в голову такая безумная мысль, когда все с точностью до наоборот? Когда все, о чем он мог думать, – это ее мягкая, сочная грудь, вздымающаяся в такт дыханию под тонким тарпом, когда даже малейшее соприкосновение рук приводило его тело в состояние перевозбуждения? Он чувствовал себя похотливым подростком, который большую часть времени ходит со стояком. Говоря прямо, Надия сводила его с ума.
Только сильные страдания Надии не дали его телу возбудиться, когда он обнял ее на кровати. Тревога за ее состояние и гнев на жениха-ублюдка, который так с ней поступил, полностью пересилили все сексуальные желания, которые он мог испытывать в тот момент. Но теперь, когда Надии стало лучше, Раст почувствовал, что снова просыпается желание. Теперь, когда он держал Надию обнаженную в своих объятиях, желал ее больше, чем когда-либо.
И дело не только в физическом желании, которое мучило его, но и в темном, собственническом чувстве, которое, казалось, росло в нем, как сорняк. Раст говорил Сильвану, что не знает, что чувствует к Надии, но это уже было неправдой. Теперь, когда смотрел на нее, его чувства не вызывали сомнений. «Моя, – шептал голос в его голове всякий раз, когда он видел ее. – Она моя, и никто другой не должен прикасаться к ней, иначе я убью их на хрен!»
Это безумие, и Раст понимал это. Надия не принадлежала ему – он вообще не имел на нее никаких прав. Но никакие рассуждения с самим собой не помогали. Он желал ее, хотел защищать, обладать ею, обеспечивать всем необходимым. «Я хочу быть тем, к кому Надия приходит, когда ей больно, с кем поделится своей радостью, когда счастлива. Кому расскажет о своих проблемах. Тем, с кем рядом она будет сворачиваться калачиком по ночам.
Тем, кого она любит. – Раст покачал
головой. – Но если я скажу ей это, что она подумает? Что скажет? Я напугаю ее до смерти своими желаниями, говоря, что хочу обладать ею. Да мы даже знакомы совсем недавно, я не могу выплеснуть на нее все эти безумные, сильные эмоции ни с того ни с сего. – Он
чувствовал себя идиотом. – Лучше ничего не говорить», – решил Раст, когда наконец нашел в своем вещмешке вещи, которые могли подойти Надии. Лучше просто вернуться к нормальной жизни – или к тому, что стало для них нормальным, а это в основном избегание друг друга в пути до Транк Прайма, до начала этого чертова испытания.
– Вот, – сказал он, пройдя по узкому коридору и протягивая Надии сверток с одеждой. – Это должно подойти.
Он отвернулся, чтобы дать ей возможность переодеться, и чуть не выпрыгнул из своей кожи, когда мгновение спустя почувствовал маленькую, мягкую руку на своем плече.
– Спасибо, – поблагодарила она, стоило Расту повернуться. – Но боюсь, что подошла только часть вещей.
Раст взглянул на нее и чуть не застонал от сексуальной неудовлетворенности. Неужели он думал, что тонкий тарп, который она носила, слишком возбуждает? Сейчас было в сто раз хуже.
Он принёс ей пару своих старых треников и белую рубашку на пуговицах, которую захватил на случай официального мероприятия. Надия отложила первое и надела второе – и под ней ничего не было.
Раст и подумать не мог, что его рубашка настолько прозрачная, но сейчас отчетливо различал тугие розовые точки ее сосков, давящих на белый хлопковый материал. Рубашка должна была быть достаточно длинной, чтобы прикрыть ноги, и она, по крайней мере, доходила до середины бедра, но когда его взгляд переместился ниже, Раст увидел стройные, обнажённые ноги и слабые очертания манящей женственности сквозь подол.
– Мне жаль, если тебе не нравится, как я выгляжу, – жестко отрезала Надия, явно неправильно истолковав его взгляд. – Но брюки не подходят – они все время спадают.
Ее мягкий голос заставил Раста понять, что он пялится на нее, как школьник. Быстро подняв взгляд, он посмотрел ей в глаза.
– Не будь дурой, – грубо сказал он. – Ты выглядишь… хорошо. И не беспокойся о брюках. – Он забрал их и бросил в свою комнату, прямо напротив. – Я, э-э, лучше пойду проверю звездные карты.
– Подожди… – От ее мягкого прикосновения к плечу Раст вздрогнул. Она сразу же отпрянула, на ее лице застыла обида. – Прости меня. Я не хотела… прикасаться к тебе, раз ты не желаешь моих прикосновений.
Невинность и боль в ее глубоких голубых глазах тронули его. Она не виновата в его безумных чувствах, напомнил он себе. Надия была невинной – девственницей. Она не понимала, насколько желанна, и, вероятно, не представляла, какой эффект производит на него, просто находясь рядом.
Раста терзали сомнения. С одной стороны он считал, что лучше оставить все как есть. В конце концов, что хорошего он мог бы сделать, если бы признался, как сильно ее желает? Командор Сильван ясно дал понять, что она недоступна. Если бы сказал ей, что сгорает от желания, это только осложнило бы их отношения. Но с другой стороны, взгляд ее глаз разрывал ему сердце. Можно ли дать ей понять, какой красивой он ее считает, не признаваясь при этом, как отчаянно ее хочет? Раст надеялся на это.
– Мне жаль, – повторила Надия, отворачиваясь. – Я пойду прилягу на кровать, а ты можешь идти изучать карты.
– Нет, подожди, – Раст взял ее за руку. – Это я должен извиняться.
– За что? – обернулась Надия и нахмурилась.
Раст вздохнул и провел рукой по волосам.
– За то, что избегал тебя. За то, что держал тебя на расстоянии все это время, когда мы должны были вместе готовиться к тому, что ждет нас на Транк Прайм. За то, что… за то, что не сказал тебе, что я на самом деле чувствую.
Ее дыхание, казалось, участилось, а щеки порозовели.
– Что ты имеешь в виду? Что… что ты на самом деле чувствуешь?
– Пойдем, – Раст потащил ее в маленькую гостиную, расположенную напротив отсека для приготовления пищи. – Нам лучше сесть, если мы собираемся поговорить.
Глава 10
Надия не могла поверить, что у них, наконец-то, состоится настоящий разговор – разговор, инициатором которого стал сам Раст. Но что именно он собирается сказать? Сердце гулко колотилось, когда она села рядом с ним на крошечное плюшевое кресло, которое едва хватало для двоих, – особенно когда один из них был таким крупным и мускулистым как Раст.
Он устроился напротив и взял ее руку в свою.
– Я был несправедлив к тебе, Надия, – сказал он, смотря прямо на нее. – Я избегал тебя, старался держаться на расстоянии, не разговаривал. Но не по той причине, о которой ты думаешь.
– Что?… – начала Надия, но Раст покачал головой.
– Пожалуйста, просто… дай мне закончить. Ты почему-то думаешь, что мне не нравится, как ты выглядишь, что я не хочу видеть тебя или прикасаться. – Он слегка коснулся ее щеки кончиками пальцев. – Надия, милая, ничто не может быть настолько далеким от истины
Сердце Надии, казалось, остановилось в груди.
– Что… что ты хочешь сказать? Ты что-то чувствуешь ко мне?
– Больше, чем что-то. И чертовски больше, чем следовало бы, – рассуждал Раст мрачно.
– Значит… я тебе не противна?
– Что, черт возьми, заставило тебя так думать? – нахмурился он.
– Из-за того, как я обращалась с тобой раньше, когда ты не верил в мой дар. – Надия посмотрела на их соединенные руки. – Я кричала на тебя… дала тебе пощечину…
– Я заслужил все это и даже больше, – твердо ответил Раст. – Я вел себя как ублюдок – я не виню тебя за то, что ты обижалась на меня.
– Но я… я заговорила о твоей сестре. Джесси… И думала, что ты, вероятнее всего, предпочел бы не вспоминать о ней…
– Но это совсем не так. – Раст сжал ее руку. – Ты не представляешь, сколько лет я мечтал поговорить о ней. Хотелось, чтобы был тот, кто смог меня выслушать.
– Правда? – Надия с сомнением посмотрела на него. – Но твои родители – ты же говорил, что это запретная тема в их доме, но неужели они действительно никогда даже не упоминали о ней?
Раст горько рассмеялся.
– Всякий раз, когда я пытался поговорить о Джесси, моя мать только хмурилась и говорила, что это не вежливая тема для разговора. – Раст явно задумался о чем-то. – А я то считал её своей матерью, – пробормотал он.
– Ты о чем? – спросила Надия, но он покачал головой.
– Неважно. Мы отклонились от темы – очень далеко от темы. Дело в том, что я относился к тебе так, как мои родители относятся ко всему, что хотят замять. Я избегал тебя, потому что это было легче сделать, чем признать, что чувствую. Что думаю.
Сердце Надии стучало так сильно, что она слышала его биение у себя в ушах.
– Что… что ты думаешь?
Раст посмотрел ей в прямо глаза.
– Я думаю, что ты прекрасна, Надия. Точнее, чертовски красива. И, пожалуйста, не думай, что я не хочу прикасаться к тебе – хочу. Э-э… – он прочистил горло. – Надеюсь, это не заставит тебя чувствовать себя неловко.
Прикусив губу, Надия покачала головой.
– Нет, я не против. Это лучше, чем думать, что я тебе не нравлюсь.
Раст засмеялся и покачал головой.
– У меня бы никогда даже мыслей подобных не возникло. Ты действительно не представляешь, насколько красива?
Щеки Надии стали горячими.
– Мне никогда не говорил об этом мужчина, если ты об этом. Й'дексу всегда было интереснее говорить о себе.
Раст казался рассерженным.
– Подобные парни все такие. Он эгоистичный ублюдок – и недостоин тебя.
– Жаль, что мои родители не видят этого, – вздохнула Надия. – Я так рада, что ты бросил ему вызов ради меня. Ты не знаешь, какие кошмары мне снились, когда представляла, какой будет моя первая брачная ночь, если он станет моим партнёром.
– Этого не случится, – мрачно возразил Раст. – Тебе не придется отдаваться ему – клянусь, Надия.
– Я не смогла бы, даже если бы пришлось, – призналась она низким голосом. – Я не могу вынести даже мысли о том, что его руки будут на мне. Я бы боролась с ним, даже если бы это ничего не дало. Даже если бы он… в конечном итоге взял меня. Я бы все равно боролась.
– У тебя сильная воля, – кивнул Раст. – Мне нравятся девушки с характером.
– У меня его предостаточно, пока Й'декс не начинает дергать за кровные узы, – снова вздохнула Надия. – Дело в том, что я была обещана ему так долго, что у меня даже нет надежды сбежать. Я пытаюсь, но все равно не могу… не могу даже представить, на что… на что может быть похожа близость с кем-то, кто мне действительно дорог и нужен. – Она застенчиво посмотрела на Раста. – На что это похоже?
– На что похоже что?
– Ну, знаешь… занятие любовью. – Надия слегка толкнула его. – Я много говорила об этом со своими подругами дома, но ни у кого из нас нет информации из первых рук. Я всегда хотела услышать об этом от кого-то, кто действительно… делал это.
Раст был ошеломлен.
– Ты хочешь, чтобы я описал это?
– Именно этого я и хочу. – Надия придвинулась немного ближе, с нетерпением посматривая на него. – У тебя ведь уже есть подобный опыт?
Раст в шоке закашлялся.
– Ну, можно сказать и так, да.
– Так что ты знаешь, каково это. – Надия наклонилась вперед и положила руку ему на колено. – Расскажи мне, что происходит. Что ты делаешь, когда… когда берешь женщину? Когда занимаешься с ней любовью?
– Эм… – Щеки Раста теперь были темно-бордовыми, и он явно чувствовал себя не в своей тарелке. – Я не знаю… не уверен, стоит ли нам об этом говорить, милая.
– Пожалуйста, – умоляла Надия. – Я же не прошу тебя показать мне. Мне просто хочется услышать об этом, вот и все.
– Ну… – Раста терзали сомнения.
– Я хочу понимать, к чему мне готовиться, – сказала Надия, слегка надавив. – Когда действительно отдамся кому-то. Мужчине, с которым связана.
– Хорошо, – обречённо вздохнул Раст. – Но останови меня, если что-то из сказанного напугает тебя. Я не хочу шокировать или обидеть тебя.
– Ты меня не обидишь, правда, – покачала головой Надия. – Просто расскажи мне… что ты делаешь, когда занимаешься любовью с женщиной?
– Хорошо. – Он слегка отодвинулся, а после устроился поудобнее. – Ну, сначала я целую ее. Пробую вкус ее губ. Глажу волосы. – Раст взял прядь волос с ее лица и заправил ее за ухо. – Никакой спешки, я хочу все делать медленно. Так ощущения станут гораздо более насыщенными, когда мы придем к завершению.
– О? – Дыхание Надии, казалось, перехватило в горле. Раст, похоже, перестал смущаться. Он пристально смотрел на нее, пока говорил. – А потом? – тихо спросила она.
– Потом мне нравится не спеша раздевать ее. Снимать с нее юбку, расстегивать блузку… – Он провел пальцем по ряду белых пуговиц на рубашке, в которую была одета Надия, и она едва сдержала тихий вздох. – Я медленно стягиваю с нее лифчик, обнажая грудь. Если она возбуждена, ее соски уже должны быть напряженными и розовыми. Иногда я обдуваю их прохладным воздухом, чтобы они стали еще туже.
– Правда? – спросила она.
– Угу, – Раст кивнул. – После я очень, очень медленно снимаю с нее трусики. Я дам ей время привыкнуть к тому, что она голая. Некоторые женщины стесняются этого.
Воспоминание о том, как Раст прижимал ее к себе, заставило Надию покраснеть.
– Да, я… я поняла, о чем ты. Продолжай.
– К этому времени она уже полностью обнажена. Но помни… – Раст поднял палец. – На самом деле я еще не прикасался к ней – не совсем. Мне нравится действовать медленно, на случай, если она застенчива. Может быть… возможно, она окажется неопытной. Я хочу дать ей понять, что буду нежен, что не причиню ей боли.
Раст не отрывал от нее взгляда, и Надия поняла, что они больше не говорят о гипотетической ситуации. Раст описывал, что бы он делал, если бы занимался любовью с ней – если бы брал ее в первый раз. Это одновременно пугало и невероятно возбуждало. Она не хотела, чтобы он останавливался.
– Расскажи мне больше, – вздохнула она. – Что бы ты сделал дальше?
– Внимательно осматриваю ее. – Ярко-зеленые глаза Раста прожигали ее тело испепеляющим взглядом. – Пусть она лежит на кровати, открытая для меня, чтобы я мог просто насладиться этим видом.
– А она… она не будет стесняться, что ты так на нее смотришь? – тихо спросила Надия.
– Может, немного, – покачал головой Раст. – Но я бы все время рассказывал ей, какая она красивая, как сильно хочу прикоснуться к ней, попробовать ее на вкус и доставить удовольствие.
– Как… как бы ты доставил ей удовольствие? – Надия не могла оторвать взгляда от его глаз.
Раст улыбнулся.
– Медленно. Всегда медленно. Сначала я бы ласкал ее, гладил, как кошку, медленными движениями по ее рукам, ногам и животу. Временно обошёл бы стороной грудь и киску.
– Киска? – Надия прикусила губу. – Как кошка? Прости, моя бактерия-переводчик…
– Так называют женское лоно – места между твоих ножек, – объяснил Раст. – Его по-разному называют, но большинство из названий лишь описывают характеристики или наоборот слишком грубые. Киска же подходит как нельзя кстати – мягкая, теплая, любит, когда ее гладят и доставляют удовольствие.
– О, – Надия кивнула. – Мне… мне это нравится.
– Мне тоже, – пробормотал Раст, его глаза были полуприкрыты. – Мне нравится смотреть на нее, ласкать ее, а больше всего – пробовать на вкус.
– Пробовать? – Глаза Надии распахнулись в шоке. Она слышала о таких вещах в тайных шепотках от своих подруг, но никто не говорил об этом с ней раньше.
Раст кивнул.
– Да, но я не начинаю с этого. Сначала мне нравится целовать ее, прижиматься к ней и чувствовать ее ответные чувства, пока исследую ее рот. Наши тела соприкасаются, кожа к коже, мягкое касание ее груди к моей и ее бедер к моим… – Он нежно погладил ее по щеке. – Тебя когда-нибудь целовали? Я имею в виду, за исключением того, э-э, поцелуя на удачу, со мной на свадьбе Сильвана?
Прикусив губу, Надия покачала головой.
– Я не… не должна, потому что обещана Й'дексу. А он, ну, я никогда не хотела, чтобы он меня целовал. Так что нет, нет, я не целовалась, если не считать поцелуя на удачу.
– Я бы и не подумал, – Раст улыбнулся, как будто вспоминая. – Не по тому, как ты меня поцеловала. Определенно, это был самый горячий поцелуй в моей жизни.
– Правда? – с сомнением спросила Надия. – Ты говоришь это не потому, что не хочешь меня расстраивать?
– Клянусь, – пробормотал Раст. Погладив ее по щеке, он провел подушечкой большого пальца по дрожащей нижней губе. – Я помню, как во время церемонии подумал, что твои губы великолепны – такие полные и манящие. Мне показалось, что они просто созданы для поцелуев.
Она растроганно рассмеялась.
– Знаешь, когда я впервые поцеловала тебя, не думала, что ты ответишь. Ты, казалось… не знаю, застыл на месте.
– Я был удивлен, вот и все. – Раст погладил ее по щеке. – Стою, одетый в какой-то нелепый наряд и вынужденный участвовать в свадьбе, о которой даже ничего не знал, и вдруг эта великолепная девушка подходит и целует меня.
– Наверное, для тебя это было… как бы это сказать… странно, – улыбнулась Надия.
– Только поначалу, – заверил ее Раст. – Я довольно быстро понял, что происходит.
– Это точно. – Надия почувствовала, как ее щеки запылали при воспоминании, как страстно, по-хозяйски он поцеловал ее в ответ.
Раст, очевидно, тоже вспоминал.
– Мне показалось, что никогда в жизни я не хотел женщину так сильно, – мягко сказал он. – Хорошо, что нас прервали, иначе…
– Иначе что? – подсказала ему Надия.
– Скажем так, я хотел сделать гораздо больше, чем просто поцеловать тебя, – покачал головой он.
Сердце Надии колотилось в бешеном ритме, а лицо словно горело, но она не хотела, чтобы Раст прекращал рассказывать – хотела услышать больше.
– Расскажи мне, – настаивала она. – Расскажи мне, что ты хотел сделать. Что бы ты сделал, если бы мы… занимались любовью.
Бровь Раста поднялась в удивлении.
– Может, достаточно притворяться? Потому что ты прекрасно знаешь, что я говорил о тебе раньше. Когда описывал, как мне нравится заниматься любовью.
Прикусив губу, Надия кивнула.
– Да, я… я так и подумала. Но все равно хочу услышать больше.
– Тогда я тебе расскажу. – Раст обнял ее и притянул ближе. Его теплый мужской запах, казалось, заполнил все чувства Надии, а тепло его большого тела успокаивало и возбуждало одновременно. Он снова взял ее руку свободной рукой и заглянул в ее глаза. – На чем я остановился? – прошептал он.
– Ты говорил, что хочешь лечь на меня и… ласкать тело со всех сторон, – вздохнула Надия. – Я… я так думаю во всяком случае.
– Да, это приблизительно так. – Уголок рта Раста изогнулся в чувственной улыбке. – Я бы хотел целовать тебя долго-долго, милая. Потом, когда убедился бы, что ты уже не стесняешься, тогда я бы прикоснулся к тебе – к тем местам, которых ещё не касался.
Дыхание Надии перехватило.
– Ты имеешь в виду мою грудь. И мою… мою киску.
Раст заерзал на диване.
– Боже, ты не представляешь, что со мной происходит, когда я слышу это непристойное слово из твоих сладких манящих губ.
– Неужели… – Надия пыталась придумать, как это описать. – Тебя это будоражит? Возбуждает?
