Текст книги "Кошка из Валесса. Игра теней (СИ)"

Автор книги: Ева Маева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 26 страниц)

Но замолкать насовсем для неё всё равно было бы невероятно глупым поступком.

Потому что как бы ни была прекрасна нежность души Дейрана сама по себе, и как ни манила меня к себе его неподдельная искренность, разжёвывать и дальше эту кашу из неопределённости и благочестия у меня уже не было никакого желания.

– Хватит говорить мне, что делать и чего не делать. Ты сказал, что не должен был вмешиваться в мою судьбу, но до сих пор всё решаешь за меня. Позволь уже наконец-то и мне принять хотя бы какие-то решения. И откуда в твоей голове вообще взялась эта мысль, что хуже всего на свете для меня будет снова почувствовать себя твоей?

Похоже, я сказала что-то такое, чего Дей совершенно не ожидал от меня услышать. Его глаза заметно расширились от удивления, а благородная радужка отразила сверкнувшее в его душе недоумение.

– А разве это не так? – медленно, словно ступая между ловушек, каждая из которых могла его страшно ранить, произнёс мужчина.

Я слегка опустила взгляд, чувствуя, как ступаю по такой грани, к которой никогда в жизни ещё и близко не подбиралась, и произнесла одно лишь лаконичное:

– Не так.

Я надеялась, что этого будет достаточно. Что мои жесты, эмоции и взгляды сами дадут Ле’Куинду понять, что именно я думала о нём и что чувствовала рядом с ним.

Но, похоже, Дейран хотел услышать больше, чтобы понять, что именно я имела в виду, и ни своим одним словом или действием не допустить для меня той самой боли, о которой он сам же недавно сказал.

Собравшись с мыслями, я выдохнула и снова посмотрела в глаза мужчины, надеясь, что он заметит эмоции, спрятанные в янтаре моей радужки, и верно определит в них всё то, о чём я не могла сказать во всеуслышание.

– Я же дикая своенравная южанка, не забыл? Меня не волнует, что скажут о нас с тобой другие люди. Не волнует, что подумает обо мне виконт О’Санна. Я просто хочу наслаждаться тем временем, которое я могу провести рядом с тобой, не переживая о том, кто я такая и кто ты такой. И ещё я хочу хотя бы раз почувствовать на себе тот взгляд, которым ты на меня смотрел, когда я впервые оказалась в твоей постели. Потому что я знаю, что никто и никогда в жизни больше так на меня не посмотрит.

Дейран по-прежнему казался изумлённым моими словами. Точно так же, как и в тот раз, когда я пришла в его башню ради исполнения права первой ночи, он не мог поверить, что я говорила с ним совершенно серьёзно и без каких-либо хитрых уловок.

Только если тогда я действительно всего лишь его использовала, и мои истинные помыслы были хорошо сокрыты умелой ложью и искренним желанием развлечься, то сейчас большую часть моих слов без натяжки можно было назвать правдивой.

Хотя я не могла отрицать, что часть про развлечения оставалась для меня такой же актуальной.

– Аль…

Ле’Куинд снова попытался меня остановить, непроизвольно положив левую руку себе на грудь, туда, где втайне ото всех сиял амулет Амелии, и слегка сжал пальцы на камне. Этим жестом мужчина словно хотел напомнить мне о демоне и о том, что не мог пока доверять самому себе, понимая, что его мучитель мог в любой момент вырваться наружу и всё разрушить. Что для меня было опасно просить его о том, о чём я прямо сейчас его просила.

Я покачала головой из стороны в сторону и положила вторую ладонь поверх руки Дейрана, терпеливо укрепляя свою просьбу лаской и в то же время понимая, что была уже готова взорваться от своих нереализованных эмоций.

– Пожалуйста, Дей. Только не бойся чем-либо причинить мне боль. Потому что от твоего бездействия мне и так уже достаточно больно.

Непривычная искренность слов будто бы опалила мои губы, стоило мне признаться Ле’Куинду, да и себе самой, в той слабости, которую я пыталась спрятать где-то внутри себя. В той душевной боли, о которой говорил мне Раам и которую я по привычке пыталась игнорировать точно так же, как и физическую, что успела оставить на моём теле десятки уродливых шрамов.

Эта влюблённость должна была превратиться в один из них. Я знала, что это было неизбежно. Рано или поздно Таящийся призвал бы меня обратно, и я без раздумий подалась бы на его зов, словно верная собака. Но пока эта рана ещё не открылась и лишь только пульсировала под кожей с безмолвным обещанием боли, я не хотела отказывать своей истинной сущности в её первобытных порывах.

Я ведь всё-таки была Нисой, Кошкой из Валесса. А любой кошке порой был нужен такой человек, который погладил бы её по спинке и позволил урчать у себя на коленях, пускай даже в остальное время она предпочитала бродить сама по себе.

Глаза Ле’Куинда почти неуловимо изменили тон отражавшихся в них эмоций, сделав серьёзность графа более тёплой и откровенной. Мужчина поднял свою руку, которую я по-прежнему продолжала держать обеими ладонями, и потянул меня на себя, призывая подняться с кресла и пересесть к нему на колени. Я с большим желанием поддалась безмолвной просьбе Дейрана, не позволяя ему передумать, и уже скоро прижималась к его тёплому, крепкому телу, забросив освободившуюся правую руку ему за шею, чтобы он уж точно не посмел меня никуда отпустить.

Но он и не собирался этого делать. Вопреки моим опасениям, Ле’Куинд тут же приобнял меня за талию, любовно обвивая мой стан своей силой, которую вполне ощутимо сдерживал, а затем протянул к моему лицу свою руку и осторожно, словно я была хрупкой статуэткой, которую он боялся разбить, провёл пальцами по моей щеке, едва заметно прикасаясь к губам, накрашенным тёмной помадой. Его ласки, мягкие лишь на первый взгляд, но крепкие и уверенные на самом деле, в ту же секунду заворожили всё моё сознание, заставляя безропотно подчиниться мужским объятиям, и одновременно с этим взбудоражили самые жаркие и голодные помыслы, которые только умела испытывать такая своенравная, дикая Кошка.

Нежное, совершенно непринудительное движение руки Дейрана, по-прежнему лежавшей на моей щеке, потянуло меня вперёд, побуждая немного наклониться к мужчине и приблизить мои губы так тесно к его, что наши порывистые дыхания тут же сложились в единое целое. Мои веки сами собой опустились и погрузили меня в блаженную, безопасную тьму, концентрируя всё моё внимание на трепетных прикосновениях Дея к моей бархатистой коже и на мучительно дразнившем меня отсутствии поцелуя. Внизу живота отчаянно заныло, требуя, чтобы я немедленно прекратила творившееся со мной безобразие и запечатала своими губами чужие, которые сводили меня с ума своей недоступной близостью, однако стоило мне потянуться навстречу Ле’Куинду, как он, к моему восхищённому изумлению, опередил меня и первым прижался ко мне своим долгожданным поцелуем, почти срывая с моих уст восторженный вздох.

Как это обычно бывало рядом с Деем, мы будто бы вновь погрузились в наш собственный мир, без остатка захваченные близостью и единением друг с другом. Наши ласки были медленными, неторопливыми и нежными, ведь мы совсем не хотели возвращаться в реальность, а значит, нам вовсе некуда было спешить. Наш поцелуй стал будто бы светлым праздником, нашим собственным фестивалем лета, где вместо фейерверков и танцев была лишь безрассудная, но искренняя и счастливая влюблённость, которой мы оба хотели отдаться сполна.

Когда Дейран подхватил меня на руки и куда-то понёс, я даже не сразу поняла, что со мной происходило. Это движение казалось для меня чем-то отдалённым и совершенно не таким важным, как наша долгожданная близость. Намного важней для меня было то, что ладони Ле’Куинда по-прежнему касались меня, пусть даже через тонкую ткань шёлкового платья, а его губы ни на секунду не покидали моих, заставляя кровь в моих венах замедлять свой темп и будто бы заменяться на благородное жидкое золото, согревавшее и расслаблявшее меня изнутри.

Очнулась я лишь только в тот момент, когда наш поцелуй ненадолго разорвался, чтобы Дейран смог опустить меня на диванчик в маленькой переговорной комнате, спрятанной позади театральной ложи. Сам мужчина не заставил себя долго ждать и уже совсем скоро навис надо мной, упираясь руками по обе стороны от моей головы, и я невольно залюбовалась тем, как его длинные, украшенные косами волосы, несмотря на окружавший нас полумрак, ниспадали на его плечи будто бы водопадом солнечных лучей. В багровых глазах Ле’Куинда сосредоточилась вся существовавшая в мире нежность, и он готов был подарить мне каждую её каплю, каждую частицу самой своей сущности, но всё же я видела, как в благородстве его вина скрывалось глубинное желание большего, которое он пока не решался выпустить наружу под влиянием железного самообладания.

Мужская ладонь вновь прикоснулась к моей щеке, дотронулась шеи, а затем провела по плечу и талии, посылая мне под кожу тысячи мельчайших иголочек, стремительно распределившихся по кровотоку и в считаные мгновения достигнувших по нему средоточия моего желания, немедленно вспыхнувшего жарким неутолимым огнём.

– Ты точно не будешь потом жалеть? – слегка наклонившись мне навстречу, вдруг спросил Ле’Куинд, – Это… Многое изменит.

Ох, да мрак его побери… Сколько можно повторять одно и то же…

Такими темпами он меня быстро с ума сведёт и даже не заметит.

Я перехватила запястье Дейрана, оставившее в покое мою талию и начавшее возвращаться наверх, и с неуместной для Алиан силой сдавила его своими пальцами, полыхнув для верности янтарными искрами в возмущённом взгляде.

– Не буду, Дей. Я уже всё для себя решила. Но если ты ещё хоть раз напомнишь мне о чести или долге, я клянусь, что в ту же секунду исчезну из твоей жизни, как будто меня и не было.

В глазах мужчины ненадолго отразилось смятение, вызванное моим разгневанным обещанием, и я, опасаясь потерять момент и снова отпугнуть от себя Ле’Куинда, освободила его руку и запустила пальцы в его золотистые мягкие волосы, ласково улыбаясь графу своей самой доброжелательной улыбкой.

– Пожалуйста, больше не мучь меня своими вопросами. Просто сделай меня самой счастливой женщиной в этом мире, и забудь обо всём, что могло бы этому помешать.

Взгляд Дейрана поколебался ещё пару секунд, а после, к моему удовольствию, заметно потеплел, вновь пробуждая в своей глубине те самые потаённые всполохи, от одного лишь вида которых мне захотелось восторженно вздохнуть. Мужчина с безграничной теплотой повернул свою голову и поцеловал моё предплечье, обжигая мою кожу ласковым, и в то же время нетерпеливым дыханием, а затем наклонился к самому моему ушку, провокационно дотрагиваясь его мочки своим языком, и гортанным, словно рокот горного водопада, тоном произнёс:

– Если таково твоё желание, моё яркое солнце.

И не успела я возмутиться своему новому, непривычно ласковому, но всё ещё ненужному мне прозвищу, как пламенный шёпот мужского дыхания опалил мою шею своей настойчивостью, сменившись таким же напористым, нестерпимо горячим поцелуем Дейрана, сорвавшего с моих губ тихий, немного рваный стон.

А может… Может, ну его к демонам, это возмущение? Какая разница, Алиан, Аль или солнце… Ни одно из этих имён всё равно не было моим настоящим. Зато настоящими были стоны, которые я была не в силах сдерживать под неожиданно жгучими поцелуями Ле’Куинда, такими пылкими и страстными, будто они, обезумевшие и дикие, наконец-то вырвались на свободу после долгого времени, проведённого взаперти. И именно эти стоны, эти ласки и это неукротимое желание, нараставшее в моей утробе с каждым новым прикосновением мужских губ к моей бархатистой коже, были тем единственным в мире чувством, о котором я сейчас могла и хотела думать.

Мои пальцы сами собой нашли пуговицы мужского камзола и принялись торопливо их расстёгивать, может быть, слишком споро для девушки, которая не должна была уметь ничего подобного, но мы оба сейчас не готовы были об этом думать. Уже скоро камзол, а за ним и рубашка графа оказались сброшены на пол, демонстрируя его безупречный торс, по которому я беззастенчиво и с откровенным наслаждением тут же провела пальцами, восхищаясь крепостью тренированных мышц и рассеянно размышляя о том, что проиграть поединок такому противнику, вообще-то, было не так уж и стыдно. Ни капли не утративший яркости опал Амелии теперь тоже оказался обнажён и качался на графской шее в такт движениям своего хозяина, впрочем, пока не обращая на себя совершенно никакого внимания.

Сейчас я могла думать только о нависавшем надо мной мужчине и его изумительных ласках, изучавших моё тело с поразительным для меня терпением. Дейран даже не делал попыток стянуть с меня платье, хотя наверняка очень этого хотел, по-видимому, не желая смущать меня чрезмерной откровенностью. В любой другой ситуации я бы проявила инициативу и обнажилась перед своим партнёром самостоятельно, выскальзывая из одежды словно змея из бесполезной старой кожи и наслаждаясь тем, как наши нагие тела прижимаются друг к другу без тончайшей преграды, но сейчас графская сдержанность была мне только на руку: мне уж точно не хотелось объяснять Ле’Куинду, откуда на моём теле взялись все эти почти бесчисленные шрамы. Только не в этот самый момент нашей близости, которого мне пришлось так долго ждать и которого мне ни в коем случае не хотелось лишаться.

Язык Дейрана, до сих пор ласкавший мою шею и чувствительные ямки в основании ключиц, вдруг исчез, а затем, совсем скоро, появился у моих губ, деликатно дотрагиваясь кончика моего языка и призывая меня ответить. Я тихо простонала, позволив своему телу вспомнить, какое непостижимое блаженство язык Ле’Куинда доставил мне в прошлый раз, когда граф ещё считал меня девственницей, а затем, схватив обеими ладонями лицо мужчины, притянула его к себе, охотно разделяя пьянящий поцелуй своего непривычно пылкого партнёра. Дейран жарко выдохнул мне прямо в губы, отчего в моём разуме что-то поплыло и размылось, как раскалённый пустынный воздух, дрожащий посреди невыносимо знойного дня, и язык мужчины, словно в ответ на мои несдержанные действия, стал вести себя куда более уверенно и настойчиво, нежели прежде, сплетаясь с моим в подобии какого-то причудливого и очень неприличного танца.

К моему удовольствию, Дей хотя и обладал воистину великим терпением, но всё-таки даже он не мог сдерживать свои стремления бесконечно. Его руки постоянно зарывались в мои волосы и со временем взъерошили их так сильно, что жемчужные нити выскользнули из них и рассыпались повсюду вокруг нас, а закреплённые заколками локоны разметались по всей диванной подушке, превращая меня в более привычную и чувственную версию себя самой. Мужские ласки затрагивали уже не только мою шею и талию, пробиваясь через ткани моего одеяния подобно крохотным разрядам молний, но и почти обжигали страстью нагие бёдра, которых Ле’Куинд с необычайной нежностью касался, задрав юбку моего роскошного платья. Я не отставала от своего партнёра, требовательно царапая его спину своими коготками, постанывала и закрывала глаза от каждого его мимолётного прикосновения, и уже едва сдерживала просьбы перестать меня мучить и дать мне давно желаемое, которые невысказанной мольбой сосредоточились в пульсации моего клитора, ласки которого я так нестерпимо жаждала, но в роли Алиан никак не решалась потребовать.

Наконец, Дейран выпрямился надо мной и принялся расстёгивать ремень на своих брюках, уже вскорости избавляясь от тех вместе с нижним бельём и оказываясь между моих широко разведённых ног полностью обнажённым, чем не оставлял никаких сомнений в неминуемости дальнейшего продолжения. Его член прятался от моего взгляда за шёлком платья, и, скорее всего, Ле’Куинд специально не хотел его мне показывать, чтобы не пугать или не смущать меня откровенным и в каком-то смысле непристойным видом своего возбуждения. Однако это не мешало мне с жадностью представлять, как тот самый орган мужчины сейчас нетерпеливо подрагивал, желая оказаться внутри меня, вспоминать рисунок вен на его поверхности и испытывать почти физическую муку, вызванную какой-то отчаянно болезненной пустотой внутри моего возбуждённого лона.

Графские пальцы дотронулись внутренней стороны моего бедра, заставляя снова вздрогнуть под бархатистыми прикосновениями моего партнёра, поднялись выше и внезапно легли прямо поверх моего лона, всё ещё скрытого развратным кружевом нижнего белья, успевшего пропитаться влагой моего вожделения. Я застонала и невольно прогнулась в спине, подставляясь касанию Ле’Куинда и всем своим телом требуя продолжения его осторожной ласки. Дейран расценил моё желание по-своему, немедленно убрав руку с воплощения моей страсти, но, как оказалось, лишь для того, чтобы взяться пальцами за мои трусики поудобнее и стянуть их одним движением, обнажая всё моё изголодавшееся женское естество его слегка затуманенному взгляду.

Я даже не подумала прикрыться. Свести ноги или хотя бы изобразить смущение, как на моём месте поступила бы настоящая виконтесса. Вместо этого я смотрела прямо в глаза Ле’Куинда, как будто пьяные от его же собственного вина, наполнявшего его радужки своим благородным пурпуром, и наслаждалась тем, как откровенно мужчина смотрел на меня в ответ.

Возбуждающе. Восхищённо. Вожделенно.

Больше всего на свете я боялась сейчас, что ему придёт в голову гениальная мысль переспросить, точно ли я была не против нашей близости. Уже в… сбилась, какой по счёту, раз. Потому что тогда моё терпение лопнуло бы раз и навсегда, в точном соответствии с моим недавним обещанием Дейрану, и я осталась бы мало того, что злая на него и всё его благородное воспитание, так ещё и физически неудовлетворённая. А искать кого-то, с кем я смогла бы снять это не высвобожденное напряжение, у меня не было ни капли желания, пускай даже в этом городе я знала немало возможностей для этого.

К счастью, мужчина оказался достаточно умён, чтобы сдержать данное мне слово. Он вновь приблизился ко мне и безмолвно припал к моим губам горячим, дурманящим и не требующим никакого разрешения поцелуем, от которого у меня в голове будто бы зашумел далёкий горный водопад из нашей с Дейраном долины, а сердце стало биться в ритме моего танца с кинжалами, предназначенного ему одному среди всех посетителей его торжественного бала. И в тот же самый момент его возбуждённый член прижался к входу в моё давно уже готовое, изголодавшееся по ласке лоно, и аккуратно, словно в первый раз, начал в меня входить, заставляя восторженно простонать Ле’Куинду что-то неприличное прямо в жадно целовавшие меня, желанные губы.

Мягкий, сдержанный толчок… Ещё один… И вот мой партнёр уже оказался во мне целиком, заполнил моё лоно собой без остатка, освобождая мои губы для несдержанного, протяжного стона, который наверняка услышали зрители в соседних ложах, если только представление не увлекало сейчас их внимание намного сильнее. Дейран улыбнулся мне, одновременно тепло и обжигающе горячо, а потом провёл кончиками пальцев вдоль моего лица, о которые я инстинктивно потёрлась щекой, и произнёс:

– Я бы хотел остаться в этом моменте навечно. С тобой.

Его губы вновь прижались к моим, не позволяя сказать ни единого слова ему в ответ. А через совсем непродолжительное время мне уже и не захотелось ничего говорить, ведь мужчина вновь начал двигаться во мне, толчок за толчком, постоянно наращивая темп и касаясь именно той точки в глубине моего лона, что каждый раз посылала яркие, блаженные импульсы по всему моему телу, от которых мне хотелось стонать так тягуче и сладко, как я только умела, извиваясь и подстраиваясь под жгучие ласки моего партнёра.

Одна из ладоней Дея поглаживала меня по бедру, с каждым движением его члена внутри меня прижимаясь к моей коже немного плотней и настойчивей прежнего. Другая упиралась в сиденье дивана недалеко от моего лица, и я, пользуясь её близостью, сильно стискивала запястье графа каждый раз, когда вспышка моего блаженства на полузакрытых веках сверкала особенно ярко, чем невольно управляла всеми его действиями. Я беспрестанно стонала, шептала, металась, жадно вдыхала воздух, запрокидывала голову и поворачивала её обратно, желая взглянуть на пьяный круговорот вина во взгляде моего партнёра. И в какой-то момент, когда я, кажется, уже перестала себя контролировать и существовала в некоем странном состоянии между Нисой и Алиан, полностью растворяясь в своих ощущениях и превращаясь в собственное блаженство, растекавшееся лавой по венам и выжигавшее каждую сущность, кроме себя самого, Дейран вдруг крепко обнял меня и, не доставая своего члена, потянул меня к себе, усаживаясь на диване своей спиной к его ажурной спинке и располагая меня на себе сверху.

– Окажешь мне честь? – с улыбкой поинтересовался мужчина, продолжая обхватывать меня за талию и до упора насаживать на своё воплощённое желание, которое в этой позе ощущалось как будто бы ещё крупнее обычного.

Что ж, едва ли это бесконечно приятное чувство заполненности вкупе с искренней просьбой моего партнёра оставляло мне какую-либо возможность отказаться. Тем более что такая перемена ролей показалась мне заманчивой и даже слегка интригующей.

Я опустила свои руки на спинку дивана по обе стороны от сидевшего передо мной Ле’Куинда и прижалась всем своим телом к его обнажённой, широко вздымавшейся груди, дразня мужчину отсутствием поцелуя точно так же, как и он дразнил меня этим совсем недавно.

– Разумеется, Ваше Высочество, – вызывающе ухмыляясь одной лишь интонацией, я прошептала Дею прямо в губы, а затем, всё так же отказываясь его целовать, начала медленно двигаться на нём сверху, грациозно изгибаясь и терзая его своими намеренно неспешными движениями.

Я хотела, чтобы он считал, что я привыкаю к новой для себя роли, и мучу его с непривычки. Что ещё не знаю, как управляться с собственным телом, и что мне неловко не только делать то, что именно я сейчас делала, но даже просто думать об этом.

Хотя на самом деле я рассчитывала раздразнить его так сильно, чтобы он потерял контроль над своей благородной сдержанностью. И чтобы даже оказавшись подо мной, именно он продолжал оставаться главным в нашем единении.

Сначала Дейран терпел мою “неуверенность”. Его руки спокойно лежали на моей талии, а сам граф сдавленно выдыхал мне в губы каждый раз, когда я насаживалась на его возбуждённую плоть особенно глубоко. Но постепенно неудовлетворённость Ле’Куинда начинала всё заметнее возрастать. Его ладони призывали меня двигаться более размашисто, без прежней деликатности вжимаясь пальцами в мою кожу и пытаясь управлять движениями моего тела; его дыхание становилось всё более тяжёлым, а губы всё настойчивее требовали поцелуя, от которого я умышленно и с сокрытым ехидством уклонялась без единого промаха.

Я продолжала делать вид, что не понимаю, чего от меня хотят, пускай даже мне самой эта игра давалась не менее сложно, чем Дейрану. Мне тоже хотелось двигаться быстрее, беззаветно целоваться, не контролируя собственного языка и позволяя ему заниматься всем, чем ему бы ни вздумалось, и громко выкрикивать имя Дея, которое слетало бы с моих уст даже против моей воли, вызываемое жаркими и безумными волнами страсти, разрушительной мощью проносившимися по всему моему телу от каждого особо глубокого толчка.

Но Ле’Куинд был поразительно, неизмеримо, просто демонически терпелив… И всё-таки даже он сорвался, к моему утробному удовлетворению, не сумев справиться со столь изощрённой пыткой. Мужчина неопределённо прорычал что-то яростное, а затем схватил мой затылок своей ладонью, не позволяя мне больше от себя уклоняться, и припал к моим губам требовательным, бескомпромиссным поцелуем, так не похожим на все его привычные нежные ласки. Объятия Дея стали куда более крепкими, почти лишавшими меня возможности двигаться и даже дышать, но я безропотно прижималась к своему партнёру, не выказывая ни капли сопротивления, и блаженно стонала прямо сквозь наши терзавшие друг друга губы, не заботясь ни о каких возможных правилах приличия или чужих ушах. Слишком беззаветно я упивалась будоражащим эффектом, который мне удалось произвести на графа, и теми рваными, стремительными толчками, которыми его член сейчас двигался внутри моего разгорячённого тела.

В моей голове не осталось ни единой мысли, словно всё моё естество сейчас было посвящено лишь нашей с Дейраном связи. Кровь кипела и оглушительно стучала в висках, перебивая своей пульсацией бешеный ритм сердца. Воздух вокруг раскалился до предела и стал почти болезненно горячим, словно мы с графом свалились самое пекло Нижнего мира, и только его потемневшие от страсти, но по-прежнему пылавшие искренностью багровые радужки убеждали меня в том, что моим партнёром всё ещё оставался благородный владыка Акроса.

Поэтому не было ничего удивительного в том, что я уже совсем скоро замерла и затихла, предчувствуя близкую разрядку, а буквально пару секунд спустя, когда ещё несколько толчков Ле’Куинда безошибочно достигли своей цели, запрокинула голову и почти оглушительно закричала, сильно вонзаясь ногтями в плечи своего партнёра, ни на секунду не прекращавшего своих безупречных движений. Передала ему каждую каплю своего неподдельного блаженства в виде болезненной и жгучей, но одновременно с тем и приятной ласки.

О, Таящийся! Я как-то слышала от твоих жрецов, что для твоих последователей нет большего удовольствия в жизни, чем оказаться в твоей постели. Всецело отдаться тому единственному, кому мы вручили свои сердца, и познать такое невыразимое наслаждение, какое нельзя было найти ни с одним человеком на всём Касэте…

Но знаешь, что-то я уже начинала сомневаться, что оргазмы с тобой оказались бы для меня такими же сладостными, как с Дейраном.

Оправившись от первой волны мельчайших судорог, отозвавшихся в каждой частице моего тела бесконечным экстазом и жаркими искрами, я взглянула в глаза Ле’Куинда и догадалась, что и ему до финала оставалось уже совсем недолго. Вино его взгляда полыхало с такой невероятной и почти настоящей силой, что будто бы грозило спалить меня дотла, а рваное, рычащее и даже немного звериное дыхание с каждым движением моего партнёра становилось всё громче и бесконтрольнее. Делало его таким непохожим на нежную, ласковую и романтичную версию графа Дейрана, которую я успела узнать. И которая, скорее всего, и в самом деле была его истинной…

Наконец, мужчина так же, как и я, ненадолго затих, не останавливая своих нетерпеливых толчков внутри моего горячего лона, а затем резко, одним размашистым движением, вышел из меня и сдавленно, сладостно застонал, изливаясь собственным семенем на свой обнажённый живот. Его хмельные от удовольствия глаза нашли мой внимательный ответный взгляд, проникая своим благородным вином будто бы в самую суть моей настоящей души, глубоко запрятанной в образе виконтессы О’Санна, и напрямую, без лишних слов и жестов передали мне послание Дея, сосредоточенное сейчас в его мыслях, взбудораженных нашей близостью.

Он хотел обладать мной полностью и без остатка. Посвятить мне весь этот мир и исполнить любые желания. Стать единственным, рядом с которым я бы хотела просыпаться в одной постели для скончания своих долгих счастливых дней.

А ещё он хотел защитить меня от опасностей и боли любой ценой. Даже такой высокой, которую я сама не могла посчитать за себя оправданной.

Поэтому одновременно с безмолвным признанием Дейрана я скользнула своими ладонями ему под волосы и уверенным движением расстегнула замок амулета Амелии, сбрасывая камень с графской шеи на подушки дивана и заставляя терпкий багрянец во взгляде мужчины, не успевшего понять, что с ним сейчас произошло, немедленно смениться кромешной ехидной мглой.

Ведь всё-таки что бы я ни делала и какими бы уловками ни пыталась воспользоваться, Ле’Куинд ни за что не стал бы останавливаться в поисках нового пути к агату, который якобы должен был избавить его от демона. Своими действиями он мог не просто ограничить мою свободу и помешать осуществить заказ, но и порядком добавить мне препятствий в процессе его выполнения. И так ведь уже успел всё как следует запутать, когда припёрся к Теалинду непонятно зачем. А тот, коли не был совершенным дураком, должен был сразу после встречи спрятать камень в самое укромное место и усилить свои меры безопасности…

Так что как бы я ни пыталась оттягивать этот момент и легкомысленно наслаждаться близостью Дейрана, голос разума твердил, что мне уже давно было пора переходить к активным действиям по воплощению своего контракта в реальность.

И первое из этих активных действий прямо сейчас осматривало меня своей густой, непроницаемой и привычно лукавой тьмой, пытаясь сообразить, где же оно внезапно оказалось.

– Кажется, я пропустил всё веселье? – вместо приветствия усмехнулся Раам, едва уловимо указывая взглядом на следы нашей недавней близости с Ле’Куиндом.

Я фыркнула, ничуть не удивившись реплике демона, и поднялась с его обнажённого тела, стараясь не выказывать лёгкой блаженной дрожи в ногах, которая всё никак не хотела меня оставить.

– Мог бы и спасибо сказать, вообще-то, – не особо рассчитывая на признательность, с укоризной подметила я, подбирая сброшенные Дейраном на пол трусики и ловко натягивая их на законное место.

Рааму, кажется, моё внезапное целомудрие не особенно понравилось, но возражать против моего облачения он не стал, расслабленно отвалившись на спинку дивана и забросив правую ступню на противоположное колено.

– Моё тебе темнейшее, – всё-таки поблагодарил меня демон со своей обычной непринуждённостью, а потом, слегка наклонив голову и прищурившись, насмешливо оскалился в новом вопросе, – Что-то твои идеи по моему освобождению не блещут оригинальностью, а, киса?

Не поведя и бровью, я подняла со стоявшего неподалёку столика стеклянный стакан с салфетками и без предупреждения бросила им в своего собеседника, рассчитывая, что тот не успеет его подхватить и пребольно получит увесистым предметом по боку.

К сожалению, демон его всё-таки поймал. И тут же принялся вытирать со своего живота пока ещё не успевшее застыть семя Дея, словно так и было задумано изначально.

– Зато, в отличие от твоих, мои идеи хотя бы работают, – проигнорировав неудавшийся бросок и усевшись на противоположное дивану кресло, я намекнула на провал того плана, который мой собеседник предлагал ещё в Акросе.

Вместе доехать до Валесса. Заранее разобраться с графом, чтобы он не помешал нам в дороге. Наконец, обсудить все детали его затеи ещё до того, как вообще отправиться в путь.

Самое сложное должно было начаться по прибытии в столицу Ксау. Но уж никак не прямо в замке Дейрана, сразу после нашей с демоном страстной ночи.

Впрочем, к моему удивлению, Раам нисколько не оскорбился моему намёку. И даже наоборот: отбросив от себя использованные салфетки, он вновь откинулся на спинку дивана, совершенно не торопясь одеваться, и расслабленно ухмыльнулся.