Текст книги "Кошка из Валесса. Игра теней (СИ)"

Автор книги: Ева Маева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 26 страниц)

Ведь эти неторопливые, ласковые поглаживания слишком напоминали мне человеческие, чтобы так просто приписать их демону или его больше похожей на разумного зверя мгле. И в то же время, кроме нас двоих, на этой крыше больше никого не должно было быть.

Позади себя я и в самом деле увидела силуэт человека. Он был тёмным, зыбким и каким-то нереальным, но в то же время в его очертаниях можно было разобрать длинные, убранные в хвост волосы, крепкие мускулы и беззастенчивое возбуждение, которое почти утыкалось в моё бедро. И мне потребовалось приложить некоторые усилия увлечённого похотью разума, чтобы догадаться, что на самом деле это была самая настоящая тень Раама, которая вдруг решила ожить и составить нам с демоном компанию, не иначе как по воле бессовестного слуги Темнейшего, даже не подумавшего узнать моё мнение на этот счёт.

Не успела я возразить, огрызнуться или хотя бы отпустить ехидную шутку, как мой любовник умело воспользовался моим замешательством, которое, по-видимому, изначально рассчитывал во мне вызвать. Он схватил меня за плечи и с силой оттолкнул от себя назад, безошибочно обрушивая в объятия собственной послушной тени, любезно подхватившей меня и уложившей прямо поверх своего тела, одновременно с этим удерживая меня на себе так крепко, что я лишалась всякой видимой возможности освободиться.

Впрочем… Не то, чтобы я действительно хотела освобождаться, даже несмотря на излишнюю грубость, с которой Раам меня обездвижил. В конце концов, это ведь было именно то, чего я от него ожидала. И чего изначально хотела…

– Не думала, что ты и так умеешь, – хмыкнула я, наблюдая за хищным приближением самодовольного демона к моим разведённым ногам.

Мужчина в ответ на мои слова алчно ухмыльнулся и замер на коленях передо мной, пылко проводя ладонями по моим ногам, а затем поднимая их вверх и раздвигая как можно шире, чтобы вдоволь насладиться открывшимся ему долгожданным бесстыдным зрелищем.

Я, Кошка из Валесса, гордая, пылкая и дерзкая… Покорная ему, словно собственному замолкшему богу.

– Что сказать, я полон сюрпризов. Как и ты, Ниса, – хмыкнул демон, удовлетворённо касаясь пальцем моего влажного лона и медленно, дразняще очерчивая контуры моих складочек.

Я невольно прогнулась в спине от ярко вспыхнувших под его прикосновениями всполохов нетерпения, которые немедленно пробили мой позвоночник мучительным молниеносным разрядом, пробежавшим по всему моему телу сокрушительной силой и требовательно вернувшимся обратно к руке Раама, вынуждая меня ещё более жадно подставиться его развязным прикосновениям. Которые он, впрочем, решил не продолжать, ведь в ласках такого рода давно уже не было нужды. Вместо этого демон вновь положил обе руки на мои бёдра и уверенно приставил свой член к входу в моё естество, резко, одним движением без предупреждения толкаясь в меня на всю свою внушительную длину, отчего я одновременно зашипела, застонала и взмолилась Таящемуся, едва не лишившись сознания от экстатической вспышки, которая обозначила столь долгожданное вторжение Раама внутрь моего пылавшего похотью лона.

Демон не стал давать мне даже кратковременной передышки, которую я, кажется, должна была заслужить после его напора. Вместо этого он сразу же начал двигаться внутри меня так отрывисто и жадно, что у меня не осталось совсем никаких сомнений в том, как тяжело ему было сдерживать себя всё то время, пока я ласкала его губами, не позволяя вбиваться в моё горло всем его воплощённым желанием. И в том, как неистово и настойчиво он хотел обладать всей моей своенравной и дикой сущностью, одновременно с властными, глубокими толчками хватая меня за тело не только своими ладонями, но и ладонями собственной тени, ухитрявшейся одновременно удерживать меня на себе и сминать мою грудь точно так же, как это делал Раам, безошибочно отражая его восхитительные умения.

Я хотела обнимать мужчину в ответ, прижиматься лбом к его могучей груди, охватывать его бёдра ногами и обжигать его кожу своими надрывными стонами, но его тёмный двойник не позволял мне этого делать, то ли воплощая одну из порочных фантазий Раама, то ли запрещая мне отвлекаться от своего удовольствия. Напряжение внутри меня с каждой секундой всё нарастало, расцветало во мне ядовитыми лозами, оплетало мою порочную душу и отравляло её желанием беспрестанно кричать имя демона, пока нас не услышат сами Шестеро, над святилищем которых мы сейчас так бессовестно возвышались… Но прежде, чем я достигла той самой точки наивысшего удовольствия, к которой была уже так сильно близка, я почувствовала, как нечто твёрдое и прохладное вдруг прижалось к моим ягодицам, недвусмысленно оказываясь прямо напротив моей пока ещё свободной дырочки…

И судя по тому, что руки Раама по-прежнему лежали на моих бёдрах, здесь явно не обошлось без его так некстати ожившей тени!

От неожиданности я дёрнулась в крепкой хватке человекоподобного силуэта, уже заранее понимая, что при всём желании не смогла бы из неё вырваться, ведь по физической силе тень демона ничуть не уступала ему самому. Ногтями я попыталась впиться в её зыбкую сущность, чтобы остановить её непрошеное вторжение в своё тело, но встретила только холод и отсутствие какого бы то ни было отклика. А член демонической тени, совершенно идентичный мужскому органу Дея, тем временем продолжил надавливать на вход в мою попку, совсем не привыкшую к подобным экспериментам…

– Раам! – возмущённо уставилась я на своего любовника, раздражённая не то его изобретательным своеволием, начинавшим превосходить любые границы, не то переживанием за сохранность своего тела после подобной близости, из-за которого моё блаженство, почти достигшее пика, в один момент схлынуло и оставило меня с саднящим чувством обмана.

Мужчина отпустил мои раскинутые в стороны ноги и, по-прежнему не выходя из меня и не останавливая движений своего тёмного двойника, хищно подобрался ближе ко мне и устремил свой взгляд в глубину моих янтарных огней, одним своим видом по какой-то непостижимой причине расслабляя меня и усмиряя мою тревогу.

– Я думал, ты уже поняла, что я не сделаю тебе больно, – спокойно, но вовсе не успокаивающе произнёс демон, откровенно наслаждаясь приобретённой надо мной властью, а затем ухмыльнулся и загадочно полуприкрыл веки, добавляя фразу, от которой я едва не задохнулась собственным возмущением: – Пока сама не попросишь.

От похотливого обещания Раама внизу моего живота тут же предательски вспыхнуло, и я, не найдя ничего лучше, закрыла глаза и отпустила собравшееся внутри напряжение, к радости демона, не собираясь больше противиться его смелой затее.

Удовлетворившись отсутствием моего возражения, мужчина усмехнулся и вышел из меня почти полностью, позволяя собственной тени прижаться ко мне плотнее и начать постепенно проникать в моё тело, растягивая мои непривычные стеночки медленно и осторожно, чтобы и в самом деле не доставить мне боли. Совсем не так, как когда демон вонзался своей бешеной страстью в моё разгорячённое женское естество, обычно уже заранее готовое вобрать в себя всю ту пылкость, которую он исторгал из себя в нашей близости, пускай даже она уже почти выходила за границы приятного.

Несмотря на всю свою наглость и беспросветное самолюбие, Раам прекрасно осознавал, что там, в отличие от обычного способа нашего единения, не было и не могло быть никакой смазки, кроме той, что успела прежде натечь из моего лона, да и не подготовлена я была для подобного опыта, никогда не принимая туда ничего больше пальца… Но, кажется, тень в этом смысле выгодно отличалась от настоящего человека, способная искажаться и менять свою форму, как было угодно её обладателю.

Я и в самом деле совсем не чувствовала сейчас неудобства или болезненности. Лёгкий холод, исходивший от тени, успокаивал и даже слегка будоражил меня, её зыбкость и сумрачность обволакивала и будто бы заменяла мне смазку, а размер её члена словно специально уменьшился, растягивая меня и терпеливо позволяя моему телу привыкнуть к новым, по-своему сладостным ощущениям, которых я прежде не знала.

Я сама не успела заметить, как тень заполнила меня там уже во весь свой полноценный объём, и как демон начал двигаться во мне одновременно со своим двойником, постепенно наращивая темп до привычного. Едва ли я вообще хоть что-то здраво соображала, полностью погрузившись в эти новые, волнующе восхитительные ощущения, задыхаясь своими стонами и растворяясь во взгляде Раама, ставшем как будто ещё более плотоядным и могущественным, стоило мне непререкаемо схватить мужчину за плечи и жадно вонзиться в его кожу ногтями, оставляя на ней различимые красноватые отметины. Демон и сам, кажется, испытывал некое необыкновенное блаженство, сощурив глаза и рвано, отрывисто рыкая с каждым особо глубоким толчком, под которым я податливо прогибалась и кричала от наполнявшего моё тело восторга.

Мне не хотелось терять ни секунды рядом с этим мужчиной. Хотелось прочувствовать каждый миг с ним, пускай даже болезненный, терзающий и изматывающий. Его близость была для меня упоительной, неважно, был ли это лишь его бездонный взгляд, противоборствующий поцелуй или же безумный, необузданный секс, которому могли позавидовать сами Шестеро. А секс, в котором Раама было сразу двое… Пожалуй, мне просто-напросто повезло, что я не сгорела в необузданном пламени, охватившем нас с демоном и едва не лишившем нас последних осколков сознания, за которые мы цеплялись исключительно ради того, чтобы не раствориться в бешеной одержимости друг другом.

Раам и его тень в очередной раз вошли в меня до предела, срывая с моих губ восторженный стон, и моё тело в этот миг предвкушающе содрогнулось, на краткие доли секунды замерев и будто бы подготовившись к грядущему урагану, а затем затряслось мелкой, невыразимо сладостной дрожью, становившейся всё сильнее и, наконец, достигшей предела, после которого уже невозможно было удерживать охвативший меня восторг. В моей голове вспыхнуло что-то невыносимо яркое, похожее на рождение новой звезды, а вены и артерии заполнила будто кипящая лава, и я, неконтролируемо содрогаясь всем телом, закричала так оглушительно и протяжно, что это, должно быть, услышал каждый житель Валесса, если только скрывавший наши тела дар Раама не заглушал вместе с ними и наши с демоном голоса.

Дождавшись бурного воплощения моего удовольствия, мой партнёр, улыбаясь своей привычной голодной ухмылкой, грубовато толкнулся в меня ещё несколько раз, неприкрыто упиваясь волнующей пульсацией моего естества, которая стимулировала наслаждение его собственной плоти. А затем мужчина гортанно зарычал, уткнулся в мою грудь своим покрытым испариной лбом, одновременно с этим вгоняя в меня член до самого основания, и наконец-то позволил закончить себе самому, наполняя меня своим семенем и не спеша выпускать меня из объятий, в которые грубовато, но всё-таки сгрёб меня перед самым финалом, словно хотел стать со мной одним неразрывным целым.

Ожившая тень Раама, которая всё это время удерживала меня без движения, вдруг исчезла, вновь превратившись в обычное неопределённое пятно под светом далёкой луны. Чтобы не придавливать меня своим весом, мужчина перекатился вбок и улёгся поверх своей мягкой тьмы на спину, непререкаемо укладывая меня сверху своего тела и по-прежнему отказываясь возвращать мне свободу движений. Я же этой самой свободы сейчас совсем не желала, полностью измотанная пылом Раама и едва ли не мурлыкавшая от непередаваемой расслабленности в конечностях, так что послушно распласталась поверх его груди и приложила к ней своё чуткое ухо, с удовлетворением слушая, как биение сердца моего демона постепенно возвращалось к своему привычному ритму…

О, Таящийся! Моего демона? Я действительно именно так и подумала?

Мне стоило большого труда не вздрогнуть в объятиях мужчины и даже не изменить темпа собственного дыхания, чтобы не пришлось объяснять Рааму, что за муха меня вдруг укусила.

Нахальная, самовлюблённая, хитрая и тёмная муха…

Впрочем… То, что Раам был демоном, на самом деле не делало его по-настоящему тёмным. Точно так же, как Тёмная Троица никогда не считалась запретной и нечестивой, а служение Ирре не означало моё безусловное зло.

Если подумать, Раам всегда появлялся рядом со мной именно в те моменты, когда я по-настоящему в этом нуждалась. Может быть, у него это выходило случайно, а может, дарованная ему Темнейшим сверхъестественная проницательность и впрямь не оставляла его равнодушным к моим эмоциям. Он развлекал меня, как умел, выслушивал самые глубокие переживания, о которых я никогда никому не рассказывала, и, казалось, понимал мою сущность куда лучше кого бы то ни было из людей. Возможно, даже лучше меня самой, предпочитавшей лгать себе точно так же, как я лгала всем вокруг.

В конце концов, не только у моего бога была светлая сторона, о которой смертные обычно предпочитали не помнить. Ненависть, злоба и смута, которыми прежде всего славился Агриф, являлись лишь извращённым и раздутым отражением его борьбы за честность и справедливость, ради которых он не брезговал никакими возможными средствами. А потому быть демоном прежде всего означало быть слугой равновесия, которое так рьяно отстаивал Темнейший. Вставать на защиту истины и вершить справедливость, пускай даже жёстким и местами кровавым путём. Следить за соблюдением баланса и ни в коем случае не допускать преобладания света, ведь если бы вся тьма в этом мире исчезла, то и свет без неё лишился бы всякого смысла и тоже перестал бы существовать…

И что, если Раам порой вёл себя так несносно просто потому, что по сути своей понимал, что именно это и было мне нужно, чтобы не нарушить своей душевной гармонии? Чтобы не удариться в свет, который щедро проливала на меня близость Дейрана, и не выжечь ею свою сущность дотла, вместо этого оставшись той самой Нисой, которая была нужна этому миру? И которая была нужна самому Рааму, совсем уже не только ради нашего с ним контракта?...

– Не думай слишком много, киса, – вдруг предложил демон, словно читал мои мысли как открытую книгу, хотя за всё это время не кинул на меня ни единого взгляда и лишь расслабленно наблюдал за звёздами над нашими головами, ставшими невольными свидетелями нашей с ним пылкой связи.

Я подняла голову и с подозрительным интересом рассмотрела своего любовника. Его губы сейчас не трогало знакомое лукавое озорство, что делало лицо Раама необычно серьёзным, а тьма в его глазах клубилась так умиротворённо, что казалось, будто и для него сейчас лишь наши объятия в целом мире имели значение. Заметив мой внимательный взгляд, мужчина ненадолго посмотрел на меня в ответ, расслабленно подцепил мои волосы своей рукой, словно накручивая их на пальцы, а затем посоветовал:

– Просто наслаждайся моментом. Как знать, может быть, он станет для нас последним.

И мне почему-то ужасно захотелось верить в то, что и на этот раз Раам привычно меня обманул.

Я так и не обсудила с демоном свои неожиданные предположения на его счёт. Мне было слишком уютно и тепло рядом с ним, чтобы окрашивать нашу близость ненужной серьёзностью. А сам мужчина, конечно, ни за что не завёл бы этого разговора первым, даже если бы всё это было правдой. Спустя какое-то время он просто отнёс меня домой, точно таким же образом, как и доставил нас обоих на крышу храма, на сей раз, правда, обойдясь без поцелуев и жарких объятий. Уже в моей квартирке Раам опустил меня на кровать, оделся, демонстративно застегнул на шее амулет Амелии, словно доказывая, что всё случившееся и в самом деле не было частью какого-то замысла, а затем ушёл в распахнутое окно, наконец, оставляя меня в запрошенном одиночестве, которого я теперь уже совсем не хотела.

Несмотря на вернувшуюся свободу действий, я, всё такая же обнажённая и задумчивая, продолжала лежать на постели в той самой позе, в которой демон меня и оставил, неосознанно перебирая помолвочное кольцо Дейрана между своими пальцами. Раам оказался прав, и в нашем с ним приключении я в самом деле смогла отвлечься от надоедливых переживаний о графе, играя с его подарком сейчас скорее по привычке, а не от волновавших меня подсознательных мыслей. Зато теперь я стала намного больше раздумывать по поводу самого демона, по прикосновениям загадочной и будто живой тьмы которого я уже начинала испытывать странную скуку, словно успела к ней по-настоящему привязаться…

Шумно выдохнув, я с усилием отвернула голову от окна и медленно осмотрела свою квартирку, ни на чём конкретном в её меблировке не фокусируясь. На глаза мне попалась ограждавшая ванну деревянная ширма, на которую по-прежнему были приколоты все нужные мне для ограбления сведения, и я решила ненадолго задержаться на ней вниманием, бесцельно обследуя взглядом уже слишком хорошо знакомые очертания и символы, наполнявшие развешанные документы. И вдруг, резко поднявшись на постели, я сфокусировалась на чертежах замка намного более старательно, замечая среди запутанных коридоров, переходов и патрулей будто бы давно искомый мной путь, которого раньше я на схемах совсем не могла различить.

Что ж, как минимум в одном Раам всё-таки не ошибся. Соображать я и в самом деле стала теперь намного яснее.

Жди меня, Бран Теалинд. Уже скоро я появлюсь, чтобы отнять у тебя то, что тебе дорого.

Глава 11. Охотница

Глава 11. Охотница

Замок Высокого графа Ксау Брана Теалинда был очень старым. Должно быть, одним из самых старых зданий во всём Валессе. Возможно, даже первым, которое когда-либо было построено на этих землях. В те давние годы это была лишь маленькая каменная крепость, поставленная кем-то из предков Теалинда на захваченных территориях ради защиты и контроля своих новых владений. Позже, по мере того как эти древние лорды становились всё богаче и могущественнее, стремительно разрасталась и их родовая цитадель, являясь отражением немалого благосостояния своих хозяев: к ней пристроили часовню, зал для пиршеств, конюшню, новые жилые помещения и, конечно же, дополнительные башни и стены для укрепления обороны замка. Которые, увы, оказались почти уничтожены в результате войны между Ксау и кем-то из его ближайших соседей, отчего цитадель Теалиндов пришлось значительно перестроить, сохранив при этом в основе ту самую первую крепость, с которой началось освоение этих земель.

Впоследствии внешний вид графского замка менялся на протяжении целых столетий, подвергаясь веяниям архитектурной моды и руководствуясь появлением новых военных изобретений, в итоге превративших его в некую причудливую мозаику из зданий, башенок и стен, плотно прижимающихся друг к другу, словно замёрзшие собаки во время метели. А с какого-то момента замок и вовсе перестал нести на себе защитную функцию, превратившись скорее в величественную и статусную резиденцию, нежели военную крепость. Вокруг основного, по форме похожего на квадрат, комплекса, разбили грандиозный сад, а его, в свою очередь, окружили высокой стеной с охранными башнями и равномерно развешанными фонарями, окончательно отгородив графские владения даже от относительно благополучного Брюха и обозначив тем самым превосходство правящего рода Ксау над всеми местными жителями.

Я скрывалась сейчас за одним из деревьев неподалёку от внешней стены замка, в своём чёрном костюме и полумаске безупречно сливаясь с уютными ночными тенями, и внимательно сверялась по памяти с общим планом резиденции и добытыми Дланью маршрутами стражников, ради чего мне даже пришлось обзавестись дорогими наручными часами. Пока итоги наблюдений действительно соответствовали предварительной информации: на расположенных с равными промежутками сторожевых башнях стояло минимум по одному скучающему от безделья солдату, а на стенах предательски светились все установленные фонари, не допуская ни единого пропуска, за чем внимательно бдели всё те же графские стражи. Вдобавок мимо меня через каждые две минуты проходили вооружённые патрули, каждый из которых состоял из ровно двух облачённых в кожаные доспехи и шлемы человек, как правило, занятых беседой друг с другом и оттого не особо внимательных к окружению. Пускай это были простые солдаты, не Посвящённые и не дакрасцы, которых по-настоящему следовало опасаться, однако я всё равно не сумела бы вывести даже этих дозорных из строя так незаметно, чтобы не привлечь к себе внимания. Промежутки между патрулями были слишком короткими, чтобы успеть вырубить обоих стражников и спрятать их тела, а потом к тому же забраться на стену. Не уже говоря о том, что всю эту возню в свете фонарей легко могли заметить другие солдаты, из-за чего поднялась бы ненужная мне суматоха, и моя жизнь с этой секунды стала бы куда сложнее.

Намного проще было бы воспользоваться удалённостью ближайших охранных башен и просто проскользнуть мимо дозорных, оставшись для них незамеченной. Даже горящие фонари не стали бы для меня помехой, если бы всё удалось сделать достаточно быстро и взобраться в точности между кругами света, где было темнее всего. Вот только двух минут ни за что не хватило бы, чтобы добраться до самого верха стены, а висящую на верёвке подозрительную женщину в маске на таком расстоянии перед собой заметил бы даже самый пьяный стражник.

Повезло, что у меня давно уже был припасён один полезный предмет, по-прежнему хранивший в себе столь редкое сейчас благословение Ирры. И это был вовсе не тот случай, чтобы жадничать и пытаться приберечь его на потом.

Мимо облюбованной мной точки на внешней стене графского замка как по часам проследовал очередной патруль, и я, отсчитав ровно тридцать секунд и убедившись, что стражники отошли достаточно далеко, выбралась из своего укрытия и торопливо, но тихо устремилась вперёд, пригибаясь к земле и скрывая свои шаги за лёгким шелестом ветра. Между фонарями и в самом деле было достаточно темно, чтобы моё существование не бросалось в глаза солдатам на башнях иначе, кроме как двумя янтарными отблесками во тьме, однако времени на промедление у меня всё равно совершенно не оставалось. Перехватив поудобнее извлечённую заранее крюк-кошку, я торопливо прицелилась и ловким движением руки забросила орудие наверх, позволив тому зацепиться за каменный выступ стены. Пару раз дёрнув оставшуюся в моих ладонях верёвку, я проверила, что крюк действительно закрепился надёжно, а затем начала проворно карабкаться, продолжая размеренно отсчитывать в мыслях те немногие безопасные секунды, что у меня оставались.

Милостью Ирры, следующий патруль вывернул из-за угла и начал приближаться ко мне ровно в тот момент, когда я добралась до примеченного мной выступа и спрятала снятую с него кошку за спину, застыв на месте подобно гаргульям, украшающим стены в этой части замка. Пока ещё стражники не могли меня разглядеть, ведь были достаточно далеко и едва ли были способны увидеть мою фигуру в тенях, но всё-таки рано или поздно они заметили бы моё присутствие и непременно подняли бы шум. Так что во избежание этого я свободной рукой извлекла из отделения своего пояса для инструментов бутылёк с прозрачной жидкостью и немедленно выпила его залпом, в ту же секунду замерев и даже почти перестав дышать.

Благословенная вода была одним из самых простых способов хранения и передачи божественного дара, и оттого одним из самых распространённых среди обычных людей. Умением закладывать в воду силу Шести из смертных обладали только жрецы, способные буквально растворять могущество своего бога в жидкости и передавать её всем нуждающимся. Благословенная вода Амелии могла, например, приворожить возлюбленного, вода Идсига – пробудить в воителе могучую силу, а вода Ирры, которую хлебнула я – наложить на выпившего иллюзию. Правда, совсем лёгкую и короткую, ведь благословения бога в такой воде всё же было совершенно немного.

А потому сейчас мне нельзя было даже шевелиться, чтобы как можно меньше дара моего исчезнувшего бога уходило на компенсацию случайных движений. Тем более что невидимость была иллюзией куда более сложной, чем позволяла наложить благословенная вода, и теперь я должна была как можно старательней изображать неподвижный объект на стене, которым выбрала притвориться для стражей.

Мужчины тем временем приблизились к моему укрытию, и я смогла без труда услышать каждое слово в их расслабленной болтовне:

– А когда я всё-таки поймал его на своей жене, он просто заявил, что искал туалет и случайно упал в темноте! – воскликнул один из стражей, которого я для себя прозвала Свиньёй.

– Хах! На его месте я бы сказал то же самое! – усмехнулся в ответ на это второй, чем-то напомнивший мне хорька.

– Лучше бы тебе никогда не оказываться на его месте, – с ухмылкой заявил первый, – Мне кажется, от страха он буквально обмочился.

– Возможно, по поводу туалета он тебе не соврал, – хохотнул Хорёк, а затем потёр ладонями и предвкушающе поинтересовался, – И что, ты почесал его лицо кулаками?

Свинья на это махнул рукой:

– Он всё-таки мне брат родной. Просто вышвырнул его из дома. И посоветовал в следующий раз воспользоваться общественным сортиром, если он и дальше планирует отливать по-мужски.

Хорёк в ответ на это визгливо расхохотался, а следом за ним засмеялся и его напарник, по-видимому, довольный произведённым на товарища эффектом. Гогоча, парочка уже почти прошла мимо моего укрытия, и я взглянула было на часы, чтобы начать отсчитывать новые две минуты, за которые мне нужно было достичь самого верха стены, однако Хорёк вдруг остановился и задумчиво осмотрелся, внимательно исследуя взглядом силуэты гаргулий.

Спинные мурашки заставили меня замереть ещё старательней прежнего, и я совсем перестала дышать, глядя прямо в глаза настороженного солдата.

Ох, Таящийся, лучше бы твоя иллюзия по-прежнему работала, иначе проблем я не оберусь…

– Ты чего застрял? – угрюмо уточнил Свинья, заметив, что его компаньон порядочно отстал.

– Вот знаешь, сколько мы здесь ходим, никогда не замечал четвёртую статую. Мне всегда казалось, что их на этой стене было три, – почёсывая подбородок, ответил стражник.

Второй раздражённо хмыкнул:

– Три, четыре, тебе-то какая разница? Нам с тобой не за то платят, чтобы мы этих уродин считали. Пошли давай.

К моему сожалению, Хорёк отрицательно покачал головой, а затем наклонился и подобрал что-то у себя под ногами.

– Погоди, дай проверю, – с этими словами, мужчина начал бросаться чем-то маленьким в каждую статую по очереди, внимательно прислушиваясь к тому звуку, который раздавался при попадании неизвестных предметов о камень.

Когда очередь дошла до меня, я с неудовольствием для себя выяснила, что этим предметом была обыкновенная галька. Которая лишь по счастливой случайности не прилетела мне в глаз, пребольно ударившись в укрытую маской щёку и едва не заставив меня зашипеть от болезненной вспышки.

Вот мрак! Теперь синяк наверняка останется!

Впрочем, главное, чтобы Хорёк ничего не заподозрил, не услышав звона камня о стену. Хотя благодаря наложенной на меня иллюзии, стражник вполне мог посчитать свой бросок успешным. Ведь всё-таки я даже не дёрнулась от удара…

– Доволен? – угрюмо поинтересовался Свинья, дождавшись, когда его напарник повернётся к нему и виновато разведёт руками, – Пошли уже, а то влетит от капитана по самые гланды.

К моему облегчению, Хорёк, отринув свои подозрения, лёгким бегом устремился вслед за товарищем, и вскоре они вдвоём оказались в достаточном отдалении от меня, стараясь нагнать отставание от расписания. Временно почувствовав себя в безопасности, я торопливо взглянула на часы и подсчитала, что момента до появления следующего патруля у меня оставалось уже совсем не так много, как я рассчитывала. Однако задерживаться на выступе тоже было опасно, ведь сила Ирры во мне слабела с каждой секундой, и если бы следующей паре дозорных тоже приспичило побросаться в меня камнями, едва ли наложенная иллюзия справилась бы с новой нагрузкой…

А, к демонам опасения. Всё равно вся эта затея изначально была слишком дерзкой, чтобы надеяться, будто всё пройдёт, как задумано. В моём плане до сих пор было достаточно белых пятен, которые у меня не было шансов заполнить заранее. Так что если уж мне сейчас приходилось выбирать между бегством, надеждой на бога и оправданным риском, я, как всегда, предпочитала сама определять свою судьбу.

Вскинув крюк-кошку для очередного броска, я метнула орудие до самого верха стены и, не забыв проверить её на надёжность, принялась торопливо подниматься, стараясь одновременно смотреть и на камни перед собой, и на угол стены, откуда вскоре должен был появиться новый патруль. Мурашки внизу спины настойчиво подгоняли меня наверх, царапали мои мышцы и рвали кожу когтями, обещая мне проигрыш в случае даже мелкой ошибки…

Но, похоже, удача на сей раз была на моей стороне. Я успешно добралась до гребня стены, распласталась поверх него, словно ящерица, и сняла с него крюк за несколько секунд до того, как очередная пара дозорных подошла ко мне достаточно близко, чтобы заметить моё карабканье и поднять тревогу.

Терпеливо лёжа на животе, я внимательно прислушивалась к звукам шагов, дожидаясь, пока очередные стражники пройдут мимо и оставят меня в одиночестве, а затем снова закрепила кошку и начала спускаться уже с другой стороны стены, совсем не опасаясь быть замеченной на безлюдной территории графского сада.

Здесь и в самом деле было намного темнее и тише, нежели за пределами внешней стены, где всё казалось чрезмерно суетливым и встревоженным. Фонари в этом месте горели только вдоль аллей, по которым совершали обходы намного более редко проходившие стражники. Так что, оказавшись внизу, я вновь укрылась в долгожданной и привычной темноте Валесской ночи, бесшумно перемещаясь между деревьями в отдалении от всех основных тропинок и ловко избегая контактов с возможной охраной.

Впрочем, недолго мне приходилось радоваться: совсем скоро этот этап моего маршрута, который я справедливо считала самым лёгким во всём составленном плане, закончился, уступив место куда более сложной задачке – преодолению старинного широкого рва, когда-то служившего защитным сооружением, а сейчас превращённого в некое подобие декоративного пруда, окружавшего всё основное здание замка.

При всей моей нелюбви к воде избежать её пересечения у меня не было совсем никакой возможности. Ров вокруг внутренней стены замка прерывался лишь в трёх точках, где располагались входные ворота, однако те слишком хорошо охранялись, чтобы попытаться обойти местных стражников подобно тому, как я избежала встречи с наружными патрулями. Вариант нападения на солдат Теалинда я и вовсе за вариант не считала, а дожидаться подходящей повозки, в которую я могла бы пролезть и таким образом пробраться за стену, пришлось бы слишком долго.