Текст книги "Попаданкам не изменяют, дорогой дракон, или Замуж за истинного (СИ)"

Автор книги: Ева Кофей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц)

Глава 7
Ярмарка после Ночи Золотого Рога

Планы планами, а завтрак должен быть по расписанию. Я не слишком много перехватила на ужине, где практически всё пошло не так. Я даже плохо помню, что именно произошло. А потом побег, портал, обворожительный и пугающий аспид, обвязывающий меня красными лентами… Поцелуй, полёт, снова поцелуй, кровь.

Последнее придало сил, но не заглушило голод.

Сирина, встречающая меня в одном из коридоров, бледнеет.

– Госпожа, вы выглядите… – она вздыхает. – Так… необычно!

– Спасибо, – я улыбаюсь.

Какой-то части меня даже хочется, чтобы по мелким деталям, Ричард сам догадался, что я попаданка. Может быть, тогда не будет плохих последствий? Не знаю. Но доходить до него будет ещё долго, раз даже каре вызвало лишь недоумение и злость. Ну, потом и не только… но это неважно!

– Вы, наверное, очень голодны. Я думала, что вы будете отдыхать. Марика готовит роскошный ужин или обед, чтобы восполнить пробелы, как она говорит, «в вашем королевском желудке», – она ведёт хрупким плечиком и по-доброму усмехается. – Все сейчас особенно волнуются о вас и хотят заботиться, принцесса, уж не обессудьте. Могу я проводить вас в столовую?

Я киваю. Сирине любопытно побыть рядом с истинной дракона, а мне это на руку. Хотя Виктория и наверняка знает большую часть собственной резиденции, но по каждой мелочи копаться в её памяти как-то боязно. Вдруг это спровоцирует беспокойный дух перехватить контроль?

Или же её появление в моём сознании – лишь разовая акция и прощание?

Хотелось бы верить…

Я же сама была в столовой лишь раз, и опасаюсь заблудиться.

– Отчего же все хотят заботиться? Я совсем не против, но разве истинность делает меня более хрупкой?

Камеристка смеётся. На ней простое по меркам Гарольда, но слишком вычурное по моим, голубое платье с жёлтыми и белыми вставками, рюшами и лентами. Сейчас я сама выгляжу, как слуга, а она – как принцесса. Но что-то мне подсказывает, что раз стала явной истинность, никого это уже не будет волновать так сильно, как раньше. По крайней мере, пока все так впечатлены.

– Все ждут, – полушёпотом, с явным стеснением отзывается Сирина, – чудесного наследника, Ваше Высочество. Ведь теперь это вопрос времени. А когда в вашей комнате заменили кровать… большая часть слуг уверена, что он уже есть. Но я, конечно, не поддерживаю подобные темы. Но вы знаете людей, они очень любопытные, когда дело касается королевских особ.

Мы проходим коридор с витражами и выпуклым потолком. Который, впрочем, покрылся трещинками и даже плесенью по бокам. Это нужно будет исправить.

Но здесь, как я понимаю, не так много людей. Буду отдавать приказы и сама работать постепенно.

– Разумеется, людям любопытно, – я отзываюсь легко, любуясь отблесками света, – они с рождения до смерти делают всё, чтобы королевская семья жила в роскоши. Слуги трудятся, солдаты и вовсе обменивают жизнь на благосклонность короля. Они имеют право рассуждать о моей беременности. Потому что да, я принцесса, и этот гипотетический ребёнок их касается. В каком-то смысле – это их ребёнок.

Сирина окидывает меня недоверчивым взглядом.

– Вы правда так думаете?

– Если подумать, нет ничего особенного в королевской семье, я уверена. Такие же существа из плоти и крови, как ты. И как я. Мы все играем разные роли. Кто-то из слуг, наверное, могут перестать играть, могут заняться чем-то другим. А долг принцесс – до конца жизни будоражит умы местных знатоков по дереву, прачек и кухарок. Никакого ребёнка нет и не будет, Сирина, – тон мой становится совсем тяжёлым, надо будет и это исправить, – но не говори никому. Пусть люди порадуются и позаботятся обо мне. Пусть хоть на время почувствуют себя причастными.

В её глазах недоверие.

– Простите, что я спрашиваю, – через несколько минут заговаривает она, когда мимо проходят несколько служанок, опустив головы, – но вы ведь не рады всему этому, да?

Конечно, она имеет в виду истинность с Ричардом. Её последствия. Которые должны быть хорошими для меня. Была бы рада Виктория? Её дух психовал из-за того, что это не она – истинная? А если бы была она, то простила бы его?

Я, наверное, никогда не узнаю.

Сирина спрашивает, я в этот миг (хотя бы в этот!) думаю вовсе не о Ричарде. Думаю о людях здесь, тёплых, забавных и по-хорошему простых. О красоте природы, о возможностях.

– Я рада, – улыбаюсь вновь, – просто… это всё немного сложнее, чем может показаться на первый взгляд.

Мы заходим в большую и светлую столовую. Стены бело-розовые, высоченные потолки, большие окна, выкрашенные в золотой рамы (или тут и вправду золото?), несколько столов разного размера, украшенных будто бархатными скатертями. За дальним столиком вчера горели свечи, и отблески этого пламени плясали в красивых глазах Ричарда, когда он смотрел на меня.

Сейчас же я бы предпочла устроиться у окна с видом на сад… Но, погодите-ка, на сад? Ведь замок висит в воздухе над обрывом. С одной стороны шумит синее море, с другой шелестит зелёный лес. Какой сад?

Я сама не замечаю, как достаю ответ на свой вопрос из ларчика памяти Виктории.

Портал встроен в стену со стороны окон на востоке, и сад – это вид из него. И так в нескольких разных комнатах. Скорее всего и слуги уходят и приходят в замок через порталы. Ещё предстоит разобраться, как это всё устроено. Пока я поняла только то, что мне следует ступать по этому миру очень осторожно, чтобы ненароком не угодить в самые дальние и бесприютные его уголки…

– Что у нас на завтрак? – усаживаюсь за стол.

Сирина после нашего разговора немного задумчивая. Уверена, что она хотела спросить про истинность и услышать какой-нибудь романтичный ответ. Но я не хочу с ней об этом говорить. Не стоит заражать молодых девушек унынием и скептицизмом, мне такой и самой себя хватает.

– У вас есть пожелания? Я сейчас же сбегаю к Марике!

– На кухню?

– Да. Вниз.

– Так давай я с тобой. Я давно там не была.

– Вы… – таращит глаза Сирина, – были на кухне? Но зачем? Там ведь эти… запахи… И душно. Вам нельзя. В вашем положении. То есть… богиня прости, я не про ребёнка, я про то, что вы принцесса. И про роли, – бросает на меня очень милый взгляд из-под длинных, полуопущенных ресниц. Будто у нас с ней теперь есть какое-то собственное тайное понимание мира. Хотя я и сказала я банальщину. – Мне самой нельзя спускаться, там кухонная девочка на ступеньки всегда ждёт, я через неё всё передам. Хотите копчёную скумбрию или оленину? Марика может пожарить лосось и сделать брусничный соус, который вы так любите.

Как представлю, как всё это жирно и плотно, голова гудеть начинает.

– А как насчёт каши? – я сажусь назад, чтобы не смущать Сирину ещё сильнее. – Блинчиков?

– Блинчики, – улыбается Сирина, до того напрягшись, – это всегда можно! И вино, не так ли?

– А чая нет? Заваренных трав…

– Что-то должно быть. Хотите что-то необычное? Разнообразия?

Я киваю, и моя камеристка уходит, подобрав подол неудобного, наверное, платья.

Виктория довольно хрупкая, поэтому ежедневная оленина с вином только на завтрак, лишнее подтверждение о повседневности магии. Потому что иначе как это объяснить – я не знаю.

Я любила готовить в своём мире и чувствую, что мне всё-таки будет не хватать родной еды. Но если здесь найдутся хотя бы похожие ингредиенты, можно будет попробовать поэкспериментировать. И тогда всё же придётся нарушить протокол.

Запускаю пальцы в волосы, чуть оттягиваю прядки, задумавшись. Как здесь всё устроено? Кто и откуда привозит продукты? Мы с драконом летели над лесами, я была не слишком внимательна, но всё же не помню, чтобы видела деревни или поля поблизости.

А ещё вот что интересно – почему дракон сразу же после моего спасения не открыл очередной портал? Они же здесь на каждом шагу и в том числе под его рукавом.

Ответ приходится очевидный, но всё же неожиданный – Ричард был слишком слаб. Неоформившаяся истинность делает обоих, и дракона и его избранницу, уязвимыми. Но дракона особенно, потому что у него изначально больше энергии.

И про кровь… Говорилось, что способов много, но муж тогда мог помочь только так. Боже, надеюсь, что он не отдал мне последние силы и не умирает сейчас где-нибудь в застенках замка. Я всё же не ненавижу его, мы не враги, мы даже не слишком-то знакомы. Он мне неприятен, и не более того.

И из этих мыслей меня вырывает стук каблучков.

Это Сирина, за которой идут двое мужчин в бархатных красных костюмах с подносами. У одного чайник с чашкой. У другого тарелка со стопкой блинов. Толстых, коричневых блинов.

– Всё как заказывали, Ваше Высочество.

Блины-то из печёнки… И даже никакой сметаны нет. И всё равно я благодарю их и даю понять, что можно идти. Всем, кроме моей камеристки.

– Я хочу посетить главную деревню при замке.

Она удивляется.

– Хотите на ярмарку?

Ярмарка? Да, пожалуй, это то, что нужно.

– Да, хочу.

– Но ведь парад скоро, а деревня не входит в семь мест, которые нужно посетить.

– Наверное, потому что туда я могу ходить, хоть каждый день, – пожимаю плечами, тыкая вилкой в блинчик. Я вообще раньше завтракала американо и всё.

– Потому что, – подходит к нам Ричард, живой всё-таки, – принцесса не должна вести себя, как простолюдинка. Сколько тебе можно повторять?

– Завидуешь и хочешь так же? Так и скажи.

– А если хочу? – он выгибает бровь. – Я отправлюсь с тобой.

Ричард походит больше на вампира, чем на дракона – бледный, с едва заметными синяками под глазами, со взглядом будто бы пустым, отрешённым. Со взглядом, к которому не слишком подходит живая, острая усмешка.

Сердце начинает биться чаще. Ему действительно не слишком хорошо, я это чувствую. Дело в том, что он спас меня, или наша истинность всё-таки какая-то ошибка? Ведь из-за ошибок обычно страдают.

О, как я буду рада этому!

Не знаю даже, из-за этой мысли поднялось настроение, или это наша связь теперь, когда он рядом, так влияет.

Как бы то ни было, в любом случае, я всё ещё должна опасаться новых меток, так что…

– Ни шага больше, – вытягиваю руку. – Не подходи ко мне, дорогой супруг.

В ответ мне звучит смешок. Затем он переводит взгляд на Сирину и приказывает:

– Это конфиденциальный разговор.

Она тут же спохватывается, краснеет, опускает милую головку и делает что-то типа книксена. Она – не Магда. Молодая, питающая восторг к королевской семье, образованная по меркам этого мира, из хорошей родовитой семьи. Ей есть что терять. И к тому же она не обладает ни одним рефлексом, который мог бы позволить ей ослушаться. Поэтому Сирина уходит и оставляет меня наедине с драконом.

Он рассматривает костяшки своих пальцев. На трёх из десяти два кольца, на одном из десяти – массивный перстень. Правильные украшения плюс правильный мужчина равно зашкаливающая сексуальность.

– Хорошо… – выдыхает Ричард. – Я сыграю с тобой в эту игру. Хочешь нарушать правила? Пожалуйста. Как я и сказал, Ви, теперь тебе можно всё. Я хочу, чтобы ты это почувствовала. Чтобы смогла отойти от нашего прошлого. Я был не прав. Но и ты тоже. Согласна?

– Оставайся на расстоянии, – отвечаю тут же. Будто меня и не задели и не тронули его слова. – И будь вежлив.

Он улыбается. Немножко через силу.

Упрямец… Если плохо, оставался бы в своих покоях, а не вот это всё!

Погоди, Тоня, что это такое в тебе? Касаюсь подушечками пальцев ключицы и слегка хмурю брови. Волнение что ли? Беспокойство? За него? Этого нахала?

– Ах, да… – отвечает Ричард. – Как я мог забыть? Приятного аппетита.

Он садится напротив. Я спокойно ем горьковатые, слишком жирные и солёные блины из как будто говяжьей печёнки. Хотя не удивлюсь, если она принадлежала какому-нибудь лесному животному.

А так хочется белых блинчиков. С творогом и сметаной. Кашку на молоке. И – внезапно – борща.

Интересно, Ричард бы оценил борщ?

Так-с, Тоня, прекрати, это тебя волновать не должно.

Я не хочу воротить носом, это съедобно, да и силы мне нужны. Поэтому ем, смотрю в портал на сияющие будто бы пыльцой фэйри красивые цветы, делаю вид, что мужа здесь нет, обдумываю собственные планы.

Моя главная проблема сейчас – эльф. Я не знаю, где он и где его искать. Это информация в ларчике памяти Виктории как будто чуть глубже, чем вся остальная. Я боюсь пока её трогать. А тем временем опасаюсь Викторию в принципе. Что будет в другой раз, когда она завладеет моим – своим! – телом? Бросится с обрыва?

Может быть, и лучше будет, если Ричард окажется рядом. Он сильный.

Но он может инфицировать меня новой отметкой – раз.

Совсем заболеть – два.

В какой-то момент я не выдерживаю, взгляд с цветка, что сильно смахивает на большую зелёную розу со стразами на некоторых лепестках, соскакивает на дракона за моим столом. Всё это время, я уверена, он не сводил с меня взгляда. И сейчас даже не думает опускать глаза.

– Чего спать не идёшь? – хотела просто спросить, но едва ли не рявкнула в итоге, тыча в него вилкой с наколотым кусочком печёночного блина.

– Прости? – дракон, бесконечно властный и мрачный, даже теряется и выгибает бровь.

– Я говорю, плохо себя чувствуешь – ложись спать. Нечего по замку шататься.

Он вздыхает театрально (даже не подозревала, что вообще так умеет) и произносит:

– Мы могли бы сейчас спать в одной постели в тёплых объятьях друг друга. Оба восстановили бы силы естественным образом.

Ага, и наследник бы вышел естественным образом.

И куча золотистых пятен на теле – тоже.

Тоже мне, дурочку с переулочка нашёл. Хотя прозвучало уютно, да…

– А вместо этого тебе потребовалось… – он машет ладонью в воздухе, – что ты вообще делаешь?

Обустраиваюсь, Ричард, что ещё может делать попаданка? Что за глупый вопрос?

Я усмехаюсь, отпиваю травяной чай. По всей видимости из крапивы… И закашливаюсь. Дракон тут же оказывается рядом (говорю же, на самом деле он вампир, вот ещё и суперскорость подъехала, точнее, подбежала), собирается коснуться меня, но я отшатываюсь, всё ещё кашляя.

– Не смей! Сама!

– Сама себя по спине похлопаешь?

– Кха-кха-кханешна!

А то, щас позволю ему мне помочь и будет звезда на лбу гореть в качестве ещё одной медали за нашу такую огромную, чистую, светлую и в общем УБИЙСТВЕННУЮ любовь.

Ричард выдыхает, берёт графин с водой с соседнего столика и подаёт мне. Я всё ещё кашляю, горло от этого в лоскуты, так что хотя бы такую помощь принимаю. Но без энтузиазма. Наконец, всё проходит, я красная, встрёпанная, со слезами на глазах и соплями в соответствующих местах поднимаюсь и подхожу к окну, что не ведёт в портал. На свету осматриваю себя.

Ричард смеётся.

– Ви, я не думаю, что…

– Тихо, подойди, но не слишком близко. Посмотри вот здесь. Что-то там чешется.

Я слегка оттягиваю ворот у затылка, обнажая лопатку.

Несмотря на убедительную просьбу оставаться на расстоянии, спустя несколько мгновений чувствую на своей обнажённой коже его горячие пальцы.

– Нахал! Сейчас придушу тебя! – оборачиваюсь на него с гримасой гарпии.

– Там нет метки, – Ричард не обращает на это внимание, – не той по крайней мере, о которой ты думаешь.

– Что?

– След от касания тёмных фэйри.

Что ж, в этот раз я не стремлюсь выдать себя с потрохами и не переспрашиваю, о какой метке идёт речь. Но быть запятнанной довольно жутковатыми тварями – пугающий опыт. И, видимо, испуг в моих глазах подталкивает Ричарда (заломившего руку за спину, будто ничего не было) уточнить:

– Ничего страшного, тебе даже повезло. Любой приличный наряд её скроет. Ты всё равно, – усмехается, – идеальна.

Ну да. Виктория была помешана на своём внешнем виде. И скорее всего её-то метка заботила бы только из эстетических соображений.

Я же думаю о вполне реальных последствиях. Что если тот сине-фиолетовый мужчина теперь будет иметь надо мной власть?

– То есть это нормально по-твоему? – спрашиваю нарочито строгим, но притом истеричным тоном.

Только веера не хватает, чтобы нервно обмахиваться им и закатывать глаза.

На самом деле просто хочу выведать побольше, не выдав себя, не поднимаясь к Алисе и не обращаясь к памяти Виктории.

– Тех, кого фэйри отпускают, они не забирают второй раз. На самом деле, – он позволяет искренней, светлой улыбке появится на своих вечно ухмыльчивых, издевательски-красивых губах, – я очень рад этой отметине. Если, – мрачнеет, – это и вправду ты.

И вновь этот невозможный мужчина заставляет меня опасаться. Задыхаться от неизвестности. Противостоять волне предательских мурашек.

Догадался?

Подумал что-то не то?

Для некоторых ответов нужно лезть в память Виктории самой. Некоторые отзываются на ситуацию или мысли, и тогда информацию я получаю без каких-либо усилий.

Нет, Ричард не думает, что я попаданка. Он намекает на то, что я могу оказаться подменышем. Фэйри – то ещё зло с крылышками. Ночи Золотого Рога наступают внезапно, главный критерий – некруглая луна. Бедные путники и просто те, кому понадобилось выйти в лес ночью, кто не успел добраться до дома, оказываются в сетях практически потусторонних существ. В Эсмаре верят, что у них есть собственное королевство, а мир людей для них – просто забава. Ну, или кормушка. И таких миров может быть очень много. Среди них даже может быть мой родной. Почему бы и нет? Ирландцы, если что, подтвердят. Так вот, допустим, путнику повезло, его отпустили с рассветом. Фэйри оставили свою метку, дальше он всю жизнь может быть спокоен.

Но… нетрудно догадаться, что спокойствие будет только сниться.

Ведь на арену выступают монстры похуже. Само собой, это люди, соратники, соседи, семья. Откуда им знать, что тот, кто вернулся, правда настоящий?

А, может быть, это фэйри живёт среди них и присматривает новую жертву?

Может быть.

А может быть и нет.

По крайней мере, я это я.

– А что, совпало бы отлично. Ты вернулась и начала тут наводить свои порядки. Может быть, ты теперь одна из них? – дракон припирает меня к окну. Я знаю, что он не даст мне упасть, но инстинкт самосохранения не позволяет опираться о тонкое стекло. Ричард, скотина, вновь ставит меня в уязвимое положение, заставляет едва ли не прижиматься к его пылающей, твёрдой и широкой груди.

Дракон с видимым удовольствием запускает пальцы в мои волосы, слегка оттягивает пряди, заставляя приподнять голову и срывая с губ едва слышный стон.

Он за одно мгновение каким-то образом оказывается ещё ближе, вдыхает мой запах, целует в макушку, висок, проходится клыками по уху…

И шепчет:

– Я бы так подумал, если бы не истинность. Это ты. Моя жена. Ни одна другая не смогла бы заменить тебя.

Сердце пропускает удар. Почему-то его слова отзываются в моей груди тонкой, даже острой, холодной болью.

Ни одна другая не смогла бы заменить тебя, Виктория.

Самый момент ей появиться и сделать всё ещё трагичнее, но этого не происходит. В огромном зале с огромным драконом я одна. Никто не мешает мне смотреть на него, не мешает дышать, не мешает сопротивляться.

Но у меня не получается.

Ричард пытается поцеловать меня. Он целует. Касается горячими губами губ. На этот раз я не отвечаю. Почему-то это заставляет его притормозить.

Странно, вообще-то, ты не такой внимательный. Вообще-то, обычно ты не обращаешь внимания на чужие потребности и чувства, мой новоиспечённый супруг.

Воспользовавшись заминкой, я слегка отталкиваю его и ускользаю, оказываюсь в стороне, а затем и вовсе убегаю подальше от него.

Мелькают столы, ковры, окна и разные пейзажи в них. Ричард даёт мне фору, но уже спустя несколько секунд, на выходе из столовой, оказывается рядом и вцепляется в моё запястье.

– Так что, какие у тебя планы на день? Зачем тебе на ярмарку?

Истерить, плакать и бить его за то, что просто проигнорировал просьбу не подходить, за то, что трогал против воли, не вижу смысла.

Он не понимает. Ему истинность зашторила глаза. А, может, они всегда были такими. В любом случае – горбатого могила исправит.

– Потому что я чуть не умерла! – всплёскиваю руками. – Причём из-за тебя! Это ты меня расстроил.

– И чем же? – он ухмыляется.

Тем, что случилось пятнадцать лет назад. Но я это не говорю.

– Да своей драконьей королевской рожей, Ваше Высочество! Я выжила и хочу отметить! К тому же речь о людях, которые находятся в моём подчинении. У меня есть к ним разговор.

– В подчинении короны, – парирует Ричард. Ну, разумеется.

– Ага, – это-то я планирую исправить.

– Люди опасны. Они могут навредить тебе. Может быть, всё-таки пойдём в кровать?

Нет, он всё-таки получает пощёчину. Так, для острастки.

В глазах дракона тут же вспыхивает золотое пламя гнева.

– Я говорил лишь о сне, Виктория, – цедит он и с этими словами щёлкает пальцами. Я вздрагиваю. На запястье появляется золотой браслет. Перевожу опасливый взгляд с него на Ричарда. На его руке похожий. – Идём…

Он выходит из столовой в один из коридоров. Я в шоке остаюсь на месте на несколько мгновений. А затем чувствую какую-то силу, которая давит на меня и заставляет идти с ним.

Всё равно что цепь надел…

– Так, – объясняет дракон, – будет лучше.

* * *

Ричард.

Виктория, выпрямив спину, подняв подбородок на уровень горизонта, ступает в портал, что ведёт в её покои. Ричард, ослабленный и с болью в сердце ещё долгие минуты остаётся на месте. Он злится на самого себя. Может быть, даже на истинность. За эти моменты, когда он не может спорить с ней, не может заставить себя перечить. Виктория говорит, что ей будет хорошо без него. Он вынужден это принять. А вместе с тем будто выпить горький, разъедающий изнутри яд.

Разве же он был так плох? Нежеланный брак, нежеланные узы. Он вёл себя точно так же, как и все остальные. Так его учили. Он не нарушал правила.

Викторию, видно, не прочили в детстве в его невесты, а потому ей не говорили, какой должна быть настоящая принцесса.

Но она выросла. Должна была догадаться сама.

Всё это непонимание, обида даже, мешается с истинностью во взрывоопасный коктейль.

Любить её, значит, слушать? Значит, дать ей волю сделать то, что она собирается сделать?

А если он знает точно, что она неправа? Что этот выбор приведёт лишь к страданиям?

Сопротивляясь этой силе, он должен взять всё в свои руки. Она – его жена. Они принадлежат друг другу. Теперь так точно. Он должен быть сильным ради них обоих.

Виктория не может решать, она слишком… слишком запуталась.

Его маленькая хрупкая девочка.

Дракон срывается с места, бросается с обрыва, где солёные волны лижут чёрные скалы, оборачивается и касается крылом воды, прежде чем взмыть в небо. Ему нравится летать. Это успокаивает. Жаль только, что Виктория сейчас не с ним…

Когда Ричард возвращается и принимает ванну, он решает осведомиться у словоохотливого рыжего Брана, что нынче творится в замке Кроуэл, то есть резиденции Виктории.

Вообще, во владении короны сорок девять главных замков по всему королевству. Все они располагаются над землёй, все парят на магической энергии. В первую очередь ради статусности. Драконы всегда смотрят сверху.

Некоторые замки гостевые, в некоторых живут королевские родственники из дальних ветвей. В некоторых особенно роскошных и близких к Донкору, столице, живут значимые отпрыски короны. Ричард один из таких.

Все замки принадлежат правящей династии, но могут переходить в полное пользование членам королевской семьи до самой смерти. Дальше уже король решает, кто будет там жить.

В самых дальних уголках страны есть самые непримечательные, но всё ещё парящие над землёй замки, среди короны они носят славу изгоев, потому что для них и предназначены. В каждой семье есть паршивая овца. И даже ей нужно где-то жить.

Раньше здесь жила Далетта Кроуэл со своими дочерьми. Все они не желали выходить замуж, что не устраивало корону, поэтому они оказались здесь.

Когда последняя из дочерей Далетты умерла, король тут же подписал приказ о «дарении» замка Виктории. Здесь поблизости нет крупных городов, а всеми порталами распоряжается корона. В случае чего Виктория не смогла бы больше порочить имя королевской семьи у всех на виду.

Ричард был согласен с тем, что так будет лучше. С женой было невыносимо. Даже учитывая, что практически сразу после свадьбы они стали видеться по минимуму.

Ричард не возражал против этой ссылки ещё и потому, что точно знал – чем дальше бедная Виктория будет от Донкора, тем меньший шанс, что корона захочет покончить с ней навсегда.

Он рассчитывал оставить её здесь полной хозяйкой после развода. Да, здесь нет балов и изысканных кавалеров, но здесь безопасно.

Теперь же она хочет этого сама. Но Ричард не согласен.

Всё изменилось.

Отчего же Ви этого не понимает?

– Госпоже не нравится, что замок убыточен, Ваше Высочество, – с охотой отвечает на вопрос Бран. – Ей не хочется каждый раз, когда есть потребность, просить деньги у короны, она задумала найти способ добывать их иначе. Также она хочет привести в порядок замок, а он ведь и вправду не в лучшем состоянии… И ещё, – парень хмурится, пытаясь вспомнить, какие ещё сплетни успел поймать за это время, – вот только что она сказала, что хочет сменить причёску.

«Теперь-то я узнаю свою жену… Причёска! Лучше бы отправилась отдыхать… Но а вот остальное… с чего бы она бралась за всё это? У неё есть управляющий, нужно обратиться к нему. А уж он будет решать эти вопросы с короной. А вообще… неженское это дело, всё-таки…»

Вслух Ричард, разумеется, этого не произносит.

Обсуждать свою жену со слугой он не намерен.

– Когда ты только успел?

– Я со всеми тут общаюсь, люди добрые, простые, – голос его становится каким-то мечтательным.

Ричард ухмыляется и позволяет себе вольность:

– Ну-с, какая-то из служанок была к тебе особенно добра?

Парень сначала кивает, затем качает головой, а потом и вовсе густо краснеет.

– Она не служанка, Ваше Высочество.

Ричард напрягается.

– А кто же?

Бран молчит.

– Ты заставляешь меня ждать? Серьёзно?

– Ничего не было. Мы просто говорили.

– Она тебе всё рассказывает?

– Не всё, – Бран заминается. – Это лэри, Ваше Высочество, лэри Констар.

Ричард не сразу понимает, о ком речь. Эту девушку приставили к Виктории не так давно, так как с прошлой они всё никак не сходились характерами и едва не поубивали друг друга.

– Ты о камеристке принцессы?

– Да. Её зовут Сирина.

Рядом с принцессами обязаны быть лишь дамы из хороших семей. Компаньонки, фрейлины, камеристки и так далее. Все они не служанки. Особенно в королевском дворце. Здесь же… Сирине не повезло, это место не слишком перспективное. По крайней мере, так было раньше, пока Виктория не стала его истинной.

Ричарду вполне дозволено держать при себе только слуг. Неродовитых, само собой. Таким является и Бран. А, значит, эта интрижка против всех правил.

– Ты знаешь, что будет, если не перестанешь думать о ней, – бросает дракон жёстко, – а теперь иди. Сегодня твоя помощь мне больше не понадобится. Помоги с делами в замке. Надеюсь, с этим ты справишься лучше, чем с чисткой обуви…

Вообще-то, Ричард даже забыл об этом задании и в итоге Бран, потерявшись во времени и надышавшись краской для обуви, провёл в гардеробной почти что сутки.

Упорный, исполнительный юнец, но строгим нужно оставаться в любой ситуации.

Следующий час Ричард проводит в раздумьях. Его клонит в сон, но поддаться этому и оставить Викторию с её странными идеями одну – не в его силах. Он срывается с места и спешит в её покои.

И какого же его удивление, когда он замечает её, такую красивую, хрупкую, нежную, женственную среди… собственных локонов и страшной женщины с ножницами. Как она могла сотворить с собой такое? Большинство женщин по мнению Ричарда предпочтут такой причёске смерть. А его жена как будто бы довольна, улыбается вон, смеётся.

Только при взгляде на него мрачнеет, будто бы это он – пугало огородное.

Будто это он мешает ей жить.

Ричард зол и расстроен, его будто бы оскорбили самым диким способом. Но это лишь в первую минуту. Чем дольше он смотрит на неё, тем больше она ему нравится. Странным образом ей даже идёт. Но он должен приложить усилия, чтобы объяснить ей, почему опасно так радикально менять образ. Особенно перед парадом.

И едва ли ему это удаётся.

В отличие от поцелуя.

Он пришёл, чтобы увидеть её. И чтобы доказать, что не зря они получили истинную связь. Разве она не чувствует этого притяжения?

Чувствует! Иначе так и не появилась бы первая метка!

После неё Ричарду уже всё равно. Даже если бы Виктория подстриглась налысо, это бы не омрачило её счастья. А дальше томные взгляды, желание помочь, сделать хоть что-то для неё, пусть это и будет потворством, кровь, ещё одна метка и ещё одна ссора.

Он получил подтверждение, что упорство Виктории бессмысленно. Они должны быть вместе. Он должен показать ей. Быть рядом. Приручить.

Поэтому он пришёл в столовую. Чтобы выслушать её план, чтобы помочь. Поэтому же сотворил браслеты, несмотря на то, что на них ушли последние силы. Так безопаснее. Если она хочет гулять среди простых людей, да ещё и в таком виде, ладно. Пусть вся корона встанет на свои золотые зубцы. Это уже не так важно.

Но Ричард обязан подстраховать свою жену.

Она должна быть в безопасности.

– И куда он ведёт?

Они стоят возле портала в одной из нижних, холодных комнат.

– Я думала, ты теперь потащишь меня в спальню.

– Я дождусь, когда ты сама этого захочешь… – Ричард уверен, что ждать придётся недолго. – Через этот портал мы попадём в Файв-Улл.

Это главное селение, где проходит ярмарка после Ночи Золотого Рога.

Честно говоря, раньше Ричарду и в голову не приходило заявляться к простым смертным.

Что там может быть интересного?

Но в глазах Виктории предвкушение. Она улыбается и едва не хлопает в ладони. Её жажда как будто приключений перекрывает даже ненависть к нему.

Быть может, через это всё, он и найдёт подход к своей жене?

Жене, которую, как оказалось, совсем не знает.

– Идём, – подаёт ей руку, – здесь закрытое общество, едва ли они смогут удивить нас этими товарами, – ну вот, выходит как-то не очень её поддерживать. Ричард спешит исправиться. – Но погода сегодня отменная.

Виктория прячет руки за спину, словно шаловливая девчонка, но фыркает мило, весело.

И уже это – большой подарок для дракона.

* * *

Тоня.

Рогатый демон неистово хохочет, а мой дракономуж валится в кусты.

– … я продам твою душу, женщина! – кричит он.

Демон, не дракономуж.

Рядом с его массивной фигурой вспыхивает фиолетовое пламя.

Я выгибаю бровь.

– Ты хотел сказать, купишь?

Что, ничего не понятно? Ну, тогда стоит вспомнить, с чего всё это началось…

* * *

Это был погожий летний день. Я никого не трогала, собралась себе спокойненько прогуляться до ближайшей деревни. Посмотреть, как люди в этом мире живут. Ричард, предварительно нацепив на меня браслет, не позволяющий отойти далеко от него, степенно шагал рядом, как настоящий дракон. Идти долго не пришлось. Оказалось, что все деревни слишком далеко даже для лошадей. Для драконьего крыла разве что не проблема. Но зачем оно нужно, если из замка до любой из пяти деревень ведёт портал? Служебный, для слуг, что работают в замке и доставки продуктов, мебели и прочего.