Текст книги "Попаданкам не изменяют, дорогой дракон, или Замуж за истинного (СИ)"

Автор книги: Ева Кофей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 27 страниц)

Она должна понимать, что такого дракона больше нет. Истинность разбила его и растоптала. Он не может больше быть прежним. Это недопустимо.

Она должна понимать, что теперь всё изменится.

И вновь, и вновь он готов будет извиняться. И даст ей время. И даст ей все блага, которые только может дать дракон. А это вообще что угодно.

Зачем убежала? Как умудрилась исчезнуть из его поля зрения?

Он чувствовал Викторию, когда обернулся крылатым зверем, когда летел над лесом. И почти настиг её, когда она резко пропала. Ни запаха, ни зова истинности… Точнее, слабый зов был, но уже в другой стороне. Ричард полетел туда, но направление снова сменилось. И снова. И снова. И снова.

Это могут быть только портальные переходы. Из тех, которыми пользуются… фэйри?

Поняв это, Ричард поморщился. Неужели он умудрился упустить Викторию? Неужели принцесса попала в сети проказливых существ?

Это очень плохо.

Иногда лучше попасть в плен к врагам. К оркам, к отступникам, даже к мятежным эльфам с синих скал. С ними со всеми хотя бы можно договориться.

Но с фэйри… переговоры с ними могут привести к самым непредсказуемым последствиям.

А властью, огнём и кровью их не запугать.

Они что смерч, что сход лавины, что извержение вулкана… Разве можно с ними договориться? После встречи с некоторыми фэйри даже короли-драконы теряли не только короны, но и головы.

Конечно, есть способы держать их на расстоянии. Как держат на расстоянии от замков волчьи стаи. Но всё же… как неудачно Виктория решила убежать от него.

Фэйри могут появиться ненадолго в любом месте. И тогда главное не заходить в их портал. Принцесса знала об этом.

Всё это тоже её какой-то безумный план?

Ричарду хочется рвать и метать.

Виктория готова погибнуть, лишь бы сделать ему больно… От этого осознание становится тяжело дышать. Неужели он так сильно обидел её?

Неужели она так сильно любила его когда-то?

Что даже сейчас сквозь истинность ненавидит.

Ричард ищет Викторию всю ночь, и с каждым часом он сам чувствует себя всё хуже. Они связаны. Не значит ли это, что плохо и ей? Ужасное предчувствие точит изнутри. Он больше не может представить свой мир без неё.

Неужели в этом и будет его наказание?

Только обретя истинную, он вынужден будет её потерять, вынужден будет мучиться до конца своих дней без неё?

Нет, богиня не так жестока. Она должна была дать ему шанс всё исправить. Но, может быть, ей кажется, что так он поймёт всё лучше?

– Я всё понял, – судорожно шепчет Ричард, когда в очередной раз не находит Викторию. – Я всё исправлю.

И тёмное небо, пронизанное жёлтыми звёздами, будто откликается на это обещание. Дракон вновь чувствует свою любимую, и она близко.

Он пикирует вниз и успевает зацепиться за портал, сияющий красным светом. Обернувшись человеком, Ричард оглядывает поляну с синей травой. Он чувствует на себе сотни острых взглядов. И это хорошо.

– Я пришёл за Викторией, – едва ли не рычит. – Я уничтожу вас один за одним, если вы не вернёте мне жену.

– Но она не хочет тебя видеть, – доносится лёгкий, словно стеклянный, смешливый женский голос позади, – не хочет, не хочет, не хочет, не хочет…

Эхо будто забирается под кожу и вибрирует там.

Ричард оборачивается. Никого нет.

Он направляет пламя в ту сторону. И в этот миг из леса кто-то выходит. Дракон поворачивается к нему. Пламя отражается в его ледяных глазах.

– Если убьёшь нас, убьёшь и свою истинную, Ваше, – усмешка острая, пиранья, – Высочество. Она теперь одна из нас. Она якшма.

Это высокий мужчина с тёмно-синей кожей с фиолетовым отливом. В тёмных длинных волосах некоторые пряди подсвечиваются пурпурным и алым. Теми же цветами переливаются вены на всём теле. Которое ещё и исписано от стоп до лба надписями на древнем языке. Ричард поджимает губы, оглядывая его. Перед ним главный, из аспидных фэйри. Тёмных фэйри, которые убивают людей и прочих существ не только ради забавы, но и ради пропитания. С такими ещё сложнее договориться.

Якшма… одна из них, ну конечно. Этим словом называют жертв аспидных фэйри, тех, кто войдя в их чертоги, согласился остаться навсегда. Взамен на… сладкий сон. Вечный сладкий сон. Точнее, до того момента, как фэйри не вылакают все жизненные соки.

– Она не нуждается в ваших услугах, – чеканит Ричард.

– Она зашла в портал, тем самым подписав договор.

– Где Виктория? – с каждым мгновением спокойствие сохранять всё труднее. – Где моя жена? Я хочу её видеть.

Фэйри, клыкастый, желтоглазый, но всё же красивый, выгибает бровь, которая также подсвечивается красными и фиолетовыми прожилками.

А затем и вовсе запрокидывает голову и смеётся.

– Здесь твоей жены нет. Эй, вы видели Викторию? – выкрикивает-вышептывает. И со всех сторон леса долетают ответы:

– Кто такая Виктория? Нет! Нет здесь и не было никакой Виктории… Знали одну, но она умерла, ха-ха.

Это всё игры. Ричард знает это.

Фэйри мастаки путать. Но он уже нашёл их. И сил уничтожить хватит.

Жаль только, нет в них страха. Нет ничего, кроме бесконечной жажды.

Жажды веселья, жажды жизненных соков, жажды… жестокости.

Но дракону повезло, насколько он мог судить, настроение у аспида сейчас отличное. Хоть и переменчивое. А ещё он определённо сыт. И пусть это так же временно, фэйри ещё более расточительны, чем люди.

Он протягивает Ричарду длинную, узкую ладонь.

– Королевская голова тяжела. Короли не знают счастья, не знают настоящей любви. Останься с нами. Останься с ней. Только здесь, среди нас, вы будете счастливы… Правда, дети мои?

Мимо Ричарда с жутким смехом проносятся двое маленьких синих человечков. Они держатся за руки. Их руки перевязаны красными лентами.

Дракон облизывает губы и качает головой.

– Оставь эти игры для пастушек. Я предлагаю сделку. Либо вы отдаёте её мне, и я ухожу, а вы навсегда исчезаете из моего поля зрения. Либо уже я, – усмешка, – устрою здесь трапезу.

– И потеряешь истинную в этом лесу?

– Я готов рискнуть.

Аспид ухмыляется.

– Что ж… Найди её в лесу, верни её сам. Но что-то подсказывает мне, Ваше Высочество, что ей милее танцевать среди нас, чем вновь оказаться в удушающих объятьях кожаных крыльев. А это… повод задуматься.

Разумеется, в своей, крагх её побери, манере аспидный фэйри исчезает.

Ричард всё ещё чувствует на себе множество взглядов. Он для них теперь – развлечение. Их с Викторией любовь и ненависть – театральная постановка для созданий без сердца. И именно из-за жажды веселья, из-за интриги – получится у него или нет? – они и вправду дают шанс.

И Ричард намеривается им воспользоваться.

Он прикрывает глаза, прислушивается к себе, мысленно обращается к Ней.

И делает шаг в густую чащу, где за каждым деревом скрывается чудовище, а в каждой норе по ловушке.

* * *

Тоня.

Я ошалело моргаю, разглядывая соседа. Страх разливается по телу, словно спиртовые чернила в стакане воды. Медленно наполняя чернотой меня всю. Пока не остаётся ни единого просвета.

Я схожу с ума?

Или я и вправду была в другом мире и один крылатый мудак желает моего возвращения?

Нет, мне нельзя в это верить… Срочно нужно записаться к врачу.

Пока этот ворох мыслей мечется в голове, сосед как-то меняется… Весь лоск спадает. Да не такие уж и длинные каштановые волосы. Обычные. Да не такой уж и мускулистый, даже худой. Высокий, симпатичный и какой-то неловкий. Совсем не Ричард.

Чего это я?

Не знаю даже, то ли ещё сильнее бояться за свой рассудок, то ли выдохнуть.

Мало ли, что только людям иной раз не мерещится…

«Но явно не такое, тупица!» – звучит в голове писклявый, требовательный голос книженции по имени Алиса. Да, её стервозный образ въелся в память едва ли не лучше всего. Словно жвачку под столом в забегаловке – так просто и не отодрать.

– Антонина, – заливается Василий краской, – я так рад, что вы согласились на эту встречу. Я так ждал…

Конечно, не самый вдохновляющий типаж мужчин, но вроде безопасный. Да и вдруг внешность обманчива и передо мной неогранённый алмаз, м?

Мы с ним решаем поехать на набережную, немного погулять там и поговорить. А потом шикануть в ресторане с красивым видом и заказать свежие морепродукты.

Для меня это и вправду шик, я больше откладываю, чем трачу. Всё коплю на какую-то другую, лучшую жизнь. Только когда она уже настанет? Не слишком-то понятно…

Вася – программист средней руки, живёт один и на удивление может себе позволить даже больше, чем я. Обеспеченный мужчина рядом уже немного поднимает настроение. Не в том смысле, что я хочу, чтобы кто-то по щелчку пальцев решил все мои проблемы, платил за меня и подарками одаривал. Скорее я просто не хочу никого тащить на себе. После того, как Паша меня использовал, особенно…

Вася рассказывает о своих путешествиях, о прошлом, о пресловутом чае. В целом с ним интересно говорить. И я даже не замечаю, как оказываюсь в ресторане. За ужином и приятной беседой лишь иногда в мыслях всплывает образ властного дракона.

Боже, Ричард, когда ты уже оставишь меня в покое?

Ты ведь… ненастоящий…

Чтобы поддержать шаткое настроение, заказываю бутылку хорошего шампанского. Хотя едва ли здесь есть плохое. Выпиваю два с половиной бокала, и уже чувствую себя легче любого воздушного шарика. Я больше смеюсь, больше улыбаюсь, даже позволяю Василию коснуться моей руки. Это ободряет его, и он предлагает продолжить вечер у него или у меня.

А чем не шутит чёрт?

Но хочется отказаться. Потому что я не могу перестать думать о Нём.

И вот мне уже кажется, что отказаться, значит, признаться в собственном сумасшествии. И мы с Василием едем ко мне. Смазанные поцелуи в коридоре. Тёплые касания рук и голос… взволнованный голос моей мамы.

– Тонечка, у нас гости?

У меня ком встаёт в горле. Я совсем забыла о ней. Почему же я забыла о том, что она будет дома? Как неловко…

Вася тоже кашляет в кулак, затем улыбается и представляется.

Мать зовёт его на кухню, с моего молчаливого согласия он снимает ботинки и идёт за ней. Я смотрю им вслед. Барсик трётся о ноги. Сердце колотится бешено.

Я была уверена, что матери тут не будет.

Потому что где-то на подсознании всё ещё помню, что на самом деле она мертва.

Уже давно мертва.

И, кажется, я тоже.

Слёзы наворачиваются на глаза, дыхания не хватает. Едва ли не падаю, опираюсь о стену, хватаюсь за сердце. Из кухни доносятся голоса. Мама о чём-то рассказывает, она очень рада видеть мужчину в доме. Вася вежлив и вполне себе хорош собой. Я могла бы выйти за него замуж.

Здесь у меня был бы муж без подвоха.

И мама была бы жива.

И я тоже.

Но это ненастоящее… теперь я понимаю. Это всего лишь моё желание. Больно оставаться здесь. Больно покидать своих друзей, свою семью, всех, кого я любила и ненавидела…

Плачу. Плачу так, как не плакала даже тогда, когда стала попаданкой. В дверях появляется… нет, не мама и не Вася.

Ричард.

Он смотрит на меня с жалостью.

– Очнись, – зовёт, протягивает мне ладонь, – идём домой…

* * *

Ричард находит её, как и сказал аспид, танцующую в лесу… В лунном свете Виктория так красива. Платье оборвано, подол едва прикрывает колени, волосы распущены, в них отливают серебряным светом цветы. Её тело овивают красные ленты. Глаза… пугают. Веки закрыты и на них цветочными красками нарисованы жёлтые, хищные глаза фэйри.

Она танцует, она улыбается, там за опущенными веками ей хорошо.

Хорошо, потому что там нет его. Её холодного нелюбящего мужа.

Ричард ловит её в свои горячие объятия, сама она холодна, как лёд, ведь фэйри даже сейчас пьют её жизненную силу. Плавно она старается освободиться. Но дракон не даёт это сделать. От неё пахнет влажной землёй, гниющей листвой и всё ещё цветочными духами.

Ричард целует её в лоб.

– Любимая, очнись… Я здесь. Ты слышишь меня? Идём домой…

Виктория не размыкает век.

Но он замечает, что слёзы текут по её лицу.

Даже в иллюзии, что соткали фэйри, ей плохо?

Сердце пропускает удар, Ричарду невыносимо видеть её такой.

Он запускает пальцы в спутанные длинные волосы. Прижимает её к себе крепче. Шепчет на ухо:

– Прости меня. Я обещаю, что всё изменится. Сколько бы нам ни было отведено лет, я буду стараться искупить свою вину перед тобой. Со мной будет лучше, чем там, где ты сейчас. Виктория, пожалуйста, прошу тебя. Я всё для тебя сделаю. Только вернись ко мне.

Она не отзывается и больше не танцует.

Замерла, словно фэйри закончили с ней.

Словно привели его к ней только затем, чтобы полюбоваться на его эмоции в тот миг, когда она исчезнет.

Громыхает гром, над небом пролетают словно тысячи драконов. Биение их сердца оглушает. Сверкает красным молния. Обрушивается холодный дождь. Стеной солоноватой воды без просветов.

Ричард вместе с женой падает на колени, стараясь прикрыть её от дождя, всё ещё держа в крепких объятиях.

– Любимая… – продолжает он, – вернись ко мне…

Нехитрая краска стекает с её век. Ресницы дрожат. Ему вновь и вновь не достаётся ответа. И где-то за шумом дождя и громыханием грозы слышится тонкий, нечеловеческий смех…

* * *

Тоня.

– В этом мире, дома… меня больше ничего не держит, – всхлипываю я.

Ричард пытается убедить меня в чём-то, но я слишком сильно поглощена осознанием собственной смерти. Я сползла на пол, обняла себя за колени, уткнулась в них, закрылась от всех пеленой слёз.

– Я не встретила достойного человека, всё было не так и не то… Это из-за тебя? Из-за того, что на самом деле я принадлежу какому-то дракону? Который так жестоко обращается с женщинами…

– Я всё исправлю, – твердит Ричард.

– Нет, нет, нет… – срывается с губ. – Мне это не нужно. Это нужно было Виктории, она тебя любила, а я даже начинать не собираюсь… А там все уже знают, наверное. Барсика скорее всего заберёт Катя… Я надеюсь. А у Ники аллергия на шерсть. Да… Они все справятся и без меня. Даже Света стала самостоятельной, её теперь и не узнать… А Пашке так и будет всё равно. А мама… маму уже не вернуть.

Проговаривая это всё, я будто прощаюсь с ними со всеми.

Теперь я вспомнила, что случилось. Мама долго болела, я много работала, чтобы обеспечить ей всё необходимое лечение, а каждую минуту свободного времени была рядом. Было не до чего. Потом она всё-таки покинула меня. И чтобы справиться я ударилась с головой в работу. Потом вроде пришла в себя, но продолжала жить будто лишь имитируя счастье и смех.

Возможно, всё сложилось именно так, потому что для меня всегда было заготовлено место в другом мире. Это было бы справедливым. Но неужели я заслужила и среди магии, среди эльфов, говорящих книг и летающих замков мужчину, в привычках которого изменять, давить, не считаться с мнением той, для кого он – всё.

Из-за кого Виктория потеряла ребёнка…

Это моя судьба?

Нет уж, спасибо. Лучше никакой жизни, чем с ним…

Вперёд Ричарда прорывается моя мама, Рая. Её иллюзия. Я смотрю на неё в последний раз. Она тоже протягивает мне ладонь.

– Детка, останься с нами. Вася такой хороший, я так рада! Останься… Теперь у нас всегда всё будет хорошо.

Барсик урчит одобрительно.

Мой кот и вправду будет скучать по мне, а я по нему.

Но этот, что сейчас рядом, уж точно не он…

– Не поддавайся… – рычит Ричард.

Он оказывается рядом, обнимает меня, слегка встряхивает, заглядывает в глаза и… прислоняется своими пылающими губами к моим почему-то до жути холодным.

Этот поцелуй отчаянный и горький.

Я обнимаю его.

Да, я хочу уйти отсюда. Прости, мама.

И прощай.

* * *

Уже отчаявшись, содрогаясь от страха потерять её, под сильным дождём, Ричард решает поделиться с ней драконьим пламенем, передать искру своей силы через поцелуй.

Он знает, только в сказках всё решается пламенным касанием губ, но ничего больше не остаётся…

Она должна захотеть сама.

– Виктория, ты нужна здесь… – произносит он. – Ты нужна мне.

И в этот миг его жена, его истинная, его любимая… открывает глаза.

Словно всей погодой в зачарованном лесу управляет аспид, молния вместе с громом утихает, дождь сходит на нет. За трогательной сценой любви наблюдают сотни бессердечных существ. Они довольны хорошей концовкой почти так же, как были бы довольны плохой. Несколько мгновений девушка рассматривает его. В её тёмных глазах отражается вся надежда, вся красота мира, всё торжество прояснившегося ночного неба. Скоро они вместе встретят рассвет, а затем ещё один и ещё. Ричард мечтает об этом, пока на его губах горчит послевкусие поцелуя.

Его жена же… на глазах у всех фэйри, на глазах у богини… отвешивает ему хлёсткую пощёчину и приказывает:

– Убери от меня руки, Ричард!

Это неожиданно. И неожиданно дерзко. Но дракон слишком горячо, слишком сильно рад тому, что Виктория жива. В ответ он прижимает её к себе крепче.

Свою хрупкую красавицу, свою…

Не успевает размечтаться вновь, как вновь же получает удар по красивому, но бледному и измождённому лицу.

– Я сказала, отпусти меня. Где мы? – она оглядывается.

Взгляд у неё убийственный.

Ричард всё же отстраняется и уже с томительным интересом наблюдает за своей женой. Он узнаёт её характер и не узнаёт вовсе.

– Впрочем, – вскидывает она подбородок и окидывает его взглядом снизу вверх, – это неважно. Мы вернёмся в мою резиденцию или так и будем здесь стоять?

– Нас ждёт серьёзный разговор, – предупреждает Ричард, вновь поймав её в свои объятия.

На этот раз, чтобы обернуться драконом и вместе с ней взмыть в светлеющее небо.

Подальше от жёлтых глаз и стеклянного смеха…

– Да, – чеканит Виктория, – тебя ждёт серьёзный разговор, дорогой дракон…

Глава 6
Попаданка наводит свои порядки

Мы летим очень высоко, и я никогда ещё не видела рассветное зарево в таком… объёме. Розово-персиковые разводы как будто и сверху, и снизу и по бокам. Только позади ещё не сходит с выси ночная тьма. Дух захватывает, но почему-то совсем нестрашно. От эмоций меня даже щекочет смех.

Всё это время я удерживалась за шипы на спине дракона, твёрдые как камень, но будто отделанные эластичной змеиной кожей.

Интересно, в своём зверином обличии Ричард чувствует мои прикосновения?

Ах, впрочем, что-то мне подсказывает, что не в моей стальной хватке дело. Поддавшись порыву, я размыкаю пальцы и поднимаю руки вверх, словно на американских горках. Чувств так много, что на ресницах выступают восторженные слёзы, а с губ срывается пронзительный крик.

В это мгновение приходит информация от Виктории. Её услужливая память подкидывает следующее: разумеется, тех, кому драконы позволяют сидеть на своей могучей спине, крепко удерживает магия. Благодаря ей же совсем не холодно и ветер не дует в лицо.

Я ничем не рискую, но восторга от этого меньше не становится.

Уж не знаю, что Его Драконье Высочество подумал обо мне на этот счёт, но он то ли чтобы доставить мне больше удовольствия, то ли издеваясь, пикирует вниз, красной молнией пронзая сахарные утренние облака. Я и кричу, и смеюсь, и плачу. В какой-то момент ничего не вижу, кроме своих волос, что раскинулись на все четыре стороны света. Волнистые, карамельные локоны отливают золотом. Красиво.

Но, может быть, стоит сменить причёску?

От этой мысли ползёт чуть вверх уголок губ. Настроение такое: хочется изменить всё и вся, встать на голову или же… поставить мир вверх дном. Мой новый мир!

«Твоя забота – быть истинной принца Ричарда, твои мысли должны касаться только его…»

Да чёрта с два!

Да, меня тянет к нему. Тело предаёт, глаза закатываются, коленки дрожат – всё как в любовных романах в мягких обложках, которыми я не раз зачитывалась, чего скрывать.

Ну и что теперь? Я могу с собой совладать, а уж как будет чувствовать себя мужчина, что сейчас находится подо мной, это только его проблемы…

Пускай возвращается в столицу и играет в игры со своими фаворитками, которые все как одна похожи на некую Элинор.

Кто знает, может, целая толпа сможет заменить ему одну-единственную истинную?

Память Виктории услужливо преподносит – нет, не сможет. Ричард будет изнывать, чахнуть и сходить с ума. Мне даже становится его жаль, но в следующее мгновение я замечаю вдалеке висящий у обрыва замок. Каменный, с тремя острыми башнями, он зыркает на меня треугольными оконцами и скалится щербатыми балконами. Дракон отбрасывает огромную тень на верхушки синеватых сосен. Сквозь магический купол до меня доносится морской бриз вместе с шумом волн, который даже не заглушает биение драконьего сердца.

Даже сейчас я чувствую нашу связь. Она сковывает меня, словно золотые цепи.

Если подумать, я, обычная женщина, вполне себе не учившаяся в Хогвартсе или хотя бы в Тибидохсе, связана с огромным магическим ящером, который наверняка только так плюётся огнём и ещё не такие трюки умеет исполнять.

И мне даже рекомендовали как можно скорее родить ему детишек!

Какой абсурд, какая глупость…

Я вдруг понимаю, что даже критикуя его, всё равно не могу, не могу, не могу перестать о нём думать. Щёки и скулы опаляет красным, и как раз в эту минуту, будто чтобы посмотреть на моё лицо-редиску, Ричард опускается на землю и оборачивается человеком. Ну как, скорее, подобием человека.

Правда, как бы я ни была зла и разочарована, оказаться в его сильных, горячих, манящих объятьях мне это не мешает.

Но – на минуточку – не по своей воле, прошу заметить!

Я отчего-то сначала зажмуриваюсь, словно испугавшись его взгляда. Не хочу, не хочу заглядывать в его глаза. Если вновь в них будет глубокая горечь, решительное пламя и огромная, жгучая любовь, я… я просто не выдержу.

– Милая, – выдыхает он, коснувшись большим пальцем моей скулы, – дорогая… скажи мне…

Его голос отзывается во мне мучительно-сладкой, пульсирующей дрожью. Нет, Тоня, так не пойдёт, ты должна быть сильной, ты должна… смотреть в лицо опасности!

Даже если там нахальная морда с тягучим жаром в глазах, горячим языком и острыми клыками.

Я распахиваю веки, окидывая его холодным – надеюсь – и скептическим взглядом.

Его пальцы на моей талии, кажется, могут оставить ожоги… так горячо.

Я сдерживаюсь, чтобы не облизать губы.

– Что ещё? Прошу отпустить меня, Ваше Высочество.

– Я хотел спросить, – усмехается дракон, – Ви, ты забыла, как пользоваться порталом?

Меня будто ведром холодной воды окатывает. Хмурю брови, настораживаюсь. О чём этот невозможный мужчина вообще говорит?

Становится страшно. Он меня проверяет? Я должна что-то знать? Его жена должна что-то знать?

– Я повторяю, отпусти меня, – чеканю как можно спокойнее. Ну и холода напускаю побольше, чем Снежная Королева иной раз.

Ричард вздыхает. Едва заметно, но опять же – я замечаю. И мрачно усмехаюсь – бедному изворотливому дракону не дали лишний раз потискать в лапищах истинную. Как же так?

Всё это время пыталась найти ответ на его вопрос. Ну же, Вика, что там с порталами? Беглянка, наконец, подкидывает картинку – алый камушек, умещающийся на моей ладони. В форме капли.

– Да, – отзываюсь легко, – я потеряла камень.

Он кивает, заглядывает мне в глаза и говорит:

– Я не злюсь на тебя. Но больше, пожалуйста, не рискуй жизнью.

И с этими словами протягивает такой же камень, который мне привиделся, но на этот раз оранжевого цвета.

Я принимаю вещицу, толком пока не зная, что с ней делать.

– Не буду рисковать, дорогой, – улыбаюсь ему. Мило, нежно, невинно. Вызывая ответную улыбку. – А всё остальное мне можно?

Строю глазки.

– Тебе, – выдыхает Ричард, – можно всё. Но я был бы рад, если бы ты сейчас отправилась в свои покои, отдохнула. А к вечеру поговорила со мной.

– Утро вечера мудренее. Слышал такое? Я тебе всё скажу сейчас. Никакого «долго и счастливо» не будет. В качестве твоей бывшей жены я продолжу жить здесь. Где будешь ты, дорогой, меня не волнует. Что ты будешь делать со своими низменными желаниями – тоже. Не секрет, я долгие годы хотела тебе отомстить. И, наконец, – улыбаюсь, всё ещё мило, издевательски мило, – богиня нашла способ.

– Я понимаю, почему ты так говоришь, – изменившись в лице, отвечает мой ненаглядный. – Но стоит ли месть того, что мы оба будем страдать? Будем несчастны? Пусть я заслужил это, но ты…

– О, не волнуйся. Я вполне себе буду счастлива, родной.

Подмигиваю ему и вовремя ловлю знание, как управляться с оранжевым камушком. Он – ключ от всех комнат замка. Сжав его в кулачке, я могу телепортироваться в любую из них. Откроется… ну да, точно такой же портал, который появился прямо сейчас благодаря усилию моей воли и этой магической штучки.

Портал похож на цветную половинку мыльного пузыря. Под тяжёлым взглядом Ричарда, с гордо поднятым подбородком, я ступаю в него. Оставив дракона слушать лишь зов прибоя.

Потому что я уже всё сказала.

Я всё ещё чувствую пронзительный взгляд Ричарда, что жжётся между лопаток, даже когда оказываюсь в своих покоях. Я пробыла здесь всего несколько часов, но сердце уже отзывается так, словно я… вернулась домой. Вот только меня смущает, что каждой поверхности здесь касалась Виктория. Она либо выбирала, либо не спорила с этим покрывалом, с этими шторами, с этим жёстким, но, безусловно, роскошным ковром.

Она была хозяйкой здесь. Теперь хозяйка – я. И выбор должен быть за мной.

Пока обдумываю это, гляжу на книгу, что лежит на прикроватной тумбочке (саму кровать, кстати, починили). Алиса, наконец, не выдерживает и раскрывается. Буквально.

– Ты вернулась, – выдыхает она.

Приятно шелестят страницы. А где же визгливый тон, где упрёки? Закатывания мифических глаз, заламывание символических рук?

– Стояла Ночь Золотого Рога, в это время у злобных существ больше всего власти. Сколько жизней тех, кому не посчастливилось оказаться на улице, они загубили… даже представить сложно.

Алиса как будто бы всё ещё не может поверить в то, что я здесь.

Она необыкновенно тиха. И в воздухе вокруг неё витает тревожная аура. Мне это не нравится.

– Если была такая опасная ночка, то почему меня никто не предупредил? Почему охрана не удвоилась или что-то в этом роде? Да и должны же быть какие-то приёмы против такой напасти?

Она перелистывает страницы. На них сменяют одна другую несколько разных рисунков-гравюр. Полумесяц, поляна с цветами и грибами, маленькие существа в воздухе, рогатый человек с тёмной кожей…

– В общем… – начинает и тут же обрывает себя. – А что это я тебе должна рассказывать? У тебя теперь есть память принцессы Виктории, разве нет? Я тебе больше, – пускает надрыв в голос, – не нужна…

Усмехаюсь:

– Издеваешься? Надо вернуть всё как было. Потому что вместе с памятью эльф засунул в меня и кое-что ещё…

Бросаю взгляд на камушек в золотом колечке. А что если он сверкнёт красным вновь? Теперь у меня будет страх этого… Допустим, Виктория просто хотела угробить нас обеих, в таком случае ей никто не помешает, например, выброситься из окна. А Ричарда или Рио может не быть рядом, чтобы снова не дать мне упасть. Страшно… Чем это вообще отличается от одержимости демоном? Вспоминаю несколько фильмов на эту тему, которые смотрела, меня передёргивает.

– А я говорила. Это поэтому ты убежала? Инициатором была Виктория?

Киваю, пытаясь снять кольцо с пальца. Вроде свободное, оно совершенно не желает сдвигаться.

– Не снимешь теперь, глупая.

– Ты могла бы предупредить меня, Алиса! – да, с кем поведёшься, от того и наберёшься… в моём случае – претензий.

– А я предупреждала, – практически переходит она на прежний тон. – Ты оглохла что ли?

– Лучше нужно было предупреждать, лучше… – выдыхаю я. – И где ушастый? Сбежал, думаешь? Если мы не найдём решение… не знаю, может, рассказать Ричарду?

Алиса монотонно переворачивает ещё несколько страниц.

– После того, как ты его послала?

– Мы не враги. Он просто должен быть мне противен после своего поступка в прошлом.

– Должен быть?

– Конечно, истинность перекрывает многое. Но не рассудок! Я хорошо знаю себя. Знаю, чего бы я хотела, а чего – нет. Были в моей жизни уже мудаки. Довольно…

– Но правила… – начинает Алиса.

– К чёрту правила, – улыбаюсь я, валясь на спину на кровать и устраиваясь удобнее, очень хочется спать. – Так ты расскажешь, что собиралась? Я только тебе здесь теперь и могу доверять.

– Вот ещё! – Алиса вспархивает, наворачивает под потолком несколько кругов, но затем всё же опускается рядом и поясняет: – Ты ещё много опасностей здесь найдёшь. Всё так сразу, если начну перечислять, ты снова начнёшь зевать и всё забудешь. Про Ночь Золотого Рога… так никто не знает, когда она наступает заранее. Такие как фэйри и им подобные – хаотичны. И ничего странного нет, что их время такое же непредсказуемое. Иногда такие ночи наступают несколько раз в год, иногда не наступают вовсе. Простые путники, которые ищут пропитания в лесу или просто идут куда-то, бояться каждую ночь, если в небе висит месяц. Часто напрасно, но некоторым не везёт. Фэйри уволакивают их в свои порталы и там… дальше сценарии разнятся. И тебе не повезло. Это ж надо было! Выбежать в лес как раз в такую ночь! Если бы не истинность, ты бы не вернулась, Тори.

Я бросаю взгляд на её шершавый корешок.

– Почему?

– Никто обычно не возвращается от тёмных фэйри, а аспидные именно такие. Они больше всего походят на диких зверей. В отличие от светлых фэйри у них всегда есть свой интерес. Они всегда хотят есть и не хотят отпускать добычу. Я видела, что происходит, поскольку ты – моя подопечная. Знаешь… была почти уверена, что и Ричарда они сожрут. А тебя уже даже похоронила. Всё равно попаданка ты никудышная…

Смеюсь и запускаю пальцы в волосы.

– Ну, спасибо.

Она несколько мгновений молчит, затем выдаёт томно:

– Ричард тебя спас, может быть, ты не будешь так строга к нему?

– Он спас свою истинную. Ему плевать на то, что кроется за этим. Он не знает меня. Зато я знаю о нём достаточно. Алиса, тебя что, накажут, если я не буду с ним?

Книжка захлопывается. Я чихаю из-за пыли. Надо будет обязательно её привести в порядок.

– Я не могу тебя принудить. Я всего лишь книга. Моё дело – обеспечить тебя информацией. Решение ты принимаешь сама. И отвечать перед богами будешь сама.

Звучит это несколько… зловеще. Но я облегчённо выдыхаю.

– Вот и ладненько. Расслабься тогда. И не мешай мне жить. Я, может, впервые за тридцать лет, собираюсь пожить для себя.

– И всё же я должна сформировать у тебя правильное представление об этом мире и последствиях, с которыми ты можешь столкнуться, Тори.

– Хорошо, – улыбка касается губ, – сформировывай на здоровье, я со всеми последствиями собираюсь справиться. Что вот будет, если я разведусь со своим истинным?

– Это… невозможно. Прецедентов не было. Да и ты – женщина, жена. Ты не можешь решать.

– А как же закон о наследнике?

– У истинных, – Алиса шелестит страницами, – всегда есть чудесные детки.

– Да, но если я не подпущу его к себе… Что тогда? Нас разведут?

– Не должны. Тори, я уверена, что корона найдёт способ всё обернуть в свою пользу. Если истинные пары будут разводиться, начнётся хаус. Самая лучшая власть – это власть, которая не нарушает устои и традиции. У обычных людей всё что угодно можно заглушить, замять, сделать тише. Не довести до ума общественности. Но вы – королевские особы. У вас нет права выбора. Особенно у тебя. Вот в как её… Англии… женился принц на актрисе и что из этого вышло? А что было с принцессой Дианой? Всё это разрушило иллюзию величия, монархия в упадке. Они не совершенны, как оказалось, а, значит, больше неинтересны людям.