Текст книги "Драконово логово. Развод столетия (СИ)"

Автор книги: Эва Кертис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Глава 63

Шаг. И пол под ногами вздрагивает, будто живой. Воздух сгущается, наполняясь гулом невидимых голосов – они шепчутся на языке древних заклятий, обжигая мою кожу. Бернард остается позади. Его нет со мной физически, но его тепло всё еще укрывает мою спину, словно невидимый плащ.

– Лина... – его голос звучит глухо, будто сквозь толщу воды.

Я слышу дыхание. Тяжелое, горячее. Дом зовет меня.

Стены смыкаются за мной, отрезая путь назад. Вместо прихожей – бесконечный коридор, уходящий в темноту. По бокам – двери, но они не деревянные. Они из кожи, с пульсирующими прожилками, будто кто-то содрал шкуру с великанов и натянул на полотна и косяки.

– Испытание, – доносится до меня голос Лукьяны. – Дом проверяет ее.

– Ее? – ревет Бернард. – Почему не меня?

– Потому что она чувствует, – отвечает Китра, и в ее голосе впервые звучит что-то кроме обреченной усталости. – А ты, дракон, лишь щит. Она принадлежит этому месту. А ты просто ее…

– Муж, – рычит он.

– Не полностью, – спокойно возражает Лукьяна.

Я делаю еще шаг. Их споры остаются за спиной. И тогда первая дверь раскрывается. Передо мной комната. Хотя нет, постойте. Это моя память. О том, кем я когда-то была.

Я стою на полу, залитом багровым светом. Над головой ревут драконы, и это так странно. Потому что я лишь слышу звук, но не вижу их. Я отчетливо осознаю, что их крылья черные как смоль, глаза горят неестественным синим. А передо мной… Я сама.

Неестественно высокая, в плаще из теней, с лицом, которое то и дело меняется: я то девочка, то женщина, старше того возраста, в котором замерла после смерти, то нечто, что не имеет определенных черт.

– Ты опоздала, – говорит она, и ее голос звучит внутри меня, будто червь, вгрызающийся в мысли.

Я хочу закричать, но тело не слушается.

– Ты должна была возродиться раньше. Но нижние стражи не позволили. Почему? – она склоняет голову набок, рассматривая меня, как забавную зверюшку.

Ее рука тянется ко мне. Рывок. Я падаю на колени, задыхаясь. Тело дрожит, перед глазами – пелена.

– Лина!

Я чувствую, как Бернард рвется ко мне, но Бадьян преграждает путь.

– Нельзя, – бросается вперед Лукьяна. – Если вмешаешься – дом разорвет ее.

– Я убью вас всех, если с ней что-то случится! – ревет мой дракон, и в его голосе не пустые угрозы, а обещание.

А я тем временем поднимаю голову. И внезапно вижу перед собой вторую дверь. Мне нужно сделать выбор. Но я не хочу этого.

– Нет, – сжимаю кулаки. – Я не пойду дальше.

Тишина.

– Ты уверена? – спрашивает моя копия. И ее голос – это голос дома. – Ты могла бы узнать правду. О том, кто ты. О том, почему магия в тебе... живая. Почему ты попала именно в этот мир?

Я качаю головой. Мое дыхание замирает.

– Нет, – шепчу.

Тишина в ответ становится гуще, тяжелее.

– Ты отказываешься? – голос раздается сразу везде – в ушах, в груди, в самых потаенных уголках сознания.

Глаза моей копии светятся мудростью веков, в движениях читается сила, о которой я даже и не помышляю.

– Я могла бы показать тебе, – говорит она, и в ее голосе звучат отголоски всех моих невысказанных вопросов, – почему тебя выбрала магия. Почему именно ты оказалась здесь. Кем ты можешь стать...

Ее рука тянется ко мне, и я вижу в ее ладони вспыхивающие созвездия – целые миры, рождающиеся и умирающие между пальцев.

Я отшатываюсь, чувствуя, как там, в реальном мире, Бернард бьется в невидимых оковах за моей спиной. Его рык, полный ярости и беспомощности, становится моей опорой.

– Я уже сделала выбор, – говорю твердо. – Мой дом там, где он. Мне не нужна война. Коль уж боги затащили меня в этот мир против моей воли, то я вправе требовать компенсации.

– Чего же ты хочешь, если отказываешься от моего дара?

– Спокойной счастливой жизни с моим драконом. Пусть интриги распутывают те, кто сведущ в них. А я… – сглатываю вязкую слюну, – я просто человек… Женщина.

– Нет, дорогая, – голос существа звучит мягко, – ты уже не человек. Но твой выбор сделан. Однако ваши с драконом испытания еще не окончены.

– Что это значит? – вскидываю я голову.

– Скоро поймешь, – последнее, что я слышу, прежде чем меня выкидывает в реальность.

– Лина! – Бернард, схватив меня за плечи, оглядывает с головы до ног. – Ты в порядке? Что это было?

За его спиной Китра и Лукьяна переглядываются. Взгляд старшей ведьмы становится почти уважительным.

– Она прошла испытание, – тихо говорит Лукьяна.

– Нет, – поправляет ее Китра. – Она отказалась от испытания.

Я поднимаюсь на дрожащих ногах, все еще чувствуя на губах вкус звездной пыли.

– Увези меня отсюда, – прошу Бернарда.

Он не задает вопросов. Просто берет на руки и несет к выходу, не оглядываясь на шепчущихся ведьм.

Но когда мы переступаем порог, я чувствую:где-то между мирами дверь из лунного света тихо прикрывается. Но не закрывается окончательно.

Бернард подхватывает меня и, превратившись в дракона, возносит высоко в небо. Взмахи огромных крыльев сильные и быстрые. Я сворачиваюсь клубком в огромных лапах. Не знаю почему, но отчетливо слышу быстрый и ровный стук сердца Бернарда. Этот звук – ниточка, вернувшая меня в реальность после встречи с тем... с тем, что скрывалось за дверью.

Неожиданно дракон начинает снижаться. Под нами зеленая поляна. Это еще граница ведьминских земель? Или мы уже в Драконовом Логове? Почему мы делаем остановку, вместо того чтобы лететь домой на всех парах?

– Ты хочешь рассказать мне, что там произошло? – спрашивает Бернард, стоит ему обрести человеческий облик.

– Я даже сама не понимаю до конца, – тихо отвечаю ему.

Над нами проносится стая птиц, их крики разрывают тишину леса. И вдруг. Вспышка.

Пространство перед нами дрожит, и на мгновение я снова вижу ее – дверь. Ту самую. Она маячит между деревьями, как мираж, и сквозь ее мерцающую поверхность просвечивают очертания чего-то... другого.

– Бернард, ты видишь? – шепчу, хватая его за руку.

Он оглядывается:

– Что именно?

Дверь исчезает.

– Ничего, – я тру уставшие глаза. – Показалось.

Но это ложь. И по тому, как напрягаются его плечи, я понимаю, что дракон догадался.

– Почему мы остановились?

Он молчит. Отходит и садится на поваленное дерево. Я чувствую, как от Бернарда исходят волны бессилия и отчаяния.

– Бернард? О чем ты думаешь?

Подхожу и аккуратно сажусь рядом.

– Я едва с ума не сошел, когда Мастич украл тебя, – тихо произносит он. – Максу стало плохо. Причем его «лекарь», – кривится он, – не справляется. Король на ногах. Но как будто умирает изнутри, – хрипит дракон. – В Драконовом Логове с разной периодичностью вспыхивают беспорядки.

Я молчу. Пытаюсь подобрать слова, которые описали бы творящийся на душе хаос, но не могу.

– Почему? – все, что получается спросить.

– Не знаю. – Он обреченно закрывает глаза. – Я не мог думать и дышать, пока тебя не было рядом. Все мои мысли были лишь об одном – где ты.

Его пальцы замирают на моем лице.

– Они сказали, что я больше не человек, – неожиданно для себя говорю ему.

– Ты всегда была чем-то большим, – шепчет он. – С того самого дня, как появилась в моей жизни.

Я хочу ответить, но вдруг чувствую изменение.

Воздух вокруг моих пальцев струится, как над раскаленным камнем. Но вместо тепла – лунное сияние, холодное и неуловимое, обвивает запястья.

Глаза Бернарда расширяются.

– Лина...

Я сжимаю кулаки, и свечение исчезает.

– Это началось после... – он не договаривает.

– После того, как я отказалась, – киваю я.

Тени начинают сползать с деревьев, когда мы, не сговариваясь, принимаемся готовить ночлег. Мы не говорим о том, почему остановились.

Не потому, что не можем добраться до дома – Бернард с легкостью перенес бы нас через полкоролевства. И не потому, что боимся темноты – тьма давно наш союзник, а не враг. Дело в этой тишине. В том, как она обволакивает нас, мягкая и податливая, как дым костра. В том, как наши взгляды встречаются через пламя – и в них читается больше, чем могут выразить слова. В том, как плечо Бернарда тепло прижимается к моему, когда он наклоняется, чтобы поправить дрова.

Он разжигает огонь одним движением пальцев – маленькая демонстрация магии, от которой в воздухе пахнет грозой. Пламя танцует перед нами, отбрасывая причудливые тени на кору ближайших деревьев.

– Холодно? – спрашивает Бернард, уже зная ответ.

Я качаю головой, но все равно тянусь к теплу его рук.

Тишина между нами живая. В ней умещаются все невысказанные слова, все взгляды, все прикосновения.

Когда ночь окончательно опускается на лес, а звезды зажигаются в вышине, я прижимаюсь к его плечу. Он обнимает меня, его пальцы бессознательно выписывают узоры на моей руке. Никто не произносит ни слова.

Перед рассветом я просыпаюсь от странного ощущения. Кто-то смотрит на меня.

За пределами круга света от догорающего костра между деревьями стоит фигура. Высокая, в плаще из теней.

Моя копия.

Она поднимает руку и указывает куда-то за мою спину.

Я резко оборачиваюсь – там, между двумя старыми дубами, висит знакомая дверь. На этот раз она приоткрыта шире.

Из щели льется синий призрачный свет.

И слышен шепот, зовущий меня по имени.

«Ты передумаешь...»

Когда я снова смотрю на лес – ни фигуры, ни двери уже нет.

Но на земле, там, где стояла моя копия, что-то блестит. Не сдержав неуемного любопытства, я аккуратно выпутываюсь из крепких объятий Бернарда и иду к тому месту. На земле лежит один-единственный предмет – серебристый ключ в форме драконьего клыка.

Я осторожно поднимаю его, какое-то время рассматриваю необычную форму, а затем сжимаю в кулаке, чувствуя, как холод металла жжет кожу. Зачем, почему, для чего я это делаю? Ответ придет потом.

А сейчас я понимаю одно – испытания не окончены для нас двоих. Они только начинаются.

Глава 64

А по возвращению домой я лишь убеждаюсь в этом. Нас ожидает Королевский укрум.

– Что происходит? – закрывает меня спиной Бернард.

– По указу сената Алина Вен Тиаз подлежит заключению под стражу, – рапортует, видимо, самый главный из них.

– Почему сенат отдает приказы?

– Потому что король не может, – ехидно заявляет мужчина.

И от этих слов у меня стынет кровь в венах. Что произошло с Максом?

Бернард медленно выдыхает, но я чувствую, как напрягаются его мышцы. Воздух вокруг начинает вибрировать, наполняясь жаром и угрозой. Его спина, заслоняющая меня от укрума, кажется крепче любой стены.

– Уберите оковы, – голос Бернарда звенит, и в этом звуке отчетливо слышны стальные ноты.

– Мы действуем по закону, – отвечает главный, отступая на полшага, будто надеясь скрыть свой страх, – Если окажете сопротивление – это будет расценено как измена. Вы не сделаете лучше! – последние слова мужчина едва ли не выкрикивает.

Слово «измена» повисает в воздухе, холодное и острое, как клинок. Я вижу, как зрачки Бернарда сужаются до щелочек, как по его рукам пробегают едва заметные всполохи магии, золотистые искры разгораются и гаснут.

– Приказ сената не обсуждается! – повторяет сотрудник укрума. – Король в бессознательном состоянии. А значит, сенат берет управление страной в свои руки. И первое, что мы обязаны сделать, – обезвредить угрозу.

– Какая угроза? Суд давным-давно сделал ее гражданкой Драконова Логова. Она драконица!

– Она Пришедшая, – выплевывает мужчина. – Угроза истинно рожденным.

Все это звучит как настоящий бред. Как закон может быть таким разным? Пусть происходящее и крайне странно. Интуиция вопит, что руку сюда приложил Мастич. Но как он узнал, что после встречи с тем монстром я осталась жива? Значит, и в землях ведьм есть предатель? Какую цель все они преследуют?

Сотрудник укрума кивает двум стражникам с цепями, покрытыми рунами подавления магии. Они делают шаг вперед.

Я чувствую, как внутри поднимается паника, готовая сдавить горло, но вдыхаю, заставляя себя успокоиться и заговорить:

– Бернард.

Он поворачивается ко мне. В его глазах – шторм. Гнев. Боль. Безумие от мысли, что меня могут забрать. Но мы оба знаем: любой артефакт задерживается на мне ненадолго. У нас есть преимущество, о котором никто, кроме домашних, не знает. А они уж точно меня не выдадут.

– Я сдамся, – говорю я. – На время.

– Нет, – отвечает он. – Нет, Лина.

– Нам нужно понять, что происходит, – шепчу, стараясь вложить в голос всю твердость, на какую способна. – Ты сможешь вытащить меня, но если сейчас поднимешь на них руку – нас уничтожат. Найди Густава и Софию. Не понимаю, почему брата здесь нет. Но… Что если им тоже нужна помощь?

– Время! – рявкает главный.

– Секунду, – твердо говорю ему. И тот почему-то дает мне эту секунду. Видимо, страх передо мной все же сильнее желания выслужиться перед руководством. Надо будет на этом и сыграть.

Я кладу ладонь на грудь Бернарда. Чувствую, как там бьется сердце, словно боевой барабан.

– Доверься мне, – прошу. – У тебя сейчас есть, куда направить силы. А со мной все будет хорошо. Помоги Максу. А потом придешь за мной.

Дракон смотрит на меня, и я вижу, какое сражение происходит внутри него. Между яростью и рассудком. Между любовью и страхом потери.

Наконец он опускает голову, тяжело выдыхает. И прижимается к моим рукам.

– Если хоть один волос упадет с ее головы, – говорит он, обращаясь к командиру укрума, но смотрит лишь в мои глаза, – я сожгу вас всех. Сожгу города, поля, дворцы. Я заставлю каждого из вас молить о быстрой смерти.

Командир сглатывает, отводит взгляд.

– Принято.

Они подходят ко мне. Один достает цепи, руны на них бледно светятся, когда он приближается. Я поднимаю руки, и металл смыкается на запястьях – холодный, безжалостный.

– Лина, – шепчет Бернард, когда меня уводят.

– Все будет хорошо, – отвечаю ему, стараясь улыбнуться, хотя внутри все сжимается от ужаса и неизвестности.

В последний момент, прежде чем меня сажают в карету укрума, я вижу, как Бернард оборачивается и бьет кулаком по каменной колонне так, что по ней бегут трещины, а его глаза – глаза дракона, который не простит такого унижения.

Карета укрума пахнет старым железом и чужой болью.

Я сижу, уставившись в пол, чувствуя, как кандалы впиваются в запястья, как пульсирующий лед прокатывается по венам. Меня хотят сломить этим холодом. Заставить дрожать, просить, плакать. Но я не дам им этого. Пусть боятся тишины.

Но уже спустя несколько минут дороги, я ощущаю, как магическое действие ослабевает, возвращая мою волю и сознание. Хоть что-то положительное во всем этом.

Дорога уносит меня от дома, семьи и… Бернарда. С каждой выбоиной в мостовой, с каждым скрипом колес я чувствую, как сердце сжимается, но не от страха – от злости. Я не угроза, не для Драконова Логова уж точно, и они это знают. Но кому-то очень нужно меня устранить. Почему? Зачем?

В голове вспыхивает образ Бернарда, его глаза, полные звериной ярости и страха. Его последние слова прожигают меня изнутри.

«Если хоть один волос с ее головы упадет…»

Я знаю, он придет. Но до этого нужно держаться. И выяснить хоть что-то, что поможет вывести злодеев на чистую воду.

В голове снова всплывает фраза из той, другой жизни: бойтесь своих желаний. Вот уж правда.

Карета резко останавливается, заставляя тело дернуться вперед-назад. Я слышу стук каблуков по камню. Скрип открывающейся двери. Свет ударяет в глаза, и я морщусь, но тут же беру себя в руки. Взгляд вперед. Дышать ровно.

– Выходи, – приказывает укрумовец. Его голос звучит громко, но в нем нет уверенности. Он высокий, но не настолько, чтобы казаться гигантом. Плечи широкие, под кожаным плащом угадывается оружие, рукоять выглядывает из-за пояса, поблескивая серым, как глаза самого укрумовца.

Лицо у него резкое, будто выточенное ветром и стужей: прямой нос, ввалившиеся щеки, на скуле старый тонкий шрам, из-за которого губы чуть искривлены в усмешке, даже когда он равнодушен.

Волосы темные, стянуты в короткий хвост, отдельные пряди выбились и падают на лоб, делая его моложе, чем подсказывает взгляд. А глаза... Глаза цвета холодного свинца, и в них нет ни капли жалости. Только усталость и – я сразу его считываю – страх. Не передо мной лично, а перед тем, чей приказ он обязан выполнить. Запястья крепкие, руки жилистые, кожа на костяшках сбита, словно он привык решать вопросы не только словом, но и кулаком. В движениях чувствуется натянутость, будто внутри него пружина, готовая разжаться, если я сделаю хоть шаг не в ту сторону.

Но я смотрю на него спокойно, и он, пусть на миг, опускает взгляд первым. В этом мое преимущество. Как бы то ни было, а меня боятся. И нужно этим пользоваться.

Я поднимаюсь. Плащ соскальзывает с плеч, открывая руки в кандалах, но я поднимаю голову выше. Пусть видят – я не боюсь.

Меня ведут через ворота, за которыми серый камень тюрьмы впитывает свет, словно губка, и я чувствую на себе взгляды – драконов, укрума, других заключенных, столпившихся у решеток камер.

Меня ведут по коридору, и каждый шаг отдается в голове гулким эхом. Шепот окружает меня, цепляется за одежду, за волосы.

«Пришедшая…»

«Угроза…»

«Слишком сильная…»

Стараюсь отстраниться от этих слов. Сейчас не они должны меня волновать.

Конвоиры останавливаются у массивной двери. Стальной ключ поворачивается с глухим лязгом, и меня грубо вталкивают внутрь.

– А ну пошла, – рявкает мой тюремщик.

Камера. Серые камни. Решетка вместо двери. Соломенная подстилка в углу. Горшок в другом. Господи, средневековье, честное слово. Почему-то я думала, что мир драконов более современный.

Я поворачиваюсь лицом к тюремщику и протягиваю руки, чтобы снять кандалы, но в последний момент мой взгляд встречается со взглядом укрумовца. И он отводит глаза первым.

– Не положено. Посидишь пока в цепях.

Решетка с оглушительным скрипом закрывается. Запястья жжет. Но не от магии. А от той силы, с которой оковы сжимают их. Выдыхаю. Придется потерпеть.

Я опускаюсь на пол, поджимаю колени к груди и закрываю глаза.

Ты справишься, Лина. Ты уже не та, кем была. Ты – драконица. Ты жена дракона. Ты – та, за кого будут рвать этот мир.

Перед глазами мелькают звезды, и на миг я слышу ее голос.

«Ты передумаешь…»

– Никогда, – шепчу я.

Но в одиночестве я пребываю недолго.

– Ты слишком живуча, – слышу из темноты знакомый голос. – И в этом наша с тобой проблема.

Глава 65

Воздух в камере сгущается, будто сама тьма прислушивается к шагам за решеткой. Я не шевелюсь, но ладони непроизвольно сжимаются в кулаки.

– Что ж ты «любимый», так обращаешься с девушкой, которая попросила о помощи? – не могу сдержать язвительность в голосе.

Мой пленитель появляется , как будто только что материализовался прямо из воздуха. Его плавные, почти бесшумные шаги, холодная улыбка, глаза – два острых лезвия, сверкающих в полумраке. За ним – офицер укрума, тот самый, с лицом, словно высеченным из камня. Его взгляд пуст, но в этой пустоте – обещание боли.

Мастич, подойдя к решетке моей камеры, надменно усмехается.

– Ты не эта дурочка, Лина. – Он делает шаг ближе, и факел за решеткой вспыхивает ярче, освещая его лицо. – О нет, – он улыбается словно одержимый, – ты далеко-о-о не она. И у меня есть большой соблазн оставить тебя… себе. – Его взгляд похотливо пробегает по моему платью.

Мороз по коже. Я отступаю, спина упирается в холодную каменную стену. Выбора нет, спасения нет – только стена и он. Его дыхание, тяжелое, с оттенком чего-то сладковато-гнилостного, достигает моей кожи.

– Ты же знаешь: если тронешь меня хоть пальцем, он тебя заживо сожрет, – не сдерживаюсь я. Думаю, Бернард уже задействовал все свои связи и возможные рычаги давления, чтобы помочь мне.

Мастич замирает. На мгновение в его глазах загорается сомнение, но тут же гаснет, безумие возвращается.

– Он? – пленитель фыркает. – Ты думаешь, я боюсь твоего мужа? Его время на свободе вышло. Как только совет избавится от короля, Бернард отправится за решетку, а потом и на виселицу.

– За что? – вырывается у меня вопрос.

– За убийство, – хмыкает он. – Сначала первой жены, а потом и Пришедшей души.

– Ты не докажешь! – огрызаюсь я.

– А мне и не придется, – скалится он. – Ваши домочадцы все подтвердят. И жестокое обращение, и связь… с прислугой. А еще, как вишенку на праздничном торте, в спальне Авроры все-таки найдут «тот самый» артефакт.

Я затаиваю дыхание. Это признание?

– Каким образом? – подталкиваю его. – Там были обыски, и, если ты, милый, не в курсе, ничего не нашли.

– Ну, – деланно пожимает он плечами, – всего-то на всего не досмотрели. Но мы скоро это исправим.

– Мы? – я тянусь за этим словом, как за манящей ниточкой. Подозрения кирпичик за кирпичиком строятся в голове. Ну же! Давай! Скажи, кто еще замешан!

– Ты даже не догадываешься, что под боком твоего мужа пригрелись две мои помощницы – довольный собой улыбается Мастич. – Это же они подсунули в спальню Авроры «Душу Тени» – крохотную шкатулку, такую милую… А внутри – артефакт, который медленно высасывает жизнь. Бернард даже не догадывался! Просто смотрел, как его драгоценная жена угасает… Хотя по итогу не такой уж и драгоценной она была, как оказалось. Пока Кассандра отвлекала Бернарда своим декольте, Марфа справилась со своей задачей на ура: подложила новоиспеченной хозяйке смертельный артефакт и хорошенько подчистила казну недальновидного дракона.

Вот оно! Признание! Как жаль, что под рукой нет моего любимого диктофончика! В своем мире я ни на одно совещание без него не ходила. А то понадают заданий, и к концу брифинга уже и не вспомнишь самого главного. Но в мире драконов такое не предусмотрено. Только мои слова. И еще вопрос, будет ли их достаточно, чтобы публично разоблачить и осудить Мастича?

– Зачем вам это? – изо всех сил стараюсь делать испуганный вид.

– Власть и деньги. При помощи совета я стану самым влиятельным драконом на Чернильном побережье. Драконово Логово – глухая деревня по сравнению с тем, где я буду властвовать. И все обязательно будет так. А Бернард – просто доверчивый осел, – с ненавистью выплевывает Мастич – А теперь еще и убийца. Но и это даже не главное, в чем обвинят твоего драгоценного супруга.

Сердце камнем замирает в груди.

– Ах-ах, он ведь главный зачинщик заговора против короля. Иначе почему он сейчас скрывается, а? О, не делай такое лицо, Алиночка, мы все предусмотрели. И когда его найдут рядом с твоим трупом, картина очень красиво сложится.

– Ты не докажешь! – кидаюсь к решетке и совершаю самую главную ошибку: оказываюсь слишком близко от Мастича.

Он внезапно впивается пальцами мне в волосы, резко запрокидывает голову назад. Боль пронзает кожу, слезы наворачиваются на глаза, но я не издаю ни звука. Его перекошенное лицо нависает надо мной, горячее дыхание обжигает щеку.

– Докажу! Все очень легко! – шипит он. Его голос становится сладким, ядовитым. – А потом настанет очередь всех, кто вам дорог.

Сердце бешено колотится, в висках стучит. Он не блефует.

– Ты уже проиграл, – выдыхаю я. – Бернард и король наверняка уже знают правду.

– Мертвые ничего не расскажут! – рычит он и резко дергает меня за волосы так, что шея хрустит.

В глазах темнеет, но я вдруг отчетливо слышу голос того, кого здесь уж точно быть не должно.

– Последний шанс, Мастич. Отпусти ее, – голос мужа обжигающе ледяной, как сталь. Он делает шаг вперед, и под его сапогами отчетливо хрустит мелкий камень моей темницы. Как Бернард здесь вообще оказался?!

Офицер укрума хватается за меч, но Мастич лишь смеется.

– Ох, как трогательно! – Он внезапно прижимает лезвие к моему горлу. Холод металла впивается в кожу. – Давай, Бернард. Сделай шаг – и я вскрою ей горло.

В воздухе повисает напряжение.

Я вижу, как сжимается челюсть Бернарда. Он оценивает врага, просчитывает вероятности развития событий. Но вдруг от Бернарда отделяется тень. Молниеносно бросается к офицеру укрума, и тот с хрипом падает на пол.

Из его спины торчит черная стрела.

Мастич на секунду отвлекается, и я пользуюсь моментом – изо всех сил кусаю его руку.

– АААРГХ!

Он рефлекторно разжимает пальцы, я падаю на пол.

Свист – черная стрела вонзается Мастичу в плечо. А потом еще одна в бедро.

Он пронзительно орет, хватается за раны, кровь сочится сквозь пальцы.

– Кто…?!

Из тени выходит фигура в черном плаще. И в этот момент, я готова поклясться, у меня челюсть с грохотом ударяется об пол.

Кассандра?! Эта дурочка-служанка? Сейчас ее лицо суровое и сосредоточенное. Глаза сверкают холодом, в их глубине клубится настоящая тьма. Глядя на страдающего Мастича, она носком сапога переворачивает его на спину, чтобы сказать последние слова.

– Прости, любовничек, – холодно говорит она, натягивая тетиву. – Но ставки стали слишком высоки. – Третья стрела вонзается Мастичу в глаз, вне очереди отправляя его на суд всевышнего.

Мужчина больше не издает ни звука.

Я лежу на холодном полу, дрожа и не веря, что мое спасение оказалось делом рук той, что повинна в смерти первой жены Бернарда.

Муж бросается ко мне, вернее, к решетке клетки. Легко вырывает ее из пазов и подхватывает меня на руки.

– Ты ранена?

Я качаю головой, цепляюсь за его плащ. И все еще не отвожу взгляда от Кассандры.

– Она… она предала его?

Он сжимает меня крепче.

– Нет. Она просто спасла свою шкуру.

Кассандра смотрит на нас, лицо непроницаемо.

– Прощайте. Это было интересное время. Но, думаю, больше меня здесь ничто не держит.

И растворяется во тьме.