Текст книги "Драконово логово. Развод столетия (СИ)"

Автор книги: Эва Кертис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Голава 26

Дом, в котором жила Аврора до свадьбы с Бернардом, увядает в своей величественной красоте. В моем мире подобные особняки можно было увидеть лишь на экскурсиях по местам, где жили и творили деятели искусства или знаменитые исторические фигуры.

Необычайной высоты потолки, местами пожелтевшие, но от этого не менее величественные колонны, растрескавшаяся плитка на полу, обшарпанная мебель, запущенный сад: все говорит, что поместье явно знавало лучшие дни.. По злому року или в результате страшного разорения за несгибаемой красотой особняка стало некому ухаживать. Да и не на что, по всей видимости.

От вида запустения щемит в груди. Я легко могу представить, как здесь бегают детки, суетятся слуги, а богатые хозяева неторопливо наслаждаются чашкой неповторимо вкусного чая, сидя на одной из террас. Жизнь кипит в этом доме. Или вернее сказать… когда-то кипела.

Пожилой мужчина, который вместе с Густавом теперь следит за остатками былой роскоши, смотрит на меня со злым подозрением. Он нехотя отвечает на вопросы, которые я задаю: как давно дом в таком состоянии, что в первую очередь требует ремонта, сколько приблизительно средств понадобится на восстановление крыши и прочее множество им подобных, которые сыплются из меня, грозясь никогда не закончиться.

В итоге мы оба оказываемся измученными этой беседой: он – потому что ему приходится соблюдать вынужденную вежливость, а я – потому что в голове уже прикидываю приблизительную смету расходов, дополняя своими пометками и замечаниями. Мне срочно требуется лист бумаги. Если я сейчас же не запишу все, скорее всего, моя голова просто-напросто лопнет от переизбытка информации.

И несмотря на все предстоящие сложности, я понимаю, что наверное, только здесь и сейчас способна поставить точку в своей прошлой жизни. Только глотнув воздуха этого места, ощущаю, что наконец-то попала домой. Улыбка против воли так и приклеивается к моим губам. И даже предстоящий ужин с Бернардом больше совершенно не тяготит. В какой-то степени я понимаю его опасения. Жена, которая четыре года провела лежнем в постели, не способна восстановить целое поместье. Но я же не Аврора, в конце концов. И думая об этом, я мысленно прикидываю фразы. С чего нужно начать разговор и как преподнести новость о том, что Аврора как бы уже и не Аврора?

– Я хочу залететь в ту таверну, о которой ты мне говорила, – уже без страха усевшись на огромного летучего зверя, обращаюсь к Софии.

– Это в какую? – лукавит хитрюшка, а я по глазам вижу: она поняла, о чем я говорю.

– Я хочу познакомиться с женщиной, которая кормит Бернарда, – поправляю поводья на ящере, – и заказать нам сегодня ужин. Известно же, что пусть к сердцу мужчины лежит через желудок, – хмыкаю.

– Боюсь, в вашем случае, Аврора, путь через орган, находящийся чуть пониже желудка, быстрее приведет вас к цели, – подмигивает мне она.

Я мгновенно краснею, как будто меня на самом деле смущают такие разговоры.

– Ты опять о том же! – возмущаюсь, чуть не надувая щеки.

– Ну а что я не так сказала? – поворачивается она ко мне всем корпусом. – Мужчина, проголодавшийся в постели, не насытится одной лишь пищей за ужином.

– Эта сомнительная мудрость, случаем, не среди ваших женщин родилась? – скептически смотрю на нее.

– А где здесь ложь? Если жена не дает мужчине постельную пищу, то ее стряпню, хоть как вкусно она не готовь, есть он тоже не станет, – философски изрекает она и пожимает плечами.

И тут я подвисаю. Ну-у-у, если уж так заду-у-уматься, то, возможно, женщины этого мира не так уж и не правы. Но я подумаю об этом потом.

– Нам с ним начать бы с малого, – бурчу себе под нос.

– Аврора, уже то, как хозяин пожирает вас глазами, пока вы не видите, говорит о многом. И я сегодня очень постараюсь держать прислугу подальше от залы, где вы будете трапезничать. На всякий случай, – снова подмигивает мне маленькая проныра и взмывает на своем звере ввысь.

Вот же! Драконица хитрохвостая!

Но как бы я ни бурчала на нее, а в глубине души тихонько радуюсь, что в лице Софии нашла друга. И думается мне, что она из той редкой категории, что никогда не предаст.

Сегодняшний день оказался как никогда насыщенным. Наш приход в таверну вызывает целую бурю среди простого люда. В меня едва пальцами не тычут. Но я стоически не обращаю на это никакого внимания, за обе щеки уплетая потрясающий, просто божественный борщ. Ну или суп, очень и очень близко схожий именно с этим знакомым мне блюдом. А когда мы с Софией подкрепляемся, настает черед моего заказа на дом.

С хозяйкой, госпожой Проффите, мы очень быстро находим общий язык. Я не устаю нахваливать ее золотые руки, а еще периодически сетую, что в нашем замке такой кухарки крайне не хватает. На меня смотрят с доброй насмешкой, только кивая в особенно экспрессивных местах моей эмоциональной речи.

– Я подумаю над вашим предложением, госпожа Арден, – заверяет она. – А теперь извините, нужно готовить булочки с яблочным джемом.

Она словно заклинание произносит. Рот мгновенно наполняется слюной.

– А можно? – робко спрашиваю ее.

– Можно, – немного снисходительно смеется она. – Добавлю к вашему заказу, который доставят в замок через полтора часа.

Когда наконец мы возвращаемся домой, у меня остается совсем немного времени, чтобы привести себя в порядок и смыть прилипшую пыль сегодняшних приключений. София отправляет меня в душ, а сама готовит наряд для нашего ужина. И когда я возвращаюсь обратно в комнату, то дыхание замирает в груди.

Никогда бы не подумала, что надену нечто похожее. Это по-настоящему сказочное платье. Платье, способное покорить мужчину. Темно-синие, из тяжелого бархата. Прикосновение к ткани невольно напоминает прикосновения Бернарда к моей коже. По моему телу мгновенно бегут мурашки.

– София… – в восторге шепчу я, представляя какими глазами посмотрит сегодня на меня Бернард.

– Шикарное, правда? – радуется, как ребенок она.

– Где ты его достала? – я крадучись подхожу к этому невесомому великолепию.

– Где достала, там уже нет, – довольная собой, хохмит… подруга.

Да. София, словно кусочек маленького пазла от моего сердца, занимает отведенное ей место. И я не сдерживаясь, крепко обнимаю ее.

– Спасибо, – шепчу ей.

Тонкие руки с мозолистыми от усердного труда пальцами аккуратно ложатся мне на спину.

– Не за что, Аврора. Совершенно не за что.

Внизу громко хлопает дверь и раздаются тяжелые шаги мужа. И мне бы уже по ним понять, что в наш дом заглянула буря. Но окрыленная поступком Софии, я совершенно не замечаю, что над моей головой сгущаются тучи.

Дверь в мою комнату резко распахивается, а в проеме высится разъяренный непонятно чем муж.

– София, выйди. Живо! – командует он.

Я даже не успеваю возмутиться таким пренебрежительным отношением к ней, как она бросает на меня испуганный взгляд и вылетает из комнаты. Ну да, перечить Бернарду в этом доме осмеливаюсь только я . Ну и, может, Кассандра. Одним из известнейших способов, чтоб ей пусто было.

– Вы не в настроении, муженек? – как можно невозмутимее спрашиваю его.

Дверь снова грохает, но уже за его спиной. В комнате мы остаемся совершенно одни. И вновь меня окутывает знакомое колючее ощущение, будто температура воздуха резко становится ниже. Я зябко повожу плечами, сдерживая порыв обхватить их. Лицо Бернарда словно почернело от сдерживаемой злости. Дыхание с рыком вырывается из его груди.

– Берна… – начинаю я.

– Заткнись, Аврора. Заткнись! – он поднимает руку и демонстративно сжимает ее в кулак. – Я на волосок от того, чтобы по собственной воле не стать вдовцом. И по законам нашего мира как твой муж имею полное право спросить с тебя за измену.

Глава 27

От немого изумления вытягивается лицо. Измена?! Да когда бы я успела?! С кем?! А потом нехорошая догадка снисходит озарением. Аврора! «Хотя подождите, – хмурюсь про себя, – а она когда бы успела? Если четыре года провела практически в вегетативном состоянии?»

– Скажи-ка, дорогая женушка, – Бернард начинает потихоньку наступать на меня, заставляя пятиться к стене, – на что ты рассчитывала? Мм? Думала, я не узнаю?

– Я пока совершенно не понимаю, о чем вы, дорогой муж, – пытаюсь потянуть время.

– Врешь! – рявкает он так, что, кажется, стены дрожат. Хватает стоящую на столике вазу и швыряет через всю комнату. Звук бьющегося стекла тревожно отдается внутри.

– Бернард! – вскрикиваю я. – Да в чем дело?!

– В чем дело?! Ты меня смеешь еще и спрашивать?! Так я тебя просвещу!

Он подлетает ко мне в один шаг, больно обхватывает за шею и максимально приближает свое лицо к моему. Его глаза во всю полыхают ненавистью, которая сейчас, словно ощетинившаяся кошка, обращена против меня. Это пугает и ранит. Неожиданно его поведение приносит боль. Особенно острую сейчас, когда я уже понадеялась что мы найдем взаимопонимание.

– Мне больно, – шиплю сквозь зубы и пытаюсь вырваться на волю.

Но куда там. Цепкие пальцы так сильно впиваются в кожу, что будет чудом, если завтра на ней не останется синяков.

– Мне тоже больно, Аврора. Ты уже четыре года приносишь мне одну боль! Ложь – твое второе имя! Как я мог тебе поверить? Как повелся, дурак, на твое преображение! Я теперь понимаю, к чему весь этот нарядный маскарад. Но мне придется разочаровать тебя и твоего любовничка. Ты моя жена! Как бы мерзко от этого мне ни было!

Неожиданно на запястье опускается что-то холодное, а затем в комнате раздается щелчок. По руке колючим морозом пробегает волна странного тока. Не больно, но ощущения неприятные. Я начинаю трясти рукой, чтобы сбросить непрошеное украшение. Бернард же с мрачно-довольным видом отходит в сторону и наблюдает за моими жалкими потугами.

– Бернард, что это? Сними! Мне неприятно! – едва не плача, прошу его. Ток пробегает уже по второй руке, перебирается на грудь и тянется, как будто к самому сердцу, чтобы схватить его в прочные оковы. В секунду мне становится больно дышать. Я вскрикиваю, падая на пол. Прикладываю правую руку к левой части груди. Как будто могу хоть как-то облегчить свое состояние.

В поле зрения попадают носки ботинок. На задворках разума я отмечаю, что они пыльные. Зачем мне это сейчас, ума не приложу.

– А это, дорогая женушка, – он садится на корточки рядом, хватает за волосы и больно оттягивает мою голову назад, заставляя смотреть прямо в его разъяренное лицо, – гарантия твоего хорошего поведения и пограничная черта для твоего любовника. Через пятнадцать минут за тобой поднимутся слуги и отвезут в ту дыру, которая по совместительству является твоим имением. Собственно, откуда я тебя и забрал. Там ты проведешь всю свою оставшуюся жизнь. Это маленькое украшение называется «hertui», что в переводе означает «оковы сердца и тела». Браслет служил моим предкам гарантией верности жен. К счастью, драконы настолько предусмотрительны, что особо ценные артефакты передают по наследству. Скажем спасибо моему отцу, не так ли?

Он издевательски проводит пальцем по моей щеке.

– Объясни мне, что такого могло случиться, раз ты потерял способность мыслить трезво? – пытаюсь достучаться до него. Но куда там… Кажется, он сейчас вообще не в состоянии меня слышать.

– Я женился на шлюхе, вот что случилось, – шипит он мне в лицо. И в какой-то момент на самом деле начинает казаться, что он сейчас даст мне пощечину.

В дверь коротко стучат и, не дожидаясь разрешения, заходят трое мужчин. Они с виноватым видом смотрят на меня.

– Увезите ее из этого дома, чтобы глаза мои ее не видели, – высокомерно говорит Бернард. А после начинается самый настоящий кошмар.

Муж выходит за дверь, но далеко не уходит.

– Кассандра! – ревет он на весь дом.

Девушка, будто только и ждала его зова, уже спустя несколько коротких секунд преданно заглядывает ему в глаза, вызывая во мне омерзение.

– Теперь это твоя комната. – Он хватает ее за талию и рывком прижимает к себе. Поворачивается вместе с ней ко мне, чтобы я лучше видела, срывает при всех лиф ее платья и остервенело впивается в сосок. Девушка томно откидывает голову назад, вплетаясь в его волосы длинными пальцами, и громко стонет. Мужчины стыдливо отводят взгляды. Один из них даже краснеет.

А я не отвожу глаз, стараясь как можно ярче запечатлеть эту картину у себя в мозгу. Потому что с этой минуты я сделаю все, чтобы нас развели. И если когда-нибудь Бернарду Ардену придет мысль попросить у меня прощения, то, даже стоя на коленях, ему этого не видать. Никогда. Пока я жива.

Гордо поднимаюсь с колен. Отряхиваю домашнее платье, которое успела надеть после душа. Бросаю один-единственный сожалеющий взгляд на вечернее платье, одиноко лежащее на моей кровати, а затем обращаюсь к мужчинам:

– Увезите меня отсюда.

Они с грустью и сочувствием смотрят на меня.

– Пойдемте, госпожа Арден, – говорит один из них.

– Аврора, – поправляю его. – С этой минуты я просто Аврора.

Я прохожу мимо Бернарда. Затылком чувствую победоносную радость Кассандры. Уверена, что едва я покину дом, как эти двое начнут свой праздник в постели. Фу. Мерзость.

Я приподнимаю подбородок повыше, расправляю плечи. Не знаю, какая история была у Авроры в прошлом, но именно сейчас Бернарду не в чем меня упрекнуть. А потому не позволю с позором выгнать меня из этого дома.

Я спускаюсь по лестнице и вижу, как перед ней столпилась прислуга. Марфа с довольным видом смотрит на меня, скрестив руки на необъятной груди. Тройной подбородок аж трясется от удовлетворения. У остальных на лицах написаны разные выражения: от разочарования, до радости и злорадства. Спрашивается, и о чем мне тогда жалеть, если в этом доме каждый второй готов ударить в спину и порадоваться твоей неудаче. Жизнь – огромное решето, и оно отсеивает все ненужное. Можно сказать, сейчас отсеялся очередной мусор.

Так и хочется фыркнуть: «Да больно надо было» и гордо сбежать по ступеням.

Однако ни Софии, ни цвЯточка я не вижу. И вот конкретно от этого мне становится невыносимо грустно. Я не представляю уже, как буду обходиться без них.

– Это тебе будет уроком, Аврора! В следующий раз, прежде чем раздвигать ноги, подумай, чем это может обернуться, – летят мне в спину последние слова мужа.

Глава 28

Едва за спиной закрывается дверь, как на меня налетает жалящий порыв ветра. Я зябко веду плечами, на которые тут же опускается что-то мягкое и теплое. Изумленно поворачиваю голову вправо и встречаюсь с хитрым прищуром карих глаз.

– Потерпите немного, Аврора. Вон повозка, сейчас будете в тепле, – говорит мне средних лет мужчина. У него загрубевшая кожа на руках, обветренное лицо, но такой добрый, отеческий взгляд, что я лишь чудом сдерживаю слезы.

– Спасибо, – еле шепчу ему.

Я оправлюсь. Обязательно. Встану на ноги и дам бой мерзкой ящерице. А сейчас… Сейчас я чувствую себя одинокой, потерянной девочкой, за которую совершенно некому заступиться. Жалость к самой себе скребется изнутри.

Мужчина подхватывает меня на руки и аккуратно помогает залезть в теплую повозку. Надо же, даже шкуру какого-то зверя подстелили. Черт. Бернард меня буквально вышвырнул босую из дома! Как еще совести на это хватило! Посмотрите на него! Ворвался ко мне в спальню, наорал, нацепил какую-то побрякушку на руку, опозорил перед всеми и даже не потрудился ни черта объяснить! Я остервенело потираю запястье, на котором «красуется» браслет, костеря мужа на чем свет стоит, как вдруг у повозки откидывается навес и в нее залетает раскрасневшаяся София. А в руках она держит мой цвЯточек.

– Фух! Успела! – плюхается она на скамейку напротив, счастливо улыбаясь мне.

В моих руках неожиданно оказывается нормальных размеров цвЯточек. Малыш лепесточками тянется к моему лицу, что-то по-своему причитая. Я не разбираю ни слова, естественно. Сама же не свожу с Софии глаз.

– Ты… меня не бросила?

– Кто? Я? – натурально удивляется она. – Аврора, ну куда вы без меня. Пропадете ведь, – пытается шуткой разрядить обстановку девушка.

Не выдержав, я кидаюсь к ней и обнимаю изо всех сил. Повозка дергается, начиная долгий путь, а я плачу в теплых объятиях Софии.

– Тише. Тише, – она, как мама, гладит меня по голове, ласково приговаривая слова утешения. – Все наладится, вот увидите.

Девушка позволяет мне выплеснуть всю горечь обиды и несправедливости. Мужчины, если и слышат мою истерику, то тактично предпочитают молчать.

– Я даже не поняла, что произошло! Он даже не объяснил! Ящерица двурогая!

– У Драконов хвосты не отваливаются, – спокойно отвечает мне София.

– Рептилия недоразвитая! Как он мог меня в измене обвинить!

– Дракон господина Ардена очень даже развит. Полноценный взрослый дракон, – парирует она.

– София! Ты на чьей стороне?! – гневно воплю на всю повозку.

– На вашей, конечно же, – отвечает она.

– Хватит мне выкать уже! – восклицаю я.

Девушка какое-то время молчит, лишь взглядом изучает меня.

– Знаешь, что удивительно? – вдруг переводит она тему.

– Что? – бурчу в ответ, пальцами стирая следы слез.

– Почему господин Арден не заметил, что его жена стала… ммм… скажем так, другой? Я последние несколько дней обдумывала этот вопрос. Потому что даже среди прислуги поползли слухи, что в Авроре что-то поменялось. Только никто не мог понять, что именно.

– Ты никому не сказала? – уточняю я.

– Зачем? – спрашивает девушка. – Во-первых, это не моя тайна и не мое дело. Во-вторых, сначала должен был узнать хозяин. Да и какая разница прислуге, что за душа у Авроры? Единственное, что отмечу, к тебе стали по-настоящему лучше относиться после грандиозной уборки. Особенно когда поняли, что ты не белоручка, а готова работать наравне с другими.

– А к тебе относились по-прежнему? – стараюсь сильно не задумываться над ее словами, иначе это будет еще одна вещь, о которой я стану жалеть, покинув дом Бернарда.

– Да. Но теперь уже я к ним относилась с опаской. Не люблю хамелеонов.

На какое-то время в повозке воцаряется тишина. И тут меня осеняет.

– А ты разве не говорила, что путь через густой лес к моему дому опасен?

– Говорила, что в лесу живут существа, повстречаться с которыми вы не захотите. Но, к счастью, господин Арден позаботился о том, чтобы к нам никто не лип, – совершенно спокойно заявляет София и начинает расстилать на полу лежащий рядом с ней плед. – Нужно отдохнуть. В имении мы будем лишь к утру.

– К утру?! Но мы же так быстро тогда долетели…

– Вот если бы мы летели, тогда были бы уже там, – отвечает она.

– Ящерица двурогая, – снова бурчу я. В голове для мужа подбираю эпитеты покрасочней.

Как бы то ни было, но от пережитых эмоций я быстро проваливаюсь в беспокойный сон. За мной кто-то бежит, рычит, сверкает золотистыми глазами, пугает не на шутку. А еще я слышу частое и прерывистое дыхание рядом с собой. Дикий голодный зверь. Он разъярен, но при этом хочет меня. Мою душу и тело. Его укоризненный взгляд не дает мне покоя. «Как ты могла, Аврора?» – словно говорит он. Но я же ничего не сделала! В чем я виновата?!

Просыпаюсь рывком, отчетливо ощущая неприятную ноющую боль в висках. Хотя это и неудивительно. Головная боль является следствием негативных эмоций, которые мне довелось испытать еще там, в замке, и плюс не совсем удобной «постели».

К моему огромному удивлению, повозка стоит. У нас привал? С тяжелым кряхтением я выбираюсь на улицу. Мы приехали! Уже знакомый полуразрушенный дом встречает меня умиротворяющей тишиной. Поют птички, серебристый снег сверкает на чуть покосившихся перилах. Яркое солнышко пробивается сквозь такие же заснеженные ветви, будто скромно приветствуя меня здесь.

И сердце словно начинает наполняться теплом. Если в доме Бернарда все дышит богатством, статусностью и пафосом, то здесь я по-настоящему становлюсь свободной. Яркая, искренняя улыбка растягивает губы.

О чем мне жалеть? Выгнал из дома муж? Так он и не мой был. Не я его выбирала, не я в него влюблялась. На этом слове сердце делает кульбит. Сложно отрицать… Бернард начал мне нравиться. По-настоящему. Как мужчина. Меня стало не на шутку к нему тянуть. И может быть… Вполне возможно, у нас и получился бы настоящий брак. Только он разрушил все сам. Пусть теперь ему постель греет Кассандра. А я буду строить свою жизнь по новой.

Щелк. Я с удивлением перевожу взгляд на запястье. Надетый Бернардом браслет, ярким пятном теперь лежит на снегу. Так-так-та-а-ак. Осторожно поднимаю «украшение» двумя пальчиками. Это что же только что произошло? У меня появился еще один повод для радости? Кажется, да! Я свободна! А это значит… Додумать не успеваю, так как округу оглашает низкий мужской рев:

– Что значит он босой выгнал ее из дома?!