Текст книги "Драконово логово. Развод столетия (СИ)"

Автор книги: Эва Кертис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Глава 60

Стоит проснуться, как я чувствую приятный аромат свежескошенного сена. Поворачиваю голову вправо, и взгляд упирается в огромную белоснежную печь. Внутри горит огонь, а на шестке что-то варится в котелке. Я чувствую себя в безопасности. Как будто оказалась вдруг в уютном деревенском домике. А хозяйка этого места, добрая старушка с открытой улыбкой и хитрым взглядом, уже вовсю хлопочет по хозяйству.

Приподнимаюсь на локтях и оглядываюсь. Мои мысли оказались не так уж и далеки от правды. Комната обставлена просто, но со вкусом. В углу стоит прялка, на стенах висят свежие пучки разнообразных трав. В воздухе отчетливо витает их запах. Я слышу тихий шелест за спиной и поворачиваюсь на звук. Передо мной стоит молодая девушка. Не старушка, как я себе представляла. Однако стоит посмотреть ей в глаза, как становится понятно: ее внешность – маска, призванная вводить в заблуждение, и на самом деле девушка далеко не так проста, как демонстрирует ее открытая улыбка. Насыщенный зеленью взгляд наполнен мудростью веков.

– Проснулась, значит, – говорит она тихим, спокойным голосом. – Хорошо. Долго же ты приходила в себя. Видать, не на шутку напугал тебя разбуженный дракон. – Она подходит ближе и протягивает мне кружку с травяным отваром. – Выпей это. Силы мигом вернутся.

Я опасливо принимаю кружку и прислушиваюсь к запаху, который доносится из нее. Отвар пахнет лесом и медом. Настороженно делаю глоток и чувствую, как тепло разливается по всему телу. Боль и страх уходят, уступая место спокойствию и умиротворению.

– Где я? – спрашиваю наконец. – И кто вы? – воспоминания о вчерашнем дне накатывают внезапной волной, однако не вызывают тех же эмоций. Я воспринимаю недавнее приключение подозрительно спокойно, даже отстраненно. Удивленно смотрю в кружку, где причудливый танец исполняют крохотные травинки, и понимаю, что неплохо бы заиметь такой действенный успокоительный инструмент.

Девушка улыбается мне.

– Ты в безопасном месте. Здесь тебе ничего не угрожает. А я… Я просто помогаю тем, кто нуждается в помощи. – Она садится на лавку рядом с постелью, на которой я лежу, и берет мою руку в свою. Внимательно вглядывается в линии на ней, а потом поднимает на меня серьезный взгляд. – Твой путь непрост. Ты живешь вторую жизнь. Зря не веришь в то, что с тобой произошло. Теперь ты там, где должна была родиться изначально.

Она снова опускает глаза и ведет указательным пальцем по одной из линий.

– Что случилось? И как ты оказалась в мертвой пещере?

И я рассказываю все до момента встречи со странным парнем с золотистыми глазами. При его упоминании щечки девушки покрываются нежным румянцем.

– Значит, он все-таки пошел, – шепчет она.

– Что? – удивляюсь ее замечанию.

– Нет-нет, – она слабо улыбается мне. – Это я так… Себе говорю.

Со стороны печки раздается скрип и откуда-то из-за угла появляется мой спаситель. На нем надета белоснежная с красными узорами рубаха, бежевые шаровары и красные сапоги до середины голени. Рубаха подпоясана золотистым кушаком. Весь его облик мне кого-то напоминает. Только вот я не успеваю схватить мысль за хвост, как он бросает быстрый взгляд на девушку и строго выдает:

– Ты резерв восполнила?

– Да, – тихо и мягко отвечает она. – Не волнуйся.

– Да куда там, – ворчит он, проверяя поленья в печке. – Ты вообще беспомощная какая-то оказалась.

– Я учусь, ты же знаешь, – легонько пожимает плечами девушка.

– Гостья наша, смотрю, оклемалась. Что ж ты, бедовая, делала в той пещере? Если бы не заголевник ( магическая трава, которую используют ведьмы для своих зелий – прим. авт.), так бы и померла там.

Я открываю рот, чтобы что-то ответить, но так и не придумав что именно, закрываю его. Кого же он мне напоминает?

– Ладно. Лукьяна, – снова обращается он к девушке, – не вздумай тратить силы попусту. Она уже очнулась. Пусть ее муж и вытягивает дальше. Это не твое дело.

В его взгляде на нее что-то скрывается. Он вроде и колко произносит фразы, но в то же время есть в них щемящая нотка. Как будто он тянется к ней изо всех сил, но между ними стена.

– Хорошо, Бадьян, – солнечно улыбается она ему. – Я сделаю, как ты скажешь.

Он хмыкает, отворачивается и выходит из дома. До ушей долетает бесшумный выдох. Лукьяна смотрит в след Бадьяну. Ее губы что-то беззвучно шепчут.

– Ну вот, – она поворачивается ко мне. Ее глаза сверкают золотистыми искорками, – теперь он тоже переутомляться не станет.

– Кто вы? – вырывается у меня вопрос.

– Бадьян тебе не сказал? – удивляется она.

– Не успел, – опускаю глаза, – я сознание потеряла.

– Не мудрено, – хмурится Лукьяна, – у тебя было слишком много ран.

– Вы можете вернуть меня домой? – с надеждой спрашиваю я.

– Обязательно. Но для начала мы должны связаться с твоим мужем.

Она тянется к моему плечу и осторожно обнажает его. А когда я смотрю на него, то ахаю от неожиданности: витая стальная нить оплетает его, как лоза. Узор тянется вниз по телу и его окончание скрывается под одеждой. Извилистый рисунок мерцает ярким светом, не принося при этом мне никакого дискомфорта.

– Что это? – шепчу я, завороженная его красотой.

– Это ваша с мужем связь, – улыбаясь объясняет Лукьяна, тоже не отрывая взгляда от узора. – Она позволяет вам отслеживать перемещения друг друга. С помощью нее мы сможем связаться с твоим мужем.

– Я не замужем, – считаю нужным поправить ее.

– Хм, – приподнимает она правый уголок губ. – Ваша связь не завершена. Не было единения тела и души. Но то, что вы связаны, – бесспорно. Сейчас я тебе это докажу.

Лукьяна тянется пальцами к моему виску, и я прикрываю глаза от тепла, которое начинает меня охватывать от макушки до кончиков пальцев ног.

– Зови своего дракона, – шепчет она.

– Бернард, – произносят мои губы.

Тепло усиливается, и я чувствую как в голове звучит далекий, но отчетливый голос, полный беспокойства, неукротимого страха и безотчетной тоски. Бернард? Его образ возникает перед внутренним взором: суровое лицо, пронзительные серые глаза, тронутые усталостью. Он стоит на каменистом плато высокой горы, ветер треплет его темные волосы. Он смотрит в даль, в то время как его сердце рвется на части. Это… из-за меня? До этого момента я и не подозревала, что чувства, которые он испытывает ко мне, настолько глубоки.

– Бернард, – снова шепчу я, не открывая глаз. Слова звучат не моими, а словно эхом его собственных мыслей.

– Лина? – он вскидывает наполняющийся надеждой взгляд. – Лина! Родная, это ты?

– Быстрее, – шепчет Лукьяна. – Резерв еще не наполнен до конца.

– Это я! Бернард, найди меня! – чуть не плача, прошу его.

– Уже! – решительно произносит он и начинает превращаться в дракона. – Держись, любимая. Я иду к тебе.

Глава 61

В ту же минуту, когда я снова остаюсь в своей голове одна, Лукьяна без сил падает на пол. Под бледнеющей на глазах сухой кожей начинают проглядывать кости. Глаза, еще минуту назад яркие и живые, тускнеют, словно угасшие угли. Дыхание становится прерывистым, хриплым, будто каждый вдох теперь дается с трудом, будто легкие наполнены битым стеклом.

– Не... не смотри... – шепчет она, но я уже не могу отвести взгляд.

Ее ладони судорожно сжимаются в кулаки, ногти впиваются в кожу, оставляя багровые полумесяцы. Тело сжимается, становясь меньше. Время ускоряет свой бег и за несколько секунд вытягивает из нее годы жизни.

В комнату стремительно вбегает Бадьян. И не мешкая падает на пол возле Лукьяны.

– Дуреха! – рявкает он, срывая с ее запястий белоснежные бинты, которые я и не заметила раньше.

– Опять за свое! – его голос хрипит от ярости, но пальцы работают быстро и бережно, – он разматывает бинты, и под ними открываются...

Тонкие, почти прозрачные линии порезов. Старые и свежие. Бледные шрамы и розовые, едва затянувшиеся раны. Господи, да сколько же раз она себя резала? И почему я ничего не заметила? Лукьяна слабо дергается, пытаясь вырвать руку, но Бадьян прижимает ее к полу тяжестью своего тела.

– Держи ее! – бросает он не поднимая головы, и я, ошеломленная, автоматически хватаю Лукьяну за плечи. Ее кожа горячая и липкая от пота, кости хрупкие, как у птицы. Бадьян достает из кармана склянку с мутной жидкостью, откупоривает ее зубами и выливает содержимое в рот девушки.

Она внезапно выгибается, как от удара током, и издает звук, от которого у меня сводит челюсть, – не крик, не стон, а что-то среднее.

– Терпи, – рычит Бадьян, прижимая ее руки еще сильнее. – Сама напросилась, теперь терпи! Я предупреждал не играться с резервом! Говорил, что нельзя его расходовать бестолку, а ты…

– По…мо…чь, – хрипит она.

– Да знаю я, знаю. Ты всем помочь хочешь, – рычит он.

Из порезов на руках Лукьяны начинает сочиться черная густая жидкость. Не кровь – что-то другое, маслянистое, с запахом гари и металла. Она пузырится, шипит, будто живая, а Лукьяна бьется в моих руках, словно пойманная в капкан.

И вдруг – тишина.

Ее тело обмякает, а дыхание выравнивается. Кожа постепенно наливается слабым румянцем, глаза снова становятся яркими, но теперь в них – пустота. Она бездумно смотрит в потолок, и от этого у меня по рукам бегают противные мурашки.

Бадьян тяжело дышит, вытирая лоб рукавом.

– Вот и все, – бормочет он. – На этот раз пронесло. Глупая. Совсем меня слушать не хочет.

Но я вижу, как его взгляд скользит по ней. В нем столько боли и тоски, что сердце сжимается. Почему-то мне кажется, что у этих двоих своя непростая история, но лезть в душу я не стану. Да и кто бы меня туда пустил.

Внезапно в сумерках за окном раздается громогласный рев. Бернард! Ничего не соображая, наплевав на собственную слабость, я стремглав бросаюсь на улицу. Огромный зверь приземляется на лужайку возле дома. Свирепый дракон раскрывает необъятной ширины крылья, откидывает шипастую голову и оглушительно рычит. Но тут стальные глаза упираются в меня.

Изнутри начинает что-то тянуть и тонко ныть. Моя драконица! Оборот происходит мгновенно. Вот – я была в человеческом облике, а вот – черный дракон обеспокоенно обнюхивает красную драконицу. Она вьется ужом возле своего большого защитника.

Воздух пропитан запахом озона. Дракон Бернарда, как грозовая туча, нависает над миниатюрной драконицей. Его стальные глаза сверкают в полумраке, но в них нет привычной ярости – только тревога. И невыносимое облегчение. Он нашел ее, свою пару. В целости и сохранности. Чувства зверей повторяют все то, что испытывают их человеческие ипостаси.

Красная драконица извивается у лап черного дракона, ее чешуйчатые бока вздымаются прерывисто, слишком быстро. Из горла вырываются тонкие, почти птичьи трели – она боится. И просит его силы, его защиты, его ласки и любви.

Бернард опускает могучую голову, касаясь мордой ее дрожащего загривка. Его горячее дыхание, густое, как дым перед грозой, окутывает драконицу, и она затихает, прижавшись к нему. В этом прикосновении – обещание. «Я здесь. Ты не одна. Тебе больше не нужно бояться».

Его крылья, черные как смоль, медленно раскрываются, пряча ее от мира, от опасности, от всего, что посмеет угрожать. В полутьме мерцают только их глаза:его – холодные, как сталь, и ее, горящие, как угли.

– Ты дрожишь, – ментально произносит он. И его низкий и глухой голос, больше похожий на отдаленный раскат грома, чем на речь, заставляет красную драконицу счастливо жмурить глаза. Он пришел. Он и правда с ней. Ее наполняет уверенность: ярость черного дракона, его мощь, весь его неукротимый нрав теперь служат ей.

– Это все, конечно, очень мило, – доносится до них голос Бадьяна, – но вы на земле ведьм. И я гарантирую, если вы не превратитесь обратно, последствия вам не понравятся.

– Сумежник (название домового в магическом мире. Существо служит ведьмам, но не является их фамильяром. Сумежник решает сам, остаться ли ему служителем ведьмы или уйти – прим. авт.) – шипит Бернард. А в следующее мгновение обретает человеческую форму.

Красная драконица мигом следует примеру своей пары. Только вот с одеждой мне везет не так сильно. И я оказываюсь совершенно обнаженной под взглядами двух мужчин.

Сумежник фыркает, скрестив руки на груди, и отворачивается с видом оскорбленного достоинства. Его глаза, похожие на две золотистые звездочки, презрительно сужаются.

– Ну вот опять, – бормочет он, скребя когтями по полу. – Драконы. Вечно с вами одни неприличности.

Я чувствую, как жар разливается по щекам, но Бернард уже срывает с себя рубашку и накидывает мне на плечи. Тяжелая ткань пахнет дымом и железом, его теплом.

– Ты в порядке? – его голос теперь человеческий, но в нем все еще звучат отголоски того рокота, что вибрировал в груди у дракона.

Я киваю слишком быстро, слишком нервно и тут же ловлю на себе взгляд Бадьяна. Он стоит, слегка откинув голову, и наблюдает за нами с тем же выражением, с каким смотрят на котят, запутавшихся в клубке пряжи.

– Очаровательно, – протягивает он, и в его голосе звучит яд, прикрытый сладостью. – Но, дорогие мои, если вы закончили с трогательными воссоединениями, у нас есть дела поважнее. Например, вы только что нарушили с десяток пунктов Ведьминого Уложения. И даже не это ваша самая большая беда. Из-за тебя, Пришедшая, проснулся Вейнтайн. И вот это уже настоящая проблема.

Глава 62

– Бадьян! – резкий окрик заставляет домового обернуться. Мы с Бернардом тоже поднимаем глаза и видим, как к нам быстрым шагом направляется высокая женщина. Бледная Лукьяна стоит на деревянном крыльце, обхватив перила, словно это единственное, что помогает ей держать вертикальное положение.

– Китра Безропотная, – уважительно кланяется Бадьян.

– Ступай к своей ведьме, – мягко, но повелительно указывает она молодому мужчине. – Твоя энергия ей сейчас необходима. А с нашими гостями, – она бросает в сторону меня и Бернарда пристальный взгляд, – я поговорю сама.

Без единого возражения, Бадьян растворяется в воздухе с легким хлопком, оставив за собой шлейф пряного дыма. Лукьяна делает шаг вперед, ее пальцы судорожно сжимают складки платья. Она выглядит так, будто вот-вот рухнет. Но рядом с ней возникает Бадьян, молча подхватывает на руки и уносит в дом.

Китра делает шаг вперед. Ее тень, удлиненная закатным солнцем, ложится на нас, как пелена.

– Что вас привело в мой дом? – ее губы искривляются в улыбке, лишенной тепла. – Я умолчу о том, что вы нарушили границы, разбудили древнее зло и притащили за собой цепочку неприятностей. Ладно Пришедшая, – она кивает на меня, – ей неведомы правила нашего мира. Но ты, – ее острый взгляд мечет молнии в Бернарда, и мне хочется закрыть его от ведьмы, – как ты мог допустить подобное?

В воздухе повисает тишина, густая, предгрозовая.

– Так что, дорогие гости, теперь у вас всего два пути. Либо вы честно расскажете мне, что привело вас сюда… либо я найду ответы сама.

В ее руках появляется огромный черный посох, на котором переливаются тусклые синие огни.

Бернард открывает рот, но я выступаю вперед и говорю прежде, чем успеваю обдумать свои слова.

– Это я виновата.

Острый взгляд ведьмы мгновенно впивается в меня.

– Очень мило, – Китра медленно наклоняет голову, и синие огни на посохе вспыхивают ярче, отражаясь в ее зрачках. – Но признание – это только начало, девочка. Ты думаешь, сказав «виновата», спасешь его? Или себя?

Она делает еще шаг, и теперь я чувствую холодное дыхание ее магии – оно обжигает кожу, как зимний ветер. Хочется надеть что-то теплое, чтобы укрыться от колкого мороза.

– Виновата – значит готова искупить проступок. Так? – Ее голос звучит почти ласково, но в этой ласке скрывается что-то пострашнее грозного крика.

Бернард, резко схватив мою руку, оттягивает меня себе за спину.

– Ее затащили в пещеру. Ты же сама видишь, что вины драконицы в произошедшем нет. Мы непреднамеренно нарушили границу, ведьма, – говорит он твердо, но Китра лишь усмехается.

– Ах вот как? – Она поворачивает посох, и синие огни начинают медленно ползти по дереву, как живые. – Значит, ты будешь отвечать за нее? Героично. Глупо. Предсказуемо.

Я чувствую, как пальцы Бернарда сжимаются сильнее, но, прежде чем он успевает что-то сказать, сзади раздается слабый, но четкий приказ:

– Хватит.

Лукьяна стоит в дверях, бледная как смерть, но решительная. Бадьян держит ее под руку, но смотрит с неодобрением, видимо, она заставила его вернуться.

– Они не враги, Китра. Прекрати запугивать их, – говорит она, и ее голос дрожит от усилия, но не от неуверенности. – В мире магии что-то назревает. Для распрей не время.

Китра замирает. На мгновение кажется, что она вот-вот взорвется от возмущения, но потом синие огни гаснут, а посох исчезает из рук, будто его и не было. Эта ведьма выглядит такой непредсказуемой. Манера ее поведения изменчива. Сложно предугадать, как она поступит в той или иной ситуации.

– Ладно, – она отводит взгляд, и в нем впервые появляется что-то кроме холодной ярости. – Но нам все равно придется продолжить этот разговор, – она смотрит на Бернарда. – Это не твоя битва, дракон. И как бы сильно ты ни хотел защитить друга, лишь ему по силам исполнить долг крови.

И, повернувшись, Китра гордо уходит в дом. Я чувствую, как цепенеет рядом мой дракон.

– Бернард? – обеспокоенно зову его, пытаясь посмотреть в глаза.

– Все в порядке, – шепчет он в ответ. – Не дрожи. Никто и ничего плохого нам не сделает.

– Ты понял, о чем говорила ведьма? – пытаюсь узнать у него.

– Нет, – отрезает он, и на его лицо набегает тень. – Лина, самое главное, что они не пускают в ход магию. Значит, не видят в нас опасности. Мы скоро вернемся домой, родная, – он целует меня в лоб. – И будем вместе. Навсегда. – Его глаза завораживающе мерцают. – Выйдешь за меня? – подмигивает он. – Снова?

Сердце замирает.

– Снова? – я фыркаю, но чувствую, как по щекам разливается предательский румянец. – Ты выбрал для предложения совершенно неподходящий момент.

Бернард лишь усмехается, а в его глазах вспыхивает тот самый озорной огонек, из-за которого я все-таки влюбилась в невыносимого дракона.

– Наоборот, идеальный, – он ласково подхватывает мою руку, его пальцы переплетаются с моими. – Ведь если что-то пойдет не так... у тебя будет стимул вытащить меня отсюда живым. Чтобы я успел надеть кольцо тебе на палец.

– Возвращайтесь в дом, – зовет Лукьяна, и я просто не успеваю ответить моему дракону.

– Идем, – Бернард чуть нажимает ладонью мне на поясницу, побуждая сделать шаг.

И когда мы переступаем порог, я понимаю, несмотря на холод, пробирающийся под кожу, несмотря на тени, что шепчутся за спиной, и даже несмотря на грозную фигуру Китры, что ждет нас в глубине дома...

Я счастлива.

Потому что с ним – любое «навсегда» кажется возможным.

Даже если для этого придется пройти сквозь тьму.

Но мне не удается продвинуться дальше нескольких шагов. Атмосфера меняется мгновенно. И я чувствую, как стены дома, еще минуту назад казавшиеся обычными, теперь пульсируют жизнью. Чистая магия воплоти, кажется, протягивает ко мне свои нити. Воздух густеет, пропитываясь запахом сухих трав.

– Я боюсь, – вырывается у меня. Пальцы непроизвольно сжимают рукав Бернарда, впиваясь в ткань.

Он поворачивается ко мне, и выражение его глаз мгновенно из ласкового превращается в жесткое, собранное, без тени привычной иронии. Я чувствую, что он по-настоящему обеспокоен.

– Что такое? – его вопрос обжигает тишину между нами.

Я открываю рот, но ответа нет. Только это давящее ощущение, будто сотни невидимых нитей уже опутали мои запястья, и мягко, но неумолимо тянут к порогу. Лукьяна в дверях внимательно наблюдает за мной, наверняка понимая, что я сейчас испытываю.

– Она чувствует границы, – срывается у нее с губ, и в голосе звучит что-то между тревогой и... надеждой? – И это очень удивительно для драконицы. Есть что-то в тебе, – обращается ко мне ведьма, – что откликается в этом мире на разнообразие потоков магии.

Бадьян, до этого момента молча наблюдавший со своей вечной полуухмылкой, внезапно делает шаг вперед. Его глаза – обычно полные насмешливого блеска – теперь темные и серьезные.

– Вам действительно стоит зайти внутрь, – говорит он непривычно мягко, почти... бережно? – Теперь вы получили официальное «приглашение».

Я не понимаю, что имеют в виду эти люди. Но когда Бернард пытается подтолкнуть меня вперед, из глубины дома раздается голос Китры, и он звучит так, словно струится по моим позвонкам ледяными ручьями:

– Оставь ее. Если Пришедшая чувствует дом – пусть сделает выбор сама.

Тишина. Даже ветер замирает, будто затаив дыхание. Я поднимаю взгляд на темный проем двери, который теперь кажется бездонным, как вход в иной мир.

А потом делаю шаг.

Вперед.

Навстречу тому, что ждет в глубине этого странного дома, где стены дышат, а тени смотрят с вызовом.